Биография евгения примакова. Тбилисские тайны евгения примакова Когда умер примаков
Евгений Максимович Примаков
родился в Киеве 29 октября 1929 года, а детство и юношеские годы провел в Тбилиси. В конце ХХ века в своих мемуарах он напишет: "Я вырос в Тбилиси, очень люблю этот город, эту страну. Мне очень тяжело, что я не могу позволить себе сесть в самолет, полететь туда на день и вернуться. Когда уйду с поста главы МИДа, обязательно буду делать такие вылазки".
В 1953 г. окончил Московский институт востоковедения, в 1956 г. - аспирантуру экономического факультета Московского государственного университета им. Ломоносова. С 1956 по 1960 гг. работал ответственным редактором, потом - главным редактором Главного управления радиовещания Гостелерадио. С 1960 г. по 1962 гг. Евгений Примаков - заместитель главного редактора главной редакции Госкомитета по телевидению и радиовещанию.
Примаков серьезно занимался и научной деятельностью и в 1960 г. защитил докторскую диссертацию. А в 1979 г. его избирают академиком Академии наук СССР. Своим академическим званием, по свидетельству знакомых, Примаков гордится. Научные интересы Евгения Максимовича, кроме экономических проблем, были связаны с разработкой практических и аналитических рекомендаций относительно стран Востока для Политбюро ЦК КПСС. Это наложило значительный отпечаток на его дальнейшую биографию, и в своей деятельности он всегда был сориентирован на Восток. Так, в научных работах по вопросам вытеснения арабов с территории Палестины, вопреки официальной израильской историографии, Примаков связывал этот процесс исключительно с проявлениями израильской экспансии. Он считал, что одна из главных причин затягивания мирного процесса на Ближнем Востоке есть позиция Израиля относительно арабского народа Палестины.
С 1962 года Примаков работал в газете "Правда": до 1966 года обозревателем и заместителем редактора отдела Азии и Африки, а в 1966-1970 годах собственным корреспондентом газеты "Правда" в арабских странах.
В 1970 году Евгений Максимович Примаков возвратился к научной работе и до 1977 года занимал должность заместителя директора Института мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР. После этого он работал директором Института востоковедения Академии наук СССР, пока в 1985 году не возвратился в Институт мировой экономики и международных отношений на должность директора.
Будучи в 1986-1989 годах кандидатом в члены, а с 1989 - членом ЦК КПСС, Примаков проявил себя верным приверженцем реформ Михаила Горбачева. Генеральный секретарь ЦК ему доверял, о чем свидетельствует и то, что с июня 1989 по сентябрь 1991 года Примаков занимал должность председателя Совета Союза - руководителя одной из двух палат Верховного Совета СССР. Неоднократно и сам Горбачев высказывал свое уважение к Примакову, отмечая его порядочность и ум. Бывший член Политбюро ЦК КПСС А. Яковлев скажет позднее: "Демократы напрасно принимают Примакова в штыки: консерватор! Он не консерватор, он просто не торопится с выводами. То, что можно сказать сегодня вечером, он предпочтет сказать завтра вечером. Американцам придется всегда формулировать свою позицию с учетом мнения России. Он будет постоянно напоминать американцам, что Россия существует".
После провала ГКЧП Евгений Примаков надолго связывает свою биографию с разведкой. С сентября по ноябрь 1991 г. он - первый заместитель председателя КГБ СССР, начальник 1-го Главного управления КГБ СССР, а после того как управление превратилось в декабре того же года в Службу внешней разведки, возглавил ее. Пребывание Примакова на этой должности ознаменовалось появлением нескольких открытых аналитических докладов, в которых отразилась позиция, кое в чём отличная от внешнеполитического курса МИД под руководством Козырева.
В 1996 году Примаков сам возглавил МИД. Позиции России он отстаивал намного более жестко, чем это делалось в предыдущие годы. А по целому ряду принципиальных вопросов международной политики - таких, как отношение к Ираку, Югославии, расширению НАТО на Восток, - он активно отстаивал взгляды, которые нередко противоречили западному пониманию проблем. По свидетельству газеты "Аргументы и факты", правительства стран третьего мира "не скрывали своего удовлетворения" назначением Евгения Максимовича министром иностранных дел. А известный американский комментатор Сафайр в "Нью-Йорк таймс" писал, что "сообщение о его появлении на посту российского министра иностранных дел вызвало холодное дрожание Запада". Западные журналисты, по аналогии с одним из наиболее известных министров иностранных дел Андреем Громыко, часто называли Примакова "мистер НЕТ". Сам глава внешнеполитического ведомства однажды с улыбкой заметил: "Иногда на некоторые вопросы могут быть очень простые ответы. Твой собеседник думает, что ты настолько умен и хитер, что просчитываешь все на несколько ходов вперед и принимаешь все решения с определенным прицелом. На самом деле это далеко не всегда так".
В мае 1998 г. МИД посетил Борис Николаевич Ельцин, что обозревателями было расценено чуть ли не как сенсация. Глава российского внешнеполитического ведомства был награжден высшим российским орденом. Были выделены бюджетные средства на ремонт помещения. Президент подчеркнул "особую роль" министра и дал высокую оценку работе МИДа, указав, что российская дипломатия стала более принципиальной и приобрела умение "добиваться поставленных целей".
Евгений Максимович Примаков напишет позднее: "Когда я пришел работать в МИД, то мы собрались - мои заместители и руководители соответствующих департаментов - для анализа возможных вариантов действий в ответ на расширение НАТО.
Первый. Заявить, что мы категорически против и вести дело к тому, чтобы этого не произошло. Естественно, это означало бы обострение отношений с США, странами Западной Европы. Второй вариант - согласиться полностью и, как говорится, "не рыпаться". И, наконец, третий вариант: не соглашаться с расширением НАТО, минимизируя негативные для нас последствия от этого процесса. Был выбран третий, как оказалось, правильный вариант. Потому что обострять отношения со всеми странами НАТО контрпродуктивно".
Черты, которые проявил Евгений Максимович Примаков на должности министра иностранных дел, не остались незамеченными российскими политиками. Принципиальность, патриотизм и честность Примакова сыграли главнейшую роль как в выборе президента страны, так и в согласии с ним Госдумы России. И потому после августовского кризиса с сентября 1998 г. по май 1999 года Евгений Примаков был председателем правительства России. Именно в этот период российская экономика стала на путь выздоровления. Рост мировых цен на нефть создал для страны довольно благоприятную обстановку и правительство Примакова выжало из них максимум возможного, благодаря чему Россия пережила кризис довольно быстро. Сразу после назначения его премьером правительства в одном из интервью Примаков скажет: "Совершенно ясно, что экономическое развитие в 90-е годы привело к кризису августа 98-го. Конечно, положение усугубил мировой финансовый кризис. Но кризисные явления такой глубины, которые мы наблюдали в августе 98-го года, не могли просто быть следствием чего-то происходящего вовне страны. Я думаю, что это логический результат той экономической линии, которая осуществлялась в 90-е годы. Иными словами, это кризис "псевдолиберализма", который базировался на отрицании роли государства в переходный период к рыночной экономике. Это - отход от цивилизованного рынка".
Ситуация августа 1998 г., сложившаяся в российской власти и стране, прежде всего требовала конструктивного социального диалога, реального сотрудничества разных ветвей власти и слоев населения, усиления поиска наиболее подходящих для тогдашнего экономического состояния страны форм организации общественного производства и цивилизованных отношений его участников. Выполняя в первые месяцы своего весьма короткого по времени премьерства де-факто обязанности вице-президента страны, дипломат Примаков сумел наладить важную для страны и невидимую для многих работу по политическому согласованию значительного количества полярных мыслей и программ, обеспечивая этим самым постепенное оживление деятельности органов государственного управления в условиях глубокого экономического кризиса. Сам Примаков скажет позднее: "Одну из своих главных задач на посту премьера я видел в том, что Россия не должна разбазаривать свой оставшийся интеллектуальный потенциал".
От Примакова все ждали "чудес" относительно исправления курса государственного корабля в бушующем море глубокого финансового кризиса, ждали действий. И премьер делал все возможное, чтобы государственный корабль России оставался на плаву. Именно его огромный опыт и осведомленность в международных делах и мировой экономике порождали ожидание значительной частью российских избирателей того, что "мастер деликатных дел", как называли его западные политологи, сможет существенным образом влиять на развитие событий.
После отставки с должности главы правительства России, которая произошла за полгода до парламентских выборов, Евгений Примаков сразу стал привлекательной фигурой для любого списка. Но он остановил свой выбор на блоке Лужкова-Шаймиева "Отечество - Вся Россия". Достаточно высокий результат блока на выборах связывают именно с присутствием в нем Примакова. Сам он в одном из интервью заметил: "Мы считаем себя государственниками, и это определение имеет все основания на существование, потому что нашу фракцию по-настоящему объединяет вот такая государственная принадлежность, если хотите, - утверждал он. - Это выражается еще и в том, что мы считаем, государство должно контролировать и регулировать экономические процессы". Евгений Максимович длительное время возглавлял фракцию блока в Госдуме и объявлялся кандидатом от ОВР на выборах президента России. Но, оценив свои возможности и Владимира Путина, который не только в программе, но и на деле показал приверженность тем же принципам, что исповедовал и Примаков, Евгений Максимович отказался от участия в президентской гонке. Сам он так объяснил свое решение: "Путин - человек, знающий проблемы, о которых говорит. Именно этим он отличается от многих своих предшественников. Он умеет разговаривать с людьми и умеет слушать. В человеческом плане он мне давно уже импонирует. Тем более если бы я рвался в президентскую гонку, то разве стал бы портить так отношения с губернаторами, как я их портил, как никто до меня в правительстве?! Я считал, что не может человек участвовать в президентской гонке и одновременно добросовестно выполнять обязанности руководителя правительства".
Опыт Примакова-международника не остался незамеченным новой российской властью, и в июне 2000 года он был назначен главой комиссии по урегулированию приднестровской проблемы. А 14 декабря 2001 года на IV внеочередном съезде Торгово-промышленной палаты России избран на свою нынешнюю должность - президента Торгово-промышленной палаты. Феномен Примакова прежде всего состоит в том, что при любых обстоятельствах он безупречно придерживался вечных человеческих и общественных ценностей - стойкости, преданности Отчизне и делу, высокого профессионализма, что оказалось серьезным дефицитом для большинства представителей современной постсоветской политической элиты. Как убедительно доказывает российская история, именно такие политики бывают всегда востребованными в затруднительные для страны времена.
Евгений Максимович Примаков – известный политик, дипломат, бывший премьер-министр, глава МИДа и службы разведки, спикер Верховного Совета Советского Союза.Он был академиком, госдеятелем, заслужившим репутацию непоколебимого защитника интересов РФ, прагматичного и уважаемого в государстве и за рубежом дипломата, масштабной личностью с внутренним стержнем из уникального поколения советской и постсоветской эпохи, ставшего отражением истории страны.
Наиболее ярким и известным политическим решением Примакова была отмена в 1999 году визита в Вашингтон, произошедшая прямо в воздухе во время полета над Атлантикой. Получив информацию о намерении Североатлантического военного блока бомбить Югославию, он принял решение немедленно возвращаться.
Детство Евгения Примакова
Один из наиболее влиятельных людей государства появился на свет 29 октября 1929 года в Киеве, столице Украинской ССР. Его настоящее имя – Ион Финкельштейн. Его мама – врач-гинеколог. Отца политик не знал. В тридцатые годы тот был репрессирован и пропал в одном из лагерей ГУЛАГа. По официальным данным, мать политика – еврейка, папа – русский.
Вырос политик в Тбилиси, где проживали родственники матери, и куда она переехала через 2 года после его рождения. Окончив семь классов, он поступил в Баку в военное училище (БВМПУ), созданное на базе военно-морской спецшколы. В 1946-м юноша был отчислен из состава курсантов из-за туберкулеза легких.
Возвратившись в Грузию и окончив в 1948-м школу, он поступил в столичный институт востоковедения. В 1953-м году он стал дипломированным специалистом по арабским государствам и продолжил образование в аспирантуре экономфака МГУ.
Начало карьеры Евгения Примакова
С 1956-го года он приступил к работе журналистом всесоюзного радио, занимал посты от корреспондента до редакционного руководителя радиовещания на иностранные государства Госкомитета по культурным связям.
В 33 года Примаков стал работать международным обозревателем в газете «Правда», с 1965-го – ближневосточным корреспондентом данного таблоида. Проживая в Египте, он исполнял ответственные задания ЦК партии, встречался с руководством Ирака (Саддамом Хусейном, Тариком Азизой), курдским военным Мустафой Барзани, лидером Палестины Ясиром Арафатом, с сирийским руководителем партии арабского возрождения Ю.Зуэйном, а также с суданским генералом, ставшим главой страны Джафаром Мухаммедом Нимейри.
По информации британских масс-медиа, в то время Примаков не столько занимался журналистикой, сколько выполнял разведывательную миссию, будучи агентом КГБ и работая под псевдонимом «Максим».
Научная работа Евгения Примакова
В 1969 году политик получил степень доктора наук, защитив научное исследование «Социальное и экономическое развитие Египта».
В конце 1970 года руководитель Института мировой экономики и международных отношений РАН (ИМЭМО) Николай Иноземцев предложил ему занять пост его заместителя. Будучи членом-корреспондентом Академии Наук, он возглавлял Институт востоковедения, совмещая с 1979-го года эту должность с преподавательской деятельностью в Дипломатической академии в качестве профессора, а также с постом зампредседателя Комитета защиты мира.
С 1985 года он 4 года был начальником ИМЭМО. Член президиума РАН руководил исследованием методов изучения глобальных политических и экономических вопросов, занимался анализом межгосударственных конфликтов и прочих проблем в сфере международных отношений.
С 1989-го года Примаков стал главой Совета Союза. В 1990-1991 гг. он вошел в Совет лидера страны Михаила Горбачева .
При его непосредственном участии главными игроками на мировой политической арене осуществлялся поиск путей, позволяющих решать многие острые проблемы, урегулировать ключевые взаимодействия в международной политике. Так, в преддверии конфликта в Персидском заливе он встречался с Саддамом Хусейном, с израильскими деятелями – Голдой Меир, Ицхаком Рабином, а также с Хосни Мубараком (Египет), Хафезом Асадом (Сирия) и другими.
После путча в августе 1991-го, он был назначен первым зампредседателя КГБ. С образованием Российской Федерации он был выбран главой Службы внешней разведки, пребывая на посту с 1991 до 1996 года.
Будучи приверженцем «Realpolitik»: курса, веденного в свое время Бисмарком (при котором принятие политических решений осуществляется, прежде всего, из практических соображений, без учета идеологических или моральных аспектов), глава МИДа выступал за многовекторность внешней политики.
Он был инициатором создания (в противовес США) стратегического треугольника Россия-Китай-Индия, одновременно с развитием отношений с Западом, противником расширения НАТО, сторонником окончания холодной войны. По общему мнению, он вернул дипломатической службе страны авторитет и достоинство.
В период 1998-1999 гг. Примаков был назначен премьер-министром. При этом автоматически он стал претендентом на президентское кресло. За 8 месяцев его премьерства рыночная экономика в РФ быстро стабилизировалась и восстановилась. Отставка Евгения Максимовича с поста (по причине замедления реформ) была воспринята отрицательно более 80 процентами граждан.
С 1999-го года Евгений Максимович – депутат Госдумы, возглавлял партию «Отечество – Вся Россия». В 2000-м году за 2 месяца до выборов лидера страны в телеобращении он отказался от участия в президентской гонке и, после избрания Владимира Путина , стал его союзником и советником.
Евгений Примаков о Владимире Путине
С 2001-го года Примаков 10 лет был главой Торгово-промышленной палаты. Затем он стал председателем клуба ветеранов, обмениваясь мнениями и анализом политической ситуации с руководством государства.
Личная жизнь Евгения Примакова
Евгений Примаков был женат дважды. Свою первую жену Лауру Гвишиани (Харадзе) он знал еще с детства, они жили по соседству в Грузии. Она была приемной дочерью генерала НКВД Михаила Максимовича Гвишиани, а в последствии стала сестрой зятя Алексея Косыгина. Вместе молодые люди поехали поступать в Москву. В 1951 году они поженились.
У них родилось двое детей – первенец Александр в 1954 году и в 1962-м дочка Нана. На долю политика в 1981 году выпала тяжелейшая потеря – смерть сына от сердечного приступа. В это время он находился на дежурстве на Красной площади во время первомайских гуляний. Сердце у него было слабое, а скорая помощь не смогла быстро приехать.
Летом 1987-го от болезни сердца умерла также супруга политика. Ей стало плохо в лифте пока они спускались. Они прожили вместе 37 лет.
От сына у Примакова остался внук Евгений-младший, подаривший ему 4 правнучек. А дочь Нана родила 2 девочек Сашу и Марию.
Второй супругой политика стала его лечащий врач Ирина Борисовна, на которой он женился в 1994 году. Она закончила Ставропольский медицинский институт, в ординатуре работала в Четвертом главном управлением, где лечился руководящий состав страны. Затем стала заведующей спецотделения санатория «Барвиха», где и в 1990 году познакомилась с политиком. На тот момент она была замужем за врачом, в браке на свет появилась дочка Аня.
Евгений Примаков предложил ей стать его лечащим врачом. Через год, после путча Ирина развелась с мужем и сблизилась с политиком. Вскоре они поженились.
Последние годы жизни и смерть Евгения Примакова
В последнее время дипломата причисляли к, так называемой, «седьмой колонне» из-за его высказываний о необходимости восстановить отношения с Западом, свернуть украинскую кампанию, осуществлять внутриполитические реформы и проводить рациональную внешнюю политику. (Напомним, к «пятой колонне» относят оппозиционную общественность, к «шестой» - системных либералов, к «седьмой» - здравомыслящих силовиков, опасающихся усугубления конфликта со всем миром и отрицательных последствий этого для РФ).В 2011 году он сложил с себя полномочия президента Торгово-промышленной палаты РФ и после этого окончательно ушел из «большой политики».
В Москве умер Евгений Примаков
В 2014 году политику была сделана операция в Милане, потом проходил лечение в Российском онкологическом центре имени Блохина. В начале июня 2015 года он снова туда попал.
Примаков ушел из жизни на 86 году после тяжелой болезни (по разным данным - опухоль мозга или рак печени) 26 июня 2015 года. Он был похоронен с отданием воинских почестей на Новодевичьем кладбище в Москве. На гражданской панихиде в Колонном зале Дома Союзов выступил сам президент России, а отпевал политика Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл.
Глубокие соболезнования в связи со смертью Примакова его родственникам выразил Владимир Путин, экс-госсекретарь США Мадлен Олбрайт и другие политические деятели.
Смерть Евгения Примакова: речь Владимира Путина на церемонии прощания
Ранее, отмечая выдающиеся заслуги Евгения Максимовича в канун его 85-летия, глава МИД Сергей Лавров назвал его знаковой фигурой внешней политики РФ и высказал убеждение, что прогрессивная система его воззрений (благодаря которой, в частности, произошел перелом во внешней политике РФ) в будущем будет изучаться как особенное понятие - «доктрина Примакова».
В 1962-1965 годах был обозревателем газеты "Правда" по отделу Азии и Африки, а в 1965-1970 годах - собственным корреспондентом "Правды" на Ближнем Востоке.
В 1970-1977 годах работал заместителем директора Института востоковедения АН СССР. Являлся одним из ведущих экспертов по внешней политике на Востоке. Автор ряда книг по современной истории Востока.
В 1985-1989 годах - директор Института мировой экономики и международных отношений АН СССР.
В 1989-1991 годах Евгений Примаков был членом ЦК, кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.
В марте-декабре 1990 года входил в состав Президентского совета. Занимался вопросами внешней политики.
В 1991 году стал членом Совета безопасности СССР.
30 сентября 1991 года Евгений Примаков возглавил Центральную службу разведки. С декабря 1991 года по январь 1996 года - директор Службы внешней разведки России.
С января 1996 года по сентябрь 1998 года был министром иностранных дел РФ . В этот же период возглавлял Межведомственную комиссию по делам Совета Европы.
В ранге премьер-министра возглавлял российскую часть Российско-Американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству.
Одним из наиболее ярких событий за время его нахождения на посту премьера был несостоявшийся визит в США. 24 марта 1999 года Евгений Примаков направлялся в Вашингтон. Когда самолет находился над Атлантикой, премьеру сообщили, что НАТО начало бомбардировки Югославии. Из-за этого Примаков решил отменить визит, распорядился развернуть самолет прямо над океаном и вернулся в Москву.
С сентября 1998 года по май 1999 года Евгений Примаков занимал пост председателя правительства РФ .
Являлся постоянным членом Совета безопасности РФ до июня 1999 года.
В августе 1999 года стал председателем Координационного совета избирательного блока "Отечество - вся Россия" (ОВР) и возглавил федеральный список ОВР на выборах в Государственную Думу РФ третьего созыва. С 1999 по 2001 год был руководителем думской фракции "Отечество - вся Россия".
На внеочередном 4-м съезде Торгово-промышленной палаты РФ 14 декабря 2001 года Евгений Примаков был избран ее президентом.
Примаков - доктор экономических наук, профессор, с 1974 года - член-корреспондент, с 1979 года - академик АН СССР, с 1991 года - академик РАН .
Автор, научный руководитель и ответственный редактор большого количества печатных работ, среди которых "Международные конфликты" (1972), "Энергетический кризис в капиталистическом мире" (1975), "Очерки истории российской внешней разведки" (1996), "Годы в большой политике" (1999) и др.
Имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла. Владеет английским, арабским и грузинским языками.
Евгений Примаков награжден орденами Трудового Красного Знамени, Дружбы Народов, "Знак почета", "За заслуги перед Отечеством" II и III степеней, а также иностранными государственными наградами.
Лауреат Государственной премии СССР (1990), премий им. Г. Насера (1974), Авиценны (1983), Джорджа Кеннана (1990).
Лауреат премии "Человек года" и награды "Серебряный крест" Русского биографического института (1999). В 2001 году был награжден медалью Александра Горчакова (награда МИД РФ), в 2002 году был удостоен международного общественного ордена "Золотой Сокол" за вклад в достижение согласия и дружбы между народами, улучшение социальной и экономической жизни.
Примаков женат, у него есть дочь.
Материал подготовлен на основе информации открытых источников
Евгений Максимович Примаков, биография которого представлена в этой статье, - известный российский политический деятель, дипломат. В разное время занимал посты премьер-министра, руководителя службы разведки и Министерства иностранных дел. Был спикером Верховного Совета Советского Союза. На посту государственного служащего получил репутацию защитника интересов России, был уважаемым за границей дипломатом, которого считали максимально прагматичным человеком. Он был представителем советской партийной элиты, который нашел себе место в современной демократической России, став ярким отражением истории страны в ее последние десятилетия.
Детство и юность
Биографией Евгения Максимовича Примакова интересуются многие исследователи современной русской истории и политики. Герой нашей статьи родился в Москве в 1929 году. Правда, единого мнения по этому поводу нет. Некоторые исследователи биографии Евгения Максимовича Примакова утверждают, что он появился на свет в Киеве, а его имя при рождении было Ион Финкельштейн. Будущий политик рос в семье без отца, мать работала гинекологом.
Предположительно отец Примакова оставил семью, затем был репрессирован во время сталинского террора в 30-е годы, его след затерялся в одном из лагерей ГУЛАГа. По имеющимся официальным данным он был русским, а мать - еврейкой. Семейную тайну Евгений Примакова раскрыл сам. В своей автобиографии герой нашей статьи заявил, что фамилия его отца была Немченко. Ранее выдвигались различные версии, в том числе Бухарин и Киршенблат.
Детство героя нашей статьи прошло в Тбилиси, куда его мать переехала в 1931 году, там проживали ее родственники. После семи классов начальной школы Примаков поступил в военное училище в Баку, которое было организовано на базе военно-морской спецшколы. Однако в 1946 году его отчислили из состава курсантов, обнаружив серьезное заболевание - туберкулез легких.
Вернувшись в Грузию, он окончил среднюю школу, а затем уехал в Москву, где поступил в Институт востоковедения. В 1953 году стал дипломированным специалистом, специализирующимся на арабских государствах. На этом он решил не останавливаться, вскоре стал аспирантом Московского государственного университета. В МГУ учился на экономическом факультете.
В начале карьеры
В этой статье мы подробно расскажем о том, кто такой Евгений Максимович Примаков. Его трудовая деятельность началась в 1956 году, когда он начал работать журналистом на Всесоюзном радио. Достаточно быстро прошел путь от рядового корреспондента до руководителя редакции, которая занималась вещанием для иностранных государств.
В 33 года в биографии Евгения Максимовича Примакова намечаются серьезные перемены. Он начинает работать международным обозревателем газеты "Правда". Ему поручают хорошо знакомое ближневосточное направление.
В этот период, согласно исторической справке о Евгении Максимовиче Примакове, он постоянно проживает на территории Египта, чтобы быть ближе к странам и народу, о которых ему предстоит писать. Параллельно выполняет различные ответственные поручения Центрального комитета коммунистической партии. Например, проводит встречи с высшим руководством Ирака, в частности с Тариком Азизой и Саддамом Хусейном, палестинским лидером Ясиром Арафатом, курдским предводителем Мустафой Барзани, руководителем сирийской партии арабского возрождения Зуэйном, даже суданским генералом Джафаром Мухаммедом Нимейри, который со временем становится главой своей страны. Все эти отношения в будущем помогли Евгению Максимовичу Примакову, подробная биография которого приведена в этой статье, когда он представлял интересы Советского Союза на международной арене.
По данным западных СМИ, в частности журналистов из Великобритании, Примаков в это время занимался не только выполнением поручений своего руководства для газеты "Правда", но и работал над разведывательной миссией. Есть предположения, что он был сотрудником КГБ. Выступал под кодовым именем "Максим".
Научная деятельность
Представлена полная биография Евгения Максимови Примакова на РБК. Там можно встретить статьи о его жизни и трудовой деятельности. Последние публикации посвящены установке памятника Примакова в Москве, назначению его внука, Вячеслава Володина, советником спикера Государственной думы. О других интересных фактах вы узнаете дальше.
Герой нашего материала активно занимался научной работой. В 1969 году будущий политик получил степень доктора экономических наук. Он защитил диссертацию, посвященную экономическому и социальному развитию Египта. Уже в конце следующего года Примакова назначили заместителем ректора Института мировой экономики и международных отношений при Российской академии наук. С таким предложением к нему обратился сам руководитель ИМЭМО РАН - Николай Иноземцев.
Став членом-корреспондентом академии наук, Примаков возглавил Институт востоковедения, до 1979 года совмещал эту работу с преподавательской деятельностью в дипломатической академии. Там он имел звание профессора. Также оставался заместителем председателя Комитета защиты мира.
Такова научная биография экономиста Евгения Максимовича Примакова. Более того, в 1985 году он уже вместо Иноземцева возглавляет Институт мировой экономики и международных отношений. На этом посту оставался на протяжении четырех лет, занимаясь глобальными исследованиями методики изучения экономических и политических вопросов в мировом масштабе, а также анализом межгосударственных конфликтов, всевозможных проблем в сфере международных отношений.
Место в политике
Свою политическую карьеру Примаков начинает сравнительно поздно - только в самом конце 80-х годов. Его выбирают депутатов ВС, а затем - главой Совета Союза Верховного Совета СССР.
Даже в краткой биографии Евгения Максимовича Примакова нужно упомянуть, что в то время он играл важную роль на международной арене. При его активном участии решались многие острые проблемы и конфликты между разными государствами. Например, Примаков встречался с Саддамом Хусейном накануне конфликта в Персидском заливе. Проводил переговоры с египетским лидером Хосни Мубараком, израильскими политиками Ицхаком Рабином и Голдой Меир, сирийским лидером Хефезом Асадом.
Когда в Москве в 1991 году состоялся путч, именно Примакова назначили первым заместителем председателя КГБ. С образованием на месте развалившегося Советского Союза Российской Федерации героя нашей статьи поставили руководить Службой внешней разведки. На этом ответственном посту он оставался до 1996 года.
В команде Ельцина
Как известно из биографии, в политической карьере Евгения Примакова начинают происходить серьезные изменения при Борисе Ельцине. В 1996 году его назначают министром иностранных дел. На этом посту он сменяет Андрея Владимировича Козырева.
Примаков неоднократно заявляет, что является ярым сторонником и приверженцем курса Realpolitik, введенного в свое время еще Бисмарком. Его суть заключается в принятии политических решений исключительно из практических соображений, без учета при этом моральных, идеологических и других возможных аспектов. Именно такой становится внешняя политика России при Примакове, он выступает за многовекторность.
В частности, именно герой нашей статьи выступал за создание стратегического треугольника, в который, помимо России, должны были войти Индия и Китай, чтобы создать противовес на международной арене США. При этом он настаивал, что Российская Федерация должна развивать отношения с западными странами в позитивном ключе, противился расширению НАТО, всегда был сторонником скорейшего окончания "холодной войны". Многие высоко ценят то, что он сделал на этом посту. Считают, Примаков вернул российской дипломатической службе достоинство и авторитет, которые она растеряла за годы агрессивной политики Советского Союза на международной арене.
Во главе правительства
В 1998 году Примаков оставляет кресло министра иностранных дел, чтобы возглавить правительство. Он становится премьер-министром при президенте Борисе Ельцине. При этом автоматически сразу начинает рассматриваться специалистами и аналитиками как один из будущих претендентов на президентский пост.
Примаков становится премьером в тяжелый период для России. Финансовый кризис 1998 года наносит мощнейший удар по экономике, его предшественника Сергея Кириенко увольняют.
На посту премьер-министр Примаков проводит сравнительно немного времени - всего восемь месяцев. Однако многие отмечают, что положение дел в стране за это время значительно улучшилось. В частности, стабилизировалась рыночная экономика. Когда его отправили в отставку, назначив Сергея Степашина главой правительства, большинством россиян это было воспринято как негативные изменения. Официальное причиной этого решения стало замедление процесса реформ.
Работа в парламенте
В 1999 году Примаков становится депутатом Государственной думы. Именно он возглавляет фракцию "Отечество - вся Россия". Она воспринимается многими экспертами как главная оппозиция действующей власти, а Примакова расценивают как основного кандидата на пост следующего президента.
В декабре 1999 года он ведет за собой "Отечество - вся Россия" на парламентские выборы. По опросам общественного мнения, он один из самых популярных политиков в стране, а его политическое движение способно конкурировать с главной партией последних лет в российском парламенте - КПРФ.
Однако Кремлю удается решительный политический маневр. За несколько месяцев до выборов администрация президента создает общественно-политическое движение "Единство", которое поддерживает Ельцина. Его возглавляет Сергей Шойгу.
Президентские амбиции
На выборах в Государственную думу "Единство" наносит сокрушительное поражение ОВР, едва не обогнав коммунистов. В результате КПРФ побеждает, получив 24,3 % голосов, у "Единства" - 23,3 %, а у ОВР - 13,3 %. Только благодаря большому количеству депутатов, победивших по одномандатным округам, ОВР удерживается на плаву, незначительно уступая "Единству" по общему числу депутатов в парламенте.
Но очередной удар, который наносит администрация президента, оказывается роковым для Примакова. 31 декабря 1999 года Борис Ельцин совершает один из самых неожиданных поступков в своей жизни, объявив, что уходит в отставку. Исполняющим обязанности президента он назначает нового премьер-министра Владимира Путина. Отставка главы государства означает проведение досрочных выборов в марте 2000 года. Такая ранняя избирательная кампания не входила в планы Примакова и его сторонников, они просто не успевают подготовиться. Сам герой нашей статьи теряет доверие электората с каждым месяцем. В результате за два месяца до выборов он принимает решение не баллотироваться на пост главы государства, хотя в середине 1999 года многие его рассматривали как одного из вероятных победителей.
На выборах в марте ОВР так никого и не выдвигает. Эти президентские выборы становятся одними из самых массовых в истории современной России. На высший пост в стране претендуют сразу 11 кандидатов. При этом четырем из них не удается набрать даже одного процента голосов избирателей. Владимир Путин побеждает в первом туре. Его поддерживают почти 53 % россиян. Занявший второе место Геннадий Зюганов не дотягивает до отметки в 30 %.
После избрания Путина президентом Примаков объявляет, что становится его советником и союзником.
Торгово-промышленная палата
В 2001 году Примаков получает пост главы торгово-промышленной палаты, который занимает на протяжении последующих десяти лет. После становится председателем клуба ветеранов "большой политики", в котором он делал аналитические доклады о ситуации в стране и мире.
Летом 2015 года герой нашей статьи умирает после продолжительной болезни. Врачи обнаружили у него рак печени. Евгений Максимович Примаков (1929-2015) пытается победить болезнь, ложится на операцию в Милане, лечится в центре имени Блохина в Москве. Но все безуспешно. Биографию, годы жизни Евгения Максимовича Примакова обсуждают все, кто приходит с ним проститься на панихиду в Колонном зале Дома Союзов. Выступает и президент России Владимир Путин. Хоронят Примакова в Москве на Новодевичьем кладбище.
Семья
В биографии Евгения Примакова личная жизнь играла большую роль. Он был дважды женат. Со своей первой женой, Лаурой Гвишиани, познакомился еще в детстве. Они жили в соседних домах в Грузии. Лаура была дочерью генерала НКВД.
Молодые люди вместе после школы поехали поступать в Москву, где и поженились в 1951-м. В 1954 году у них родился сын Александр, а в 1962-м - дочь Нана. Сильный удар семья перенесла в 1981-м, когда от сердечного приступа умер сын Примаковых. Летом 87-го от сердечной болезни умирает супруга политика. Они прожили в браке 37 лет. От сына у Примакова остается внук Евгений, у которого сейчас четыре дочки. Нана родила двух детей - Марию и Сашу.
Изменения в биографии и личной жизни Евгения Максимовича Примакова наступают в 1994 году. Он женится второй раз. Его избранница - личный лечащий врач политика - Ирина Борисовна. Выпускница медицинского института в Ставрополе, она долго работала в Четвертом главном управлении, где лечила весь руководящий состав государства. Со временем стала заведующей санаторием "Барвиха", где в 1990 году и познакомилась с политиком. Примечательно, что на тот момент она была замужем, но ради Примакова оставила своего супруга-доктора и дочь Аню.
Вскоре после знакомства в санатории Примаков предложил Ирине Борисовне стать его лечащим врачом. Известно, что стали близки они после путча. Тогда женщина развелась с мужем и вышла замуж за героя нашей статьи.
В последние годы жизни Примаков отошел от публичной политики, но активно комментировал события, происходящие в стране. В частности, его начали относить к так называемой "седьмой колонне". Если к "пятой колонне" причисляют оппозицию, к "шестой" - системных либералов, то к "седьмой" - здравомыслящих силовиков, который опасаются усугубления отношений с окружающим миром, конфликтных и отрицательных последствий от этого для России.
Примаков регулярно высказывался о необходимости снова наладить отношения с Западом, начать реформы внутренней политики, более рационально вести себя на международной арене, свернуть украинскую кампанию.
Лауреат Государственной премии СССР, директор Института востоковедения АН СССР (1977-1985), директор ИМЭМО АН СССР (1985-1989), директор Службы внешней разведки России (1991-1996), министр иностранных дел РФ (1996-1998), председатель правительства РФ (1998-1999),
Президент Торгово-промышленной палаты РФ, академик Российской академии наук.
Мать – Примакова Анна Яковлевна (1896–1972). Первая супруга – Лаура Харадзе (1930–1987). Сын – Примаков Александр Евгеньевич (1954–1981). Дочь – Нана (1962 г. рожд.). Внуки: Евгений (1984 г. рожд.), Александра (1982 г. рожд.), Мария (1997 г. рожд.). Супруга – Примакова Ирина Борисовна(1952 г. рожд.).
Тбилиси, 1937 год. Все вокруг провалилось. Те, с кем моя мама дружила, встречалась, водила знакомство, – все рухнуло. Маминого брата (они оба были врачи-гинекологи) арестовали в Баку и, как стало известно позже, этапировали в Тбилиси, где расстреляли. Он был бесконечно далек от политики. Через много лет мне стало известно, что главным «вещественным доказательством» его принадлежности к «антисоветской группе» стал найденный при обыске юнкерский кортик – Александр Яковлевич действительно несколько месяцев перед революцией служил юнкером.
Своего отца я никогда не видел. У мамы я был единственный ребенок – свет в окошке. Она родила меня уже в достаточно зрелом возрасте и жила мною. Она работала в Железнодорожной больнице и была, как говорили, превосходным акушером-гинекологом. Но ее оттуда попросили, и она не без труда нашла работу в женской консультации Тбилисского прядильно-трикотажного комбината. Оставалась там единственным врачом непрерывно 35 лет. Комбинат находился далеко от центра города, а во время войны мама еще взяла и вторую работу – в другом конце Тбилиси. Приходила домой лишь вечером, загружая себя до предела, чтобы я был накормлен и одет в то нелегкое для всех военное время. Ее любили работницы, уважали и побаивались руководители комбината – она не стеснялась в выражениях, если, к примеру, беременных женщин не отпускали в положенный отпуск или ставили в третью смену. Я узнал обо всем этом из прощальных слов на похоронах матери 19 декабря 1972 года – в последний путь ее провожал почти весь Тбилисский прядильно-трикотажный комбинат.
Мама никогда не состояла в партии, не произносила зажигательных речей, не поддерживала разговоров на политические темы. Но это вовсе не означало ее политической инфантильности. Помню, как уже будучи студентом, в самом начале пятидесятых годов приехал на каникулы в Тбилиси и разговорился с матерью на «сталинскую тему». Сознаюсь, был в ужасе от ее слов о том, что Сталин – «примитивный душегуб». «Да как ты можешь, ты хоть что-нибудь читала из трудов этого “примитивного человека”? – полез я на рожон. Меня сразил спокойный ответ матери: «И читать не буду, а ты пойди и донеси – он это любит». Я никогда больше не возвращался к этой теме.
Евгений с матерью жили в Тбилиси в общей квартире без элементарных удобств, в 14-метровой комнате. Целыми днями Женя с ребятами пропадал на улице. Окончив семь классов, он объявил матери, что хочет поступать в Бакинское военно-морское подготовительное училище. Мать уговаривала передумать, потом – отпустила.
Я провел в училище два, скажем прямо, нелегких года, прошел практику на учебном корабле «Правда». Когда уже казалось, что все трудности адаптации позади, был отчислен по состоянию здоровья – обнаружили начальную стадию туберкулеза легких. Тут же примчалась в Баку моя дорогая мама. Я меньше всего думал о здоровье, в вагоне поезда Баку – Тбилиси стоял у окна, мимо проносились столбы, деревья, здания какие-то, а я ничего не видел. Глаза застилали слезы. В течение двух лет связывал свое будущее с флотом, а тут… Жизнь, считал, кончена.
Приехав в Тбилиси, Евгений заботами матери вылечился и окончил одиннадцатый класс в 14-й мужской средней школе. Учился хорошо, больше всего любил математику, историю, литературу. Преподаватели были очень сильные. Выпускники русских тбилисских школ абсолютно на равных и в то время без всякого блата выдерживали конкурсные экзамены в престижные московские институты. Среди них был и Евгений Примаков , поступивший в 1948 году в Московский институт востоковедения.
Приехали в Москву. Хорошо сдали вступительные экзамены. В тот год замаячила широкая потребность в специалистах по Китаю. Не исключаю, что поддался бы на уговоры и выбрал бы китайское направление, но задели на собеседовании слова профессора Евгения Александровича Беляева: «Вы, должно быть, решили пойти на арабский, так как вам мерещатся караваны в пустыне, миражи, заунывные голоса муэдзинов?» В ответ сказал твердо: прошу зачислить на арабский – баллов для этого у меня достаточно. Так и стал арабистом.
В институте больше всего любил страноведческие и общеобразовательные предметы. Блестящие лекции по исламоведению профессора Беляева, по различным разделам истории – профессоров Турка, Шмидта, по политэкономии – профессора Брегеля были настоящими праздниками. Гораздо меньше интереса я проявлял, к сожалению, к арабскому языку, что и сказалось тогда: по всем предметам, кроме арабского, в дипломе были пятерки, по арабскому на госэкзамене получил удовлетворительно…
Весной 1953 года Евгений Примаков окончил институт и поступил в аспирантуру Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.
В марте умер И.В. Сталин. Нас – студентов, аспирантов, преподавателей – захлестнуло горе. На траурном митинге плакали многие. Выступавшие искренне недоумевали: сумеем ли жить без Сталина, не раздавят ли нас враги, уцелеем ли? Я чуть не поплатился жизнью, когда пытался через Трубную площадь пробиться к Колонному залу Дома Союзов, чтобы проститься с вождем. Была настоящая Ходынка, в страшной давке погибли десятки людей. Нас возмутили услышанные по радио абсолютно спокойные голоса Маленкова и Берия, выступавших с трибуны Мавзолея на похоронах Сталина. Наши симпатии были на стороне третьего выступавшего – Молотова, который еле сдерживал рыдания.
Так или иначе, XX съезд нас раскрепостил и оказал сильное влияние на формирование мировоззрения моего поколения. Конечно, впоследствии серьезное воздействие оказывали и другие события, но первым импульсом, заставившим мыслить по-иному, чем в прошлом, нужно считать XX съезд партии.
В аспирантуре экономического факультета МГУ Евгений Примаков учился в течение трех лет. Аспирантура давала очень многое: отличную теоретическую подготовку, учила работе с источниками, аналитическому осмыслению происходящего. Коллектив аспирантов был очень дружный – ходили вместе в театр, совершали вылазки на природу. На 3-м курсе института Евгений женился на тбилисской девушке Лауре Харадзе – студентке 2-го курса Грузинского политехнического института. После замужества она перевелась в Москву, на электромеханический факультет Менделеевского института.
В наше время многие ранние браки распадаются. Я прожил с Лаурой 36 лет. Вначале в житейском смысле нам было очень непросто. Свое собственное жилье, комнату в общей квартире, я получил лишь в 1959 году, уже работая в Гостелерадио. Это было настоящим счастьем: все годы до этого снимали, если повезет – комнату, если нет – угол. Особенно трудно стало, когда в 1954 году родился сын, – многие хозяйки предпочитали сдавать жилье семьям без детей, и поиски места проживания становились настоящей мукой. Мы вынуждены были отправить девятимесячного Сашеньку в Тбилиси, где до двух с половиной лет он жил у моей мамы.
Окончив аспирантуру МГУ в 1956 году, по приглашению Сергея Николаевича Каверина – главного редактора арабской редакции Главного управления радиовещания на зарубежные страны – Евгений Примаков поступил на работу в редакцию, с которой сотрудничал уже несколько лет, и стал профессиональным журналистом. За год он последовательно прошел путь корреспондента, выпускающего редактора, ответственного редактора, заместителя главного редактора. Вскоре после безвременной кончины Сергея Николаевича стал главным редактором.
Работа в иновещании дала очень многое. Прежде всего – умение быстро и при любом шуме подготовить комментарий на происходящие события. Вместе с тем для меня это была первая школа руководителя. В свои 26 лет я возглавил коллектив в 70 человек, среди которых, пожалуй, был самым молодым.
В 1958 году в качестве корреспондента Всесоюзного радио Евгений Примаков удостоился чести сопровождать Генерального секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева, маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского и других членов партийно-правительственной делегации в Албанию. Командировка эта запомнилась ему на всю жизнь.
Или по неопытности, или потому, что ответственность за выполнение порученной мне столь важной миссии – освещать по радио визит советского лидера в Албанию – отодвинула на задний план все формальные моменты, я решил вторгнуться в «святая святых» – в порядок публикования выступлений Генерального секретаря. Подошел к его помощникам и сказал: «Разрешите мне готовить для передачи на Московское радио изложение основных идей, высказываемых Никитой Сергеевичем». – «Если ты такой смелый, – сказал Шуйский, – пиши и передавай под свою ответственность». Я это и сделал.
Выпятив основные идеи речи Хрущева на первый план, продиктовал корреспонденцию по телефону нашим стенографисткам в Москве, а сам, довольный собой, пошел пить пиво. Вдруг подходит ко мне корреспондент «Правды» Ткаченко и говорит: «Иду из резиденции, там переполох, речь Хрущева решили не публиковать, но она улетучилась, и сейчас пошли на нее отклики во всем мире. Ищут, кто виноват в утечке». У меня сердце ушло в пятки. Я на минуту представил себе, как меня срочно отзывают в Москву, снимают с работы. Кстати, все тогда так и могло случиться. Увидев мое побледневшее лицо, Ткаченко ухмыльнулся: «Я пошутил. Напротив, Никите показали зарубежные отклики, и он очень доволен оперативностью». Очевидно, все было именно так, потому что я с этого момента спокойно передавал свои корреспонденции в Москву, и ни Шуйский, ни Лебедев (помощники Хрущева) мне не делали никаких замечаний. Правда, и не хвалили, просто не замечали.
В 1956 году Евгений Примаков стал старшим научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений АН СССР (ИМЭМО). К этому времени он подготовил диссертацию на тему о получении максимальных прибылей иностранными нефтяными компаниями, оперирующими на Аравийском полуострове. Имел и необходимые публикации на диссертационную тему. Защитить диссертацию до окончания срока аспирантуры не удалось – не мог себе позволить длительную паузу, необходимую для вторичного обсуждения диссертации и выполнения по ней всех формальностей в другом институте, где по правилам должна была проходить защита. Кандидатскую степень получил только четыре года спустя.
Членом КПСС Е.М. Примаков стал в 1959 году. С 1962 года начал работать в газете «Правда» обозревателем отдела стран Азии и Африки, с 1965 года – собственным корреспондентом «Правды» на Ближнем Востоке с постоянным пребыванием в Каире. Здесь он выполнял ответственные поручения Центрального Комитета, Политбюро ЦК КПСС. Много раз посещал север Ирака, где контактировал с руководителем курдских повстанцев Мустафой Барзани с целью сблизить его с Багдадом.
Советский Союз хотел мира в Ираке, симпатизировал освободительной борьбе курдов и в то же время стремился укрепить свои позиции в новом руководстве Ирака, которое пришло к власти в 1968 году. С багдадской стороны ответственным за переговоры с курдами был Саддам Хусейн . Е.М. Примаков встретился с ним в 1969 году, тогда же познакомился с Тариком Азизом – в то время главным редактором газеты «Ас-Саура». До подписания мирного соглашения в 1970 году Евгений Максимович совершил много поездок на север – сначала во время боевых действий к зимней резиденции Барзани по тропам на мулах, затем вертолетом. Он стал первым иностранцем, который встретился в 1966 году с совершившими переворот в Дамаске левыми баосистами – премьер-министром Зуэйном. Был также первым иностранцем, который встретился с генералом Нимейри, возглавившим переворот в Судане в 1969 году.
В 1969 году Е.М. Примаков защищает докторскую диссертацию по теме «Социальное и экономическое развитие Египта» и получает степень доктора экономических наук. В 1970 году принимает предложение директора ИМЭМО академика Н. Иноземцева стать его заместителем. Одновременно продолжает выполнять ответственные миссии по заданию советского руководства. Среди этих миссий – конфиденциальный полет в Оман для установления дипломатических отношений СССР с этим аравийским княжеством. Особое значение имели и строго конфиденциальные встречи с израильскими руководителями – Голдой Меир, Моше Даяном, Шимоном Пересом, Ицхаком Рабином, Менахемом Бегином. Целью всех этих контактов был зондаж возможности установления всеобщего мира с арабами.
С Ясиром Арафатом, Абу Айядом, Абу Мазеном, Ясиром Абдо Раббо и другими палестинцами Евгений Максимович познакомился, много беседовал, спорил, дружил с конца 1960-х – начала 1970-х годов. Многократно встречался и испытывал самые добрые чувства к иорданскому королю Хусейну. Откровенные и доверительные отношения установились у него с президентом Сирии Хафезом Асадом и Египта – Хосни Мубараком. В дальнейшем, являясь одним из ведущих экспертов по внешней политике на Востоке, он издает ряд книг по современной истории Востока.
В 1974 году Е.М. Примаков избирается членом-корреспондентом АН СССР, в 1977-м – становится директором Института востоковедения – важного академического исследовательского центра, сопоставимого по размерам со знаменитым ИМЭМО, в 1979 году – академиком АН СССР.
В самые застойные годы настоящим «островом свободомыслия» была Академия наук СССР. Парадокс заключался в том, что преобладающая часть ученых-естественников, а они задавали тон в академии, была так или иначе, прямо или косвенно связана с «оборонкой». Казалось бы, эта среда меньше всего подходила для политического протеста, больше всего должна была бы способствовать подчинению диктуемой сверху дисциплине. А получилось совсем не так.
Мы понимали, что следует отходить от догматических представлений и во внешнеполитической, и в военно-политической областях. С появлением у двух сторон ракетно-ядерного вооружения, способного уничтожить не только две сверхдержавы, но в случае его применения и весь остальной мир, стали относить мирное сосуществование между двумя системами к категории более или менее постоянной. Но при этом не забывали добавлять, что это отнюдь не притупляет идеологическую борьбу.
В 1970-х и первой половине 1980-х годов происходили только эпизодические контакты СССР с США и другими западными странами по правительственной линии. При этом особое значение приобрели дискуссии по наиболее злободневным внешнеполитическим вопросам на уровне организационно-общественном. По линии ранее созданного Советского комитета защиты мира, где Е.М. Примаков был заместителем председателя, предпринимались попытки разъяснить политику СССР, приобрести друзей и единомышленников за рубежом, апеллируя, как правило, к интеллигенции, деятелям науки, культуры.
Со временем стали возникать и другие каналы. Е.М. Примаков принимал непосредственное участие в закрытых обсуждениях, которые проводил ИМЭМО со Стратегическим центром крупнейшего в США научно-исследовательского института – Стенфордского (SRI). Одной из тем было сопоставление методик подсчетов военных бюджетов двух стран. Эта работа позволяла стать на путь сокращения вооружений. Участвовал в Пагуошском движении, имевшем международный характер, и в советско-американских Дартмутских встречах. Особую роль в организации этих встреч со стороны СССР играли институты ИМЭМО и ИСКАН. Американскую группу политологов возглавлял Дэвид Рокфеллер. Е.М. Примаков вместе со своим партнером Г. Сондерсом – бывшим заместителем госсекретаря США – были сопредседателями рабочей группы по конфликтным ситуациям.
Во время проведения очередной встречи в Тбилиси в 1975 году родилась идея пригласить американцев и наших коллег в грузинскую семью. Я предложил пойти на ужин к тете моей жены Надежде Харадзе. Профессор консерватории, в прошлом примадонна Тбилисского оперного театра, она жила, как все настоящие грузинские интеллигенты, довольно скромно. Чтобы достойно встретить высоких гостей, пришлось одолжить у соседей сервиз.
В результате весь дом, конечно, знал, что в гости приедет «сам Рокфеллер». Вечер удался – прекрасный грузинский стол, русские, грузинские и американские песни. Атмосфера была по-настоящему теплая и раскрепощенная. Д. Рокфеллер отложил вылет своего самолета и ушел вместе со всеми в три часа утра.
Впоследствии он много раз говорил мне, что тот чудесный вечер запомнился ему надолго, хоть вначале явно недооценил искренность хозяев и, может быть, считал все очередной «потемкинской деревней». Даже подошел к портрету Хемингуэя, висевшему на стене над школьным столиком моего племянника, и, отодвинув портрет, убедился, что стена под ним не выцвела – значит, не повесили к его приходу.
Большое значение имели встречи с японским Советом по вопросам безопасности «Анпокен», организованные со стороны СССР ИМЭМО. Инициатором этих встреч был И. Суэцугу. В диалоге с японской стороны активно участвовали лица, пользовавшиеся большим влиянием в либерально-демократической партии Японии. Вначале такие ежегодные «круглые столы» напоминали скорее разговор глухих. Но постепенно лед таял.
С каждым разом все более росло уважительное отношение друг к другу. Я, например, никогда не забуду того, как Суэцугу, узнав, что я потерял – это было в 1981 году – сына, всю ночь каллиграфически выводил иероглифы древнеяпонского изречения и подарил мне эту запись, смысл которой заключался в необходимости смиренно переносить все горести и трагедии, думая о Вечном.
Все большему сближению ИМЭМО с практической деятельностью в международных отношениях способствовало развитие абсолютно нового направления исследовательской работы с прямым выходом на политику – ситуационные анализы. Е.М. Примаков руководил разработкой методики «мозговой атаки» и большинством из таких обсуждений. В результате были спрогнозированы бомбардировки американской авиацией Камбоджи во время вьетнамской войны. После смерти Насера – поворот Садата в сторону Запада при его отходе от тесных отношений с СССР. Наконец, после победы «исламской революции» в Иране – неизбежность войны между этой страной и Ираком, которая и началась через 10 месяцев после проведения ситуационного анализа.
За разработку и осуществление ситуационных анализов группа ученых, которую возглавлял Е.М. Примаков, получила в 1980 году Государственную премию СССР. В 1985 году он стал преемником А.Н. Яковлева на посту директора ИМЭМО и до 1989 года руководил институтом.
В составе группы экспертов Е.М. Примакову довелось присутствовать на встречах М.С. Горбачева и Р. Рейгана в Женеве, Рейкьявике, Вашингтоне, Москве и видеть с близкого расстояния, как трудно начинался диалог и каких усилий стоило отвести мир от опаснейшей черты. Тем не менее сближение сторон продолжалось.
Накануне прихода к власти президента Дж. Буша состоялся визит М.С. Горбачева в Индию. Встреча в КНР с Дэн Сяопином, в которой участвовал Е.М. Примаков, практически открыла дверь для многостороннего сотрудничества СССР с Китаем.
Вскоре Евгению Максимовичу стало известно, что Горбачев планирует его назначение послом в Индию. От этого перспективного назначения он вынужден был отказаться, опасаясь за ухудшившееся здоровье жены.
Я не стал послом в Индии. А вскоре был избран кандидатом в члены ЦК КПСС, затем членом ЦК. Но жену потерял – она скончалась в 1987 году, и кто знает, может быть, индийский климат был бы не столь уж плохим для ее больного сердца?
Потерю жены – Харадзе Лауры Васильевны – переживал очень тяжело. Она была частью всей моей жизни. До сих пор ловлю себя на мысли о том, что она принесла в жертву мне, детям свой разносторонний, незаурядный талант. Широко эрудированная, прекрасно разбиравшаяся в искусстве, сама блестящий пианист, а по образованию инженер-электрохимик, однозначно прямолинейная, никогда не кривящая душой, неспособная соглашаться с ложью или лицемерием, в том числе и в официальной политике, интернационалист по всем своим убеждениям, но в то же время искренне восхищавшаяся лучшими чертами России и Грузии, очаровательная женщина – именно такой видели мою жену и я, и все те, кто был рядом со мной и с ней.
Через семь лет после смерти Лауры женился второй раз. Судьба оказалась ко мне после моих потерь благосклонной. Ирина – прекрасная женщина, друг, блестящий специалист – врач-терапевт. Ее любят и уважают все мои близкие. Во многих чертах своего характера она напоминает Лауру, которую не знала, но с исключительной теплотой относится к ее светлой памяти.
После смерти жены Евгений Максимович с головой ушел в работу в ИМЭМО. В 1988–1989 годах он – академик-секретарь Отделения мировой экономики и международных связей АН СССР, член Президиума АН СССР. Его избирают первым председателем только что созданного Советского национального комитета азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества. Во главе группы экспертов комитета совершил поездку по Приморскому, Хабаровскому краям, Амурской и Сахалинской областям.
Занимался тогда делами интересными и перспективными. Но опять подступали перемены в моей жизни. Хорошо помню тот майский день 1989 года. Сидел за столом в своем кабинете в ИМЭМО на 16 этаже и правил подготовленную сотрудниками записку о малом и среднем бизнесе в США. Вдруг зазвенел «кремлевский телефон» и в трубке раздался совершенно неожиданно для меня – он мне никогда не звонил до этого – голос Горбачева.
–Помнишь наш разговор в Пекине? Я уже тогда сказал, что есть планы в отношении тебя. Теперь предстоит их осуществить. Речь идет о твоей работе в Верховном Совете СССР.
– Ну что ж, Михаил Сергеевич, нужно так нужно, – ответил я, не сомневаясь, что мне как депутату предложат, пожалуй, возглавить комитет по международным делам.
– Хорошо отреагировал, – прозвучало в ответ. – Как ты отнесешься к предложению стать во главе одной из палат Верховного Совета?
Меня это совершенно неожиданное предложение огорошило.
– Но как быть с институтом?
– Обещаю, что ты примешь участие в подборе своего преемника.
Преемником стал мой первый заместитель, впоследствии избранный академиком В.А. Мартынов, который достойно возглавил институт. Что касается меня, то во время представления моей кандидатуры депутатам, и отвечая на вопрос, а как Примаков совместит свою работу Председателя Совета Союза с работой в Академии наук, Горбачев заявил: «Он уходит со всех своих постов в академии». Следует отметить, что такой «поворот» со мной не оговаривался.
Страна в то время буквально жила сессиями Верховного Совета. Все было непривычно. И выступления, в которых звучали острые мотивы, и столкновения мнений, иногда переходящие в нелицеприятный спор. И самое главное – все это транслировалось без всяких купюр. Сначала «живьем», в прямом эфире. Глазок телекамеры был нацелен на трибуну для выступавших, причем ракурс был такой, что державший речь оставался все время на фоне председателя палаты. Сидеть с утра до вечера почти ежедневно, зная, что ты перед глазами многомиллионной аудитории телезрителей, – занятие и неприятное, и очень трудное.
Работа в качестве руководителя Совета Союза Верховного Совета СССР включала в себя содержательную подготовку законов. Евгению Максимовичу так же было поручено курировать работу аппарата Верховного Совета.
Став председателем верхней палаты, Е.М. Примаков показал свою приверженность линии на самостоятельность Верховного Совета, считая, что лишь такой курс сможет превратить его в важный инструмент эволюционного перехода от командно-административной системы к новому обществу.
В сентябре 1989 года Е.М. Примаков избран кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. В марте–декабре 1990 года, оставив пост Председателя Совета Союза Верховного Совета, вошел в состав Президентского совета, где занимался вопросами внешней политики. В этот период он принял участие в событиях, связанных с глубоким кризисом, а затем и войной в зоне Персидского залива, к которым было приковано внимание всего мира.
Идея направить в Багдад представителя Президента СССР впервые возникла в августе 1990 года. Так в жизнь Е.М. Примакова окончательно вошла глобальная мировая политика. При его участии происходили многие серьезные решения, которые принимались главными игроками в мировой политической игре в связи с развитием опасных событий, ситуаций, конфликтов.
Мое знакомство с Саддамом Хусейном, очевидно, было принято во внимание, когда президент Горбачев, несмотря на позицию МИДа, все-таки поручил мне выехать в Багдад в качестве своего личного представителя. Были поставлены две задачи: во-первых, договориться о беспрепятственном выезде из Ирака наших специалистов, и во-вторых, во время разговора с Саддамом Хусейном показать ему полную бесперспективность отказа подчиниться требованиям Совета Безопасности ООН.
Беседа Е.М. Примакова с Саддамом Хусейном состоялась 5 октября. Углубившись в чтение переданного ему послания президента Горбачева (перевод на арабский язык был сделан в МИДе СССР заблаговременно), С. Хусейн прямо не отреагировал на достаточно жесткие фразы о необходимости незамедлительного ухода из Кувейта и восстановления суверенитета этого государства. Обстановка была натянутой.
Сразу после возвращения, 6 октября Е.М. Примаков доложил М.С. Горбачеву о встречах в Багдаде. Тут же родилась идея ознакомить с его наблюдениями президентов Дж. Буша, Ф. Миттерана, премьеров М. Тетчер, Д. Андреотти, Х.Мубарака, Х. Асада, короля Саудовской Аравии Фахда.
Политическая активность Советского Союза на Ближнем Востоке попала в центр мирового внимания. Но главный вывод от поездок Е.М. Примакова за океан и в Европу сводился к следующему: барометр ситуации явно показывал на военное решение. Е.М. Примаков продолжает миссию и с этой целью вылетает в Каир, Дамаск, Эр-Рияд и Багдад. Это был практически единственный канал прямого выхода на Саддама Хусейна. В конце октября на встречах с Е.М. Примаковым президенты Сирии и Египта – Х. Асад и Х. Мубарак – высказались в поддержку советской инициативы.
28 октября в Багдаде Е.М. Примаков снова встречается с Саддамом Хусейном. Хусейн продемонстрировал свой интерес к идеям арабской активности в деле урегулирования. В качестве главного арабского партнера он выделял Саудовскую Аравию. Но по главному вопросу – готовности вывести иракские войска из Кувейта – он не сказал «да».
Между тем ставка на войну как средство разрешения конфликта в зоне Персидского залива была сделана. 17 января на аэродромы и радиолокационные системы Ирака обрушились ракеты, направленные с американских кораблей, находившихся в Персидском заливе.
Накануне войны С. Хусейн прямо заметил в своем окружении: «Я говорю вам, что Советский Союз запугивает нас неизбежностью войны – события идут по другому сценарию».
В то время как американские бомбардировки набирали силу, в Москве была создана «рабочая кризисная группа», в состав которой вошли министры иностранных дел, обороны, внутренних дел, председатель КГБ, помощник президента по международным делам А.С. Черняев и Е.М. Примаков. С целью прекращения войны было принято решение выступить еще с одной политической инициативой. 9 февраля по поручению Горбачева Е.М. Примаков снова вылетел в Багдад. На его предложение о выводе иракских войск из Кувейта Хусейн ответил предварительным согласием. Ночью 13 февраля в советское посольство Тарик Азис привез письменное заявление, в котором говорилось, что иракское руководство серьезно изучает идеи, изложенные представителем Президента СССР, и даст ответ в ближайшее время.
В последующие дни на переговорах Тарика Азиса с президентом М.С.Горбачевым в Москве готовность Ирака полностью вывести свои войска из Кувейта в 3-недельный срок была подтверждена. Развитие событий показало, что затяжка времени с иракской стороны, неопределенность срока вывода войск оказались фатальными. 22 февраля президент Дж. Буш предъявил ультиматум Ираку с требованием вывести войска с территории Кувейта в недельный срок.
Тем временем в Советском Союзе набирали скорость ставшие необратимыми политические процессы. Е.М. Примаков оказался в эпицентре событий.
Накануне четвертого Съезда народных депутатов мы на даче в Волынском готовили доклад Президента СССР «О положении страны и мерах по преодолению сложившейся кризисной социально-экономической и политической ситуации». Присутствовали А.Н. Яковлев, С.С. Шаталин, В.А. Медведев, А.С. Черняев, Г.Х. Шахназаров, Е.Г. Ясин и другие. Думаю, что большинство из них поддерживали идею о первоначальности экономического договора. Мое предложение на этот счет сначала было воспринято М.С. Горбачевым не скажу что с большим энтузиазмом, но отвергнуто с ходу не было. На следующий день, однако, он сказал:
– Не пойдет.
– Почему? – спросил я. – Ведь это проходной вариант, причем все республики согласны с тем, что при подписании экономического договора они возьмут на себя определенные обязательства, без которых не сможет функционировать единое экономическое пространство.
– Если мы подпишем экономический договор, – ответил Горбачев, – то многие остановятся на нем и не захотят подписать Союзный, который уже готов, и все заявили о своем согласии присоединиться к нему.
– Да, но ведь и экономический договор подразумевает создание наднациональных структур. Нужно начать с экономики, а затем наращивать политические структуры Союза.
М.С. Горбачев отверг эту идею. Думаю, что он искренне верил в реальность Союзного договора и возможность его подписания. Так или иначе, но развести по времени экономический договор, приемлемый для всех, и политический не удалось.
Стало еще сложнее оттого, что вместо создания общесоюзной рыночной инфраструктуры ставку сделали на так называемый «региональный хозрасчет». В республики передавалась государственная собственность. В некоторых из них решалось, отчислять ли средства в союзный бюджет. Провозглашался приоритет республиканских законов над союзными. В общем, дело шло к распаду не только Союза, но и единого экономического пространства.
После XXVIII съезда я всецело сделал упор на работе в Президентском совете. Отношения с Михаилом Сергеевичем считал хорошими и мог ставить перед ним проблемы довольно острые, решение которых, на мой взгляд, было необходимо. Но постановка этих вопросов вызывала определенную напряженность. Сознаюсь, главное, что меня волновало, даже возмущало, – это недостаточная решительность в укреплении власти Закона.
После роспуска Президентского совета в 1991 году Е.М. Примаков стал членом Совета Безопасности СССР, в составе которого занимался главным образом внешнеэкономической деятельностью. 1990-й и первая половина 1991 года знаменовали собой резкое обострение внутрисоюзных отношений, усилились процессы, которые привели в конце концов к развалу Советского Союза. Настроения в пользу суверенитета стали быстро развиваться и в России. Начало приобретать организационные формы движение в пользу создания компартии Российской Федерации. На заседании Политбюро значительная часть его членов, кандидатов и секретарей ЦК, в том числе и Е.М. Примаков, выступили за то, чтобы ЦК КПСС официально поддержал эту идею.
В это время возник другой российский центр – во главе с Б.Н. Ельциным. Ельцин и его окружение поставили своей целью добиваться абсолютного суверенитета Российской Федерации.
В январе 1991 года Е.М. Примаков принял решение подать в отставку, но М.С. Горбачев решительно отказал. Его желание оставить Евгения Примакова в «активной команде» подтвердилось в начале марта во время выборов членов Совета Безопасности, когда он настоял на переголосовании его кандидатуры, и она была принята.
На XXVIII съезде партии Е.М. Примаков, как и некоторые другие члены Политбюро, отказался баллотироваться в ЦК.
Я упорно пытался навести порядок в первую очередь в сфере внешнеэкономической деятельности, за которую нес в Совете Безопасности ответственность. Не приходилось рассчитывать на то, что нам радикально помогут извне обезболить или, во всяком случае, сократить трудности переходного периода. И все-таки…
В своем кабинете в Кремле я обсуждал какую-то проблему с моим старым другом академиком С.А. Ситаряном. Секретарша сказала, что пришел Г.А. Явлинский. Я попросил его войти. Это была первая наша встреча.
Он рассказал, что получил приглашение принять участие в семинаре в Гарвардском университете. По его словам, речь шла о выработке конкретных мер экономической помощи Советскому Союзу размером не менее 30 миллиардов. долларов. Оговаривалось, что помощь строго целевая: каждая ее часть будет ответом на тот или иной наш шаг по пути реформ. Например, мы отпускаем цены – за этим следует товарная интервенция в СССР с Запада; мы делаем свой рубль конвертируемым – Западом создается стабилизационный фонд.
– Можете ли вы со мной подписать письмо о нашем согласии на такую схему? – спросил Явлинский. – Вторая моя просьба – устройте мне встречу с Горбачевым.
Я ответил утвердительно. На следующий день у меня на квартире мы отредактировали письмо. Явлинский был искренне удивлен, что я, не согласовав ни с кем содержание этого письма, подписал его. Затем его принял Горбачев.
Вскоре в США была направлена советская экономическая делегация во главе с Е.М. Примаковым. В состав делегации по просьбе Горбачева включили Г.А. Явлинского, находившегося в это время в Бостоне. Однако в ходе встреч с американским руководством вопрос об экономической поддержке реформ в СССР не был решен. Не дала конкретных результатов и работа советско-американской группы в Бостоне.
В 1991 году Е.М. Примаков становится «шерпой» – помощником главы государства в отношениях с «семеркой». В обязанности «шерпы» входили предварительные встречи с коллегами с целью подготовки участия СССР в саммите «семерки» в Лондоне. Во время встречи руководителей семи государств с Президентом СССР 17 июля Е.М. Примаков был единственным, кто из советского руководства находился в зале рядом с М.С. Горбачевым. Он вел подробную запись выступлений. Почти в каждом из них звучал энтузиазм по поводу «исторической первой встречи “семерки” с главой советского государства». Однако было очевидно, что Запад не собирался масштабно поддержать СССР.
19 августа 1991 года произошел путч. В это время Евгений Максимович находился с внуком в санатории «Южный», километрах в 8–10 от дачи в Форосе, на которой отдыхал М.С. Горбачев с семьей. На следующий день рано утром он приехал в Кремль и вместе с В. Бакатиным выступил против переворота, устроенного ГКЧП.
При прямом участии А.И. Вольского, который возглавлял в то время промышленный союз, в 11.30 утра 20 августа 1991 года по каналам Интерфакса, а затем многократно по радио «Эхо Москвы» было передано за моей и Бакатина подписями следующее: «Считаем антиконституционным введение чрезвычайного положения и передачу власти в стране группе лиц. По имеющимся у нас данным, Президент СССР М.С. Горбачев здоров.
Ответственность, лежащая на нас как на членах Совета Безопасности, обязывает потребовать незамедлительно вывести с улиц городов бронетехнику, сделать все, чтобы не допустить кровопролития. Мы также требуем гарантировать личную безопасность М.С. Горбачева, дать возможность ему незамедлительно выступить публично».
Через некоторое время после августовских событий Е.М. Примаков становится главой внешней разведки сначала Советского Союза, а после распада СССР – России. Инициатором его перехода в разведку был В. Бакатин, ставший председателем КГБ.
Предложение возглавить разведку было настолько неожиданно ошеломляющим, что, каюсь, воспринял его вначале несерьезно. Начисто забыл о нем во время сентябрьской поездки по Ближнему Востоку, куда полетел с большой группой представителей союзных и российских органов власти с целью получить столь необходимые стране кредиты. Нам тогда это неплохо удалось сделать – сумма полученных только несвязанных займов составила более 3 миллиардов долларов. Во время поездок в Саудовскую Аравию, Кувейт, Арабские Эмираты, Египет, Иран, Турцию в полной мере использовал и свои связи, но главное, конечно, было не в них, а в высоком авторитете нашей страны в арабском мире.
Прилетел в Москву окрыленный успехом. Однако для личного доклада меня Горбачев не вызвал. Он позвонил по телефону и, не сказав ни слова о результатах поездки, предложил в условиях ликвидации Совета Безопасности стать его советником по внешнеэкономическим вопросам. Я понимал, что мне «подыскивается место». Может быть, сказалась в какой-то степени обида – предложение делалось как бы мимоходом, по телефону. Так или иначе, я ответил: «Михаил Сергеевич, мне как-то уже надоело советовать».
– Тогда соглашайся на работу руководителем разведки, мне Бакатин говорил об этом.
– Хорошо, – сходу, неожиданно даже для самого себя, ответил я.
Так с сентября 1991 года Е.М. Примаков назначен начальником Первого главного управления (ПГУ) и одновременно первым заместителем председателя КГБ СССР. Далее в период следующей реорганизации он – начальник Центральной службы разведки (ЦСР) (такое название внешняя разведка получила, обретя организационную самостоятельность). Наконец, в ноябре 1991 года Е.М. Примаков назначается директором Службы внешней разведки (СВР) РФ. В этом качестве он работал по январь 1996 года.
Главная моя задача, как я ее понимал, заключалась в сохранении российской разведки. Прежде всего, необходимо было стабилизировать положение в самой СВР. В ней традиционно сосредотачивается цвет офицерского корпуса. В большинстве это интеллигентные, образованные люди, многие из них знают несколько иностранных языков, государственники по своему призванию и профессии. В то же время ряд сотрудников был дезориентирован происходящими переменами, в том числе и разделом на части Комитета государственной безопасности, в котором прослужили уже не один год, а некоторые и не один десяток лет.
В целом офицеры разведки были за демократические преобразования в стране. Однако многих возмущал искусственно раздуваемый настрой против КГБ. Грубо затаптывались традиции, всех мазали одной, черной краской. Некоторые «демократы» вообще предлагали не реорганизовать КГБ, а «закрыть» его, а всех сотрудников без разбора уволить.
В таких условиях нужно было идти в двух направлениях – сделать все для улучшения материального положения сотрудников СВР и последовательно, без кадровой ломки вести дело к тому, чтобы найти и утвердить место российской разведки после окончания «холодной войны».
В своей работе в СВР Е.М. Примаков опирался на поддержку своих старых друзей и знакомых – работников ПГУ, в частности – руководителя группы консультантов, в прошлом первого заместителя начальника В.А. Кирпиченко, В.И. Трубникова – начальника ведущего в политической разведке первого отдела, занимавшегося Соединенными Штатами, В.И. Гургенова – заместителя начальника, в качестве советника, сопро-вождавшего его в поездках в Ирак и другие страны во время кризиса в зоне Персидского залива.
Окончание «холодной войны» диктовало необходи-мость адаптироваться к реалиям, сложившимся в мире. Нужно было отходить от глобализма, тотальности в работе внешней разведки. Как важнейшая ставилась задача отслеживания изменений в подходах к так называемым «критическим технологиям», корректировки их приори-тетности в ведущих инду-стриальных государствах. Изоляционизм угрожал тупиком научно-техническому прогрессу в России.
Несмотря на возрастающее значение научно-технической разведки, приоритетной для СВР оставалась политическая разведка – получение информации о намерениях других государств, особенно в отношении России. Наряду с существовавшими еще в ПГУ аналитическими подразделениями было создано новое управление, работе которого придавался особый смысл. Оно занималось обострившейся проблемой распространения ядерного оружия, других видов оружия массового уничтожения и средств их доставки.
В 1992 году Е.М. Примаков добился принятия закона «О внешней разведке РФ».
Важным направлением работы СВР стало отслеживание экономических и политических процессов, которые могли бы нанести ущерб интересам России. Создано подразделение, в функции которого входили: контроль за выполнением зарубежными странами экономических соглашений, заключенных с Россией, определение объективных и субъективных причин в случае, если такие соглашения не претворяются в жизнь; определение реальной, а не запросной позиции зарубежных партнеров при подготовке соответствующих документов; действия, способствующие возвращению долгов России; проверка истинной дееспособности фирм, предлагающих свои услуги различным российским государственным организациям, и так далее.
Было принято решение периодически публиковать открытые доклады СВР, с тем чтобы знакомить не только руководство, но и широкую общественность – и российскую, и зарубежную – с выводами аналитиков разведки по самым животрепещущим проблемам. Достоянием общественности стали и многие из закрытых ранее эпизодов жизни внешней разведки, возвращены истории неизвестные имена разведчиков – самоотверженных борцов за интересы своего народа. Начался выпуск и многотомных очерков по истории разведки России.
На внутреннем положении разведки, на ее боеспособности не мог не отразиться новый для нее вопрос – участвовать или нет во внутриполитических процессах в своей стране.
В октябре 1993 года, когда произошло прямое столкновение парламента с президентом, мы, естественно, не затыкали уши ватой, следили за происходившим не как посторонние наблюдатели, но непосредственно не вмешивались в события. Я не собирал директорат для вынесения политических вердиктов, как это сделали все остальные российские спецслужбы. Созвал лишь совещание руководителей ряда подразделений СВР, дав указание усилить охрану территории штаб-квартиры, а офицерам не выходить в город с табельным оружием. Любая политическая заангажированность в тот момент нам дорого стоила бы – мы могли потерять значительную часть своего агентурного аппарата.
Новым для внешней разведки России стало развитие контактов и взаимодействие со спецслужбами различных стран, в том числе входящих в НАТО. Речь шла о качественно иных контактах – с теми, кто прежде рассматривался лишь как противник. В октябре 1992 года Москву по приглашению Е.М. Примакова посетил директор ЦРУ Роберт Гейтс. Он встретился также с министром внутренних дел и министром безопасности, начальником Генерального штаба Вооруженных сил России. В июне 1993 года состоялись встречи на «высшем разведывательном уровне» Е.М. Примакова и нового директора ЦРУ Дж. Вулси в США. Обсуждались югославский кризис, положение на Ближнем Востоке, исламский фундаментализм, проблемы борьбы с наркобизнесом, нераспространением оружия массового уничтожения. О многом говорит тот факт, что обсуждения проходили в Лэнгли – штаб-квартире ЦРУ. Ответный визит в Россию директора ЦРУ и его коллег по разведке состоялся в августе 1993 года.
Американцы стремились получить через сотрудничество с СВР достоверную информацию о том, что происходит в России. Это создавало хорошие возможности для доведения непосредственно до высшего руководства США информации, отражающей реальную действительность.
Перелом в отношениях между СВР и ЦРУ произошел в связи с «делом Эймса». Конечно, арест Эймса был пренеприятнейшим событием для нас – мы потеряли важнейший источник в самом ЦРУ, – но и для США: выяснилось, что в течение многих лет он передавал нам важнейшую информацию. Но даже при всем этом можно было «спустить эмоции на тормозах» – ведь никто не застрахован от подобных провалов в то время, когда никто не отказывается от разведдеятельности.
В январе 1996 года в жизни Е.М. Примакова совершается очередной крутой поворот: он назначается министром иностранных дел Российской Федерации.
Я совершенно определенно не хотел переходить в МИД и об этом сразу же сказал Борису Николаевичу. Причем привел, как мне казалось, убедительные доводы, среди которых не последнее место занимала легко прогнозируемая негативная реакция на Западе, где меня не так уж редко называли «другом Саддама Хусейна», считали «аппаратчиком старой школы». Но предложение было слишком настойчивым, и я не мог его отвергнуть.
Через три дня после назначения министром иностранных дел, 12 января 1996 года, состоялась пресс-конференция. Пресс-центр МИД на Зубовской площади был переполнен. Интерес журналистов подогревался и неоднозначными оценками решения о моем переходе в МИД, особенно в США и некоторых других странах. Отклики продолжали поступать и после пресс-конференции. Характерной была статья в «Нью-Йорк Таймс» У. Сафайра, который писал, что мое неожиданное появление в качестве министра иностранных дел России приводит Запад в состояние озноба. По его словам, выбор «дружелюбного змея», который возглавлял шпионское агентство, сигнализирует, что пришел конец «мистера Хорошего Парня» в российской дипломатии.
За годы работы на посту министра иностранных дел РФ Е.М. Примаков объездил весь мир – бывшие республики СССР, Чехию, Венгрию, Словакию, Польшу, всю Югославию, Индию, Сирию, Израиль, Мексику, Кубу, Венесуэлу, Индонезию, Финляндию, Италию, Ватикан, Францию, Германию, Португалию, Японию, США. Откровенные отношения установились у него с министрами иностранных дел Франции – Эрве де Шареттом, Юбером Ведрином, ФРГ – Клаусом Кинкелем, Италии – Ламберто Дини , Канады – Ллойдом Эксуорси, Швеции – Леной Ельм-Валлен, Финляндии – Тарьей Халонен, Швейцарии – Флавио Котти, Мексики – Гурриа, Индии – Гуджралом, Японии – Икэдой и другими. С некоторыми министрами, например Египта, Китая, его связывали многолетние отношения.
Не столь успешно складывались отношения с официальными представителями США. Первая встреча Е.М. Примакова с госсекретарем США У. Кристофером состоялась 9 февраля 1996 года в Хельсинки, где Евгений Максимович сознательно нарушил протокол. Американцами предлагалось: когда У. Кристофер выйдет в плаще из своей машины у резиденции российского министра, Е.М. Примаков пойдет к нему (тоже в плаще) и они перед кинокамерами пожмут друг другу руки. Но Примаков к машине Кристофера не пошел, а остался стоять в костюме на крылечке, чем поставил Кристофера в положение гостя.
В ходе встречи одной из главных проблем разговора стало будущее НАТО.
– Известно, – сказал я Кристоферу, – что Россия не намерена стучать кулаком по столу, как, к сожалению, и вы, и мы делали в эпоху «холодной войны». Но это отнюдь не снимает наших весьма серьезных тревог в связи с расширением Североатлантического альянса. Нам заявляют, что НАТО не собирается вести военные действия против России. Но и вам известно, что российские ракеты не нацелены на США. Однако следует ли из этого, что Вашингтон был бы готов поддержать наращивание Россией ее ракетно-ядерного потенциала, не нацеленного на Соединенные Штаты? Так или иначе, само приближение НАТО к российским границам создает совершенно новую, крайне невыгодную для нас военно-политическую и геополитическую ситуацию.
– Президент Клинтон,– сказал госсекретарь, – ясно заявлял, что начиная с 1993 года НАТО будет расширяться.
Разговор с Кристофером не оставил сомнений в том, что с нами решили не считаться при расширении НАТО.
В первые же дни пребывания на Смоленской площади Е.М. Примаков собрал совещание по НАТО. В сложившейся ситуации было решено не сходить с негативной позиции в отношении расширения НАТО и одновременно вести переговоры с целью минимизировать последствия, в наибольшей степени угрожающие безопасности и не отвечающие интересам страны. Было ясно, что США осуществляют координацию между всеми западными участниками «параллельных» контактов с Россией. Но одновременно далеко не все из них считали безупречной крайнюю позицию, проталкиваемую госсекретарем Соединенных Штатов.
Например, министру иностранных дел Германии К. Кинкелю принадлежала идея создания Совета Россия – НАТО, где Россия была бы представлена на равноправной основе. Президент Франции Ж.Ширак высказал идею «цепочки»: реформирование НАТО, затем диалог между Россией и обновленным Североатлантическим альянсом с целью установления особых отношений Россия – НАТО, а затем уже переговоры о его расширении, включая формы и содержание. Во время встречи «восьмерки» в Лионе Ж. Ширак подчеркнул, что идею такой «цепочки» разделяет и Федеральный канцлер Г. Коль.
У. Кристофера сменила М. Олбрайт – волевая, решительная, неплохо знающая русский язык, активная сторонница продвижения НАТО на Восток и силового решения межнациональных конфликтов. Несмотря на столь сильные противоречия во взглядах, у Е.М. Примакова и М. Олбрайт вскоре сложились не только конструктивные деловые, но и дружеские отношения, основанные на взаимном уважении и даже доверии.
В сентябре 1996 года Е.М.Примакову предстояли важнейшие встречи в Нью-Йорке, куда он должен был вылететь на заседание Генеральной ассамблеи ООН. 24 сентября в здании миссии США при ООН состоялась его встреча с президентом Клинтоном.
«С первых дней пребывания на своем посту, – сказал Б. Клинтон, – я был привержен идее создания демократической России, чтобы она стала надежным и сильным партнером США в XXI веке». При этом Б. Клинтон выделил – признаюсь, тогда неожиданно для меня – особое значение наших совместных, скоординированных действий, так как в течение предстоящих 25 лет, по его словам, вероятно возникновение конфликта между Индией и Пакистаном, с угрозой сползания к опаснейшей перспективе применения ядерного оружия. «То же самое можно сказать и о Ближнем Востоке, – добавил президент, – мирное урегули-рование и здесь невозможно без совместного участия России и Соединенных Штатов».
Перед российско-американским саммитом в Хельсинки, намеченным на 20–21 марта 1997 года, в Вашингтоне на встрече Е.М. Примакова и М. Олбрайт в результате трудных дискуссий удалось подтвердить обязывающий характер документа об отношениях Россия – НАТО, который должен был быть подписан высшими руководи-телями России и всех стран НАТО. Впервые было получено согласие включить в совместное Заявление заверение от имени Президента США, что вблизи России не произойдет наращива-ния постоянно размещенных боевых сил НАТО. Американцы согласились не только отразить в Заявлении по европейской безопасности положение о непродвижении ядерного оружия, но и зафиксировать необходи-мость включения этого заверения в документ Россия – НАТО. В совместное Заявление было включено положение об ОБСЕ как универсальной организации, которая может играть особую роль в системе европейской безопасности. Еще один результат встречи высших должностных лиц России и США: согласованный текст Заявления двух президентов по стратегическим наступательным вооружениям. Оно включило в себя продление сроков сокращения вооружений по Договору СНВ-2.
Все проекты, подготовленные Е.М. Примаковым и М. Олбрайт на встрече в верхах в Хельсинки, превратились в документы. Позднее, в сентябре того же года, в Нью-Йорке Е.М. Примаков и М. Олбрайт подписали на основе хельсинкских заявлений юридические соглашения по СНВ и ПРО, открывшие дорогу для ратификации Договора по СНВ-2 и начала переговоров о более глубоких сокращениях стратегических наступательных вооружений РФ и США в рамках СНВ-3.
Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора был подписан 27 мая в Парадном зале Елисейского дворца.
Начало лета 1997 года было ознаменовано переходом к практическому сотрудничеству в рамках Совместного постоянного совета Россия – НАТО (СПС). На Совете председательствовали представители России, генеральный секретарь НАТО и, в порядке ротации, представитель одного из государств-членов НАТО.
Впервые я взял в свои руки молоток и утвердил повестку дня встречи СПС на министерском уровне 26 сентября 1997 года в Нью-Йорке. Конечно, кое для кого все происходящее было запредельно. Представитель России предоставлял слово министрам иностранных дел стран НАТО, включая и госсекретаря США, а затем после каждого выступления комментировал его, выделяя главные идеи и предлагая остальным на них сосредоточиться. Оказывается, такая форма ведения заседаний в НАТО ранее была не принята, но нужно было считаться с полным равноправием всех участников Основополагающего акта.
Это был несомненный успех сил, добивающихся стабильности международной обстановки. Но угрожающая ситуация начала развиваться вокруг Ирака.
Камнем преткновения в то время стала Спецкомиссия ООН, созданная после эвакуации иракских войск с территории Кувейта для инспекции различных объектов Ирака с целью выявления и ликвидации оружия массового уничтожения.
23 октября 1997 года Совет Безопасности ООН десятью голосами при пяти воздержавшихся (Россия, Франция, Китай, Египет, Кения) принял по докладу Спецкомиссии резолюцию 1174, в которой были осуждены неоднократные случаи отказа иракских властей разрешить допуск на объекты, указанные Спецкомиссией. Однако вскоре из-за отказа иракцев в допуске на объекты американцев инспекционные работы Спецкомиссии были фактически заморожены. Началась эскалация политических мер. В ответ иракским руководством было принято решение выслать из Ирака граждан США, работающих в Спецкомиссии. Соединенные Штаты при поддержке Великобритании начали интенсивную подготовку военного удара по Ираку.
9 ноября, в воскресенье, Ельцин вылетал в Пекин. Сопровождал президента в этой поездке и я. Как только самолет набрал высоту и погасло табло, требующее находиться на местах, ко мне наклонился адъютант Ельцина и сказал: «Борис Николаевич просит вас к себе».
По просьбе Ельцина я изложил свое видение обстановки на Ближнем Востоке и сказал, что нужно предпринять экстраординарные меры для того, чтобы сбить напряженность и одновременно заставить Ирак выполнять предписания мирового сообщества, зафиксированные в резолюциях Совета Безопасности ООН. Родилась идея направить жесткое послание Ельцина Саддаму Хусейну.
В послании говорилось: «Просил бы Вас не только публично подтвердить то, что Ирак не отказывается от сотрудничества со Спецкомиссией, но и предложить инспекторам Спецкомиссии вернуться в Ирак для нормального продолжения работы. Естественно, при этом имелось бы в виду возвращение их в прежнем составе».
17 ноября из телефонного разговора с министром иностранных дел Ирака Саххафом Е.М. Примаков узнал, что после обсуждения на Совете революционного командования С. Хусейн утвердил ответ на послание президента Б.Н. Ельцина. На следующий день в Москву прибыл Т. Азис. В подготовленном совместном российско-иракском заявлении Ирак дал согласие на возвращение Спецкомиссии в полном составе, Россия же брала на себя ряд обязательств по сближению сторон.
В ночь на 20 ноября в Женеве состоялась встреча министров США, России, Англии, Франции и посла Китая. Е.М. Примаков и М. Олбрайт представили коллегам проект «заявления пяти». После согласования текст был подписан. В нем подчеркивалась важность солидарных усилий постоянных членов Совета Безопасности ООН в целях безусловного и полного выполнения Ираком всех соответствующих резолюций СБ ООН. Подписавшие заявление приветствовали дипломатическую инициативу, предпринятую Россией в контакте со всеми остальными постоянными членами Совета Безопасности. Одна из опаснейших страниц в кризисе вокруг Ирака была в то время закрыта.
1998 год поставил перед Министерством иностранных дел РФ и его главой новые сложнейшие внешнеполитичес-кие проблемы. В конце февраля 1998 года произошло резкое обострение ситуации в Косово, о котором Е.М.Примаков предупреждал президента С. Милошевича еще в 1996 году.
9 марта в Лондоне на заседании контактной группы США, Великобритания, ряд других европейских стран высказали предложение о введении экономических и иных санкций против Югославии. В части санкций Россия поддержала лишь положения, предусматривающие временные ограничения на поставки в СРЮ оружия и техники военного назначения, исходя из того, что запрет касается поставок вооружений и косовским сепаратистам.
17 марта Е.М. Примаков встретился в Белграде с С. Милошевичем в рамках рабочего визита по четырем бывшим югославским республикам.
Я убеждал Милошевича выступить с инициативными шагами об автономном статусе Косово, отвести воинские части в места их постоянной дислокации, взять личную ответственность за начало переговоров с лидером более или менее умеренного крыла косовских албанцев Ругова и объявить об этом, согласиться на приезд в Косово группы наблюдателей ОБСЕ.
Вечером во время ужина, который был дан в нашу честь, незадолго до этого избранный президентом Сербии Милутинович сказал, что Милошевич принял наши предложения. Однако утром объявление о намерении начать переговоры с албанской стороной было сделано от имени Милутиновича. Милошевич как бы оказался в стороне. Несмотря на то, что ряд высказанных нами идей не нашел отражения в заявлении Милутиновича, мы остались довольны результатом, так как шаг вперед был сделан со стороны Белграда.
25 марта в Бонне состоялось заседание контактной группы на уровне министров иностранных дел. М. Олбрайт жестко настаивала на эскалации требований и мер в отношении Белграда. В конце концов, удалось принять документ, в котором констатировалось, что решение косовской проблемы должно базироваться на сохранении территориальной целостности СРЮ, соблюдении стандартов ОБСЕ, принципов Хельсинки и Устава ООН. При этом объявленные 9 марта санкции сохранялись.
22 мая в Приштине прошло первое рабочее заседание делегаций сторон. Однако через неделю ситуация в Косово снова взорвалась. Боевики ОАК предприняли попытку установить контроль в приграничных с Албанией районах края. В ответ сербы провели широкомасштабную полицейскую операцию в районах западного Косово.
Становилась все более очевидной возможность применения силы НАТО против Югославии, хотя целый ряд европейских государств, в том числе членов НАТО, колебались в отношении осуществления такой акции, особенно в обход Совета Безопасности ООН. Я как-то сказал М. Олбрайт: «Россия присутствует на Балканах двести лет, если не больше. Непостижимо, почему американцы хотят навязать Балканам свои рекомендации, не советуясь с нами, или решить по-своему существующие здесь конфликты».
16 июня 1998 года состоялась встреча президентов России и Югославии в Кремле. Е.М. Примаковым совместно с С. Милошевичем было разработано Совместное заявление, в котором говорилось о готовности СРЮ начать переговоры с ОБСЕ о приеме ее миссии в Косово и незамедлительно продолжать переговоры по всему комплексу проблем. Таким образом, Россия, и это подтверждалось выводами объективных наблюдателей, дипломатическими средствами сняла необходимость применения силы против Белграда. После совместного заявления, подписанного в Москве, положение в Косово начало улучшаться. Казалось, дело идет к политической развязке.
Но события разворачивались иначе. В сентябре в Сочи, где отдыхал Е.М.Примаков, про-изошла его встреча с представителем К. Кинкеля, при-бывшим с «архиваж-ным личным посла-нием по Косово».
Он прилетел с переводчиком на рейсовом самолете из Москвы и вручил мне обширное послание министра иностран-ных дел Германии. Критикуя нашу позицию, блоки-рующую ссылку на главу VII в резолюции Совета Безопасности ООН, Кинкель угрожающе писал о «приближении» значительных рисков для:
–отношений между Западом и Россией, включая и отношения между Россией и НАТО;
–позиции России в Совете Безопасности и способности России играть свою роль в урегулировании международных кризисов;
–роли России в контактной группе;
–нашей способности конструктивно и сообща сотрудничать в других областях, включая экономические и финансовые вопросы.
Обосновывая «исключительную заинтересованность» Германии в принятии ссылки на главу VII, Кинкель сослался на растущее число беженцев, устремляющихся в Германию («мы исходим из того, что 400 000 косовских албанцев проживают в Германии и ежемесячно добавляются 2000 лиц, ходатайствующих о получении убежища»).
«Я пишу все это тебе, – заключил Клаус Кинкель свое «неординарное» послание, – как человек, которому, как ты знаешь, очень близки к сердцу отношения с Россией. Именно потому, что я очень озабочен, я думаю, что я, как друг, обязан так откровенно тебе все сказать».
Прочитав письмо при посланце Кинкеля, я сказал ему: «Передайте Клаусу, что мы расходимся в понимании происходящего в эти дни в Косово. Напряженность там не возрастает. Следует продолжать поиск политического выхода – и нам, и американцам, и ЕС. Позиция России постоянна. Она, образно говоря, состоит из четырех «нет»: натовской вооруженной операции против Белграда; выходу Косово из Югославии; эскалации санкций против СРЮ; сохранению нынешнего статуса Косово, который не предоставляет автономии этому краю. Необходимо добиваться немедленного прекращения огня с двух сторон и начать переговоры.
В этой острейшей ситуации в карьере министра иностранных дел Е.М. Примакова произошли капитальные изменения. Сентябрь 1998 года засвидетельствовал глубокий политический кризис в России. После того как Государственная дума дважды отклонила кандидатуру В.С. Черномырдина, предлагаемую президентом на пост главы правительства, Б.Н. Ельцин предложил возглавить правительство Е.М. Примакову. Евгений Максимович отказался.
Выйдя из кабинета президента, в коридоре натолкнулся на поджидавших меня людей: главу адми-нистрации Юмашева, руководителя протокола президента Шевченко и дочь Бориса Никола-евича Дьяченко. Я развел руками – сказал, что не мог согласиться. Тогда Володя Шевченко, с которым меня связывают годы прия-тельских отношений, буквально взорвался – я никогда не видел его в таком возбужденном состоянии.
– Да как вы можете думать только о себе, разве вам непонятно, перед чем мы стоим? 17 августа взорвало экономику. Правительства нет. Дума будет распущена. Президент физически может не выдержать в любой момент. Есть ли у вас чувство ответственности?!
Я отреагировал вопросом: «Но почему я?»
– Да потому, что Думу и всех остальных сегодня устроит именно ваша кандидатура, и потому, что вы сможете.
После моего спонтанного согласия меня начали обнимать. Кто-то побежал сообщить президенту.
В тот же день 12 сентября президент направил представление в Государственную думу. При голосовании Е.М. Примаков получил 317 «за» – больше конституционного большинства.
Перед правительством в это время стояли сложнейшие задачи. К середине 1998 года в России в полную силу развились процессы, которые толкали страну в пропасть. Падало производство, росла безработица, месяц от месяца накапливались долги по заработной плате бюджетников, денежному довольствию военнослужащих, пенсиям. Забастовки не только захлестывали страну, но принимали все более опасный характер. Когда я пришел в Белый дом, на его пороге сидели шахтеры, разбившие здесь палаточный лагерь и стучавшие периодически касками по асфальту, – они требовали выплаты заработной платы. Начал «расшатываться» установленный Центробанком валютный коридор, в пределах которого мог колебаться курс рубля. Угроза «взрывного» роста цен становилась все более ощутимой.
Мои заместители и я сказали друг другу: не решим незамедлительно задачи своевременных выплат всех категорий денежных зарплат и пенсий и не начнем погашать долги по ним – нам в правительстве делать нечего.
Коренной поворот в экономической политике России был невозможен без создания условий для развития производственного сектора. В числе наиболее важных вопросов, вставших перед правительством Е.М. Примакова, была «расшивка» неплатежей. Вопреки мнению МВФ и прежней практике, правительство приступило к взаиморасчетам между бюджетом и предприятиями, что уже на первых порах высвободило 50 миллиардов рублей. Был взят курс на уменьшение числа налогов и их снижение. Наряду с этим началась серьезная борьба с махинациями, которые проделывались для того, чтобы уходить от налогов совсем или не платить их в полном объеме. Немалое значение для пополнения бюджета всех уровней имело введение государственного контроля за производством и торговлей алкогольной продукцией. В центр внимания правительства попали также вопросы, связанные с продажей государственной собственности. Правительство резко выступило против необоснованного роста цен и тарифов на продукты и услуги естественных монополий.
Тенденция экономичес-кого роста появилась уже в конце 1998 года. Последовательно сокращался спад производства. Апрель 1999 года превысил уровень апреля 1998 года. Позитивная динамика в экономике способствовала тому, что на 1999 год был предложен и принят Госдумой жесткий, но реальный бюджет. Его удалось выполнить полностью. Впервые за 1990-е годы доходы бюджета превысили расходы. С целью погашения накопленных предшественниками задолжен-ностей был установлен первич-ный профицит, который достиг 2%.
Вскоре после всту пления в должность Е.М. Примакова осложнились его отношения с Кремлем.
Насторожили разговоры управляемых извне СМИ о том, что нынешней экономической команде не удастся переломить тяжелейшую ситуацию, сложившуюся после 17 августа. Меня при этом – пока (!) – никто не трогал. Судя по всему, расчет был вполне определенный: через некоторое время, скажем так, через пару-тройку месяцев, заменить «левую» часть команды, а меня, «полезного для общества» (ведь я получил широкую поддержку – никуда от этого не денешься), превратить в «карманного премьера», соглашающегося, не неся ответственности за экономику, работать с совсем другими по своим взглядам людьми, которых мне «дадут» в правительство.
Постоянно предпринимались попытки скомпрометировать заместителей Е.М.Примакова, начиная от распространения слухов о том, что на государственные посты назначаются люди за взятки, и кончая огульными обвинениями в коррупции в связи с их деят