Англо франко советские переговоры 1939. Англо-франко-советские переговоры
17 апреля 1939 г. советское правительство предложило западным державам заключить тройственный договор о взаимной помощи, основанный на равенстве обязательств, и военную конвенцию.
При этом предусматривалось оказание помощи государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями, в случае агрессии против них. Англия, однако, не собиралась заключать договор о взаимопомощи и пыталась заручиться односторонними обязательствами СССР Польше и Румынии. Лишь после подписания Гитлером и Муссолини в мае «Стального пакта» о военно-политическом союзе начались трехсторонние переговоры в Москве. Англия пошла на них под давлением оппозиционных правительству политических сил, вследствие нажима Франции и перед лицом возросшей опасности со стороны Германии.
Переговоры продвигались крайне медленно. Англия и Франция, приняв на словах принцип взаимопомощи, на деле не хотели соблюдения взаимности обязательств. И хотя текст договора к концу июля был в основном выработан, английское правительство дало указание своим дипломатам не допускать достижения договоренности с Москвой. Исходя из узкоэгоистических соображений и недоверия к политике Сталина, оно предпочитало предоставить Германии возможность развивать агрессию на Восток, а тройственными переговорами оказывать давление на Германию и вместе с тем препятствовать советско-германскому сближению.
Одновременно с мая 1939 г. Англия вела секретные переговоры с Германией, зондируя почву для сделки о разделе мира на сферы влияния и сотрудничестве на рынках. Лондон давал понять гитлеровцам, что он готов пойти на крупные уступки ради улучшения отношений с Берлином и отказа немцев от устремления на Запад. Германия интенсивно готовилась к нападению на Польшу. Она хотела нейтрализовать Англию и укрепляла в сознании ее политиков иллюзию скорого достижения договоренности, тем самым подталкивая англичан и их французских союзников к срыву переговоров с Чехословакией. В то же время Берлин оставлял «дверь» открытой для заключения широкого германо-английского соглашения при условии предоставления ему свободы рук на Востоке.
В конце июля западные державы приняли советское предложение начать переговоры по военным вопросам, но оперативности не проявили. Их миссии, состоявшие из второстепенных военачальников, отправились на тихоходном морском судне и прибыли в Москву лишь II августа. Делегациям была дана инструкция затягивать переговоры. Английская миссия только к концу пребывания в Москве получила полномочия на их ведение. Обе делегации не были уполномочены подписывать военную конвенцию.
Стремясь к достижению сотрудничества с Англией и Францией, советская сторона выдвинула разработанные Генеральным штабом Красной Армии летальные предложения о количестве войск и вооружений, выставляемых СССР, и об их участии в отражении агрессии в Европе с учетом трех вариантов возможного развития военных событий. Английская и французская миссии уклонились от обсуждения конкретных вопросов и завели переговоры в тупик. Правительство Польши отвергло предложение о пропуске советских войск через ее территорию при возникновении германской агрессии. Англия и Франция не смогли оказать на Варшаву нужного воздействия, обесценив в итоге московские переговоры.
Тройственный военный союз в случае его заключения в августе 1939 г. мог стать реальной преградой, способной не допустить германского нашествия на Польшу и войны в Европе. Но этого не произошло. Взяло верх стремление западных держав разрешить свои противоречия с Германией за счет других стран, особенно за счет СССР. Консервативные круги Англии и Франции опасались роста левых сил на Западе. Они относились с подозрением к внешней политике СССР, отводя ей функцию катализатора революционных движений в других странах. Немалую роль сыграло снижение уровня боеспособности Красной Армии вследствие расправы Сталина с ее мозгом -- высшим командным составом. В итоге стал утверждаться взгляд на Россию как на второстепенный фактор европейской и мировой политики.
Очевидно, что после Мюнхена недоверие Сталина к политике западных держав возросло, а их поведение во время московских переговоров не внушало оптимизма. В то же время со стороны советского руководства не было проявлено необходимой настойчивости, терпения, гибкости, чтобы достигнуть соглашения с буржуазно-демократическими странами, объединить антифашистские силы и тем самым помешать усилению угрозы миру и Европе. Имевшиеся возможности для достижения сотрудничества обеими сторонами не были использованы.
25 июля 1939 г. правительство Англии дало советской стороне согласие начать переговоры о заключении военного соглашения между СССР, Англией и Францией. Однако правительства Чемберлена и Даладье на деле не имели намерения договариваться с Советским Союзом. Об этом свидетельствовали как состав делегаций западных держав на переговорах, так и содержание полученных ими директив.
Военные миссии Англии и Франции были составлены из второстепенных лиц. Секретные директивы военным миссиям Англии и Франции исходили из установки Чемберлена и его окружения на ведение бесплодных переговоров и на возможность в любое время их прервать в случае достижения англо-германского сговора. В директивах английской военной миссии ставилась задача свести «военное соглашение к самым общим формулировкам». Это мотивировалось тем, что «британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства», которые могли бы связать ему руки «при тех или иных обстоятельствах». Следовательно, директивы не предусматривали заключения военной конвенции трех держав. Это говорило о том, что Чемберлен не желал заключения с Советским Союзом ни договора о взаимной помощи, ни военной конвенции.
Совершенно иной была позиция Советского правительства, которое искренне стремилось заключить с Англией и Францией соглашение с целью предотвращения агрессии. 2 августа 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело и утвердило задачи советской делегации на переговорах. Для ведения военных переговоров была назначена представительная делегация во главе с народным комиссаром обороны Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым. В полномочиях главе советской делегации ставилась задача «подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе».
Из-за преднамеренного затягивания Англией и Францией приезда военных миссий в СССР переговоры начались только 12 августа 1939 г. С самого начала переговоров советской стороной были поставлены следующие основные вопросы:
1) определить конкретные обязательства относительно размеров и форм взаимной помощи и планы военного сотрудничества;
2) договориться о пропуске советских войск через территорию Польши и Румынии для оказания помощи в случае агрессии.
При рассмотрении первого вопроса советская делегация заявила о готовности выставить против агрессора 136 дивизий, 5 тыс. средних и тяжелых орудий, до 10 тыс. танков, свыше 5 тыс. самолетов. Были предложены конкретные планы совместных действий против агрессора. Давая оценку советским предложениям, английский посол Сидс сообщал 13 августа в Лондон, что «все признаки ясно говорят о том, что советская военная миссия вполне серьезно хочет вести дело». Однако английские и французские представители отказались разрабатывать конкретные планы военного сотрудничества, поскольку, как, писал П. Кот, в директивах у них «не было этих планов». Вместо этого они предложили согласовать общие цели и принципы оказания взаимной помощи. Сравнивая позиции Советского Союза и западных держав, член французской миссии отмечал в своих мемуарах, что советские предложения были «ясными и конкретными». Контраст между программой советской делегации и «смутными абстракциями франко-английской платформы, -писал он, -поразительный и показывает пропасть, которая отделяла концепции. Советские аргументы были весомые... Наша позиция оставалась фальшивой».
При рассмотрении второго кардинального вопроса, поднятого советской делегацией, оказалось, что он также не был включен в директивы военных миссий Англии и Франции. Поэтому английские и французские представители не были готовы ответить на него и сделали соответствующие запросы своим правительствам. Только после этого правительство Чемберлена 16 августа поручило заместителям начальников военных штабов дать свое заключение по этому вопросу. Они представили доклад, в котором говорилось: «Мы считаем настолько важным дать удовлетворение русским в этом пункте, что следует в случае необходимости оказать самое сильное давление на Польшу и Румынию, чтобы убедить их занять позитивную позицию». Договоренность по этому вопросу была необходимой, поскольку СССР, не имея общей границы с Германией, мог бы оказать помощь Англии, Франции и Польше в случае агрессии фашистской. Германии лишь при условии пропуска советских войск через польскую территорию. Обоснованность советского предложения, в том числе с точки зрения интересов безопасности западных стран, признавали французская делегация и французское посольство в Москве. В их донесении от 16 августа говорилось, что советское предложение подводит к «самой сущности вопроса» оказания Советским Союзом помощи, без решения которого переговоры «были бы беспредметными».
Однако правительства Англии и Франции не использовали имевшихся в их распоряжении возможностей, чтобы побудить правительство Польши принять советские предложения. Правда, они установили с польским правительством контакты по вопросу о советско-польском сотрудничестве. Однако при этом осуществлялись такие «дозированные» контакты, чтобы, с одной стороны, создавать видимость «воздействия» на Польшу, а с другой - не доводить дело до получения от нее согласия на военное сотрудничество с Советским Союзом. Что касается советско-румынского военного сотрудничества, то правительства Англии и Франции даже не обратились по этому вопросу к правительству Румынии.
Советский Союз вел переговоры с Англией и Францией в условиях военного конфликта с Японией в районе р. Халхин-Гол. Японские правящие круги заверяли гитлеровцев, что, «в случае если Германия и Италия начнут войну с СССР, Япония присоединится к ним в любой момент, не ставя никаких условий». Перспектива войны на два фронта - на Западе и на Востоке - беспокоила Советское правительство. Вместе с тем, учитывая, что агрессия фашистских держав представляет реальную угрозу также для Англии и Франции, Советское правительство рассчитывало на благоразумие правящих кругов этих стран. В связи с этим оно не реагировало на предложение Германии о заключении договора о ненападении, сделанное в начале августа, все еще надеясь получить от правительств Англии и Франции положительный ответ на поставленные вопросы. Однако ход переговоров в Москве окончательно убедил Советское правительство в нежелании западных стран сотрудничать с Советским Союзом в организации коллективной безопасности. Вместе с тем к этому времени стала вполне реальной угроза антисоветского сговора Англии и Германии. В случае неполучения ответа от советской стороны на предложение заключить пакт о ненападении) правительство Германии было готово заключить антисоветский союз с Англией.
20 августа Гитлер обратился с личным посланием к И. В. Сталину, предложив ему принять 22 августа министра иностранных дел Германии для подписания пакта о ненападении. В тот же день Гитлер направил секретное послание Чемберлену, в котором выражал готовность в ответ на английские предложения сообщить свои соображения относительно заключения «англо-германского союза». Из ответа Гитлера следовало, что Чемберлен предложил договориться о союзе с Германией. 21 августа из Берлина сообщили, что Геринг готов встретиться с Чемберленом. 22 августа Чемберлен направил послание Гитлеру, в котором выражалось согласие «обсудить более широкие проблемы». В связи с этим Галифакс записал в своем дневнике, что «ведутся необходимые приготовления для прибытия Геринга в среду 23-го». Во время пребывания Геринга в Англии имелось в виду обсудить английские планы, «подтверждения которых, - отмечал Галифакс, - мы ожидаем из Берлина».
В сложившейся обстановке у Советского Союза не оставалось иного выбора, как встать на путь обеспечения своей безопасности в индивидуальном порядке и подписать 23 августа 1939 г. советско-германский договор о ненападении. Заключение этого договора не входило во внешнеполитические планы Советского Союза. «Не потому прервались военные переговоры с Англией и Францией, -справедливо заявил советский нарком обороны в интервью для печати, -что СССР заключил пакт о ненападении с Германией, а наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик в силу непреодолимых разногласий».
Правильность и обоснованность такого решения Coветского Союза признали многие государственные деятели Запада и историки, далекие от марксистских взглядов. Бывший французский министр авиации П. Кот писал, что в результате линии Англии и Франции на срыв переговоров в Москве «Советскому правительству не оставалось ничего больше, как выбирать между подписанием советско-германского пакта или нападением на его страну при неблагоприятных условиях».
Как в 1918 г. ввиду враждебной политики западных держав Советская Россия оказалась вынужденной заключить Брестский мир, так и в августе 1939 г. Советский Союз был вынужден заключить советско-германский пакт ввиду той же враждебной политики Англии и Франции, хотя Советский Союз делал все возможное, чтобы иметь пакт о коллективной безопасности с Англией и Францией.
Подписание советско-германского пакта сорвало формирование антисоветского союза в Европе, чего добивались Чемберлен и его сторонники. В день заключения советско-германского договора была аннулирована поездка Геринга в Англию для определения условий англогерманского союза. «ЦК ВКП(б) и Советское правительство, - отмечал в своих воспоминаниях маршал Г. К. Жуков, - исходили из того, что пакт не избавлял СССР от угрозы фашистской агрессии, но давал возможность выиграть время в интересах укрепления нашей обороны, препятствовал созданию единого антисоветского фронта».
Заключение пакта расстроило также планы японских милитаристов об организации комбинированного нападения Японии и Германии на Советский Союз. После подписания договора правительство Хиранума ушло в отставку. Новое правительство Японии пошло на урегулирование конфликта в районе р. Халхин-Гол.
Вместе с тем Советское правительство, исходя из долгосрочных задач борьбы за коллективную безопасность, оставляло двери открытыми для продолжения переговоров с Англией и Францией о заключении пакта взаимопомощи. 26 августа заместитель наркома иностранных дел СССР С. А. Лозовский заявил китайскому послу в Москве: «Если Англия и Франция пойдут на предложения Советского правительства, не исключена возможность заключения договора с ними... В настоящее время переговоры прерваны, но их возобновление зависит от Англии и Франции».
Однако правительства Чемберлена и Даладье не пожелали возобновления переговоров с Советским Союзом, а продолжали предпринимать усилия с целью осуществить второй Мюнхен, на сей раз за счет Польши, и заключить союз с Германией. До самого момента нападения Германии на Польшу Чемберлен был убежден, что ему удастся договориться с Гитлером. Переговоры между СССР, Англией и Францией в 1939 г. показали, что Советский Союз последовательно добивался достижения широкого равноправного соглашения о взаимной помощи с Англией и Францией, способного удержать Германию от развязывания войны в Европе. В сложной международной обстановке 1939 г., когда над миром нависла непосредственная угроза фашистской агрессии, «Советский Союз, - отмечал Л. И.. Брежнев, -настойчиво боролся за создание системы коллективной безопасности, которая могла бы обуздать агрессоров и предотвратить вторую мировую войну». Это были вынуждены признать даже некоторые дипломаты западных стран. Посол США в Москве Д. Дэвис писал Г. Гопкинсу: «Ни одно правительство не видело более ясно и не заявляло с большей точностью о том, что следует сделать для сохранения мира и предотвращения развязывания Гитлером войны, как это делал Советский Союз».
Практика международных отношений показала несостоятельность попыток правящих кругов западных государств обеспечить безопасность только для своих стран в ущерб безопасности стран Восточной Европы и Советского Союза.
Опыт истории свидетельствовал также о пагубности антисоветской политики реакционных режимов ряда восточноевропейских стран. Даже в 1939 г., когда стало очевидно, что очередным объектом гитлеровской агрессии будет Польша, санационное правительство отказалось заключить соглашение с Советским Союзом, который мог бы защитить Польшу от нападения. Антисоветская политика превращения стран Восточной Европы в «санитарный кордон» подорвала безопасность самих этих государств и превратила их в коридор для нападения фашистских агрессоров на СССР.
Преобладание в правящих кругах западных стран стремления к отказу от политики коллективной безопасности и к сговору с фашистскими агрессорами на антисоветской основе явилось решающим обстоятельством, продолжившим дорогу фашистской агрессии и позволившим Гитлеру развязать вторую мировую войну.
Советские предложения по организации коллективной безопасности отвечали интересам всех европейских народов. Однако соотношение сил в мире в условиях существования единственного социалистического государства не позволило повернуть политику западных стран на путь сотрудничества с Советским Союзом, создать широкий антифашистский фронт и реализовать предложения Советского правительства по созданию системы коллективной безопасности в Европе. Вместе с тем борьба Советского Союза за коллективную безопасность в 1939 г. имела важное историческое значение. Она позволила оттянуть новую мировую войну, обеспечить в будущем создание антифашистской коалиции и разгромить фашистских агрессоров в благоприятных внешнеполитических условиях.
Советские предложения представляли собой вклад в развитие концепции европейской безопасности на основе обобщения практики международных отношений 30-х годов. Ряд положений и идей, выдвинутых Советским Союзом с целью обеспечения европейской безопасности, сохраняют свое значение и для будущего. Некоторые из них были впоследствии учтены при формировании союза государств антигитлеровской коалиции и при создании новой международной организации по сохранении мира.
Стимулом к переговорам послужили полная оккупация Чехословакии 15 марта 1939 г. нацистами и созданная ими опасность дальнейшего распространения агрессии. 21 марта наркому иностранных дел СССР М. М. Литвинову был вручен английский проект декларации Великобритании, СССР, Франции и Польши. Согласно проекту, эти четыре страны должны были обсуждать меры, необходимые для оказания общего сопротивления угрозе политической независимости европейских государств. СССР дал свое согласие, однако правительство Польши отказалось подписывать совместно с СССР документ даже чисто консультативного характера. 17 апреля 1939 г. советское правительство выступило со своим развернутым предложением. Оно предусматривало заключение Англией, Францией и СССР соглашения о взаимной помощи, включая военную, сроком на 5-10 лет. Помощь должна была оказываться в случае агрессии в Европе против любого из этих трех государств или против государств, граничивших с СССР. После этого последовал трудный обмен мнениями, текстами новых проектов, поправок. В Москве переговоры вели британский посол У. Сидс (с 15 июня до 5 августа совместно с заведующим департаментом МИД Великобритании У. Стрэнгом), французский посол П. Наджиар, с советской стороны - председатель Совнаркома В. М. Молотов. Между тем в московских переговорах создалось большое затруднение: стороны не могли прийти к общей трактовке понятия «косвенная агрессия». В советском проекте от 3 июля косвенная агрессия определилась как «внутренний переворот или поворот в политике в угоду агрессии». Но предложение это было отвергнуто, как и другая, расширенная советская формулировка. Тем не менее британское и французское правительства решили поддержать советскую инициативу о незамедлительном открытии переговоров для подписания военной конвенции. 25 июля они выразили готовность послать в Москву своих представителей. Переговоры военных миссий проходили в советской столице 1221 августа 1939 г. Делегацию СССР возглавлял нарком обороны маршал К. Е. Ворошилов, Великобритании - адъютант короля, адмирал П. Дракс, Франции - член Высшего военного совета генерал Ж. Думенк. Советская делегация руководствовалась разработанными Генеральным штабом Красной Армии «Соображениями по переговорам с Англией и Францией». Они содержали предложения о действиях трех родов вооруженных сил СССР, Англии и Франции. В секретную инструкцию, которую маршал Ворошилов записал предположительно под диктовку Сталина 7 августа 1939 г., было включено требование пропуска советских войск через территорию Польши (Виленский коридор и Галицию), а также через Румынию. Без этого, говорилось в инструкции, «оборона против агрессии в любом ее варианте обречена на провал». Английская военная делегация не была сориентирована на достижение конструктивного соглашения. Миссию отправили в Москву на тихоходном корабле, да и вести переговоры ей рекомендовалось «очень медленно», обсуждать военные планы «на чисто гипотетической основе». Состав делегации и данные ей инструкции показали, что кабинет Чемберлена не хотел связывать себя какими-либо твердыми обязательствами. Во Франции более трезво, нежели в Англии, оценивали опасность агрессии со стороны Германии и значение союза с СССР для обеспечения своей безопасности. Ряд французских дипломатов и военных старались повлиять на неуступчивую Польшу. 21 августа генерал Думенк был уполномочен своим правительством подписать военную конвенцию и на следующий день известил об этом Ворошилова. Однако британскому представителю таких полномочий дано не было. По-прежнему непримиримой в вопросе о передвижении советских войск через ее территорию оставалась Польша. Московские переговоры СССР, Англии и Франции подошли к финалу. Советское руководство сделало свой выбор. Вступив в секретные контакты с Берлином, оно пошло на оформление официального документа: в ночь на 24 августа 1939 г. В. М. Молотов и министр иностранных дел Германии И. Риббентроп в присутствии И. В. Сталина подписали в Кремле советско-германский договор о ненападении с секретным протоколом. Л. П.
Áнгло-фрáнко-совéтские (Москóвские) переговóры 1939
— переговоры между СССР, Великобританией и Францией о создании системы коллективной безопасности против Германии в июне - августе 1939. После оккупации Чехословакии Германией 15.03.1939 нарком иностранных дел СССР М. Литвинов 21.03 получил английское предложение обсуждать меры, необходимые для оказания общего сопротивления угрозе независимости европейских государств совместно с Францией и Польшей. 17.04.1939 советское правительство предложило: «Англия, Франция и СССР заключают между собой соглашение сроком на 5-10 лет со взаимным обязательством оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств». Такая же помощь должна быть оказана «восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств». 06–07.06 руководители Великобритании и Франции приняли за основу советский проект договора. 15.06–05.08 в Москве велись политические переговоры между председателем Совнаркома и по совместительству наркомом иностранных дел СССР В. Молотовым, британским послом У. Сидсом совместно с заведующим Центрально-европейским бюро МИД Великобритании У. Стрэнгом и французским послом П. Наджиаром. К середине июля стороны согласовали перечень обязательств сторон, список стран, которым даются совместные гарантии безопасности, и проект договора. Но стороны не смогли прийти к общей трактовке понятия «косвенная агрессия». В советском проекте косвенная агрессия определилась как «внутренний переворот или поворот в политике в угоду агрессии», после чего страна-«жертва» «соглашается под угрозой силы со стороны другой державы или без такой угрозы» произвести действие, «которое влечет за собой использование территории и сил этого государства для агрессии против него или против одной из договаривающихся сторон». СССР стремился таким образом защититься от перехода на сторону Германии своих прибалтийских соседей. Партнеры СССР по переговорам не согласились с такой формулировкой, как ограничивающей суверенитет трех стран. Несмотря на возникший тупик, 23.07 было достигнуто соглашение вести одновременно переговоры по политическому соглашению и по военным вопросам. Переговоры военных миссий происходили в Москве 12–21.08.1939. Делегацию СССР возглавлял нарком обороны маршал К. Ворошилов, Великобритании - адъютант короля, адмирал П. Дракс, Франции - член Высшего военного совета генерал Ж. Думенк. Советская делегация руководствовалась разработанными Генеральным штабом Красной армии «Соображениями по переговорам с Англией и Францией». Они содержали детальные предложения о действиях вооруженных сил СССР, Великобритании и Франции. Советская сторона поставила вопрос о пропуске советских войск через территории Польши (Виленский коридор и Галицию) и Румынии, чтобы занять позиции к началу возможного военного конфликта. Это было неприемлемо для других государств, к которым СССР имел территориальные претензии. Состав делегации и данные ей инструкции показали, что британское правительство не желало связывать себя какими-либо твердыми обязательствами. Французское руководство в большей степени опасалось германской агрессии и в большей степени стремилось достичь соглашения с СССР. Франция оказывала давление на Польшу, руководство которой категорически отказывалось пропустить советские войска к возможному театру военных действий. Однако это давление было осторожным. И Великобритания, и Франция предпочитали, чтобы СССР был втянут в войну с Германией, но при этом не угрожал бы суверенитету Польши. 21 августа генерал Думенк был уполномочен своим правительством подписать военную конвенцию и на следующий день известил об этом К. Ворошилова. Однако британскому представителю таких полномочий дано не было, а Польша так и не дала согласие на пропуск советских войск, без чего на подписание конвенции не соглашался СССР. К этому моменту время было упущено, уже завершалась подготовка к визиту в Москву министра иностранных дел Германии И. Риббентропа . Одновременно с переговорами в Москве велись англо-германские консультации в Лондоне между советником Чемберлена Вильсоном и доверенным лицом Геринга К. Вольтатом. После подписания советско-германского договора о ненападении 1939 А.-ф.-с.п. потеряли смысл и были прекращены.
1939. Предвоенный кризис в документах. М., 1992; Документы внешней политики СССР. Т. 22. Кн. 1.; Документы и материалы кануна Второй мировой войны; Год кризиса. 1938-1939. М., 1990; Кульков Е. Н., Мягков М. Ю., Ржешевский О. А. Война 1941–1945: Факты и документы. М., 2001; Розанов Л. Сталин — Гитлер. Документальный очерк советско-германских дипломатических отношений, 1939–1941. М., 1991; Сиполс В. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной войны. 1939–1941. М., 1997; Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии 1938–1939. М., 1991; Шубин А. В. Мир на краю бездны: от глобального кризиса к мировой войне. 1929–1941 годы. М., 2004. А. В. Шубин.
Московские переговоры августа 1939 года были своего рода финальным актом большой европейской драмы. Драмы, которая длилась с середины марта. С того момента, когда Гитлер, растоптав Мюнхенское соглашение с западными державами, уничтожил остатки чехословацкого государства.
Сегодня, в СМИ частенько можно встретить утверждения национально озабоченных историков и политиков, что СССР-де едва ли не главный виновник неудачного исхода переговоров.
Дескать, займи Москва «более конструктивную» позицию – и Гитлера можно было остановить.
Часто, и при этом громко и бессовестно, несётся грязная ложь из «либерастических» и «укронационалистических» рупоров.
Замалчивается основная суть событий. И утверждается, что именно Сталин сорвал переговоры о союзе с Францией и Англией, так как ему выгоднее было «дружить» с Гитлером.
Но так ли это?
Чтобы лучше разобраться в этом вопросе, давайте рассмотрим события марта - августа 1939 года, выдержав по возможности хронологический порядок.
И попытаемся отследить динамику развития ситуации и более точно определить причинно-следственные связи.
10 марта 1939 года, выступая с отчётным докладом на XVIII съезде ВКП(б), И. В. Сталин в саркастическом стиле высказался о неадекватной политике стран Запада:
«В наше время не так-то легко сорваться сразу с цепи и ринуться прямо в войну, не считаясь с разного рода договорами, не считаясь с общественным мнением. Буржуазным политикам известно это достаточно хорошо. Известно это также фашистским заправилам. Поэтому фашистские заправилы, раньше, чем ринуться в войну, решили известным образом обработать общественное мнение, т. е. ввести его в заблуждение, обмануть его.
Военный блок Германии и Италии против интересов Англии и Франции в Европе? Помилуйте, какой же это блок! «У нас» нет никакого военного блока. «У нас» всего-навсего безобидная «ось Берлин – Рим», т. е. некоторая геометрическая формула насчёт оси. Военный блок Германии, Италии и Японии против интересов США, Англии и Франции на Дальнем Востоке? Ничего подобного! «У нас» нет никакого военного блока. «У нас», всего-навсего, безобидный «треугольник Берлин – Рим – Токио», т. е. маленькое увлечение геометрией. Война против интересов Англии, Франции, США? Пустяки! «Мы» ведём войну против Коминтерна, а не против этих государств. Если не верите, читайте «антикоминтерновский пакт», заключённый между Италией, Германией и Японией.
Так думали обработать общественное мнение господа агрессоры, хотя не трудно было понять, что вся эта неуклюжая игра в маскировку шита белыми нитками, ибо смешно искать «очаги» Коминтерна в пустынях Монголии, в горах Абиссинии, в дебрях испанского Марокко.
Но война неумолима. Её нельзя скрыть никакими покровами. Ибо никакими «осями», «треугольниками» и «антикоминтерновскими пактами» невозможно скрыть тот факт, что Япония захватила за это время громадную территорию Китая, Италия – Абиссинию, Германия – Австрию и Судетскую область, Германия и Италия вместе – Испанию, - всё это вопреки интересам неагрессивных государств. Война так и осталась войной, военный блок агрессоров – военным блоком, а агрессоры – агрессорами. Характерная черта новой империалистической войны состоит в том, что она не стала ещё всеобщей, мировой войной. Войну ведут государства-агрессоры, всячески ущемляя интересы неагрессивных государств, прежде всего Англии, Франции, США, а последние пятятся назад и отступают, давая агрессорам уступку за уступкой. Таким образом, на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния за счёт интересов неагрессивных государств без каких-либо попыток отпора и даже при некотором попустительстве со стороны последних. Невероятно, но факт».
Понятное дело, такое попустительство агрессорам не было свидетельством ни наивности, ни чрезвычайной миролюбивости Запада.
Нет, конечно.
Оно имело вполне конкретные цели.
И Сталин их расшифровал:
«В политике невмешательства сквозит стремление, желание – не мешать агрессорам творить своё чёрное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а ещё лучше с Советским Союзом, не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, - выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дёшево и мило!»
Но, как особо подчеркнул в своём выступлении Сталин, расчёты любителей «загребать жар чужими руками» тщетны. И Москва не станет «таскать каштаны из огня» для Лондона и Парижа.
Наступает середина марта.
Гитлер вторгся в Чехословакию.
На этот раз уже без благословения Лондона и Парижа.
И это вызвало в западном политическом истеблишменте «небывалое потрясение» (как высказался 17 марта британский премьер Чемберлен).
Получается, что мюнхенские соглашения перестали существовать.
Точно также утратили смысл и целый ряд других документов, которые были заключены англо-французами с агрессором.
К примеру, англо-германская и англо-французская декларации 1938 года, рассматривавшиеся на Западе как пакты о ненападении.
Вот тогда-то и зашевелились Лондон и Париж.
Снова понадобился СССР (который в Мюнхене был ими бесцеремонно отстранён от участия в европейских делах).
Уже 18 марта английский посол в Москве Сидс в консультациях с советским наркомом иностранных дел Литвиновым издалека поинтересовался, могут ли сопредельные с СССР страны вроде Румынии рассчитывать на помощь Советов в случае германской агрессии. И в какой форме, в каких размерах.
Замечу, что в этот момент немецкая дипломатия уже вела переговоры с Румынией о подписании экономических соглашений, за которыми без труда читалась попытка политического подчинения Бухареста Берлину.
Литвинов выразил удивление, почему помощью СССР интересуется Англия, а не Румыния. Кроме того, он заявил, что СССР, прежде чем ответить, хотел бы знать позицию других государств, в частности самой Англии.
И в этот же день поздно вечером (очевидно, после консультаций в Кремле) Литвинов вызвал Сидса и от имени СССР предложил немедленно созвать совещание из представителей Советского Союза, Англии, Франции, Польши и Румынии.
19 марта советскому полпреду в Лондоне дали ответ на предложение советского наркоминдела о созыве конференции.
Глава британского МИДа Галифакс сообщил, что:
«Он уже консультировался с премьером о предлагаемой Вами конференции, и они пришли к выводу, что такой акт был бы преждевременным».
И вот, вместо того, чтобы немедленно созвать международную конференцию, в которой приняли бы участие все заинтересованные в недопущении германского вторжения стороны, как и предлагал СССР, английский посол в Москве вручает Литвинову, всего-навсего, проект декларации Англии, Франции, СССР и Польши (21 марта).
В нём предлагалась такая формулировка:
«Мы, нижеподписавшиеся, надлежащим образом на то уполномоченные, настоящим заявляем, что, поскольку мир и безопасность в Европе являются делом общих интересов и забот и поскольку европейский мир и безопасность могут быть задеты любыми действиями, составляющими угрозу политической независимости любого европейского государства, наши соответственные правительства настоящим обязуются немедленно совещаться о тех шагах, которые должны быть предприняты для общего сопротивления таким действиям».
Как видим, представленный англичанами проект декларации не содержал никакой конкретики.
Но, тем не менее, СССР согласился её подписать.
Об этом Москва и известила Лондон 23 марта.
При этом советская сторона выступила с предложением подписать её не второстепенным лицам, а премьер-министрам и министрам иностранных дел четырёх государств. Это для того, чтобы придать декларации больший вес в глазах мирового сообщества.
Кроме того, со стороны СССР было предложено расширить и количество участников.
Для чего?
А чтобы возможность подписать декларацию после её опубликования имели балканские, прибалтийские и скандинавские страны.
Но!
Спустя неделю Лондон отказался от подписания совместного документа, который сам же и предложил!
Что же случилось за эту неделю?
А случилось то, что в ходе мартовских консультаций английских дипломатов с польским министром иностранных дел Юзефом Беком последний категорически отказался заключить соглашение о консультациях между Великобританией, Францией, СССР и Польшей. Даже если речь идёт о выживании Польши.
Бек в категоричной форме заявил, что «Польша не станет участвовать ни в каких группировках, в которых участвует СССР».
Вот этой совершенно неадекватной позицией Варшавы, над которой Гитлер уже заносил топор, и были, в немалой степени, продиктованы указанные метаморфозы английской внешней политики.
Как считает С. Лозунько:
«…Занимая на протяжении 1939–го такую непримиримую антисоветскую позицию, разрушая все попытки создания единого фронта в Европе по противодействию германской агрессии, Варшава в конечном итоге своими руками подтолкнула СССР к заключению договора с Германией 23 августа».
Конечно же, в той ситуации у Лондона были все рычаги для оказания дипломатического давления на Варшаву по «советскому» вопросу.
В частности, можно было жёстко обусловить английские гарантии согласием Польши на привлечение СССР к европейскому альянсу против германской агрессии.
Но такой крайне важный шаг не был сделан.
«В случае любой акции, которая будет явно угрожать независимости Польши и которой польское правительство соответственно сочтёт необходимым оказать сопротивление своими национальными вооружёнными силами, правительство Его Величества считает себя обязанным немедленно оказать польскому правительству всю поддержку, которая в его силах».
И добавляет, что «французское правительство уполномочило меня дать ясно понять, что оно занимает такую же позицию».
Уинстон Черчилль назовёт заявление Чемберлена «политически неподготовленным».
А тогдашний лидер английских либералов экс-премьер Ллойд Джордж выразит на встрече с Чемберленом удивление, как тот рискнул выступить со столь воинственной декларацией, не заручившись советской поддержкой. Ведь без СССР «никакого «восточного фронта»… быть не может».
В конце разговора Л. Джордж справедливо назвал заявление Чемберлена «безответственной азартной игрой».
Слово С. Лозунько:
«…Англо-французские гарантии от 31 марта (подтверждённые официально 3 апреля), данные Польше без её предварительного согласия на участие СССР в общеевропейском альянсе против агрессии, в дальнейшем сыграли роковую роль. Варшава, имея «в кармане» англо-французские гарантии (как рассчитывали неадекватные поляки – вполне достаточные), впоследствии с упорством осла отвергала любые попытки привлечь Советский Союз к единому фронту борьбы».
Англо-франко-советские консультации продолжались и в апреле месяце.
О том, какие «заманчивые» предложения делали Москве Лондон и Париж, и в чём заключались разногласия в позициях, мы можем узнать из письма Литвинова на имя полпреда СССР во Франции Сурица от 11 апреля:
«Если расшифровать эти разговоры, то выясняется лишь желание Англии и Франции, не входя с нами ни в какие соглашения и не беря на себя никаких обязательств по отношению к нам, получить от нас какие-то обязывающие нас обещания… Но почему мы должны принимать на себя такие односторонние обязательства?»
Такой же подход демонстрировали англичане в запросе от 15 апреля, который был сделан британским МИДом через своего посла в Москве:
«Согласно ли советское правительство сделать публичное заявление… в случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который оказал бы сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь советского правительства, если она будет желательна, каковая помощь будет оказана путём, который найдут более удобным?»
Как пишет С. Лозунько:
«Т. е. Советскому Союзу предлагалась, как сказал бы Штирлиц, роль «болвана» в старом польском преферансе – дать согласие втянуться в любую войну на континенте в чужих интересах и по чужим лекалам (путём, который другие «найдут более удобным»), без гарантий оказания помощи СССР с чьей бы то не было стороны. СССР, таким образом, должен был взять на себя обязательства перед всеми, тогда как перед СССР – никто. В Москве наверняка оценили тонкий английский юмор, содержащийся в этой филькиной грамоте, присланной из Форин-офис. Но в ответ 17 апреля предложили для оказания противодействия гитлеровской агрессии в Европе следующий план:
«1. Англия, Франция, СССР заключают между собою соглашение сроком на 5 – 10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств.
2. Англия, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Чёрным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств.
3. Англия, Франция и СССР обязуются в кратчайший срок обсудить и установить размеры и формы военной помощи, оказываемой каждым из этих государств во исполнение § 1 и 2.
Английское правительство разъясняет, что обещанная им Польше помощь имеет в виду агрессию исключительно со стороны Германии.
5. Существующий между Польшей и Румынией союзный договор объявляется действующим при всякой агрессии против Польши и Румынии либо же вовсе отменяется, как направленный против СССР.
6. Англия, Франция и СССР обязуются, после открытия военных действий, не вступать в, какие бы то ни было, переговоры и не заключать мира с агрессорами отдельно друг от друга и без общего всех трёх держав согласия.
7. Соответственное соглашение подписывается одновременно с конвенцией, имеющей быть выработанной в силу § 3.
8. Признать необходимым для Англии, Франции и СССР вступить совместно в переговоры с Турцией об особом соглашении о взаимной помощи».
Советский план, как видим, абсолютный конкретный, адекватный сложившейся на тот момент международной обстановке и, главное, равноправный, предполагающий взаимные обязательства со стороны участников, обеспечивающий гарантии безопасности сторон».
Кстати Черчилль во время дебатов по вопросам внешней политики в английском парламенте 19 мая высказал своё мнение о советских предложениях:
«Я никак не могу понять, каковы возражения против заключения соглашения с Россией, которого сам премьер-министр как будто желает, против его заключения в широкой и простой форме, предложенной русским советским правительством? Предложения, выдвинутые русским правительством, несомненно, имеют в виду тройственный союз между Англией, Францией и Россией…
Единственная цель союза – оказать сопротивление дальнейшим актам агрессии и защитить жертвы агрессии. Что плохого в этом простом предложении? Почему вы не хотите стать союзниками России сейчас, когда этим самым вы, может быть, предотвратите войну!..
Ясно, что Россия не пойдёт на заключение соглашений, если к ней не будут относиться как к равной и, кроме того, если она не будет уверена, что методы, используемые союзниками – фронтом мира, - могут принести к успеху. Никто не хочет связываться с нерешительным руководством и неуверенной политикой…
Нужен надёжный Восточный фронт, будь то Восточный фронт мира или фронт войны, такой фронт может быть создан только при действенной поддержке дружественной России, расположенной позади всех этих стран… Этот вопрос о Восточном фронте имеет гигантское значение… перед нами предложение – справедливое и, по-моему, более выгодное предложение, чем те условия, которые хочет добиться наше правительство. Это предложение проще, прямее и более действенно».
Но, к сожалению, большая часть британских и французских политиков предпочитала столкнуть лбами Германию и СССР и посмотреть, что из этого выйдет.
Потому тогдашние лидеры в Лондоне и Париже никак не желали брать на себя обязательства перед Советским Союзом.
Они вроде бы и не отвергали советский план.
Но вместе с тем своими «дополнениями» и «замечаниями», просто напросто, утопили его.
К тому же, англичане успокоили германскую сторону (чьей агрессии Лондон вроде как собирался не допустить), что не будет никакого соглашения.
Не зря ведь временный поверенный в делах Германии в Англии, ссылаясь на свои консультации в британском МИДе, 28 апреля телеграфировал Риббентропу, что ответ Англии на предложения СССР будет «равнозначен отказу, хотя он облечён в форму замечаний к контрпредложениям Советской России».
По этому поводу Уинстон Черчилль писал:
«Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: «Хорошо. Давайте втроём объединимся и сломаем Гитлеру шею» - или что-нибудь в этом роде, парламент бы его одобрил… и история могла бы пойти по иному пути».
И вот что интересно ведь.
Тогда же, в апреле 1939 года, как пишет А. Б. Мартиросян:
«…Начались секретные англо-французские штабные переговоры (на уровне Генштабов), во время которых обсуждался один вопрос – под каким предлогом обе стороны похерят свои же гарантии Польше! На протяжении всего периода этих переговоров в Москву поступала подробная разведывательная информация о них. К концу мая уже точно было известно, как англо-французские генштабовские ублюдки будут херить свои же гарантии Польше: «Если Германия предпримет нападение на Польшу, то французские вооружённые силы займут оборону по «линии Мажино» и будут сосредотачивать силы для наступления на… Италию». Что же касается Англии, то она, видите ли, «сможет осуществить эффективное воздушное наступление, в случае…если в войну вступит Бельгия». То есть совершенно открыто расписались, что выданные ранее Польше гарантии безопасности являлись преднамеренным обманом последней! Главное – в случае войны любым способом втянуть в неё Советский Союз! Они, значит, будут отсиживаться и сосредотачиваться хрен знает для чего, а СССР – иди и отдувайся за этих подонков!»
3 мая английское правительство обсуждало тактику поведения в свете советских предложений от 17 апреля.
Было решено: на подписание пакта о взаимопомощи не идти.
Правда, глава английской дипломатии высказал опасение, что это может толкнуть Советскую Россию «в объятия Германии».
А чтобы этого не случилось, по предложению министра по делам колоний Макдональда, было принято решение: затягивать переговоры и «держать Россию в игре».
Вот эту линию и пытался реализовать Лондон в дальнейшем…
8 мая посол Сидс передал советскому наркому иностранных дел предложения своего правительства.
В них предлагалось, чтобы СССР опубликовал декларацию, в которой взял бы на себя обязательство «в случае вовлечения Великобритании и Франции в военные действия во исполнение принятых ими обязательств оказать немедленно содействие, если оно будет желательным, причём род и условия, в которых представлялось бы это содействие, служили бы предметом соглашения».
Понятное дело, взять со своей стороны на себя обязательства «оказать немедленное содействие» Советскому Союзу – если тот окажется втянутым в военные действия, западным демократиям и в голову не пришло.
Вот что телеграфировал по этому поводу Молотов (он сменил Литвинова на посту наркома иностранных дел) полпреду СССР во Франции:
«Как видите, англичане и французы требуют от нас односторонней и даровой помощи, не берясь оказывать нам эквивалентную помощь».
15 мая советское правительство через своих дипломатических представителей уведомило Англию и Францию, что предложения с их стороны от 8 мая «не могут послужить основой для организации фронта сопротивления миролюбивых государств в Европе».
Кроме того, эти предложения «не содержат в себе принципа взаимности в отношении СССР и ставят его в неравное положение, так как они не предусматривают обязательства Англии и Франции по гарантированию СССР в случае прямого нападения на него со стороны агрессоров».
Как пишет С. Лозунько:
«Весь май и июнь в полном соответствии с тактикой бесконечного затягивания переговоров (т. е. переговоры ради переговоров, без конкретного результата) англо-французы играли в «замечания» к советскому плану, предложенному в апреле. К примеру, 27 мая английский и французский послы в Москве предложили наркому индел очередной прожект. Молотова, естественно, в первую очередь интересовало, каким образом будет решён вопрос об оказании помощи советскому государству Запада в случае войны. На сей счёт англо-французы изобрели следующую формулу: если СССР подвергнется агрессии со стороны европейской державы, то Франция и Великобритания окажут посильную помощь Советскому Союзу на основе принципов, изложенных в ст. 16, параграфах 1 и 2 Устава Лиги Наций.
В Москве ссылки на импотентную Лигу Наций (вспомним, что сия структура не смогла предотвратить ни захвата Эфиопии Италией, ни агрессию Японии в Китае, ни уничтожения Чехословакии в марте, ни, наконец, вторжения Италии в Албанию 7 апреля 1939-го), конечно же, вызвали недоумение. Тем более что практика заключения союзов на основе подобных принципов не имела аналогов. Молотов и изложил послам всё, что он по этому поводу думает: «Англо-французские предложения наводят на мысль, что правительства Англии и Франции не столько интересуются своим пактом, сколько разговорами о нём. Возможно, что эти разговоры и нужны Англии и Франции для каких-то целей. Советскому правительству эти цели неизвестны. Оно заинтересовано не в разговорах о пакте, а в организации действенной взаимопомощи СССР, Англии и Франции против агрессии в Европе. Участвовать только в разговорах о пакте, целей котороых СССР не знает, советское правительство не намерено. Такие разговоры английское и французское правительства могут вести с более подходящими, чем СССР, партнёрами»
То, что СССР не позволит водить себя за нос, и что бесконечное затягивание переговоров может вынудить Москву поискать другие варианты обеспечения своей безопасности, – об этом Молотов недвусмысленно сигнализировал спустя несколько дней. 31 мая в выступлении на сессии Верховного Совета СССР, информировавшем делегатов о целях советской дипломатии, он заявил: «первая – заключение между Англией, Францией и СССР эффективного пакта взаимопомощи против агрессии, имеющего исключительно оборонительный характер; вторая – гарантирование со стороны Англии, Франции и СССР, государств Центральной и Восточной Европы, включая в их число все без исключения пограничные с СССР европейские страны, от нападения агрессоров; третья – заключение конкретного соглашения между Англией, Францией и СССР о формах и размерах немедленной и эффективной помощи, оказываемой друг другу и гарантируемым государствам в случае нападения агрессоров». Но в то же время, говоря о состоянии советско-германских отношений, Молотов сказал: «Ведя переговоры с Англией и Францией, мы вовсе не считали необходимым отказаться от деловых связей с такими странами, как Германия и Италия. Ещё в начале прошлого года по инициативе германского правительства начались переговоры о торговом соглашении и новых кредитах… Наркомвнешнеторг был уведомлен о том, что для этих переговоров в Москву выезжает специальный германский представитель г-н Шнуре. Но затем… эти переговоры были поручены германскому послу в Москве г-ну Шуленбургу и… прерваны ввиду разногласий. Судя по некоторым признакам, не исключено, что переговоры могут возобновиться». Заметим, вскоре так и случилось».
2 июня Советский Союз предлагает очередной проект соглашения.
В нём гарантии распространяются на Бельгию, Грецию, Турцию, Румынию, Польшу, Латвию, Эстонию и Финляндию.
И что очень важно: механизм приведения взаимопомощи в действие должен быть немедленным. Без каких-либо консультаций или прохождения процедурных вопросов в Лиге Наций.
По мнению СССР, договор должен заключаться одновременно с военной конвенцией.
Причём в ней должны быть чётко прописаны формы и размеры взаимной помощи.
12 июня министру иностранных дел Великобритании лорду Галифаксу направляется приглашение приехать в Москву.
Галифакс, до того охотно встречавшийся с Гитлером и признававший обоснованность претензий экономического и территориального характера Германии на востоке, отклоняет это приглашение.
Будучи вторым по влиянию членом английского кабинета министров, Галифакс олицетворял «политику умиротворения» в отношении Германии.
Да и Чемберлен был против посылки Галифакса в Москву.
Когда в британском правительстве встал вопрос об этом, он заявил, что «это было бы… весьма унизительным для нас».
29 июня в газете «Правда» за подписью А. Жданова вышла статья под многообъясняющим заголовком «Английское и французское правительства не хотят равного договора с СССР».
В ней есть такие строчки:
«Англичане и французы хотят не такого договора с СССР, который основан на принципе равенства и взаимности, хотя ежедневно приносят клятвы, что они тоже за «равенство», а такого договора, в котором СССР выступал бы в роли батрака, несущего на своих плечах всю тяжесть обязательств. Но ни одна уважающая себя страна на такой договор не пойдёт, если не хочет быть игрушкой в руках людей, любящих хагребать жар чужими руками. Тем более не может пойти на такой договор СССР… англичане и французы хотят не настоящего договора, приемлемого для СССР, а только лишь разговоров о договоре для того, чтобы, спекулируя на мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением своих стран, облегчить себе путь к сделке с агрессорами».
Следует отметить, что переговоры с СССР рассматривались англичанами в действительности лишь как инструмент давления на Берлин.
И при этом упорное нежелание Лондона (под теми или иными предлогами) заключать, какой бы то ни было, военный договор с СССР означало не что иное, как оставление открытых дверей для Гитлера.
Западные демократии вели двойную игру.
Пройти по выражению французского дипломата «Тур вальса с СССР» с тем, чтобы на более выгодных условиях договориться с Гитлером.
Хотели столкнуть нас с Гитлером и остаться в стороне.
Документы германских секретных архивов подтверждают, что Н. Чемберлен был готов заключить в то время англо-германский союз, предоставить Германии долгосрочный заём в 3,5 млрд. фунтов стерлингов.
По свидетельству германского посла в Лондоне фон Дирксена, предлагавшееся Чемберленом соглашение предусматривало следующее:
«Англия отказалась бы от гарантий, данных ею некоторым государствам, находящимся в германской сфере интересов. Далее Великобритания воздействовала бы на Францию в том смысле, чтобы Франция уничтожила свой союз с Советским Союзом и свои обязательства в Юго-Восточной Европе. Свои переговоры о пакте с Советским Союзом Англия также прекратила бы… Соглашение с Германией предоставило бы Англии возможность получить свободу в отношении Польши… таким образом Англия освободилась бы начисто от своих обязательств. Тогда Польша была бы, так сказать, оставлена в одиночестве лицом к лицу с Германией».
Позицию правительства Лондона характеризовал глава северного департамента МИД Англии Кольер:
«Британское правительство не желает связывать себя с СССР, а хочет дать Германии возможность развивать агрессию на Восток за счёт России».
Таких заявлений из уст Чемберлена, Даладье, Бонне и других можно привести дюжины.
Британо-франко-советские переговоры о создании политического и военного союза, который мог бы поставить барьер гитлеровской экспансии, тянулись, начиная с весны, и всё больше заходили в тупик.
В сложившейся к лету 1939 года военно-политической обстановке у СССР были 3 альтернативы:
Достичь военного соглашения с Францией и Англией.
Остаться в одиночестве.
Заключить договор с Германией.
Наиболее выгодным представлялось соглашение о взаимной помощи, направленное против фашистской Германии.
Оно:
- привело бы к созданию единой антифашистской коалиции,
- эффективно служило бы сдерживанию фашистских агрессоров,
- и, возможно, воспрепятствовал бы развязыванию мировой войны.
Поэтому, несмотря на двуличную политику западных стран, Советский Союз продолжал переговоры о создании коалиции против стран оси.
Чтобы сдвинуть с мёртвой точки политические переговоры, советское руководство 25 июля 1939 года предложило договориться о конкретных размерах военной помощи. А для этого провести в Москве переговоры военных делегаций.
Почти в это же время, а точнее 29 июля 1939 года, политический деятель Великобритании Роден Бакстон беседует с влиятельным германским дипломатом – сотрудником службы дипломатической разведки германского МИДа Т. Кордтом.
Содержание этой беседы свидетельствовало о том, что Англия намеревалась осуществить польский вариант Мюнхенской сделки с Гитлером.
То есть сдать ему в «аренду» территорию Польши.
Для чего спрашивается?
А для того, дабы Гитлер заимел бы, наконец, плацдарм для нападения на СССР.
И ради этого Бакстон от имени правительства Англии наобещал прекратить ведшиеся в то время переговоры о заключении пакта о взаимопомощи с СССР, начатые под давлением Москвы.
Дав своё согласие на переговоры, правительства Великобритании и Франции, тем не менее, не торопились.
Для них это был лишь очередной манёвр, с тем чтобы «удержать Россию в игре», в орбите англо-французской внешней политики.
В Лондоне и Париже рассчитывали, что пока Москва ведёт переговоры с ними, она не станет договариваться с Берлином.
Поэтому дав своё согласие, англичане и французы не спешили отправлять свои миссии.
Бывший советский полпред в Лондоне И. Майский в своих воспоминаниях опишет свой разговор с главой английской миссии адмиралом Дрэксом о том, каким способом англо-французская делегация будет добираться до Москвы:
«Я. Скажите, адмиал, когда вы отправляетесь в Москву?
Дрэкс. Это окончательно ещё не решено, но в ближайшие дни.
Я. Вы, конечно, летите?.. Время не терпит: атмосфера в Европе накалена!..
Дрэкс. О нет! Нас в обеих делегациях вместе с обслуживающим персоналом около 40 человек, большой багаж… На аэроплане лететь неудобно!
Я. Если самолёт не подходит, может быть, вы отправитесь в Советский Союз на одном из ваших быстроходных крейсеров?.. Это было бы очень стильно и внушительно: военные делегации на военном корабле… Да и времени от Лондона до Ленинграда потребовалось бы немного.
Дрэкс (с кислой миной на лице). Нет, и крейсер не годится. Ведь если бы мы отправились на крейсере, это значило бы, что мы должны были бы выселить два десятка его офицеров из своих кают и занять их место… Зачем доставлять людям неудобства?.. Нет, нет! Мы не пойдём на крейсере…
Я. Но в таком случае вы, может быть, возьмёте один из ваших быстроходных коммерческих пароходов? Повторяю, время горячее, вам надо возможно скорее быть в Москве!
Дрэкс (с явным нежеланием продолжать дальше этот разговор). Право, ничего не могу вам сказать… Организацией транспорта занимается министерство торговли… Всё в его руках… Не знаю, как получится».
В итоге, британская и французская (вместо того, чтобы поехать напрямую в Москву) делегации отправились на переговоры тихоходным товарно-пассажирским пароходом «Сити оф Эксетер», который прибыл в Ленинград только 10 августа.
До начала Второй мировой войны оставалось три недели…
11 августа в Москву прибыли английская и французская военные миссии.
Состав этих делегаций красноречиво свидетельствовал об отношении англо-французов к переговорам и их «желании» заключить военную конвенцию с СССР.
Кого же отправили англичане?
Майский пишет, что советская сторона надеялась увидеть во главе делегации как минимум генерала Горта – начальника британского генерального штаба.
Но вместо этого был назначен адмирал П. Дракс, «Имени его я до того ни разу не слыхал за все семь лет моей предшествующей работы в качестве советского посла в Лондоне».
В телеграмме Г. фон Дирксена от 1 августа, содержавшей запись очередной беседы статского советника Гельмута Вольтата с сэром Горацием Вильсоном, были и такие строчки со ссылкой на последнего:
«…Состав английской военной миссии: адмирал, до настоящего времени комендант Портсмута, практически находится в отставке и никогда не состоял в штабе адмиралтейства; генерал – точно так же простой строевой офицер; генерал авиации – выдающийся лётчик и преподаватель лётного искусства, но не стратег».
То же самое у французов.
Главой миссии был назначен второстепенный генерал Ж. Думенк.
Членами:
- командир авиационной дивизии генерал Вален,
- преподаватель военно-морской школы капитан 1-го ранга Вийом,
- капитан Боффер.
«Здесь также не было ни одного человека, который мог бы с авторитетом говорить от имени всех вооружённых сил своей страны» - отметит Майский.
Руководители военных миссий (А. Бушков называет их «старыми пердунами», «военными пенсионерами») не имели полномочий своих правительств подписывать военную конвенцию. В инструкциях от своих правительств, им предписывалось тянуть время («вести переговоры весьма медленно»). И свести «военное соглашение к самым общим формулировкам».
Потому как Англия и Франция стремятся получить максимум выгод для себя от союза с СССР и вместе с тем не желают «принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать руки…».
Надо сказать, что английский посол в Москве Сидс, ознакомившись с присланными инструкциями, прямо написал Галифаксу:
«При таких условиях, я полагаю, что военные переговоры едва ли приведут к каким-либо результатам за исключением того, что они ещё раз возбудят подозрение русских и подкрепят их убеждение в нашей неискренности… и нежелании заключить конкретное и определённое соглашение».
Как мы видим, западные миссии изначально отправлялись в СССР просто-напросто ломать комедию.
Ведущий эксперт британской военной разведки Лев Дейтон в своей книге «Вторая мировая» не без сарказма описал поведение своих соотечественников:
«Французская и британская делегации, прибывшие в Москву для переговоров, подтвердили опасения Сталина. В них отсутствовали хоть сколько-нибудь значимые фигуры, и, вместо того чтобы полететь самолётом или прибыть на борту быстроходного боевого корабля, делегации пять дней качались на волнах на борту древнего пассажирского лайнера «Сити оф Эксетер».
В Германии не было никаких иллюзий относительно позиции Запада.
Характеризуя истинные цели Великобритании на московских переговорах, посол Германии в Лондоне Дирксен писал в Берлин, что задача английской делегации сводится к тому, чтобы:
«Установить боевую ценность советских сил, а не подписывать соглашение об операциях… Все атташе вермахта согласны, что в военных кругах Великобритании проявляют скептицизм по поводу предстоящих переговоров с советскими вооружёнными силами».
Одновременно набирали силу тайные контакты между Англией и Германией.
Английский представитель предложил Германии заключить пакт о невмешательстве, предоставить ей преобладающее влияние в Юго-Восточной Европе.
Английское правительство предложило Германии договориться о совместном грабеже СССР, Китая и колоний европейских государств.
В тайных переговорах с представителями Запада участвовал и советник Германа Геринга (второго человека в рейхе) Герман Вольтат.
А с 7 августа в переговорах принял участие и сам Геринг.
Составлялись планы прибытия в конце августа Геринга в Лондон и подписании там соглашения между Германией и Великобританией.
Эти факты свидетельствуют о том, что для Англии переговоры в Москве были своего рода «разменной монетой» на англо-германских переговорах.
12 августа англо-франко-советские (московские) переговоры начались.
И продолжались они до 21 августа.
Это были переговоры военных делегаций (военных миссий) СССР, Англии и Франции о заключении трёхсторонней военной конвенции по противодействию агрессии в Европе.
Как пишет С. Лозунько:
«Это была последняя попытка обуздать Гитлера коллективными усилиями и предотвратить развязывание большой войны в Европе. Увы, неудачная. Как это не раз случалось в середине 30-х из-за позиции ведущих держав Запада и т. н. малых стран Центральной и Восточной Европы. Первые надеялись договориться с Гитлером к обоюдной выгоде, пытались «умиротворить» агрессора, в т. ч. посредством сдачи своих союзников (как это произошло в ситуации с Чехословакией), направить захватнические устремления нацистской Германии на восток. Вторые (скажем, Польша) не просто категорически отказывались вступать в какие бы то ни было союзы с участием СССР, всячески противодействовали созданию системы коллективной безопасности на континенте, но строили внешнеполитические стратегии именно в расчёте на гитлеровскую завоевательную политику, из которой намеревались извлечь пользу и для себя (например, благодаря агрессии Гитлера против ЧСР Польша приросла территориями, правда, ненадолго)».
От имени СССР их вели:
- нарком обороны маршал Клим Ворошилов,
- начальник Генштаба командарм 1-го ранга Борис Шапошников,
- нарком ВМФ флагман флота 2-го ранга Кузнецов,
- начальник ВВС командарм 2-го ранга Локтионов,
- замначальника Генштаба комкор Смородинов.
Делегация СССР, возглавляемая маршалом Ворошиловым, получила от Политбюро ЦК ВКП(б) полномочия на подписание с Великобританией и Францией полномасштабной военной конвенции, направленной против гитлеровской агрессии.
Инструкция для Ворошилова была разработана лично Сталиным.
Главе советской миссии предписывалось:
- сразу же выявить степень серьёзности, на которую настроены партнёры по переговорам,
- выяснить, имеются ли у них необходимые полномочия на подписание военной конвенции с СССР,
- располагают ли они конкретным планом обороны против агрессии при разных вариантах развития событий.
Было определено и ключевое звено, без которого Кремль считал соглашение невозможным.
А именно: обеспечение свободного пропуска войск Красной Армии через территорию Польши и Румынии к германской территории.
Без выполнения этого условия, настаивала сталинская инструкция, «оборона против агрессии в любом её варианте обречена на провал».
В отличие от советских переговорщиков, состоящих из начальников всех родов войск, англичане и французы прислали второстепенных лиц, не имевших необходимых полномочий на подписание военного соглашения.
Глава английской делегации адъютант короля, отставной адмирал Дракс первоначально не был уполномочен даже на ведение переговоров.
И это не было случайной технической накладкой.
Правительства поручили своим представителям откровенно тянуть время.
Инструкцию французской делегации, возглавляемой членом военного совета генералом Думенком, утверждал премьер Даладье 24 июля.
Она свидетельствует, что от Советского Союза ждали лишь подчинённую британо-французским интересам роль одностороннего поставщика живой силы и техники.
Согласованная позиция двух стран заключалась в том, чтобы «вовлечь Россию в действия на второстепенных направлениях».
Советская делегация подготовилась к переговорам самым серьёзным образом.
По свидетельству заместителя начальника Генерального штаба РККА Захарова, проект плана развёртывания армии для оказания помощи западным союзникам создавался не «на песке». И не против «ветряных мельниц». А на основе точных расчётов, имевших глубокую научную базу, являвшуюся плодом многолетнего кропотливого труда большого числа ответственных работников Генштаба.
Подтянутый Ворошилов вынул из кармана маршальского кителя лист бумаги:
- Господа, вот мой мандат на ведение переговоров. Я уполномочен обсуждать весь круг военных вопросов вплоть до заключения военного союза. Каковы ваши полномочия?
Думенк порылся в карманах и предъявил путаную бумагу, из которой непреложно следовало одно: в Москву прибыл именно генерал Думенк и именно из Франции.
Престарелый Дракс замялся:
- Я имею лишь устные полномочия на обсуждение сложившейся ситуации. Вот если бы джентельмены переехали в Лондон, то там я мог бы быстро получить и письменные заверения Его Королевского Величества.
Адмирал! Пожалуй, всё же проще привезти из Лондона лист бумаги, чем переправлять туда такую большую кампанию, - под смех присутствующих заметил Ворошилов.
Смеялись даже французы.
Заседание пришлось отложить.
Однако мало-помалу переговоры всё-таки с места сдвинулись.
Первое: нападение на Англию и Францию со стороны Германии. Тогда СССР – если, естественно, будет заключён союзный договор, выставит 70% тех сил, которые Англия и Франция направят против главного агрессора – Германии…
Шапошников читал текст неторопливо.
И стенографистки спокойно записывали.
А он продолжал:
- Второе: агрессия направлена против Польши и Румынии. Тогда участие СССР в войне может быть осуществлено при условии, что Франция и Англия договорятся с Польшей, а также с Румынией о пропуске наших войск и их действиях через «Виленский коридор», через Галицию и Румынию. СССР выставляет 100% тех вооружённых сил, которые выставят Англия и Франция против Германии.
Третий вариант касался агрессии Германии против СССР с территории Финляндии, Эстонии и Латвии.
Вот что предлагали мы.
Причём в документе содержались детальные предложения о действиях сухопутных войск, авиации и флотов трёх государств, о количестве дивизий, оснащённости боевой техникой и другими средствами вооружённой борьбы.
При всех вариантах считалось необходимым нанести основной удар по силам главного агрессора, т. е. Германии.
И обеспечить участие в военных действиях Польши как союзника Великобритании и Франции.
Варшава должна была взять на себя обязательство пропустить советские войска к северу от Минска через Виленский коридор и через Литву к границам Восточной Пруссии.
Ведь иначе просто невозможно было войти в соприкосновение с войсками Германии.
Румыния при нападении на неё должна была пропустить советские войска навстречу противнику через Галицию.
Имелось в виду, что переговоры с Польшей, Румынией и Литвой по этому вопросу возьмут на себя Лондон и Париж.
Однако Англия и Франция не считали необходимым оказать воздействие на Польшу, чтобы преодолеть её упорный отказ в случае войны с Германией пропустить советские войска через свою территорию.
В ответ Дракс и Думенк занимались пустопорожними разговорами.
А Дракс в отчёте, направленном в Лондон, назвал предложения СССР пустой затеей.
Польша же…
Польша высокомерно заявляла, что ни в коем случае не потерпит, чтобы советские войска вступили на её территорию или хотя бы проследовали через неё.
Она отказывала даже в аэродромах.
Более того, Польша рассчитывала «прирасти» землями в грядущем германо-советском конфликте.
Неискренность позиций западных партнёров, их стремление затянуть время, шантажируя Гитлера, а не добиваться реального создания барьера для германской агрессии, завели переговоры с Англией и Францией в тупик.
Прийти к согласию не удалось.
Основные противоречия вызывали:
Вопросы о количестве выставляемых советских дивизий.
О гарантиях оказания помощи союзниками в случае конфликта.
О праве прохода советских войск через территорию Польши и Румынии.
Без этого права, в случае агрессии Германии, советские войска не могли вступить в соприкосновение с немецкими.
Виновными в том, что переговоры зашли в тупик, были западные державы, особенно Англия.
Западные делегации стремились обсуждать беспредметные и ни к чему не обязывающие «общие цели» и «общие принципы» военного сотрудничества, никакого отношения не имеющие к конкретному плану быстрых и эффективных действий.
Несмотря на то, что суть «кардинального вопроса», от решения которого зависело, быть или не быть военной конвенции трёх стран, была ясна и Лондону и Парижу, в практическую плоскость его решение так и не поставили.
Ни Румыния, ни Польша не желали сотрудничать с СССР.
Англия и Франция, со своей стороны, не имели ни малейшего намерения оказывать на них нажим, чтобы принудить их к совместным действиям.
У западных держав не было искреннего желания идти на сближение с СССР.
Переговоры с Советским Союзом они вели, прежде всего, для того, чтобы оказать давление на Германию, заставить её пойти им на уступки.
В то же время Англия и Франция никогда не отказывались от мысли направить фашистскую агрессию на Восток, уничтожить с помощью германского оружия социалистическое государство.
Они стремились дать понять Гитлеру, что он не встретит противодействия с их стороны, если нападёт на СССР. Что «дорога на Восток» для него открыта.
Стремились подтолкнуть Гитлера к войне против СССР.
Вот потому то «мюнхенцы» и не хотели военного союза с Советским государством.
Вот потому-то Англия и Франция и не пошли на такое соглашение.
Оценивая сложившуюся на переговорах обстановку, известный английский историк А. Тейлор писал, что:
«Англичане с ужасом отшатнулись от этого предложения: война, в которой они бы сражались на стороне Советской России против Германии, была для них немыслима».
А Ллойд Джордж, бывший премьер-министр Великобритании, тогда же заявил:
«Г-н Невиль Чемберлен, лорд Галифакс и сэр Саймон не желают союза с Россией».
Когда переговоры достигли своей кульминации, 20 августа адмирал Дракс сообщил Ворошилову, что ответ из Лондона на «кардинальный вопрос» он не получил.
И предложил подождать несколько дней.
Неторопливость носила явно издевательский характер, когда счёт шёл уже не на дни, а на часы.
21 августа маршал Ворошилов заявил миссиям западных держав, что России надоело смотреть, как союзники топчутся без конца вокруг да около.
А потому она считает для себя разумным вступить в соглашение иного рода.
В заявлении от имени советской военной делегации Ворошилов справедливо укажет:
«…Советская миссия считает, что СССР, не имеющий общей границы с Германией, не может оказать помощь Франции, Англии, Польше и Румынии лишь при условии пропуска его войск через польскую и румынскую территорию, ибо не существует других путей для того, чтобы войти в соприкосновение с войсками агрессора.
Подобно тому как английские и американские войска в прошлой мировой войне не могли бы принять участия в военном сотрудничестве с вооружёнными силами Франции, если бы не имели возможности оперировать на территории Франции, так и советские вооружённые силы не могут принять участие в военном сотрудничестве с вооружёнными силами Франции и Англии, если они не будут пропущены на территорию Польши и Румынии. Это – военная аксиома…
Советская военная миссия не представляет себе, как могли правительства и генеральные штабы Англии и Франции, посылая в СССР свои миссии для переговоров о заключении военной конвенции, не дать точных и положительных указаний по такому элементарному вопросу, как пропуск и действия советских вооружённых сил против агрессора на территории Польши и Румынии, с которыми Англия и Франция имеют соответствующие политические и военные отношения.
Если, однако, этот аксиоматический вопрос французы и англичане превращают в большую проблему, требующую длительного изучения, то это значит, что есть все основания сомневаться в их стремлении к действительному и серьёзному сотрудничеству с СССР. Ввиду изложенного, ответственность за затяжку военных переговоров, как и за перерыв этих переговоров, естественно, падает на французскую и английскую стороны».
Ни прибавить, ни убавить...
Двуличные дипломатические манёвры Англии, Франции и Польши, и, как пишет С. Лозунько:
«Попытки обмануть партнёра и выгадать что-либо для себя за счёт его интересов, фобии и комплексы в отношении Советской России в самом скором времени вылезли им боком. Поляки и англо-французы перехитрили сами себя, сработала старая русская пословица: не выгадывай – прогадаешь».
Английские исследователи Р. Хайт, Д. Моррис, А. Петерс писали:
«Вина за то, что не удалось создать широкий союз с Англией и Францией, способный сдержать германские амбиции, должна быть возложена непосредственно на западных союзников… Французские и британские лидеры постоянно предпочитали умиротворять Берлин, Рим и Токио, чем пытаться использовать советскую силу для защиты международной стабильности».
В итоге: Переговоры закончились безрезультатно.
Английская и французская делегации отбыли домой (21 августа).
А СССР ничего не оставалось, как заключить пакт о ненападении с Германией.
Джозеф Дэвис, бывший американский посол в СССР, охарактеризовал дилемму, стоявшую перед Советским Союзом в своём письме, написанном 18 июля 1941 года Гарри Гопкинсу, советнику президента Рузвельта:
«Все мои связи и наблюдения, начиная с 1936 года позволяют утверждать, что кроме президента Соединённых Штатов, ни одно правительство яснее советского правительства не видело угрозы со стороны Гитлера делу мира, не видело необходимости коллективной безопасности и союзов между неагрессивными государствами.
Советское правительство готово было вступиться за Чехословакию, оно ещё до Мюнхена аннулировало пакт о ненападении с Польшей, чтобы открыть своим войскам путь через польскую территорию, если понадобится помочь Чехословакии во исполнение своих обязательств по договору. Даже после Мюнхена весной 1939 г. советское правительство согласилось объединиться с Англией и Францией, если Германия нападёт на Польшу и Румынию, но потребовало созвать международную конференцию неагрессивных государств, чтобы объективно определить возможности каждого из них и оповестить Гитлера об организации единого отпора…
Это предложение было отклонено Чемберленом ввиду того, что Польша и Румыния возражали против участия России… Всю весну 1939 г. Советы добивались чёткого и определённого соглашения, которое предусматривало бы единство действий и координацию военных планов, рассчитанных на то, чтобы остановить Гитлера. Англия… отказалась дать России в отношении Прибалтийских государств те самые гарантии защиты их нейтралитета, которые Россия давала Франции и Англии в случае нападения на Бельгию или Голландию.
Советы окончательно и с полным основанием убедились, что с Францией и Англией прямое, эффективное и практически осуществимое соглашение невозможно. Им оставалось одно: заключить пакт о ненападении с Гитлером».
Насколько эффективным мог оказаться военный союз Лондона, Парижа и Москвы?
Как свидетельствуют факты, при доброй воле всех прямых и косвенных участников московских переговоров гитлеровской агрессии был бы поставлен надёжный заслон.
Вооружённые силы трёх стран в совокупности имели 311 дивизий, 11,7 тысячи самолётов, 15,4 тысячи танков, 9,6 тысячи тяжёлых артиллерийских орудий.
Блок Германии и Италии располагал вдвое меньшими силами: 168 дивизий, 7,7 тысячи самолётов, 8,4 тысячи танков, 4,4 тысячи тяжёлых орудий.
События последующих двух лет со всей определённостью показали, что, отказавшись от предложенного СССР сотрудничества, «мюнхенцы» не только предали интересы своих народов, но и совершили тяжкое преступление против всего человечества.
Антигитлеровская коалиция стала реальностью лишь во второй половине 1941 года. Но к тому времени была разгромлена Франция. Оккупированы многие европейские страны. В критическом положении оказалась и Великобритания…
Участвовавший в московских переговорах французский генерал А. Бофр (тогда ещё капитан) с горечью писал впоследствии:
«Когда сегодня мы перечитываем проект англо-франко-советского договора, то невольно возникает вопрос: с какой слепой и мелочной должна была быть наша дипломатия в решении этой проблемы, чтобы упустить случай заключить договор, столь важный по своему значению».
В феврале 1945 года министр иностранных дел Великобритании А. Иден заявил в британском парламенте:
«Может ли кто-нибудь усомниться сейчас в том, что если бы единство между Россией, Британией и Соединёнными Штатами, установленное в Ялте, имело место в 1939 г., то эта война никогда бы не разразилась».
Провал московских переговоров стал точкой невозврата, после которой предотвратить нападение Германии на Польшу и Вторую мировую войну уже было невозможно.
После неудачи с формированием единого антифашистского фронта в Европе советское руководство оказалось перед перспективой оказаться в международной изоляции.
Подписание договора о ненападении с фашистской Германией оставалось единственной возможностью оттянуть время агрессии, избежать которую было невозможно…