Дафнии (характеристика и строение). Подробно о дафниях С помощью каких органов дышит дафния
Herbst, 1968
Внешнее строение
Если не сказано иначе, в этом разделе описано строение самок. Покровы состоят из головного щита и двустворчатого карапакса . Обычно на них имеется хорошо заметный узор из ромбов и многоугольников - ретикуляция. Каждую такую ячейку покровов образует одна клетка гиподермы . На краю створок имеются шипики, а на заднем конце - покрытая шипиками хвостовая игла. У многих видов на внутреннем крае створок в его средней части есть ряд оперенных щетинок, у самцов всех видов есть такие же щетинки и добавочные щетинки на передне-нижнем углу створок.
На голове у большинства видов развит клювовидный вырост - рострум. Под ним расположены первые антенны (антеннулы) - короткие выросты, несущие на конце 9 обонятельных щетинок - эстетасок (эстетасков), а на боковой поверхности - одну добавочную щетинку. У самцов антенны первые более крупные, подвижные, несут кроме эстетасков крупную щетинку («жгутик») на дистальном конце.
На боковой поверхности головы расположены выступы кутикулы - форниксы. Их форма, а также форма заднего края головного щита - важный диагностический признак подродов и групп видов. Под форниксами к голове сложным «суставом» крепятся вторые антенны (антенны). Они состоят из основания и двух ветвей - внутренней трёхчлениковой и наружной четырёхчлениковой. На концах члеников ветвей расположены покрытые уплощёнными волосками двучленистые плавательные щетинки, образующие «весла» при плавании. На трёхчлениковой ветви их пять (четыре только у D. cristata ), на четырёхчлениковой - четыре. На основании есть несколько мелких чувствительных щетинок.
От задней поверхности головы отходит крупная верхняя губа. Внутри неё находятся несколько гигантских полиплоидных клеток, которые выделяют секрет, склеивающий пищу в пищевой комок.
На границе между головным щитом и карапаксом под створками расположены мандибулы . Они имеют сложную форму, асимметричны и имеют сильно хитинизированные жевательные поверхности, покрытые гребнями и выростами. В процессе питания мандибулы переправляют пищу в ротовое отверстие.
Под карапаксом расположены небольшие максиллы первые (максиллулы), несущие четыре щетинки. Максиллы вторые у дафний редуцированы. Имеется пять пар двуветвистых грудных ног сложного строения. Ноги первой и отчасти второй пары различаются по строению у самцов и самок. На первой паре ног самцов расположены крючковидные выросты, которые позволяют цепляться к самкам при спаривании. Третья и четвёртая пары несут веера фильтрующих щетинок. На каждой ноге имеется дыхательный придаток - эпиподит.
За грудным отделом расположен редуцированный брюшной, наличие которого «маркируется» дорзальными абдоминальными выростами, закрывающими выход из выводковой камеры. Их обычно четыре, они хорошо развиты у половозрелых самок и редуцированы у самцов большинства видов.
Задний отдел тела - крупный подвижный постабдомен, гомологичный тельсону других ракообразных. На его дорзальной стороне расположены два ряда зубчиков, между которыми находится анальное отверстие. У самцов некоторых видов эти зубчики частично или полностью редуцированы. На конце постабдомена имеются парные коготки, покрытые шипиками. По одним данным они гомологичны фурке , по другим - представляют собой пару крупных видоизмененных щетинок. Шипики есть на наружной и внутренней стороне коготков, обычно на наружной стороне три группы шипиков, на внутренней - две. Постабдомен служит для очистки фильтрационного аппарата от крупных посторонних частиц.
Внутреннее строение
Покровная система дафний представлена типичной гиподермой . Гиподерма карпакса состоит из крупных клеток, образующих ячейки ромбической формы.
Центральная нервная система состоит из надглоточного ганглия (головного мозга) и брюшной нервной цепочки с несколькими парными ганглиями. Головной мозг хорошо заметен у живых особей, что встречается крайне редко. Он состоит из крупного, разделенного пополам оптического ганглия и собственно надглоточного ганглия. От передней части оптического ганглия отходит оптический нерв, соединяющий мозг со сложным фасеточным глазом. Непарный сложный глаз у дафний образуется из парного зачатка (у эмбрионов два глаза) и содержит ровно 22 фасетки (омматидия). Он расположен в особой полости внутри головы, к стенкам которой подвешен с помощью двух связок (лигаментов) и приводится в движение тремя парами глазодвигательных мышц. У живых особей заметен тремор глаза, время от времени наблюдаются более крупные скачки (саккады) глаза. От головного мозга отходят нервы также к глазку (простому глазу), первым антеннам (в их основании имеется чувствительный ганглий, клетки которого иннервируют обонятельные щетинки - эстетаски), а также нервы к чувствительному затылочному органу неизвестного назначения. К нижней части надглоточного ганглия примыкает простой глаз (глазок, науплиальный глаз). У большинства видов он содержит пигмент и заметен в виде небольшой чёрной точки. Вокруг пигментного пятна расположены 4 группы чувствительных клеток.
У дафний имеется сложная система поперечнополосатых мышц, приводящих в движение вторые антенны, постабдомен и грудные конечности, а также мышцы, приводящие в движение глаз, верхнюю губу и др. Мышцы пищеварительного тракта также поперечнополосатые.
Пищеварительный тракт начинается ротовым отверстием, которое прикрыто крупной верхней губой. Гигантские высокополиплоидные клетки, расположенные внутри губы, выделяют секрет, склеивающий пищу в пищевой комок. Движениями мандибул он переправляется в тонкий пищевод, мышцы-дилататоры которого создают перистальтику, обеспечивая транспорт пищи по пищеводу. Внутри головы пищевод переходит в более широкую среднюю кишку, которая тянется до средней части постабдомена. Внутри головы от средней кишки отходят два изогнутых печеночных выроста. В задней части постабдомена находится короткая задняя кишка.
Сердце находится на спинной стороне тела, спереди от края выводковой камеры. Кровь (гемолимфа), ток которой хорошо заметен благодаря наличию в ней бесцветных клеток - фагоцитов, попадает внутрь сердца через остии - два щелевидных боковых отверстия. При сокращении сердца остии закрываются клапанами, а кровь выбрасывается через переднее отверстие к голове. Кровеносные сосуды отсутствуют, закономерное направление токов крови обеспечивается прозрачными перегородками между разными участками миксоцеля.
Дыхание происходит через покровы тела, в первую очередь грудных ног, на которых имеются дыхательные придатки - эпиподиты. Последние принимают участие также в осморегуляции. Дополнительный орган осморегуляции новорожденных особей - крупная затылочная пора (затылочный орган), который исчезает после первой постэмбриональной линьки.
Органы выделения - сложной формы максиллярные железы, которые расположены на внутренней поверхности створок в их передней части.
Парные яичники (у самцов - семенники) расположены по бокам от кишечника. На заднем конце находится зона размножения оогониев, остальная часть яичника заполнена созревающими ооцитами. Яйцеклетки по мере созревания перемещаются к их задней трети, где расположены узкие яйцеводы, открывающиеся в выводковую камеру. У самцов семяпроводы открываются на постабдомене в его дистальной части, у многих видов на специальных сосочках.
Линька
При линьке расходится цервикальный шов - линия между головным щитом и карапаксом, и животное вылезает из экзувия . Вместе с карапаксом сбрасываются покровы тела и конечностей. Линька периодически повторяется в течение всей жизни особи. Обычно линька происходит в толще воды, эфиппиальные самки некоторых видов линяют, приклеившись снизу к поверхностной пленке воды. Несколько линек происходят во время эмбрионального развития, в выводковой камере.
Распространение
Род Daphnia имеет всесветное распространение (включая Антарктиду, где в реликтовых солёных озёрах оазиса Вестфолль (Vestfold Hills ) была обнаружена Daphnia studeri , ранее относимая к роду Daphniopsis ). В начале XX века преобладало мнение о космополитном распространении большинства видов, однако впоследствии выяснилось, что фауны разных континентов сильно различаются. Некоторые виды, тем не менее, имеют очень широкие ареалы и распространены на нескольких материках. Наименьшее число видов характерно для экваториальных районов, где дафнии редки. Наиболее разнообразна фауна субтропиков и умеренных широт. В последние десятилетия ареалы многих видов изменились из-за их расселения человеком. Так, в Европу (Англию) был вселен вид из Нового Света D. ambigua . Во многих водохранилищах юга США стала обычной D. lumholtzi , которая до этого встречалась только в Старом Свете.
В прудах и лужах средней полосы России часто встречаются (и наиболее популярны среди аквариумистов) следующие рачки рода дафния:
Дафния магна (D. magna ), самка - до 6 мм, самец - до 2 мм, новорожденные - 0,7 мм. Созревают в течение 10-14 суток. Пометы через 12-14 суток. В кладке до 80 яиц (обычно 20-30). Продолжительность жизни - до 3-х месяцев.
Дафния пулекс (D. pulex ), самка - до 3-4 мм, самец - 1-2 мм. Пометы через 3-5 суток. В кладке до 25 яиц (обычно 10-12). Живут 26-47 суток.
В озёрах умеренной зоны Евразии часто встречаются D. cucullata , D. galeata , D. cristata и несколько других видов.
Биология
Дафнии - мелкие рачки (размеры тела взрослых особей от 0,6 до 6 мм). Они населяют все типы стоячих континентальных водоемов, встречаются также во многих реках с медленным течением. В лужах, прудах и озёрах часто имеют высокую численность и биомассу. Дафнии - типичные планктонные рачки, большую часть времени проводящие в толще воды. Различные виды населяют мелкие временные водоемы. литораль и пелагиаль озёр. Довольно многие виды, особенно населяющие засушливые районы - галофилы, обитающие в солоноватых, соленых и гипергалинных континентальных водоемах. К таким видам относятся, например, D. magna , D. atkinsoni , D.mediterranea , a также большинство видов, ранее относимых к роду Daphniopsis .
Локомоция
Большую часть времени проводят в толще воды, передвигаясь резкими скачками за счет взмахов вторых антенн, которые покрыты специальными оперенными щетинками (отсюда их обычное название - «водяные блохи», часто относимое ко всем ветвистоусым). Многие дафнии способны также медленно ползать по дну или стенкам сосудов за счет токов воды, создаваемых грудными ножками (антенны при этом способе передвижения неподвижны).
Питание
Основной пищей для дафний служат бактерии и одноклеточные водоросли. Виды, которые переживают зиму в активном состоянии (в глубоких, непромерзающих водоемах), проводят её в придонных слоях воды, питаясь в основном детритом . Питаются путём фильтрации, создавая токи воды ритмическими движениями грудных ножек. Пища отфильтровывается веерами фильтрующих щетинок, которые расположены на эндоподитах III и IV пар грудных ног. Крупные частицы, застрявшие в фильтрационном аппарате (например, нитчатые водоросли), удаляются с помощью постабдомена и его коготков. С фильтрующих вееров пища поступает в брюшной пищевой желобок, передается к максиллам первой пары и затем к мандибулам , движения которых переправляют её в пищевод . Спереди ротовое отверстие дафний прикрыто крупной верхней губой , внутри которой расположены слюнные железы из гигантских полиплоидных клеток. Их секрет склеивает частицы пищи в пищевой комок.
При средней концентрации корма в воде, взрослые дафнии различных видов фильтруют со скоростью от 1 до 10 мл/сутки. Суточное потребление пищи взрослой D. magna может достигать 600 % от веса её тела .
Газообмен
На грудных ножках расположены мешковидные дыхательные придатки - жабры . Вероятно, значительную часть кислорода дафнии получают через тонкие покровы тела и конечностей, а дыхательные придатки, как и затылочный орган новорожденных, играют важную роль в осморегуляции . Некоторые виды (например, D. pulex , D. magna ) при пониженном содержании кислорода в воде начинают синтезировать гемоглобин , так что их гемолимфа и всё тело окрашивается в красный цвет.
Цикломорфоз
Многие виды дафний (в основном обитающие в озёрах) обладают цикломорфозом - разные их поколения, развивающиеся в различные сезоны года, резко различаются по форме тела. В умеренных широтах летние поколения таких видов имеют удлиненные выросты кутикулы - хвостовую иглу и шлем головного щита. У весенних и осенних поколений хвостовая игла короче, шлем может быть короче или вообще отсутствует. Показано, что отращивание выростов требует энергетических затрат и приводит к снижению плодовитости. Из факторов, вызывающих рост выростов покровов, было продемонстрировано влияние повышенной турбулентности воды, высокой температуры и др. Позднее было показано, что основное влияние на рост цикломорфных выростов оказывают кайромоны - сигнальные вещества, выделяемые разными видами беспозвоночных и позвоночных хищников. Выдвигалось множество гипотез об адаптивной роли цикломорфоза: облегчение парения в менее плотной и вязкой воде, ускоренное плавание в горизонтальном направлении и др. Большинство из них либо не доказаны, либо опровергнуты. Сейчас в качестве основного объяснения цикломорфоза принимается теория о роли выростов в защите от хищников. Прозрачные выросты увеличивают реальный размер тела и защищают тем самым от мелких беспозвоночных хищников - более крупную добычу с выростами труднее схватить и не выпустить при манипулировании - «запихивании в рот». Иногда при этом хвостовая игла обламывается, что может играть ту же роль, что и автотомия хвоста у ящерицы. В то же время прозрачные выросты не увеличивают видимого размера, что важно для защиты от крупных зрительных хищников - рыб.
Вертикальные миграции
В период двуполого размножения одни самки рождают самцов, а другие в это же время образуют покоящиеся, или эфиппиальные, яйца. Они образуются путём мейоза и для развития требуют оплодотворения. После оплодотворения они также выходят в выводковую камеру, покровы которой утолщаются и образуют специальную хитиновую камеру - эфиппиум (эфиппий). У большинства видов дафний в эфиппиуме два яйца; у некоторых австралийских видов, часто выделяемых в отдельный род Daphniopsis , в эфиппиуме одно яйцо. У видов подрода Daphnia длинные оси яиц перпендикулярны спинному краю эфиппиума, у видов подрода Ctenodaphnia - параллельны ему или наклонены под небольшим углом. Развитие яиц продолжается до стадии гаструлы, затем они впадают в анабиоз . При очередной линьке самка сбрасывает эфиппиум, который у некоторых видов обычно опускается на дно, а у других плавает на поверхности водоема. При откладке эффипия самки некоторых видов (например, D. pulex ) нередко погибают. Вместе с эфиппиумами яйца дафний разносятся ветром, распространяются на лапах млекопитающих, на лапах и перьях птиц, а также в их кишечниках. Показано также, что плавающие эфиппиумы могут прилипать к телу клопов-гладышей, взлетающих с поверхности воды, и переноситься ими , причем чаще гладыши переносят более мелкие эфиппиумы. Яйца в химически стойкой оболочке внутри эфиппия после прохождения через кишечник птиц и рыб могут оставаться жизнеспособными. Обычно они также выдерживают промерзание и длительное высыхание. Показано, что покоящиеся яйца дафний могут длительное время выживать и развиваться в растворах ядовитых солей (например, ) при концентрации ядов, в тысячи раз превышающей ПДК ; после разрыва оболочки яйца вылупившиеся эмбрионы в таких растворах сразу же погибают.
Использование в научных исследованиях
Дафнии используются в качестве модельных организмов во многих экологических , токсикологических и генетических исследованиях.
Расшифровка генома
За последние годы осуществлена частичная расшифровка генома дафнии Daphnia pulex , в 2011 г. был завершен его черновик . Геном дафнии состоит из 200 миллионов нуклеотидов , но при этом содержит минимум 30,9 тысяч генов - больше, чем у других до сих пор изученных многоклеточных животных (например в геноме человека около 20-25 тысяч генов). Геному дафнии оказался свойственен высокий темп генных дупликаций , что привело к созданию многочисленных генных кластеров . Более трети продуктов генов, обнаруженных в геноме дафнии, не имеют известных гомологов в протеомах других организмов. Наиболее крупные амплифицированные генные семейства также характерны только для этой эволюционной линии. Многие гены-паралоги экспрессируются по-разному в зависимости от условий среды; уникальные для дафний гены наиболее чувствительны к изменениям условий. Можно предполагать, что генные дупликации увеличили экологическую пластичность дафний, позволяя им приспособиться к условиям разных водоёмов и к меняющимся условиям в одном водоёме .
Разведение
Широко распространено культивирование дафний в качестве кормового объекта, как в промышленных целях , так и любителями - аквариумистами. В благоприятных условиях дафнии легко и быстро размножаются и растут, что позволяет получать 30-50 (в отдельных случаях - до 100) граммов рачков в сутки с одного кубического метра культуры .
Исходная культура легко может быть получена из природных водоёмов. Желательно отлавливать рачков в небольших водоёмах, где популяция дафний может быть практически свободна от примеси других животных. В зимнее время культуру дафний можно получить из эфиппиальных покоящихся яиц, заранее собранных с поверхности воды или из верхнего слоя ила. Собранные эфиппиумы хорошо сохраняются в сухом состоянии в прохладном помещении .
В зависимости от необходимого количества рачков, культивировать дафний можно как в небольших сосудах, так и в крупных бассейнах и прудах. Оптимальная плотность культуры - 300-1000 г/м³ . Периодически, раз в несколько недель или месяцев, культуру перезакладывают. Старение культуры связано с накоплением в ней продуктов обмена и разложения и с засорением её другими организмами. При подмене воды срок жизни культуры продлевается.
Оптимальная температура выращивания - 15-25°С, реакция среды нейтральная (pH 6,8-7,8), содержание кислорода - не менее 3-6 мг/л, окисляемость 14,8-26,2 мг O 2 /л.
При выращивании дафний применяют и совместное, и раздельное культивирование рачков и корма для них.
При совместном выращивании в культуру добавляют органические удобрения, например, навоз, вносимый в количестве 1,5 кг/м 3 . Возможно выращивание на минеральных удобрениях, добавка которых вызывает бурное развитие одноклеточных водорослей.
Недостатком совместного культивирования является сильное загрязнение воды, быстрое старение культуры и быстрое зарастание ёмкости нитчатыми водорослями.
Раздельное выращивание дафний и корма для них лишено этих недостатков, но технически сложнее и применяется в основном в условиях массового промышленного культивирования кормовых рачков. При этом отдельно выращивается водорослевая культура, которая 1-2 раза в день вносится в ёмкость с дафниями.
В лабораторных и домашних условиях удобно содержать культуру дафний на дрожжах, вносимых ежедневно понемногу в количестве 15-20 г на кубический метр культуры (15-20 мг/л). . Стандартизированные методы лабораторного культивирования дафний описаны в руководствах по токсикологии и биотестированию .
Прочие факты
Живые, сушеные и замороженные дафнии нередко используются как корм для аквариумных рыбок или насекомых, содержимых в террариумах. В промышленном рыбоводстве большое значение имеет разведение дафний на корм.
Дафнии - один из стандартных объектов для тестирования токсичности водных растворов химических соединений, применяемых в исследовании загрязнений водной среды . Дафнии чувствительны даже к небольшим концентрациям некоторых солей, например, добавление солей меди в концентрации 0,01 мг/л вызывает замедление движений рачков, они либо опускаются на дно, либо замирают у поверхностной плёнки воды .
Напишите отзыв о статье "Дафнии"
Примечания
- // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
- , с. 119.
- , с. 123.
- Keonho Kim, Alexey A Kotov, and Derek J. Taylor. Hormonal induction of undescribed males resolves cryptic species of cladocerans//Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2006 January 22; 273(1583): 141-147.
- .
- , с. 555.
- - Lenta.ru
- , с. 128.
- , с. 136.
- , с. 129.
- .
- , с. 134.
- , с. 48.
- .
- , с. 103.
Литература
- Peters P.H., De Bernardi R. Daphnia // Mem. Ist. Ital. Idrobiol. - 1987. - V. 45. - 502 p.
- John K. Colbourne, Michael E. Pfrender, Donald Gilbert, W. Kelley Thomas, Abraham Tucker, Todd H. Oakley, Shinichi Tokishita, Andrea Aerts, Georg J. Arnold, Malay Kumar Basu, Darren J. Bauer, Carla E. Cáceres, Liran Carme, Claudio Casola, Jeong-Hyeon Choi, John C. Detter, Qunfeng Dong, Serge Dusheyko, Brian D. Eads, Thomas Fröhlich, Kerry A. Geiler-Samerotte, Daniel Gerlach, Phil Hatcher, Sanjuro Jogdeo, Jeroen Krijgsveld1, Evgenia V. Kriventseva, Dietmar Kültz, Christian Laforsch, Erika Lindquist, Jacqueline Lopez, J. Robert Manak, Jean Muller, Jasmyn Pangilinan, Rupali P. Patwardhan, Samuel Pitluck, Ellen J. Pritham, Andreas Rechtsteiner, Mina Rho, Igor B. Rogozin, Onur Sakarya, Asaf Salamov, Sarah Schaack, Harris Shapiro, Yasuhiro Shiga, Courtney Skalitzky, Zachary Smith, Alexander Souvorov, Way Sung, Zuojian Tang, Dai Tsuchiya, Hank Tu, Harmjan Vos, Mei Wang, Yuri I. Wolf, Hideo Yamagata, Takuji Yamada1, Yuzhen Ye, Joseph R. Shaw, Justen Andrews, Teresa J. Crease, Haixu Tang, Susan M. Lucas, Hugh M. Robertson, Peer Bork, Eugene V. Koonin, Evgeny M. Zdobnov, Igor V. Grigoriev, Michael Lynch, Jeffrey L. Boore. // Science. - 2011. - Vol. 331, № 6017 . - P. 555-561. - DOI :10.1126/science.1197761 .
- Ивлева И. В. Биологические основы и методы массового культивирования кормовых беспозвоночных. - М .: Наука , 1969. - 171 с.
- Макрушин А. В. , Лянгузова И. В. // Журнал общей биологии. - 2006. - Т. 67 , № 2 . - С. 120-126 .
- Шпет Г. И. Разведение дафний как живого корма в рыбоводстве // Труды Украинского ин-та пруд. и озёрно-речн. рыбн. хоз-ва. - 1950. - Т. 7 .
- . - М .: РЭФИА, НИА-Природа, 2002.
Ссылки
- - база данных о геномах представителей рода Daphnia (англ.) (Проверено 5 марта 2011)
Отрывок, характеризующий Дафнии
– Марьи Генриховны платье не запачкать, – отвечали голоса.Ростов с Ильиным поспешили найти уголок, где бы они, не нарушая скромности Марьи Генриховны, могли бы переменить мокрое платье. Они пошли было за перегородку, чтобы переодеться; но в маленьком чуланчике, наполняя его весь, с одной свечкой на пустом ящике, сидели три офицера, играя в карты, и ни за что не хотели уступить свое место. Марья Генриховна уступила на время свою юбку, чтобы употребить ее вместо занавески, и за этой занавеской Ростов и Ильин с помощью Лаврушки, принесшего вьюки, сняли мокрое и надели сухое платье.
В разломанной печке разложили огонь. Достали доску и, утвердив ее на двух седлах, покрыли попоной, достали самоварчик, погребец и полбутылки рому, и, попросив Марью Генриховну быть хозяйкой, все столпились около нее. Кто предлагал ей чистый носовой платок, чтобы обтирать прелестные ручки, кто под ножки подкладывал ей венгерку, чтобы не было сыро, кто плащом занавешивал окно, чтобы не дуло, кто обмахивал мух с лица ее мужа, чтобы он не проснулся.
– Оставьте его, – говорила Марья Генриховна, робко и счастливо улыбаясь, – он и так спит хорошо после бессонной ночи.
– Нельзя, Марья Генриховна, – отвечал офицер, – надо доктору прислужиться. Все, может быть, и он меня пожалеет, когда ногу или руку резать станет.
Стаканов было только три; вода была такая грязная, что нельзя было решить, когда крепок или некрепок чай, и в самоваре воды было только на шесть стаканов, но тем приятнее было по очереди и старшинству получить свой стакан из пухлых с короткими, не совсем чистыми, ногтями ручек Марьи Генриховны. Все офицеры, казалось, действительно были в этот вечер влюблены в Марью Генриховну. Даже те офицеры, которые играли за перегородкой в карты, скоро бросили игру и перешли к самовару, подчиняясь общему настроению ухаживанья за Марьей Генриховной. Марья Генриховна, видя себя окруженной такой блестящей и учтивой молодежью, сияла счастьем, как ни старалась она скрывать этого и как ни очевидно робела при каждом сонном движении спавшего за ней мужа.
Ложка была только одна, сахару было больше всего, но размешивать его не успевали, и потому было решено, что она будет поочередно мешать сахар каждому. Ростов, получив свой стакан и подлив в него рому, попросил Марью Генриховну размешать.
– Да ведь вы без сахара? – сказала она, все улыбаясь, как будто все, что ни говорила она, и все, что ни говорили другие, было очень смешно и имело еще другое значение.
– Да мне не сахар, мне только, чтоб вы помешали своей ручкой.
Марья Генриховна согласилась и стала искать ложку, которую уже захватил кто то.
– Вы пальчиком, Марья Генриховна, – сказал Ростов, – еще приятнее будет.
– Горячо! – сказала Марья Генриховна, краснея от удовольствия.
Ильин взял ведро с водой и, капнув туда рому, пришел к Марье Генриховне, прося помешать пальчиком.
– Это моя чашка, – говорил он. – Только вложите пальчик, все выпью.
Когда самовар весь выпили, Ростов взял карты и предложил играть в короли с Марьей Генриховной. Кинули жребий, кому составлять партию Марьи Генриховны. Правилами игры, по предложению Ростова, было то, чтобы тот, кто будет королем, имел право поцеловать ручку Марьи Генриховны, а чтобы тот, кто останется прохвостом, шел бы ставить новый самовар для доктора, когда он проснется.
– Ну, а ежели Марья Генриховна будет королем? – спросил Ильин.
– Она и так королева! И приказания ее – закон.
Только что началась игра, как из за Марьи Генриховны вдруг поднялась вспутанная голова доктора. Он давно уже не спал и прислушивался к тому, что говорилось, и, видимо, не находил ничего веселого, смешного или забавного во всем, что говорилось и делалось. Лицо его было грустно и уныло. Он не поздоровался с офицерами, почесался и попросил позволения выйти, так как ему загораживали дорогу. Как только он вышел, все офицеры разразились громким хохотом, а Марья Генриховна до слез покраснела и тем сделалась еще привлекательнее на глаза всех офицеров. Вернувшись со двора, доктор сказал жене (которая перестала уже так счастливо улыбаться и, испуганно ожидая приговора, смотрела на него), что дождь прошел и что надо идти ночевать в кибитку, а то все растащат.
– Да я вестового пошлю… двух! – сказал Ростов. – Полноте, доктор.
– Я сам стану на часы! – сказал Ильин.
– Нет, господа, вы выспались, а я две ночи не спал, – сказал доктор и мрачно сел подле жены, ожидая окончания игры.
Глядя на мрачное лицо доктора, косившегося на свою жену, офицерам стало еще веселей, и многие не могла удерживаться от смеха, которому они поспешно старались приискивать благовидные предлоги. Когда доктор ушел, уведя свою жену, и поместился с нею в кибиточку, офицеры улеглись в корчме, укрывшись мокрыми шинелями; но долго не спали, то переговариваясь, вспоминая испуг доктора и веселье докторши, то выбегая на крыльцо и сообщая о том, что делалось в кибиточке. Несколько раз Ростов, завертываясь с головой, хотел заснуть; но опять чье нибудь замечание развлекало его, опять начинался разговор, и опять раздавался беспричинный, веселый, детский хохот.
В третьем часу еще никто не заснул, как явился вахмистр с приказом выступать к местечку Островне.
Все с тем же говором и хохотом офицеры поспешно стали собираться; опять поставили самовар на грязной воде. Но Ростов, не дождавшись чаю, пошел к эскадрону. Уже светало; дождик перестал, тучи расходились. Было сыро и холодно, особенно в непросохшем платье. Выходя из корчмы, Ростов и Ильин оба в сумерках рассвета заглянули в глянцевитую от дождя кожаную докторскую кибиточку, из под фартука которой торчали ноги доктора и в середине которой виднелся на подушке чепчик докторши и слышалось сонное дыхание.
– Право, она очень мила! – сказал Ростов Ильину, выходившему с ним.
– Прелесть какая женщина! – с шестнадцатилетней серьезностью отвечал Ильин.
Через полчаса выстроенный эскадрон стоял на дороге. Послышалась команда: «Садись! – солдаты перекрестились и стали садиться. Ростов, выехав вперед, скомандовал: «Марш! – и, вытянувшись в четыре человека, гусары, звуча шлепаньем копыт по мокрой дороге, бренчаньем сабель и тихим говором, тронулись по большой, обсаженной березами дороге, вслед за шедшей впереди пехотой и батареей.
Разорванные сине лиловые тучи, краснея на восходе, быстро гнались ветром. Становилось все светлее и светлее. Ясно виднелась та курчавая травка, которая заседает всегда по проселочным дорогам, еще мокрая от вчерашнего дождя; висячие ветви берез, тоже мокрые, качались от ветра и роняли вбок от себя светлые капли. Яснее и яснее обозначались лица солдат. Ростов ехал с Ильиным, не отстававшим от него, стороной дороги, между двойным рядом берез.
Ростов в кампании позволял себе вольность ездить не на фронтовой лошади, а на казацкой. И знаток и охотник, он недавно достал себе лихую донскую, крупную и добрую игреневую лошадь, на которой никто не обскакивал его. Ехать на этой лошади было для Ростова наслаждение. Он думал о лошади, об утре, о докторше и ни разу не подумал о предстоящей опасности.
Прежде Ростов, идя в дело, боялся; теперь он не испытывал ни малейшего чувства страха. Не оттого он не боялся, что он привык к огню (к опасности нельзя привыкнуть), но оттого, что он выучился управлять своей душой перед опасностью. Он привык, идя в дело, думать обо всем, исключая того, что, казалось, было бы интереснее всего другого, – о предстоящей опасности. Сколько он ни старался, ни упрекал себя в трусости первое время своей службы, он не мог этого достигнуть; но с годами теперь это сделалось само собою. Он ехал теперь рядом с Ильиным между березами, изредка отрывая листья с веток, которые попадались под руку, иногда дотрогиваясь ногой до паха лошади, иногда отдавая, не поворачиваясь, докуренную трубку ехавшему сзади гусару, с таким спокойным и беззаботным видом, как будто он ехал кататься. Ему жалко было смотреть на взволнованное лицо Ильина, много и беспокойно говорившего; он по опыту знал то мучительное состояние ожидания страха и смерти, в котором находился корнет, и знал, что ничто, кроме времени, не поможет ему.
Только что солнце показалось на чистой полосе из под тучи, как ветер стих, как будто он не смел портить этого прелестного после грозы летнего утра; капли еще падали, но уже отвесно, – и все затихло. Солнце вышло совсем, показалось на горизонте и исчезло в узкой и длинной туче, стоявшей над ним. Через несколько минут солнце еще светлее показалось на верхнем крае тучи, разрывая ее края. Все засветилось и заблестело. И вместе с этим светом, как будто отвечая ему, раздались впереди выстрелы орудий.
Не успел еще Ростов обдумать и определить, как далеки эти выстрелы, как от Витебска прискакал адъютант графа Остермана Толстого с приказанием идти на рысях по дороге.
Эскадрон объехал пехоту и батарею, также торопившуюся идти скорее, спустился под гору и, пройдя через какую то пустую, без жителей, деревню, опять поднялся на гору. Лошади стали взмыливаться, люди раскраснелись.
– Стой, равняйся! – послышалась впереди команда дивизионера.
– Левое плечо вперед, шагом марш! – скомандовали впереди.
И гусары по линии войск прошли на левый фланг позиции и стали позади наших улан, стоявших в первой линии. Справа стояла наша пехота густой колонной – это были резервы; повыше ее на горе видны были на чистом чистом воздухе, в утреннем, косом и ярком, освещении, на самом горизонте, наши пушки. Впереди за лощиной видны были неприятельские колонны и пушки. В лощине слышна была наша цепь, уже вступившая в дело и весело перещелкивающаяся с неприятелем.
Ростову, как от звуков самой веселой музыки, стало весело на душе от этих звуков, давно уже не слышанных. Трап та та тап! – хлопали то вдруг, то быстро один за другим несколько выстрелов. Опять замолкло все, и опять как будто трескались хлопушки, по которым ходил кто то.
Гусары простояли около часу на одном месте. Началась и канонада. Граф Остерман с свитой проехал сзади эскадрона, остановившись, поговорил с командиром полка и отъехал к пушкам на гору.
Вслед за отъездом Остермана у улан послышалась команда:
– В колонну, к атаке стройся! – Пехота впереди их вздвоила взводы, чтобы пропустить кавалерию. Уланы тронулись, колеблясь флюгерами пик, и на рысях пошли под гору на французскую кавалерию, показавшуюся под горой влево.
Как только уланы сошли под гору, гусарам ведено было подвинуться в гору, в прикрытие к батарее. В то время как гусары становились на место улан, из цепи пролетели, визжа и свистя, далекие, непопадавшие пули.
Давно не слышанный этот звук еще радостнее и возбудительное подействовал на Ростова, чем прежние звуки стрельбы. Он, выпрямившись, разглядывал поле сражения, открывавшееся с горы, и всей душой участвовал в движении улан. Уланы близко налетели на французских драгун, что то спуталось там в дыму, и через пять минут уланы понеслись назад не к тому месту, где они стояли, но левее. Между оранжевыми уланами на рыжих лошадях и позади их, большой кучей, видны были синие французские драгуны на серых лошадях.
Ростов своим зорким охотничьим глазом один из первых увидал этих синих французских драгун, преследующих наших улан. Ближе, ближе подвигались расстроенными толпами уланы, и французские драгуны, преследующие их. Уже можно было видеть, как эти, казавшиеся под горой маленькими, люди сталкивались, нагоняли друг друга и махали руками или саблями.
Ростов, как на травлю, смотрел на то, что делалось перед ним. Он чутьем чувствовал, что ежели ударить теперь с гусарами на французских драгун, они не устоят; но ежели ударить, то надо было сейчас, сию минуту, иначе будет уже поздно. Он оглянулся вокруг себя. Ротмистр, стоя подле него, точно так же не спускал глаз с кавалерии внизу.
– Андрей Севастьяныч, – сказал Ростов, – ведь мы их сомнем…
– Лихая бы штука, – сказал ротмистр, – а в самом деле…
Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.
Граф Остерман Толстой встретил возвращавшихся гусар, подозвал Ростова, благодарил его и сказал, что он представит государю о его молодецком поступке и будет просить для него Георгиевский крест. Когда Ростова потребовали к графу Остерману, он, вспомнив о том, что атака его была начата без приказанья, был вполне убежден, что начальник требует его для того, чтобы наказать его за самовольный поступок. Поэтому лестные слова Остермана и обещание награды должны бы были тем радостнее поразить Ростова; но все то же неприятное, неясное чувство нравственно тошнило ему. «Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем нибудь? Нет. Все не то! – Что то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее».
Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего то совестно.
Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.
Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.
Что же бы делали Соня, граф и графиня, как бы они смотрели на слабую, тающую Наташу, ничего не предпринимая, ежели бы не было этих пилюль по часам, питья тепленького, куриной котлетки и всех подробностей жизни, предписанных доктором, соблюдать которые составляло занятие и утешение для окружающих? Чем строже и сложнее были эти правила, тем утешительнее было для окружающих дело. Как бы переносил граф болезнь своей любимой дочери, ежели бы он не знал, что ему стоила тысячи рублей болезнь Наташи и что он не пожалеет еще тысяч, чтобы сделать ей пользу: ежели бы он не знал, что, ежели она не поправится, он не пожалеет еще тысяч и повезет ее за границу и там сделает консилиумы; ежели бы он не имел возможности рассказывать подробности о том, как Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь? Что бы делала графиня, ежели бы она не могла иногда ссориться с больной Наташей за то, что она не вполне соблюдает предписаний доктора?
– Эдак никогда не выздоровеешь, – говорила она, за досадой забывая свое горе, – ежели ты не будешь слушаться доктора и не вовремя принимать лекарство! Ведь нельзя шутить этим, когда у тебя может сделаться пневмония, – говорила графиня, и в произношении этого непонятного не для нее одной слова, она уже находила большое утешение. Что бы делала Соня, ежели бы у ней не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи первое время для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи, для того чтобы не пропустить часы, в которые надо давать маловредные пилюли из золотой коробочки? Даже самой Наташе, которая хотя и говорила, что никакие лекарства не вылечат ее и что все это глупости, – и ей было радостно видеть, что для нее делали так много пожертвований, что ей надо было в известные часы принимать лекарства, и даже ей радостно было то, что она, пренебрегая исполнением предписанного, могла показывать, что она не верит в лечение и не дорожит своей жизнью.
Доктор ездил каждый день, щупал пульс, смотрел язык и, не обращая внимания на ее убитое лицо, шутил с ней. Но зато, когда он выходил в другую комнату, графиня поспешно выходила за ним, и он, принимая серьезный вид и покачивая задумчиво головой, говорил, что, хотя и есть опасность, он надеется на действие этого последнего лекарства, и что надо ждать и посмотреть; что болезнь больше нравственная, но…
Графиня, стараясь скрыть этот поступок от себя и от доктора, всовывала ему в руку золотой и всякий раз с успокоенным сердцем возвращалась к больной.
Признаки болезни Наташи состояли в том, что она мало ела, мало спала, кашляла и никогда не оживлялась. Доктора говорили, что больную нельзя оставлять без медицинской помощи, и поэтому в душном воздухе держали ее в городе. И лето 1812 года Ростовы не уезжали в деревню.
Несмотря на большое количество проглоченных пилюль, капель и порошков из баночек и коробочек, из которых madame Schoss, охотница до этих вещиц, собрала большую коллекцию, несмотря на отсутствие привычной деревенской жизни, молодость брала свое: горе Наташи начало покрываться слоем впечатлений прожитой жизни, оно перестало такой мучительной болью лежать ей на сердце, начинало становиться прошедшим, и Наташа стала физически оправляться.
Наташа была спокойнее, но не веселее. Она не только избегала всех внешних условий радости: балов, катанья, концертов, театра; но она ни разу не смеялась так, чтобы из за смеха ее не слышны были слезы. Она не могла петь. Как только начинала она смеяться или пробовала одна сама с собой петь, слезы душили ее: слезы раскаяния, слезы воспоминаний о том невозвратном, чистом времени; слезы досады, что так, задаром, погубила она свою молодую жизнь, которая могла бы быть так счастлива. Смех и пение особенно казались ей кощунством над ее горем. О кокетстве она и не думала ни раза; ей не приходилось даже воздерживаться. Она говорила и чувствовала, что в это время все мужчины были для нее совершенно то же, что шут Настасья Ивановна. Внутренний страж твердо воспрещал ей всякую радость. Да и не было в ней всех прежних интересов жизни из того девичьего, беззаботного, полного надежд склада жизни. Чаще и болезненнее всего вспоминала она осенние месяцы, охоту, дядюшку и святки, проведенные с Nicolas в Отрадном. Что бы она дала, чтобы возвратить хоть один день из того времени! Но уж это навсегда было кончено. Предчувствие не обманывало ее тогда, что то состояние свободы и открытости для всех радостей никогда уже не возвратится больше. Но жить надо было.
Ей отрадно было думать, что она не лучше, как она прежде думала, а хуже и гораздо хуже всех, всех, кто только есть на свете. Но этого мало было. Она знала это и спрашивала себя: «Что ж дальше?А дальше ничего не было. Не было никакой радости в жизни, а жизнь проходила. Наташа, видимо, старалась только никому не быть в тягость и никому не мешать, но для себя ей ничего не нужно было. Она удалялась от всех домашних, и только с братом Петей ей было легко. С ним она любила бывать больше, чем с другими; и иногда, когда была с ним с глазу на глаз, смеялась. Она почти не выезжала из дому и из приезжавших к ним рада была только одному Пьеру. Нельзя было нежнее, осторожнее и вместе с тем серьезнее обращаться, чем обращался с нею граф Безухов. Наташа Осссознательно чувствовала эту нежность обращения и потому находила большое удовольствие в его обществе. Но она даже не была благодарна ему за его нежность; ничто хорошее со стороны Пьера не казалось ей усилием. Пьеру, казалось, так естественно быть добрым со всеми, что не было никакой заслуги в его доброте. Иногда Наташа замечала смущение и неловкость Пьера в ее присутствии, в особенности, когда он хотел сделать для нее что нибудь приятное или когда он боялся, чтобы что нибудь в разговоре не навело Наташу на тяжелые воспоминания. Она замечала это и приписывала это его общей доброте и застенчивости, которая, по ее понятиям, таковая же, как с нею, должна была быть и со всеми. После тех нечаянных слов о том, что, ежели бы он был свободен, он на коленях бы просил ее руки и любви, сказанных в минуту такого сильного волнения для нее, Пьер никогда не говорил ничего о своих чувствах к Наташе; и для нее было очевидно, что те слова, тогда так утешившие ее, были сказаны, как говорятся всякие бессмысленные слова для утешения плачущего ребенка. Не оттого, что Пьер был женатый человек, но оттого, что Наташа чувствовала между собою и им в высшей степени ту силу нравственных преград – отсутствие которой она чувствовала с Kyрагиным, – ей никогда в голову не приходило, чтобы из ее отношений с Пьером могла выйти не только любовь с ее или, еще менее, с его стороны, но даже и тот род нежной, признающей себя, поэтической дружбы между мужчиной и женщиной, которой она знала несколько примеров.
В конце Петровского поста Аграфена Ивановна Белова, отрадненская соседка Ростовых, приехала в Москву поклониться московским угодникам. Она предложила Наташе говеть, и Наташа с радостью ухватилась за эту мысль. Несмотря на запрещение доктора выходить рано утром, Наташа настояла на том, чтобы говеть, и говеть не так, как говели обыкновенно в доме Ростовых, то есть отслушать на дому три службы, а чтобы говеть так, как говела Аграфена Ивановна, то есть всю неделю, не пропуская ни одной вечерни, обедни или заутрени.
Привет всем аквариумистам! В этой публикации я расскажу вам о живом корме для рыбок дафния. Существуют несколько видов дафний, но в домашних условиях разводят дафнию моину или магну так как эти виды лучше других подходят для разведения.
Многие аквариумисты разводят живые корм самостоятельно. Такими кормами могут быть: уксусная угрица и панагрелл, гриндаль и энхитреусы, аулофорусы, и даже мухи дрозофилы. Я развожу для своих рыбок дафнию моину, и мне кажется это самый лучший живой корм.
Тем аквариумистам которые недостаточно знакомы с рачками дафниями могу предложить более подробно ознакомиться из материала Википедии. Дафнии (лат. Daphnia ) - род планктонных ракообразных из надотряда ветвистоусых (Cladocera) . Длина тела - от 0,2 до 6 мм. Иногда дафний называют водяными блохами.
Широко распространено культивирование дафний в качестве кормового объекта, как в промышленных целях, так и аквариумистами. В благоприятных условиях дафнии легко и быстро размножаются и растут, что позволяет получать 30-50 (в отдельных случаях - до 100) граммов рачков в сутки с одного кубического метра культуры.
Исходная культура легко может быть получена из природных водоёмов. Желательно отлавливать рачков в небольших водоёмах, где популяция дафний может быть практически свободна от примеси других животных. В зимнее время культуру дафний можно получить из эфиппиальных покоящихся яиц, заранее собранных с поверхности воды или из верхнего слоя ила. Собранные эфиппиумы хорошо сохраняются в сухом состоянии в прохладном помещении.
В зависимости от необходимого количества рачков, культивировать дафний можно как в небольших сосудах, так и в крупных бассейнах и прудах. Оптимальная плотность культуры - 300-1000 г/м³. Периодически, раз в несколько недель или месяцев, культуру перезакладывают. Старение культуры связано с накоплением в ней продуктов обмена и разложения и с засорением её другими организмами. При подмене воды срок жизни культуры продлевается.
Оптимальная температура выращивания - 26-29°С, реакция среды нейтральная (pH 6,8-7,8), содержание кислорода - не менее 3-6 мг/л, окисляемость 14,8-26,2 мг O 2 /л. При выращивании дафний применяют и совместное, и раздельное культивирование рачков и корма для них.
При совместном выращивании в культуру добавляют органические удобрения, например, навоз, вносимый в количестве 1,5 кг/м 3 . Возможно выращивание на минеральных удобрениях, добавка которых вызывает бурное развитие одноклеточных водорослей. Недостатком совместного культивирования является сильное загрязнение воды, быстрое старение культуры и быстрое зарастание ёмкости нитчатыми водорослями.
Раздельное выращивание дафний и корма для них лишено этих недостатков, но технически сложнее и применяется в основном в условиях массового промышленного культивирования кормовых рачков. При этом отдельно выращивается водорослевая культура, которая 1-2 раза в день вносится в ёмкость с дафниями.
В лабораторных и домашних условиях удобно содержать культуру дафний на дрожжах, вносимых ежедневно понемногу в количестве 15-20 г на кубический метр культуры (15-20 мг/л). Стандартизированные методы лабораторного культивирования дафний описаны в руководствах по токсикологии и биотестированию.
Живые, сушеные и замороженные дафнии нередко используются как корм для аквариумных рыбок или насекомых, содержимых в террариумах. В промышленном рыбоводстве большое значение имеет разведение дафний на корм.
Дафнии - один из объектов для тестирования токсичности водных растворов химических соединений, применяемых в исследовании загрязнений водной среды. Дафнии чувствительны даже к небольшим концентрациям некоторых солей, например, добавление солей меди в концентрации 0,01 мг/л вызывает замедление движений рачков, они либо опускаются на дно, либо замирают у поверхностной плёнки воды.
Почему дафния моина лучше?
Этот вид дафний неприхотливый и быстро размножается, а белка в нем содержится больше чем в других видах дафний. Дафния моина не только мельче, но и мягче и ее можно использовать не только как корм для взрослых рыб, но и как живой стартовый корм для мальков что очень важно при разведении рыб.
К тому же этот стартовый корм является планктонном и соответствует натуральному корму для мальков. Для аквариумистов рыборазводчиков такой корм настоящая находка.
По сути дафния моина является универсальным кормом, а универсальность ее в том, что для кормления взрослых рыб подойдут крупные рачки, а для мальков мелюзга, которая в аквариуме присутствует всегда в большом количестве. Например, когда я разводил огненных барбусов я подсадил прямо к малькам в аквариум дафний. Дафния жила и размножалась, а мальки, поедая мелких рачков очень быстро росли.
Необходимо сказать, что аквариумисты приходят к живым кормам тогда, когда они начинают разводить рыб по той простой причине что взрослые рыбки могут прожить и на сухих кормах, а вот поднять мальков без живого корма как правило не удается.
Но в живом корме нуждаются не только мальки, но и взрослые рыбы поэтому если рацион ваших рыб будет состоять из живого корма это очень благоприятно повлияет на их здоровье и самочувствие. Рыбки, которые едят живой корм меньше заболевают и не отстают в росте.
Такие рыбки охотно идут на нерест, а нересты могут происходить без всякой подготовки и даже в общем аквариуме. Живой корм успокаивающе влияет на новых рыб, когда рыбки еще находятся на стадии стресса и адаптации, а для больных рыб это, пожалуй, единственный корм от которого они не отказываются.
Дафния моина разведение дома
Я развожу дафний в пятидесяти литровом аквариуме, который освещается одной люминесцентной лампой на 20 Вт. Продолжительность светового 8-12 часов, а температура воды в диапазоне от 26 до 28° градусов. Нужно знать, что чем выше температура воды и дольше световой день, тем быстрей дафния размножается и наоборот.
Кормлю дафний сухими пекарскими дрожжами предварительно растворив их в воде и добавляю в аквариум до легкого помутнения воды. Когда вода станет вновь прозрачной кормление повторяю. Аэрацию использую в редких случаях, например, когда необходимо убрать пленку с поверхности воды или боле тщательно перемешать дрожжи.
Начинать разводить дафний лучше всего в небольшой посуде, например, это мажет быть литровая или полуторалитровая стеклянная банка. Почему начальная посуда должна быть небольшой? Дело в том, что для небольшого количества рачков в большом объеме воды и дрожжей больше нужно будет, а не вовремя съеденные рачками дрожжи могут выпасть в осадок.
Особо страшного конечно же здесь нет, но лучше поддерживать чистоту так как дафнии всегда себя лучше чувствуют в свежей воде. Вода в банке должна быть из здорового аквариума, в котором ранее или уже давно не использовались лекарственные препараты, а если такой воды нет можно просто обойтись водой водопроводной, но только без содержания в ней хлора.
Разводить дафнию моину легко и просто собственно давайте я вам расскажу и покажу как это делается. У меня в руке пакетик в котором содержится разводка дафний моин состоит она из смеси речного песка и эфиппий.
Яйца дафний
Эфиппии это яйца дафний. Выглядят они как мелкие белые зерна, которые рачки носят на спинках и периодически сбрасывают затем из эфиппий рождаются новые дафнии, кстати говоря та самая мелюзга, которая отлично подходит как стартовый корм для мальков многих видов рыб.
Эфиппии можно заметить на дне аквариума культиватора или плавающими в сачке при отлове дафний. Как получить разводку дафний в заказном письме вы можете узнать в моем блоге из публикации «корм для рыбок дафния».
Необходимо сказать, что подобная разводка была придумана мной для рассылки ее в северные географические области где дафния совсем не водится, но как показывает статистика в этом живом корме нуждаются все аквариумисты и даже аквариумисты ближнего зарубежья.
Высыпаем в банку разводку аккуратно размешиваем для того чтобы песок равномерно распределился по дну банки. Оставляем банку на освещенном месте, например, подоконнике и ждем. На вторые или третьи сутки в зависимости от температуры воды родятся дафнии.
Ну вот прошли сутки и на вторые появились рачки дафнии. Начинаем кормление.
Необходимо подождать от 3 до 5 дней для большей численности рачков в банке чтобы затем пересадить их в аквариум для дальнейшего размножения. Давайте подождем.
Ну вот сегодня уже 4 день рачки в банке выросли дали потомство и их стало заметно больше. Давайте пересадим их в аквариум для дальнейшего разведения.
Дафнии в аквариуме
Необходимо отметить, что голод для рачков вреден и поэтому нужно всегда следить за тем чтобы в воде у дафний присутствовали дрожжи. Давайте покормим рачков.
Вот и прошла неделя с момента пересадки дафний в аквариум. Все эти дни рачки активно размножались и как будто совсем забыли о тесноте. Все это время я кормил дафний один раз в сутки дрожжами, а температуру воды поддерживал на уровне 26 ° градусов. Дафний развилось много и пришло время устроить рыбкам настоящий пир!
Необходимо отметить такие важные моменты: При отлове дафний нужно всегда оставлять достаточное количество рачков для дальнейшего их размножения так как скорость размножения зависит от исходного количества.
Благотворно на размножение дафний влияет, и свежая вода поэтому приблизительно через 2-3 недели воду в аквариуме культиваторе необходимо подменивать полностью, а делать это удобнее после очередного отлова дафний.
О необходимости смены воды могут указывать такие факторы как налет на стеклах, а также вялое поведение рачков которое указывает на то что условия содержания изменились не в лучшую сторону, и дафния погибает, а при хороших условиях рачки всегда шустрые и быстро перемещаются.
Купить яйца дафнии моина
Купить яйца дафнии моины для разведения в домашних условиях вы можете по ссылке:
Дафнии из домашнего водоема.
О. Токарев г. Жуковский Московской обл.
Ветвистоусые рачки дафнии
используются в аквариумной практике достаточно широко. Это - один из самых универсальных кормов, пригодный как для мальков, так и для взрослых рыб любых видов.
В природе дафнии
обитают в прудах и больших лужах, где питаются различными бактериями и фитопланктоном. Однако такие водоемы часто бьюают загрязнены промышленными отходами либо в них водится рыба. И то и другое может привести к болезням аквариумных обитателей.
Дафнии
могут представлять опасность и для самих аквариумистов. Весной и в начале лета в рацион рачков часто входит пыльца цветущих растений, заносимая ветром в водоемы. Отловленные в это время и засушенные впрок дафнии при кормлении рыб могут вызвать болезненную реакцию у людей, страдающих пыльцевой аллергией. Этим фактом, в частности, можно объяснить нередко встречающееся мнение, будто аквариум вреден для здоровья. На самом деле причина в пыльце, которой в период массового цветения трав буквально «нафаршированы» рачки.
Выход из этих затруднений может быть найден в культивировании дафний в домашних условиях. Для успешного разведения рачков необходимо следующее. Во-первых, надо создать полноценную бактериальную
культуру, которая должна быть доступной в разведении, хорошо усваиваться дафниями
и иметь питательную ценность. Во-вторых, необходимо обеспечить хороший кислородный режим для рачков. В-третьих, нужна вода, которая по качеству не хуже, чем для рыб. Не следует брать воду из аквариума. По собственному опыту знаю, что это может привести к размножению инфузорий, которые составят конкуренцию рачкам как в питании, так и в потреблении кислорода. Лучше воспользоваться хорошо отстоявшейся водопроводной водой.
Наиболее доступный и приемлемый для дафний корм - пекарские дрожжи. Но пользоваться ими надо осторожно, так как при внесении сверх меры они вызывают сильное помутнение воды и быструю гибель рачков от недостатка кислорода. Кусочек свежих дрожжей размером со спичечную головку надо растворить в чайной ложке воды, но вливать не сразу, а порциями, контролируя при этом мутность воды. На пятилитровую банку достаточно одной трети чайной ложки.
Хорошим кормом, по данным немецких биологов Н. и W. Horn, являются зеленые водоросли семейства Scendesmus, в том числе эвглена зеленая («Aquarien Terrarien» № 8. 1976). Эти водоросли часто появляются в недавно оборудованном, «молодом» аквариуме,
доставляя массу хлопот начинающим любителям. Думаю, с неменьшим успехом дафнии
потребляли бы хлореллу, кормовая ценность которой хорошо известна.
Этим «меню» рачков, конечно, не исчерпывается. Морковный, свекольный, капустный соки, внесенные небольшими дозами (меньше чайной ложки на 5 литров), будут не только разнообразить рацион рачков, но и служить витаминной добавкой к корму. Хороший эффект дает внесение в небольших количествах кровяной жидкости, образующейся после оттаивания замороженного мяса, а также добавление аммиачной селитры (и тоже немного). А вот добавление молока или сенного настоя, по моим данным, не способствует быстрому размножению рачков.
Прирост биомассы дафний зависит не только от качества и количества корма, но и от вида рачков, температуры воды и содержания в ней кислорода. На мой взгляд, оптимальной является температура 22-24°С. Содержание кислорода обусловлено плотностью рачков, температурой и степенью насыщенности воды бактериями. Необходимо контролировать мутность воды, не допуская ее чрезмерного увеличения. Вода ни в коем случае не должна иметь запаха. Слабая аэрация может способствовать успеху.
Но сильное бурление воды плохо переносится рачками. Не любят они и яркого солнечного света.
Лучше всего разводить дафний в неглубоких сосудах с достаточной площадью поверхности (1200-1500 квадратных сантиметров). Желательно, чтобы емкости были круглыми, а не прямоугольными, так как в углах образуются зоны, где плохо перемешивается вода. Необходима регулярная замена воды: 1-2 раза в неделю по трети-четверти объема.
Сигналом к внесению корма в культуру служит просветление воды. Норма внесения зеленых водорослей, по данным Н. и W. Нога, 300 миллилитров на пятилитровую банку. По этим же данным, оптимальная плотность Daphnia magna - 300 рачков на литр (имеются в виду невзрослые экземпляры).
При благоприятных условиях самки дафний откладывают яйца без участия самцов. Наиболее крупных следует отсаживать и использовать как производителей.
В отличие от науплиев арте-мии, молодь дафний мягче и поэтому охотнее поедается мальками. Разумеется, в домашних условиях невозможно обеспечить таким кормом всех аквариумных рыб (если к тому же это взрослые производители). Из трех пятилитровых банок мне хватало рачков на то, чтобы выкормить полторы-две сотни мальков, главным образом, харациновых рыб, которые лучше нерестятся зимой.
Для домашней культуры лучше всего использовать дафний, отловленных летом, так как они легче переносят высокую для них комнатную температуру. Мне удавалось с успехом культивировать D. magna, D. pulex, а также их родственников - моин, именуемых часто живородками или «паучками». Проще всего, конечно, иметь дело с D. magna. Взрослые экземпляры, достигшие 5 миллиметров, дают много приплода. Однако эти дафнии более чувствительны к количеству содержащегося в воде кислорода и плохо переносят температуру выше 24-25°С. Зато выдерживают ее снижение до 10°С, что дает возможность увеличить плотность культуры.
Как известно, дафнии являются прекрасным биологическим фильтром: пропуская через себя воду, они уничтожают бактерий. На это свойство рачков обращал внимание Ф. Полканов («Рыбоводство и рыболовство» № 5, 1975). В частности, он рекомендовал аквариумистам использовать моин для очистки от бактерий культуры инфузорий перед ее внесением в аквариум для скармливания личинкам, а также для очистки воды в нерестовиках тех рыб, личинки которых чувствительны к бактериям. К сожалению, последняя рекомендация не всегда дает желаемый эффект. Бывает так, что личинки рыб, особенно харациновых, гибнут быстрее, чем рачки справятся с бактериями. Да и температура в нерестовике для них высоковата - много рачков туда не посадить. Зато они прекрасно очищают воду во вновь оборудованном аквариуме, не дают ей «зацвести» и тем самым способствуют установлению биологического равновесия.
На первый взгляд может показаться, что культивирование дафний достаточно сложно и нецелесообразно. Конечно, как и всякий кормовой объект, разводимый в домашних условиях, они требуют определенного внимания: их надо кормить, регулярно заменять воду. Кроме того, приходится жертвовать емкостями - нерсстови-ками или небольшими аквариумами. Но возможность иметь круглый год экологически чистый живой корм, качество которому вы можете задавать сами, конечно же, окупает все перечисленные выше неудобства.
Дафнии - самый известный и многочисленный представитель семейства Daphniidae. Кожный покров этого организма двустворчатый, с двумя крючками на конце тела и одним сферичным, подвижным глазом, который приводят в движение три пары Тело дафнии прозрачное и позволяет видеть все то, что происходит в ее организме. Даже малейшее сокращение мышц ракообразного можно при желании рассмотреть в микроскоп.
Особенности внутреннего строения
Несмотря на свой миниатюрный размер, довольно удивительным организмом является водяная блоха. Описание вида отмечает немало интересных особенностей в ее внутреннем строении. Почки у дафнии находятся возле рта, головной мозг - возле пищевода, а сердце - на задней части туловища. Кровь желтоватого цвета, содержит в себе белые тельца - фагоциты, которые при необходимости защищают организм ракообразного от бактерий, грибков и чужеродных микроорганизмов.
Водяная блоха имеет пять пар ножек, но они служат не столько для передвижения, сколько для направления притока воды ко рту, которую она профильтровывает на наличие питательных веществ. Дыхание осуществляется непосредственно через покровы тела.
Распространение и условия жизни
Дафнии имеют широкое распространение почти по всему земному шару. Больше всего их в субтропиках и в широтах с умеренным климатом. В основном блоха водяная обитает в стоячих водоемах (озерах, прудах, речках с медленным течением), а также в лужах. Быстро размножается, чрезвычайно живуча, поэтому численность ее достаточно велика. Обычно находится в толще воды, передвигается скачками или ползает по дну (за счет грудных ножек).
Летом дафнии быстро плавают, но когда наступают неблагоприятные времена - замирают. Даже если лужа, в которой они находились, пересыхает, то они возвращаются к жизни сразу после того, как она наполнится снова.
Большинство дафний - это травоядные, но встречаются и хищники. Водяная блоха перерабатывает фитопланктон, грибы, бактерии, а также гниющие остатки животной ткани после использования ее крупными хищниками.
Самые распространенные виды
Семейство дафний довольно многочисленно. Только в Европе и Северной Америке обитает около 150 видов этих рачков. В России особенно распространены некоторые из них - магна, пулекс, кукулата, галеата, кристата. Все они обитают в самых различных водоемах.
Наиболее крупная блоха водяная — дафния магна. Самка ее имеет длину до 6 мм, самец же в три раза меньше. Период созревания новорожденных дафний длится две недели. Самка также откладывает яйца каждые две недели (около трех десятков яиц). Сначала, новорожденные имеют микроскопические размеры. Но потом активно растут. Живет этот вид около трех месяцев.
Еще один распространенный вид - это Дафния пулекс. Представители его немного меньших размеров - самки около четырех миллиметров, самцы в два раза меньше. Они очень плодовиты - кладка из пятнадцати яиц происходит один раз в пять. Живут эти водяные блохи сравнительно долго - жизненный цикл может составлять до полутора месяцев. Он варьируется в зависимости от условий существования. Например, повышение температуры сокращает жизнь за счет того, что метаболизм рачков повышается.
Размножение
Водяные блохи необыкновенно плодовиты. У всех дафний кладка яиц делится на зимнюю и летнюю. Яйца в определенный период имеют свои особенности. Так, например, в зимней кладке, они покрыты более плотной оболочкой и количество их невелико (около 2 штук), а в летней их гораздо больше. Все эти особенности обусловлены больше не сменой времен года и условий существования, а наличием самцов. Летом, когда популяция самцов очень мала, яйца дафний появляются и несутся без оплодотворения. Яйца, оплодотворенные самцами, откладываются только один раз в году - осенью. За свой жизненный цикл самка способна дать потомство до 25 раз.
Вред дафний для человека
Несмотря на то что дафния носит название блоха водяная, отношения к укусам она не имеет никакого. Тем не менее вред человеку причинить может. Все заключается в высокой степени аллергенности. Это связывают с тем, что в период буйного цветения растений, пыльца попадает в воду, в которой находятся дафнии, а те, в свою очередь, профильтровывая ее, могут захватывать те самые частицы пыльцы. Затем, когда рачков высушивают, эта пыльца остается и может вызвать сильную аллергическую реакцию в организме человека, которую часто ошибочно принимают за укус водяной блохи.
Симптомы аллергии зачастую типичные — воспаление конъюнктивы глаза (конъюнктивит), слезотечение, частое чихание, заложенность носа и затруднения при дыхании.
Иногда могут появляться также высыпания на теле, сопровождающиеся сильным зудом.
Использование дафний человеком
В свою очередь, дафнии служат универсальным кормом для аквариумных рыбок. С этой целью их разводят в домашних условиях.
Нужно лишь поймать дафний в стоячем водоеме и обеспечить им условия проживания, близкие к природным. Ловить рачков стоит в водоемах, где мало или нет рыбы, так как в отсутствие хищников дафний будет больше и меньшая вероятность того, что они поражены какой-либо инфекцией.
Условия разведения
Водяные блохи в аквариуме должны содержаться в той воде, в которой они обитают, ведь в водопроводной воде отсутствует корм, которым они питаются. Также нужно внимательно относиться к выбору тары, в которой рачки будут содержаться. Ведь такие материалы, как, например, полипропилен, при контакте с водой могут выделять вредные вещества, и дафнии попросту погибнут.
Содержащимся в аквариумных условиях дафниям нужно много света. В хорошо освещенном помещении они отлично себя чувствуют и дают хорошее потомство. Кроме этого, дафнии не могут терпеть тесноту. Так как они быстро размножаются, нужно постоянно следить за тем, чтобы им хватало места и периодически переселять часть водяных блох в другой аквариум. Это можно объяснить тем, что рачки очень чувствительны к нехватке кислорода и быстро гибнут, недополучая его.
Многие аквариумисты, занимающиеся разведением дафний, отмечают, что лучший для них корм - это пекарские дрожжи. Только кормить дафний нужно осторожно — если насыпать корма слишком много, то вода помутнеет, и кислорода рачкам станет недостаточно. На аквариум в пять литров нужно количество дрожжей, равное размеру спичечной головки. Необходимо их размешать в чайной ложке воды и постепенно вливать в аквариум. Также кормом для рачков служат зеленые водоросли, в том числе и Хлорелла.
Немаловажно заметить, что и температура для них нужна определенная. Это, по мнению экспертов, от 22 до 25 градусов. Именно в таких условиях размножаются водяные блохи в бассейне естественного водоема.
Нужно не допускать бурления воды и менять воду (третью часть всего объема) не реже, чем один-два раза в неделю.
Рачки дафнии прекрасно фильтруют воду от бактерий. Поэтому многие аквариумисты разводят их для очистки воды — она не цветет и на длительный срок остается чистой.
На первый взгляд, может показаться, что разведение дафний в домашних условиях - это очень кропотливый, трудоемкий процесс. Тем не менее эти рачки - круглогодичный экологический чистый корм для большинства видов рыб (как мальков, так и взрослых особей).
Блоха водяная очень чувствительна к загрязнениям среды обитания и изменению ее ионного состава (натрий, магний, кальций и так далее). Именно по этой причине рачков часто используют для определения качества воды (как водопроводной, так и воды из открытых водоемов).
— род планктонных ракообразных из надотряда ветвистоусых (Cladocera). Размерами от 0.2 до 6 мм в длину. Иногда дафний называют водяными блохами.
Дафния является наиболее известным рачков из состава «живой пыли», который употребляется в качестве корма для аквариумных рыбок.
Благодаря множеству живых дафний, вода в емкости напоминает желто-оранжевую смесь. В зимнее время ее продают в высушенном виде.
Известно несколько сот видов ветвистоусых рачков. Тела большинства из них заключены в полупрозрачную двустворчатую раковину, скрепленную на спинке и расходящуюся на брюшной стороне. От головы рачка отходят ветвистые усы-антенны, отсюда и название рачков — ветвистоусые. Усы-антенны — это гребные органы рачка.
Как ни странно, у дафний есть даже сердце. Сокращаясь несколько сот раз в минуту, оно проталкивает кровь вначале к голове, а затем к жабрам и заднему концу тела.
Регулируя частоту взмахов усиков, дафнии могут не только «парить», но и подниматься в верхние слои воды или, наоборот, уходишь на глубину. Таким образом они совершают вертикальные перемещения (миграции), связанные с поиском пищи, изменением температуры воды или времени суток.
Только в Европе их более десятка видов, а поэтому в одной баночке с «живым кормом» вполне может оказаться сразу несколько видов. Все они в основных чертах очень схожи. Как всякие планктонные организмы, дафнии всю жизнь проводят как бы во взвешенном состоянии. Однако «висеть» в воде - дело непростое даже для этих крошечных животных. Мертвая дафния, хотя и медленно, но идет ко дну.
При нехватке пищи дафнии перестают размножаться и умирают. Вот почему «живой корм» легче наловить в маленьком грязном пруду или канаве, чем в озере с прозрачной водой: в чистой воде бактерий совсем мало. Но и избыток бактерий дафниям тоже не по нраву: микроорганизмы выделяют в воду столько ядовитых веществ, что жизнь рачков становится невозможной.
Весной и летом вы обязательно отыщете ветвистоусых рачков почти в каждом водоеме: есть они и в озерных заливах, и в небольших прудах, и в лужах. Порой их бывает так много, что вода от них действительно приобретает то серую, то зеленоватую, то красно-бурую окраску.
Давно подмечено, что ветвистоусые рачки по-своему реагируют на количество кислорода, растворенного в воде,— в зависимости от этого они меняют свой цвет. Если кислорода в воде растворено мало (а это бывает в водоемах с так называемой «плохой» водой в жаркое время), то рачки приобретают темно-красный цвет. А если кислорода в воде много, то рачки окрашены гораздо светлее — это меняется цвет крови рачков.
Большинство ветвистоусых рачков питается различными микроорганизмами, находящимися в воде: бактериями, инфузориями, водорослями.Так как эти рачки могут поглощать и мелкие виды водорослей, то их нередко поселяют в аквариуме, где зацвела вода, и рачки очищают зацветшую воду.
Появившись в водоемах ранней весной, все теплое время лета дафния усиленно размножается из неоплодотворенных яиц (примерно 80 штук), которые носит на спине в зародышевой сумке. Новое поколение выводится через каждые 3—4 дня. Новорожденные спустя 8—10 дней сами начинают давать потомство, буквально набивая собой небольшие водоемы, что нередко приводит к самоистреблению из-за нехватки корма — инфузорий.
К концу лета с похолоданием из некоторых яиц дафнии рождаются самцы и начинают появляться оплодотворенные яйца, заключенные в плотную оболочку-седлышко. В седлышке (дафния носит его на спине) бывает не более двух яиц. Оказавшись на свободе, седлышки могут плавать на поверхности водоема или, в зависимости от вида дафнии, опускаться на дно. Покоящиеся в седлышках яйца выносят промораживание и высыхание. Новая жизнь начинается с наступлением тепла и наличия влаги, когда из «зимних» яиц вновь появляются одни самки.
В зависимости от места обитания дафнии бывают разного цвета: в просторных водоемах с богатой кислородом водой встречается светло-серый или зеленоватый рачок, в небольших ямах с почти испорченной водой — красный. Красная дафния наиболее питательна, она дольше других сохраняется в домашних условиях.
Днем, когда светит солнце, дафния уходит в глубь водоема, в пасмурные дни и по вечерам собирается у берегов. Все это при условии, если она живет в достаточно свежей воде. В затхлой воде рачок постоянно держится около берегов. Вечером ее больше со стороны, противоположной закату солнца, а вообще она там, откуда дует ветер.
Ловля дафнии ничем не отличается от ловли циклопа и диаптомуса, но, так как она чувствительна к недостатку кислорода в воде, то переноске ее следует уделить особое внимание. Емкось должна быть побольше, а рачка в ней поменьше. Температура окружающего воздуха и дальность перехода также должны учитываться. Повышает шансы на успех хотя бы частичная (на остановках) аэрация воды в канне с помощью груши от пульверизатора и простейшего распылителя и подмена части воды на свежую.
Сохранять дафнию живой трудно. Небольшое количество, помещенное в низкий широкий таз, удается сберечь лишь в течение одного-двух дней в прохладном месте при частом удалении погибших рачков. Скапливаясь на дне, они быстро разлагаются и портят воду, отчего гибнут их живые собратья. Удалять мертвого рачка надо полностью.
Размножаются дафнии достаточно необычно. У самок есть полость, называемая «выводковая камера», расположенная на спине и защищенная верхнем краем раковины. В летний период, если условия благоприятные, в эту полость откладываются неоплодотворенные яйца, в количестве 50-100 штук. Там же они и развиваются. Из них выводятся только самки, которые покидают камеру, а взрослая самка после этого линяет. Через несколько дней процесс повторяется. Молодые самки за это время тоже подрастают и подключаются к процессу размножения. При удачном стечении обстоятельств размножение идет лавинообразно. Вот откуда летом в небольших водоемах дафнии часто просто кишат, а вода кажется окрашенной в красноватый цвет.
К концу лета с похолоданием из некоторых яиц дафнии рождаются самцы и начинают появляться оплодотворенные яйца, заключенные в плотную оболочку-седлышко. В седлышке (дафния носит его на спине) бывает не более двух яиц. Оказавшись на свободе, седлышки могут плавать на поверхности водоема или, в зависимости от вида дафнии, опускаться на дно. Их называют эфиппии. Они в состоянии выдержать высыхание и зимние морозы, могут разносится с пылью. Новая жизнь начинается с наступлением тепла и наличия влаги, когда из «зимних» яиц вновь появляются одни самки.
В средней полосе наиболее часто встречаются следующие виды рачков:
- самая крупная дафния — магна — размер самки до б мм, самца до 2 мм, личинка 0,7 мм, вырастает в течение 4-14 суток, интервал размножения 12—14 суток, в одной кладке до 80 яиц, живет 110—150 суток
- рачки средней величины, дафния пулекс, самка до 3—4 мм, период размножения 3—5 суток, в кладке до 25 яиц, живет 26-47 суток
- мелкие рачки, до 1,5 мм: виды родов моина, самка до 1,5 мм, самец до 1,1 мм, личинка 0,5 мм, созревает в течение суток, пометы каждые 1—2 дня, до 7 пометов, до 53 яиц, живет 22 дня
При самостоятельной ловле дафнии нужно учитывать, что они сильно реагируют на освещение. При сильном будут стремиться уйти вглубь воды, а при слабом вверх или в сторону источника света.
Необходимо учитывать, что в водоемах, где обитают моины, пулекс и магна, наблюдается последовательное изменение численности их популяций. После отмирания весеннего фитопланктона появляется большое количество моин, которым на смену приходит дафния пулекс, а за ней следует магна. Ловят дафний обычным сачком из ткани, подобрав размер ячeйки, в зависимости от нужного размера корма для рыб.
Можно поступить и по другому, ловить сачком из очень мелкой ткани, а затем пропустить через сита с различной ячейкой, рассортировав корм по размeру. Ловить дафний можно с весны до глубокой осени, пока не появится корочка льда. Выбирать нужно защищенные от ветра участки берега или вставать с навeтренной стороны. Обычно это утро или вечер в тихую погоду, при отсутствии яркого освещения. В таких условиях дафнии поднимаются ближе к поверхности воды.
Перевозят дафний в бидонах, в которые вытряхивают из сачка при ловле. Следует учитывать, что при слишком высокой плотности рачки могут погибнуть еще по дороге домой. При сортировке, промывке и кормлении не допускается резкая смена температуры воды, дафнии могут просто погибнуть.
Сохранить живых дафний в домашних условиях не просто. Дело в том, что они требовательны к содержанию кислорода в воде. Поэтому приходится содержать рачков в крупных низких эмалированных или пластмассовых сосудах с большой поверхностью, в прохладном месте, не доступом для прямых солнечных лучей. Чтобы увеличить плотность посадки рачков приходится делать аэрацию, как в аквариуме.
При необходимости небольшое количество дафний можно размножить в домашних условиях, но это достаточно сложный процесс. Ниже приведем пару способов:
1) При разведении дафний, обычно в качестве пищи используют пeкарские дрожжи. При этом можно ориентироваться на цвет воды в сосуде, где разводят рачков. Он должен быть светло коричневатый или зеленоватый. Если цвет становится насыщенным, то внесение дрожжей нужно временно (на 1-2 дня) прекратить, пока вода не просветлеет. Можно также с помощью лупы осматривать выводковые камеры у самок. Если они пустые или там мало яиц, то кормление недостаточно и дрожжей нужно добавить. При разведении дафнии нужно избегать попадание в этот сосуд других обитателей местных водоемов, в том числе и циклопов.
2) Используется стеклянный или из оргстекла сосуд с температурой воды 20—24°С, dH 6—18°, рН 7,2—8. Аэрация слабая, нe поднимающая муть со дна, свет нe яркий, рассеянный не менее 14—16 ч в сутки. В качестве корма используем пекарские дрожжи, вымороженные до коричневого цвета и разведенные в теплой воде из расчета 1—3 г на 1 л воды. Давать корм необходимо 2—3 раза в неделю. Оптимальная плотность рачков 100—150 шт./л. Ежeдневно нужно вылавливать 1/3 молоди. Один раз в 1 — 2 недели сосуд нужно промывать, удаляя всю грязь, воду менять и разводить культуру заново. Можно использовать несколько сосудов, запуская их с задержкой в несколько дней, что обeспечивает непрерывный конвeйер производства дафний.
Существуют и другие варианты кормлeния. Можно использовать высушенные салат или листья крапивы. Измельченные в порошок, они процеживаются через марлю и опускаются в воду. Обеспечиваем яркий свет для развития водорослей. Когда вода позеленеет, переносим в прохладное затененное мeсто и запускаем культуру рачков. Процесс также 2 — 4 раза в месяц приходится повторять. Так же можно использовать кровяную или мясокостную муку из расчета 0.5 —2.5 см3 на 10 л воды.
Синонимы: Водяная блоха