Ермоген, патриарх московский и всея руси. Священномученик ермоген, патриарх московский и всея россии, чудотворец (†1612)
Необычную петлю сделала биография святителя: он жил очень долго, трудился, не покладая рук, но за полтора года до кончины вошел в полосу тяжелейших испытаний; претерпел муки духовные, поношение и плен в подземном узилище; всё выдержал, не колеблясь в вере; был прославлен за духовную твердость и готовность претерпеть страдания, на которые его обрекли.
Долгий век принес Гермогену репутацию церковного деятеля с большими заслугами, но не более того. Лишь на закате жизни пришел его звездный час. Фигура святителя обратилась в лампаду, горевшую для всей России, всему народу освещавшую путь. И эта ослепительная вспышка как будто поглотила все прочие события его судьбы.
Казанское чудо
О происхождении, детстве, юности и зрелых годах святителя почти ничего не известно. Его жизнь выходит из тумана неопределенности после того, как лента ее размоталась до середины. Всё предшествующее состоит из догадок, гипотез, фактов сомнительной ценности и колоссального белого пятна.
Итак, святитель родился не позднее 1549 года. Другая дата, - 1530 год - кочующая из справочника в справочник, представляет собой результат ошибки.
Происхождение его вызвало длительную дискуссию между историками. Скорее всего, Гермоген - выходец из провинциальной городской среды, то есть из небогатых дворян или посадских людей. Впоследствии он подался в казаки, а затем принял духовный сан и сделался иереем.
Неизвестно даже, как окрестили мальчика его родители. Но тут разногласий между историками гораздо меньше. Обыкновенно называют два имени: Ермолай и Григорий, притом абсолютное большинство биографов святителя отдают предпочтение первому варианту.
Первая твердо известная дата в биографии Гермогена - 1579 год. Тогда будущий патриарх, еще не принявший монашества, служил священником в посадском храме Казани, и Бог даровал ему встречу с большим чудом. Через много лет Гермоген, взявшись за перо, подробно рассказал о событиях того времени.
В полуденный час 23 июня 1579 года близ церкви святителя Николая, именуемого Тульским, во дворе «воина царского» Даниила Онучина начался пожар. Большая часть посада и Спасо-Преображенская обитель обратились в пепел. Началось медленное, трудное, горестное восстановление домов и храмов.
Благовещенский собор казанского Кремля. Фото конца XIX века.
Но вместе с наказанием пришло и ободрение. Богородичная икона чудесным образом явила себя «…юной дочери простого, искусного в военной стрельбе воина, имеющей десять лет от роду, по имени Матрона…» В то же лето и в том же месяце начала она являться Матроне, повелевая пойти в Кремль и рассказать об иконе «…архиепископу и воеводам, чтобы они пошли и вынули из недр земли образ… причем указала и место, где могут обрести честное сокровище…».
Девочка от растерянности сообщила про видения одной лишь матери, хотя икона являлась ей не раз. Матрона просила мать поведать властям о чуде. Та привела девочку к воеводам. Но воеводы не обратили на их слова никакого внимания. Так же и архиепископ Иеремия «отослал ее без дела». Это случилось 8 июля 1579 года.
Мать пошла домой, рассказывая встречным о своем горе. Люди к ней присоединились. Мать взяла заступ, начала копать в названном месте; икона не появлялась; тогда иные казанцы, заинтересовавшиеся ее словами, стали помогать ей, «…вскопали уже все место то, но ничего не нашли». Матрона, отойдя, начала копать там, где стояла раньше печь. Выкопали на два локтя, и там-то и явилась икона; на ней был ветхий рукав одежды из вишневого сукна.
Казанцы известили архиепископа и воевод. Иеремия велел звонить в колокола, собрал духовенство и начальных людей, пошел крестным ходом к тому месту, где обрели чудесную икону. Там владыка молился и призывал милости и прощения за свой грех. «Так же и воеводы с плачем просили милостивого [прощения] за то нерадение и неверие, которым согрешили…»
О себе Гермоген рассказывает немногое: «Я… хотя и был каменносердечен, однако прослезился и припал к Богородичному образу».
Гермоген испросил у архиепископа дозволения отнести икону в храм Николы Тульского. Там совершилось «молебное пение», и оттуда большой крестный ход отправился к Кремлю. Надо полагать, никольский иерей ранее того заслужил доброе отношение Иеремии: архиерей доверил ему важное и в то же время почетное дело.
По сообщению Гермогена, 16 чудес совершилось через Казанский Богородичный образ. Большей частью - исцеления ослепших людей.
Итак, в 1579 году Гермоген стал свидетелем настоящего большого чуда и пронес этот мистический опыт через всю жизнь. Вот она, главная опора будущего «твердого стояния» его в вере.
В 1587 году посадский поп Ермолай принял иноческий постриг. Он вошел в братию казанского Спасо-Преображенского монастыря, а в 1588 году стал там архимандритом. Настоятельство Гермогена длилось менее года, притом значительную часть его пришлось провести в Москве. Старший по чести среди монастырских властей Казанской епархии, Гермоген обязан был сопровождать архиерея в поездке на собор, где учреждалась Московская патриаршая кафедра. Двум лицам, первенствующим среди казанского духовенства, конечно, следовало присутствовать при столь важном событии. Происходило не только учреждение патриаршества в Москве, но также избрание первого патриарха. В нем участвовали и новый казанский архиерей Тихон с Гермогеном.
Вскоре после этого было принято решение ввести в иерархию Русской церкви три новых митрополичьих места. Одно из них связывали с Казанью.
Осада Троице-Сергиевой лавры. В. В. Верещагин. 1891
Первым митрополитом был наречен, видимо, Тихон. Но он весьма быстро ушел на покой. 13 мая 1589 года на Казанскую кафедру рукоположили Гермогена.
Итак, весной 1589 года Гермоген впервые вышел на подмостки в театре большой политики. Митрополиту Казанскому надлежало считаться третьим по «старшинству чести» в Русской Церкви. Этот архиерей оказывался не только пастырем духовным, но и значительной персоной в сонме ведущих политиков России.
Образованной публике Гермоген известен в основном как политический деятель, боровшийся с засильем польско-литовских захватчиков. Мало кто знает, сколь много он сделал до Смуты, в бытность свою митрополитом Казанским.
Лишь немногие глубоко воцерковленные люди да специалисты по истории Казанского края знакомы с поворотами в судьбе святителя, предшествовавшими звездному часу в его жизни. Задолго до переезда в Москву Гермоген прославился как выдающийся миссионер. Он действовал на землях, не до конца «замиренных». Он показал себя мужественным человеком, просвещенным пастырем и церковным администратором, обладающим твердой волей. Он строил храмы, читал проповеди, знакомил новокрещенов со Священным Писанием. Он способствовал канонизации новых святых, связанных с Казанской землей.
Столп державы
В 1605 году на русский престол взошел самозванец - Лжедмитрий I. Он сверг патриарха Иова, не признавшего фальшивого царя, и запугал духовенство. Гермоген в то страшное время был среди немногих священников и архиереев, которые смели спорить с диктатором. За свою отвагу он удостоился опалы.
Лжедмитрий I
Но когда власть самозванца пала и воцарился природный Рюрикович - Василий Иванович из рода князей Шуйских, - опального митрополита Казанского позвали в Москву. Василий Шуйский назвал Гермогена новым патриархом, а Церковь одобрила царскую волю: честность и стойкость Гермогена стали широко известны.
Гермогену предстояло без малого пять лет патриаршества и около года мук в узилище…
Почти всё царствование Василия Шуйского прошло в тяжелом противоборстве с мятежниками, коих возглавлял Иван Болотников, армией нового самозванца - Лжедмитрия II, а также польскими войсками, вторгшимися на земли России и осадившими Смоленск.
Патриарх, не колеблясь, поддерживал государя, а иной раз спасал его от краха и гибели.
14 октября 1606 года, когда положение Василия Шуйского в борьбе с болотниковцами стало критическим, патриарх на несколько дней объявил пост и непрерывную молитву. Московские храмы наполнились народом. Первоиерарх напоминал пастве о крестоцеловании, данном на имя нового царя, обличал «злых еретиков, и грабителей, и осквернителей» из мятежных отрядов, призывал ополчиться и мужественно стоять против них. Роль святителя Гермогена в преодолении болотниковщины чрезвычайно велика. Его учительное слово подкрепляло дух городов, областей, полков, оставшихся верными Василию Ивановичу, а его обличения и проклятия отбивали охоту к измене у тех, кто примеривался - не присоединиться ли к мятежу?
Подавление «болотниковщины» - величайший успех русского государственного порядка в царствование Василия IV. Казалось, близок конец Смуты, забрезжила надежда на покой, на переход к мирным делам восстановления страны от разрушений, произведенных кровавым вихрем.
Сигизмунд III
Однако Смута не прекратилась. После опасного промедления Москва разглядела нового врага - фальшивого «царика» в окружении польских и казачьих отрядов.
Гермоген не меняет своего отношения к тем, кто пошел против законного царя. Он обрушивается на армию «тушинского вора» с проклятиями, призывает к покаянию, но сетует на жестковыйность тех, к кому адресует слова свои: все сроки прошли, когда они могли приступить к «исправлению ума», но по сию пору ничего подобного не происходит!
Патриарх напоминает, что прощение еще возможно, однако его не обрести без нелицемерного раскаяния. Гермоген берется лично просить у царя о милосердии для всех, кто решится отстать от дела Самозванца.
Летом 1610 года Василия Шуйского свергли заговорщики.
Гермоген, узнав о печальной судьбе Василия Ивановича, прилюдно обращается к москвичам с просьбой: пока не поздно, верните государя в царские палаты, отдайте ему власть, неправедно отобранную! В тех обстоятельствах патриарх рисковал собственной головой, однако от царя не отступался. Его не послушались. Тогда, не дожидаясь конца «злого совета», патриарх покинул сборище заговорщиков, умасливавших московскую толпу.
Москва все же колебалась. Помня значение царского сана, знать, дворяне и прочие москвичи хотя бы поклялись Василию Шуйскому, «что над ним никакова дурна не учинить». Но живой, умный, энергичный царь - очень неудобная фигура. Как его можно терпеть? Как не стеснять его, когда он самим фактом своей жизни угрожает жизням изменников?!
Князь Василий Шуйский.
Дабы поставить окончательную точку, 19 июля заговорщики, придя к плененному царю, велели: прими постриг! Монаху в государях не бывать… Василий Иванович явил отвагу - будучи в руках у смертельных врагов своих, он отказался покориться их воле. Тогда «…Захарей Ляпунов да князь Петр Засeкин со своими совeтники царя Василиа силою постригли в чернеческий чин. Иноческие обеты за царя читал князь Василей Туренин».
Однако тут слово Гермогена испортило всю игру. Предстоятель Церкви своей властью объявил пострижение недействительным, поскольку оно сопровождалось насильственными действиями и сами постригаемый не поизносил отрицания мира. Летопись сообщает: «Патриарх же Гермоген… царя… Василия называл мирским именем, а того князя Василия проклинал и называл его иноком».
В конце концов несчастного царя с семьей заговорщики отдали его злейшими врагам - полякам. В Москве его заменило боярское правительство - Семибоярщина.
Стояние в вере
С августа 1610 года начинается самый тяжелый и одновременно самый значимый для русской истории период в жизни святителя Гермогена. События пойдут вскачь, одно тягостнее другого, вера и воля патриарха подвергнутся испытаниям, каких он не знал за всю свою долгую жизнь. Личность его окажется под ударом холодной хищной стихии - как утес, выдающийся далеко в море, оказывается под натиском неистовых волн в штормовую погоду. Тело седобородого старика изнеможет, но дух выдержит.
Боярское правительство заключило с польским полководцем гетманом Жолкевским соглашение: русским царем становится польский королевич Владислав, если он перейдет в Православие, а королевская армия снимет осаду со Смоленска. Семибоярщина присягнула на верность Владиславу, привела к присяге Москву, а затем разослала по верным городам своих представителей с крестоцеловальными клятвами. Всё это произошло, стоит заметить, до того, как польский король утвердил соглашения, заключенные гетманом. Вскоре с Московского монетного двора побегут по всей стране серебряные ручейки монет с надписью: «Царь и великий князь Владислав Жигимонтович».
Гермоген столь поспешным действиям сопротивлялся. Летопись доносит известие, позволяющее услышать строгий голос патриарха, обащенный к боярам: «Если Владислав… будет в православной вере, я вас благословлю, а если нет… то разрушение будет всему Московскому государству и православной христианской вере, да не будет на вас нашего благословения».
Патриарх Гермоген и бояре. Гравюра Шюблера с рисунка С. М. Зейденберга. XIX в.
Боярское правительство снарядило посольство к Сигизмунду III. В королевском лагере под Смоленском представителей Москвы принуждали к подчинению. Сигизмунд сам хотел сделаться русским царем, кроме того, он не собирался ни снимать осаду, ни говорить с сыном о переходе в Православие. Послы мужественно отвегали его требования. Незадолго до конца года им привезли из Москвы грамоты, подписанные боярским правительством. Там говорилось: во всем сдайтесь на волю Сигизмунда. Но послы не признали официальную силу грамот: во-первых, отсутствовала подпись патриарха; во-вторых, подписи еще двух членов боярского правительства, как они знали, вытребованы были у обоих насильственно. Весной 1611 года поляки, не сломив русских послов, ограбили их до нитки и вывезли неволей из-под Смоленска. Несколько лет их содержали под стражей, забыв думать о какой-то дипломатической неприкосновенности. Не все вернулись домой…
Гермоген знал о бедственном положении посольства. Более того, он получил из-под Смоленска корреспонденцию, извещавшую его и о политических амбициях Сигизмунда, и о том, что на участников посольства оказывается давление.
Тем временем в Москве слабодушными боярами подготавливалась присяга на имя польского короля - помимо августовской, данной на имя королевича Владислава. Это означало: русская столица признает над собой власть монарха-католика, нимало не ожидая, что он переменит вероисповедание.
Патриарх переживал черные дни.
За несколько месяцев предстоятель Русской Церкви отступал шаг за шагом, оставлял одну оборонительную позицию за другой. Он надеялся: на каком-то рубеже государственные мужи Российской державы опамятуют, устыдятся и поддержат его. Но те всякий раз требовали: «Уступим полякам еще немного!» И вот отступать больше некуда. Страна подошла к тому, чего нельзя сдавать ни при каких условиях. И опереться патриарх может лишь на самого себя и в себе одном отыскать твердость.
Глава Церкви открыто выступает против крестоцелования польскому королю. Ему угрожают физической расправой, но Гермоген остается непоколебим. Проповедь Гермогена против целования креста Сигизмунду совершилась на Николин день, 6 декабря.
Миниатюры из Титулярника. Вторая половина XVII века
Несколько дней спустя Москва узнает: убит Лжедмитрий II! Нет больше ложного «царика», страстно желавшего стать настоящим государем.
Наступает время, когда исчезает искусственное разделение русских на тех, кто оказался в стане Самозванца, и тех, кто им противостоит. Стало возможным политическое объединение нации. Глава Церкви получил возможность обратиться и к тем, и к другим с призывом стоять за веру, не поддаваться чужеземной власти.
Гермоген говорит именно то, что должно прозвучать, то, чего требует вера, то, чего ждет от него народ. К проповедям патриарха прислушиваются со вниманием, какого не было доселе.
Патриарх знал, что ему всеми силами будут затыкать рот, но, как видно, сильна в нем была иноческая наука. Дряхлый, больной человек, коротающий последние месяцы жизни, вдруг оказался сильнее бояр и воевод - молодых, энергичных мужчин, поддавшихся робости и корыстолюбию. Дух его воспарил над ничтожными страстями политических интриг. Слов его теперь жадно ждали по городам и землям всего Московского государства: пока патриарх стоит, наше дело еще не проиграно!
В декабре 1610 - январе 1611 года Гермоген принялся рассылать грамоты в города и земли Московского царства, «разрешая» в них от присяги королевичу Владиславу и призывая собрать полки, прийти к Москве, изгнать из столицы иноверцев и иноплеменников. Послания патриарха сыграли роль дрожжей, добавленных в тесто. Началось брожение. Из этого народного брожения, мутного и беспорядочного, выросло великое подвижническое дело земского ополчения. Земские рати явились под стены Белокаменной, а внутри нее созрело большое восстание против иноземного гарнизона.
Прямо ссылается на письма Гермогена игумен Соловецкого монастыря Антоний. 12 марта 1611 года в послании к шведскому королю Карлу IX настоятель говорит: «Писал с Москвы великий святитель святейший Гермоген, патриарх Московский и всеа Руси, в Великий Новгород и во Псков… и во все городы Московского государства… велел съезжаться к Москве ратным воинским людям и стояти и промышляти единомышленно на литовских людей».
Святитель Гермоген сыграл весьма значительную роль при зарождении земского освободительного движения. Глава Церкви устными распоряжениями и в грамотах призвал паству не только к «стоянию за веру», не только к отказу от присяги Сигизмунду III, но также к вооруженному сопротивлению иноземцам. Действовать подобным образом его вынудили сами поляки, поскольку в ином случае русский престол занял бы католик, а судьба Православия на просторах Московского государства приняла бы гибельный оборот. Важно понимать: не сам народ, лишенный какого-либо побудительного импульса и координирующей воли, поднялся одновременно во множестве городов для похода на Москву, а глава Церкви поднял его на борьбу за веру.
А когда ополчение подошло к Москве, патриарх дал ему письменное благословение.
Современная наука знает две грамоты Гермогена, дошедшие до наших дней от того времени.
25 августа 1611 года свияженин Родион Мосеев доставил послание Гермогена в Нижний Новгород. Глава Церкви, находясь в заключении, призывает власти города писать «…из Нижнего в Казань к митрополиту Ефрему, чтоб митрополит писал в полки… учительную грамоту, да и к казацкому войску, чтоб они стояли крепко в вере… А вам всем от нас благословение… что стоите за веру неподвижно. И я должен за вас Бога молити».
Вторую грамоту «…выписал из Москвы втайне Гермоген… к бояром и к воеводам, и ко всем служилым людем», преследуя две цели. Во-первых, «чтоб не смущались всякие люди никакою прелестию»; во-вторых, чтобы они «стояли… заодин единодушно, вкупе, против врагов и разорителей, и крестопреступников Московского государства, против поляк и литвы».
Гермоген призывал: «Просите у Бога милости и призывайте на помощь крепкую нашу Заступницу, и святых и небесных сил, и всех святых и отринути от себя женскую немощь, и воспринять мужескую храбрость, и стояти противо врагов Божыих и наших губителей крепко, уповая и на Бога, и на пречистую Богородицу, и на всех святых, понеже с нами Бог и заступленье пречистые Богородицы…».
Далее патриарх повелевал унять бесчинства и отказаться от скверны в рядах войска, стоящего за святое дело: «Отриньте от себя всякую ересь и всякое нечестие, его же ненавидит Бог. Кто… блудник - возлюби целомудрие, еже есть чистота телесная… кто разбойник или тать, или клеветник, или судья неправедной… или книги гадательные и волшебные на погибель держит… - впредь обещайся Богу таковых дел не творить».
Последний год в жизни святителя Гермогена представляет собой одно сплошное стояние за веру и постепенно нарастающие муки. Патриарх, как пастырь православного «стада словесного», оказался самым опасным врагом для польского командования в Москве и боярской «партии», готовой подчиниться воле Сигизмунда III.
Его арестовали, а затем дважды переводили из одного узилища в другое, от раза к разу ухудшая условия.
Третье и последнее ограничение свободы Гермогена явилось ужасающим испытанием для измученного старика.
Гермоген был заключен в подвальном (погребном) этаже Архангельской церкви Чудова монастыря. Туда спускали на веревке пищу и воду - через окно. Дореволюционный исследователь В. Борин указал на печальные подробности заточения патриарха: «Прежде туда (в подземелье Чудова монастыря. - Д. В.) можно было попасть через особое замурованное отверстие с помощью винтовой (круглой) лестницы… При обнаружении нижнего подземелья в нем были найдены железные вериги и человеческие черепа и кости… Это темница в буквальном значении этого слова: свет заходил сюда в виде слабой белой полоски, чрез маленькие оконца, находящиеся в двухсаженной стене толщиной и перегороженные железной решеткой».
Патриарху угрожали расправой, требуя от него написать грамоты, которые умиротворили бы земское ополчение и убедили бы ратников разойтись по домам. Гермоген не уступал, поскольку правильно было - не уступать. Он стоял, как волнолом, не рассуждая, разобьет его очередной шторм в крошку или пощадит, и нельзя ли выдернуть из дна морского гранитные корни да отползти на безопасный берег. Он просто поступал так, как повелевал ему долг, связанный с патриаршим саном.
Святитель ушел из жизни, когда в поволжских городах уже собиралось Второе земское ополчение князя Пожарского и Козьмы Минина - сила, которая освободит Москву. Сила, вызванная к жизни посланиями Гермогена… До прихода северного воинства под стены столицы патриарх не доживет.
Поляки не решились прилюдно казнить самого упорного и самого убежденного своего неприятеля; его уморили голодом в темнице.
Прославление Гермогена в лике святых совершилось 12/25 мая 1913 года. Днем позже во имя его был освящен первый храм. Ровно через столетие, 25 мая 2013 года на территории Александровского сада, близ кремлевской стены, был открыт памятник священномученику Гермогену (Ермогену), Патриарху Московскому и всея Руси. Произошло то, чего православный мир нашей страны ждал очень долго…
***
Патриарх Гермоген - фигура, залитая светом, прозрачная, все главные его дела высвечены солнцем, всякое его поучение ясно. Как пастырь духовный, он говорил: следует стоять за веру, не колеблясь. Вокруг ложь и беснование? Будь тверд. Требуется претерпеть мучения? Претерпи, только не отступай от истины. Потребовалось смерть принять? Прими, это большое благо. И сам он поступал так, как требовал от «словесного стада»: не шатался в истине, терпел муки и отдал жизнь, когда ничего, кроме жизни, у него уже не оставалось. Гермоген - камень веры. Он из тех, кого можно положить в фундамент любого здания, и здание будет стоять прочно.
Священномученик Ермоген, Патриарх Московский и всея Руси, происходил из донских казаков. По свидетельству самого Патриарха, он был вначале священником в городе Казани при гостинодворской церкви во имя святителя Николая. Вскоре он принял монашество и с 1582 года был архимандритом Спасо-Преображенского монастыря в Казани. 13 мая 1589 года хиротонисан во епископа и стал первым Казанским митрополитом.
Во время служения будущего Патриарха в Казани совершилось явление и обретение чудотворной Казанской иконы Божией Матери в 1579 году. Будучи еще священником, он, с благословения тогдашнего Казанского архиерея Иеремии, переносил новоявленную икону с места обретения в церковь во имя святителя Николая. Обладая незаурядным литературным дарованием, святитель сам составил в 1594 году сказание о явлении чудотворной иконы и совершавшихся от нее чудесах. В сказании он со смирением пишет о себе: “Я же тогда… хотя и был каменносердечен, однако прослезился и припал к Богородичному образу, и к чудотворной иконе, и к Предвечному Младенцу, Спасу Христу… И по велению Архиепископа, с прочими святыми крестами пошел я с иконою в находящуюся вблизи церковь святого Николая, который зовется Тульским…” В 1591 году святитель собирал в кафедральный собор новокрещенных татар и в течение нескольких дней наставлял их в христианской вере.
9 января 1592 года святитель Ермоген направил Патриарху Иову письмо, в котором сообщал, что в Казани не совершается особое поминовение православных воинов, жизнь положивших за веру и Отечество под Казанью, и просил установить определенный день памяти воинов. В ответ святителю Ермогену Патриарх прислал указ от 25 февраля, который предписывал “по всем православным воинам, убитым под Казанью и в пределах казанских, совершать в Казани и по всей Казанской митрополии панихиду и субботний день после Покрова Пресвятой богородицы и вписать их в большой синодик, читаемый в Неделю Православия”. Святитель Ермоген проявлял ревность по вере и твердость в соблюдении церковных традиций, заботился о просвещении верой Христовой казанских татар.
В 1595 году при деятельном участии святителя совершилось обретение и открытие мощей Казанских чудотворцев: святителей Гурия, первого архиепископа Казанского и Варсонофия, епископа Тверского. Царь Феодор Иоаннович (1584-1598 гг.) приказал соорудить в Казанском Спасо-Преображенском монастыре новую каменную церковь на месте прежней, где были погребены святые. Когда были обретены гробы святых, святитель Ермоген пришел с собором духовенства, повелел вскрыть гробы и, увидев нетленные мощи и одежды святителей, сообщил Патриарху и царю. По благословению Святейшего Патриарха Иова (1605 г.) и по повелению царя, мощи новоявленных чудотворцев были поставлены в новом храме. Святой Ермоген сам составил жития святителей Гурия и Варсонофия, епископов Казанских.
За выдающиеся архипастырские труды митрополита Ермогена избрали на первосвятительскую кафедру, а 3 июля 1606 года он был возведен собором святителей на Патриарший престол в Московском Успенском соборе. Митрополит Исидор вручил Святейшему Патриарху Ермогену посох святителя Петра, Московского чудотворца (21 декабря 1326 г.), a царь принес в дар новому Патриарху панагию, украшенную драгоценными камнями, белый клобук и посох. По древнему чину Святейший Патриарх Ермоген совершал шествие на осляти вокруг стен Кремля.
Деятельность Патриарха Ермогена совпала с трудным для Русского государства периодом - нашествием самозванца Лжедмитрия и польского короля Сигизмунда III. В этом подвиге Патриарх Ермоген не был одинок: ему подражали и помогали самоотверженные русские люди. С особенным вдохновением противостоял Святейший Патриарх изменникам и врагам Отечества, желавшим поработить русский народ, ввести в России униатство и католичество, и искоренить Православие. Когда самозванец подошел к Москве и расположился в Тушине, Патриарх Ермоген направил мятежным изменникам два послания. В одном из них он писал: “…Вы забыли обеты Православной веры нашей, в которой мы родились, крестились, воспитались и возросли, преступили крестное целование и клятву стоять до смерти за Дом Пресвятой Богородицы и за Московское государство и припали к ложно-мнимому вашему царику… Болит моя душа, болезнует сердце и все внутренности мои терзаются, все составы мои содрогаются; я плачу и с рыданием вопию: помилуйте, помилуйте, братие и чада, свои души и своих родителей, отшедших и живых… Посмотрите, как отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу. Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас? не на своих ли братьев? Не свое ли Отечество разоряете?… Заклинаю вас Именем Бога, отстаньте от своего начинания, пока есть время, чтобы не погибнуть вам до конца”.
В другой грамоте Первосвятитель призывал: “…Бога ради, познайте себя и обратитесь, обрадуйте своих родителей, жен и чад, и всех нас; и станем молить за вас Бога”…
Вскоре праведный суд Божий свершился и над Тушинским вором: его постигла столь же печальная и бесславная участь, как и предшественника; он был убит собственными приближенными 11 декабря 1610 года. Но Москва продолжала оставаться в опасности, так как в ней находились поляки и изменники-бояре, преданные Сигизмунду III. Грамоты, рассылавшиеся Патриархом Ермогеном по городам и селам, возбуждали русский народ к освобождению Москвы от врагов и избранию законного русского царя. Москвичи подняли восстание, в ответ на которое поляки подожгли город, а сами укрылись в Кремле. Совместно с русскими изменниками они насильно свели святого Патриарха Ермогена с Патриаршего престола и заключили в Чудовом монастыре под стражу. В Светлый понедельник 1611 года русское ополчение подошло к Москве и начало осаду Кремля, продолжавшуюся несколько месяцев. Осажденные в Кремле поляки не раз посылали к Патриарху послов с требованием, чтобы он приказал русским ополченцам отойти от города, угрожая при этом ему смертной казнью. Святитель твердо отвечал: “Что вы мне угрожаете? Боюсь одного Бога. Если все вы, литовские люди, пойдете из Московского государства, я благословлю русское ополчение идти от Москвы, если же останетесь здесь, я благословлю всех стоять против вас и помереть за Православную веру”. Уже из заточения священномученик Ермоген обратился с последним посланием к русскому народу, благословляя освободительную войну против завоевателей. Но русские воеводы не проявили тогда единодушия и согласованности, поэтому не смогли взять Кремль и освободить своего Первосвятителя. Более девяти месяцев томился он в тяжком заточении и 17 февраля 1612 года скончался мученической смертью от голода.
Освобождение России, за которое с таким несокрушимым мужеством стоял святитель Ермоген, успешно завершилось по его предстательству русским народом. Тело священномученика Ермогена было погребено в Чудовом монастыре, а в 1654 году перенесено в Московский Успенский собор.
Источники:
Минеи, март. М., 1996.
Патриарх Ермоген, Серия “Святиели Московские”. М., 1996.
Прот. Лев Лебедев. Патриарх Ермоген в кн. Патриархи Московские.
Мит. Макарий. История Русской Церкви, т.VI., отд.1, ч.III. Патриарх Гермоген. М., 1996.
Благословенъ Господь Богъ мой,
научаяй руце мои на ополченiе,
и персты моя на брань.
Кафисма 20-я, псалом 143
400 лет со дня освобождения
В ноябре 2012 года состоялся большой юбилей освобождения Москвы от польско-литовских оккупантов. 400 лет тому назад - дата более чем значительная. Несмотря на то, что сам день (по светскому календарю 4-е ноября - «День народного единства») прошел по стране без особых чествований и торжеств, в православных храмах прошли торжественные службы, прошли Крестные хода во славу Божию и богоспасаемого Отечества нашего. По многим городам состоялся Русский марш, как национально-волевой акт русских людей, ныне живущих в России.
Главная заслуга в освобождении Москвы от поляков (или, как тогда говорили, от ляхов) принадлежит патриарху московскому и всея Руси Гермогену, который обратился с воззванием к народу русскому, дабы созвать ополчение. Его святым молитвам, его первопастырскому благословению и, наконец, мученическому подвигу за веру и Отечество обязаны мы своей жизнью, своей верою, тем, что была освобождена Русь Святая от недоверков (по выражению Н.В.Гоголя), и, тем самым, история ее не прекратилась.
«Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу. Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас, не на своих ли братьев,?.. Не свое ли отечество разоряете?.. ». Эти слова, сказанные в далеком 1609 году, принадлежат святителю Гермогену. В своей грамоте для отпавших от царя, измену царю законному, патриарх Гермоген называет изменою вере и отступлением от Бога.
Начало служения Родине
Великий печальник за Русскую Землю, патриарх Гермоген происходил из донских казаков и родился в одной из придонских станиц (по другим сведениям, родоначальниками его были князья Голицыны).
По преданию, при святом крещении младенцу дали имя: Ермолай. Подростком он ушел в Казань и поступил причетником в Спасо-Преображенский монастырь. Здесь отрок Ермолай, под руководством старца Варсонофия, обучался и укреплялся в вере и благочестии. С годами Ермолай был посвящен в священнический сан и определен к церкви святителя Николая.
В это время (8/21 июля 1579 года), совершилось явление Казанской иконы Божией Матери. Богоматерь явилась во сне девятилетней дочери стрельца Онучина, Матрене, и повелела ей объявить архиепископу Иеремии и городским властям, что на месте сгоревшего дома Онучиных скрыта в земле икона Ея. Девочка исполнила повеление. Жители толпами спешили к священному месту. Архиепископ Иеремия с духовенством совершил крестный ход, поднял явленную икону и велел нести ее в ближайшую церковь святителя Николая.
Нес икону плакавший от умиления, никольский священник - будущий патриарх Гермоген.
Вскоре отец Ермолай лишился жены и принял монашеский постриг, с именем Гермогена. Новый инок отличался благочестием, хорошо знал Священное Писание, творения святых отцов и церковную историю. Царь Феодор Иоаннович, сын Иоанна Грозного, возвел его в сан казанского митрополита.
В Казани владыка Гермоген трудился усердно, насаждая православную веру среди покаренных татар и прославляя русское имя. Народ очень почитал его, как великого постника и человека подвижнической жизни. Но Казань была только началом незабвенного служения святителя Русской Земле.
Бедствие
В это время Русь постигло страшное бедствие.
В 1598 году прекратился, со смертью царя Феодора (сына Иоанна Грозного), правивший Русью дом Рюрика. На престол вступил избранный земским собором Борис Годунов. Младший же сын Грозного, царевич Димитрий, еще при жизни царя Феодора, был зарезан в Угличе (15/28 мая 1591 г.). В народе говорили, что убийцы были подосланы братом царицы, Борисам Годуновым.
После смерти Феодора, несколько лет Годунов царствовал спокойно. Но затем начались голодные годы и повальные болезни. Царь Борис старался расположить к себе народ - кормил неимущих, давал работу безработным, - но народ не успокаивался. Началась смута. Явился первый самозванец, который принял на себя имя убиенного царевича Димитрия. Кто был этот человек - не известно и по сие время (по версии Карамзина, это был Гришка Отрепьев ). Но он объявил себя сыном Грозного и утверждал, что в Угличе зарезали подставного младенца, а его - истинного царевича - укрыли, мол, от убийц и спасли.
Этот, назвавшийся Димитрием, объявился в Польше. Польский король воспользовался случаем, чтобы причинить зло ненавистному для него московскому государству: он пообещал самозванцу всяческое содействие и дал ему отряд войска.
И вот, в августе 1604 года, Лжедимитрий переправился через Днепр и вступил в русские пределы. Самозванец разбил царскую рать. Положение Годунова сделалось отчаянным. 29 апреля 1605 года он скоропостижно скончался.
Самозванец же беспрепятственно достиг Москвы и... венчался на царство. Новый царь окружил себя поляками, обнаруживал пренебрежение к русским обычаям, не ходил к церковным службам, не соблюдал постов. Православная вера ему была как бы совершенно чужою. Так как патриарх Иов явно не сочувствовал мнимому царю, то назвавшийся Димитрием лишил старца патриаршей власти, послал его в заточение в городок Старицу и поставил патриархом Игнатия.
В Москву, между тем, приехала полька Марина Мнишек, на которой самозванец еще ранее задумал жениться. Русские дали понять Лжедимитрию, что Мария Мнишек должна перейти в Православие. От имени Архиерейского собора высказался казанский митрополит Гермоген.
Не подобает, - говорил святитель, - православному царю брать некрещеную и вводить во святую церковь. Не делай так, царь: никто из прежних царей так не делал, а ты хочешь сделать.
Самозванец приказал лишить Гермогена сана и отправить в заточение в Казань. Однако, кара не постигла твердого духом святителя. Утром 17-го мая 1606 года, когда названный царь Димитрий еще спал, князь Василий Шуйский с мечом и крестом в руках въехал на коне в Кремль, через Спасские ворота. С колоколен раздался набат. Москвитяне толпами хлынули к Кремлю. Лжедимитрий был выброшен из окна и тут же убит. Его зарезали, затем сожгли и, как повествует А.С.Пушкин в исторической повести «Капитанская дочка», зарядили его пеплом пушку и выпалили. Что ж, воистину «Смерть грешника люта» (Псалом 33, 22).
Мария Мнишек успела спастись.
Гермоген - патриарх
Через три дня после гибели самозванца, бояре и московские люди собрались на Лобном месте, у кремлевских стен, и провозгласили царем князя Василия Иоанновича Шуйского, избавившаго Московское государство от первого Лжедимитрия.
Царь Василий собрал духовный собор и предложил избрать митрополита Гермогена всероссийским патриархом. Ставленник самозванца, Игнатий был низложен. И вот, 3 июня 1606 года, архипастыри возвели казанского святителя в патриарший сан. Между тем смута не прекращалась. Снова пошел слух, что назвавшийся царем Димитрием не погиб 17 мая, а бежал из Москвы и жив; из окна же выбросился кто-то другой. Темный люд был растерян. Стало даже хуже прежнего. Появились разбойничьи шайки. Как при первом самозванце, заволновалась Украйна.
Патриарх Гермоген повелел перенести из Углича в Москву мощи царевича Димитрия, самозванца же предал церковной анафеме. Многие, слава Богу, образумились, но неразумных людей оказалось тоже не мало. Вожаками бунтовщиков явились путивльский воевода князь Григорий Шаховской и холоп Иван Болотников. Восстала вся Северная земля. Шаховский разсылал указы, прикладывал к ним похищенную царскую печать, и призывал всех к мятежу против царя Василия Шуйского.
В это время, возвысил свой голос против зачинщиков смуты патриарх Гермоген. Сначала, для увещания мятежников, он отправил крутицкого митрополита Пафнутия. А когда это не помогло - разослал по городам грамоты. Первые грамоты он отправил 29 и 30 ноября 1606 года. Первосвятитель писал, что изменники распускают слухи, будто бы Димитрий жив. Патриарх опровергал эти слухи и убеждал народ быть верным царю Василию Ивановичу. Патриаршие грамоты оказывали большое влияние на народ, из городов стали приходить в Москву люди на царскую службу. Шуйский снарядил войско против Болотникова, под начальством своего племянника, юного, доблестного князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Герой на голову разбил Болотникова... Холоп с Шаховским бежали в Калугу и там укрепились. Собрались около них необузданные люди. Снова послал царь войско, но оно передалось на сторону бунтовщиков, которые перешли из Калуги в Тулу. В то же время, в городе Стародубе появился новый самозванец - Лжедимитрий второй, также, как и первый, - человек неизвестного происхождения (по одной из версий - крещеный еврей Богданко).
Патриарх Гермоген проклял Болотникова и его единомышленников, а царю посоветовал самому выступить с войском против тульских злодеев, чтобы не дать им соединиться с самозванцем. Одновременно, святитель разослал грамоты по всему государству, оповещая о походе и указывая, кто были изменники Родине. Шуйский послал вперед доблестного племянника своего Скопина-Шуйского с отрядом. Стояла осень 1607 года. Скопин снова одержал победу. Подоспевший царь осадил Тулу. Туляки взмолились о прощении. Болотников и Шаховской были схвачены. Царь торжественно возвратился в Москву.
Самозванец же, перезимовав на Полесье, двинулся весною к Москве, со своими и польскими шайками. В мае 1608 года, под Болховом произошло сражение между его и царскими отрядами. Победил самозванец и уже без помехи пошел дальше. К началу июня он находился в селе Тушине (совсем недалеко от Москвы), отчего и получил прозвище «Тушинского вора». Осенью пришел польский полководец Сапега с семью тысячами поляков; с ним прибыла и Марина Мнишек, которую Сапега перехватил по дароге в Польшу. Недолго думая, Марина признала Тушинского вора своим мужем и осталась в Тушине.
Осада Троицкой Лавры
Не решаясь взять Москву приступом, тушинцы осадили Троице-Сергиеву лавру, где было много богатой утвари, дорогих облачений и жемчуга. Все это были приношения благочестивых царей, князей, бояр и других богомольцев. Злодеи решили завладеть богатствами обители. 30 тысяч поляков окружили лавру и стали подводить подкопы. Царь послал, в помощь монахам и монастырским крестьянам, отряд стрельцов с воеводами Голохвостовым и Долгоруким, а племянника Скопина-Шуйского отправил к шведскому королю нанять 15 тысяч шведских ратников, для борьбы с крамольниками, поляками и Тушинским вором. С 23-го сентября 1608 года, в продолжении шестнадцати месяцев , Троице-Сергиева лавра выдерживала осаду, хотя монахов и стрельцов было вдесятеро меньше , чем поляков. Осажденные терпели голод, но не сдавались. День и ночь в храмах совершались богослужения; одни иноки молились, другие сражались, лили со стен кипяток, и горячую смолу на врагов, ходили и на вылазки. Тяжко им было, от голода болезни развивались.
Впрочем, не лучшее положение испытывали и московские жители. Поляки и тушинци рыскали вокруг столицы и не пропускали в нее торговцев. В Москве наступила страшная дороговизна всех съестных припасов. Неудовольствие против Шуйского в народе росло. Князь Роман Гагарин, Григорий Сумбулов и Тимофей Грязной, 17 февраля 1609 года, собрали толпу буянов, явились в Кремль, и стали звать патриарха Гермогена на Лобное место. Святитель отказался. Его схватили и насильно повели. На площади патриарх спросил толпу, что ей нужно. Верховоды закричали:
Шуйский тайно побивает и топит нашу братию, дворян и детей боярских, и жен, и детей их втайне истребляет, и таких побитых уже с две тысячи! Вон и теперь нашу братию повели топить.
Патриарх Гермоген строго взглянул на бунтовщиков и спокойно задал им вопрос:
- Как же это могло статься, что мы ничего не знали? В какое время и кто именно погиб?
- Да вот и теперь повели! - кричали из толпы.
- Да кого же повели-то? - опять спросил патриарх.
- Мы послали уже ворочать их, ужо увидите! - закричали вожаки.
Патриарх укорил их во лжи и клевете. Один из бунтовщиков выступил вперед и стал громко читать грамоту, сочиненную в Тушине, у вора. Здесь говорилось, что «князя Василия Шуйского выбрали на царство одною Москвою, а иные города того не ведают, и князь Василий Шуйский нам не люб; из-за него кровь льется и земля не умиряется; что бы нам выбрать на его место иного царя?».
Патриарх на это ответил:
До сих пор Москве - ни Новгород, ни Казань, ни Астрахань, ни Псков и никакие города не указывали, а указывала Москва всем городам. Государь царь и великий князь Василий Иоаннович всея Руссии возлюблен, избран и поставлен Богом и всеми русскими властями, и московскими боярами, и вами дворянами, всякими людьми всех чинов, и всеми православными христианами, да изо всех городов на его царском избрании и поставлении были в те поры люди многие, и крест ему целовала вся земля, что ему, государю, добра хотеть, а лиха и не мыслить. А вы, забыв крестное целование, немногими людьми восстали на царя, хотите его без вины с царства свести, а мiр того не хочет, да и не ведает, да и мы с вами в тот совет не пристанем же. А что, если кровь льется и земля не умиряется, то делается волею Божиею, а не царским хотением.
После этих слов, патриарх ушел с Лобного места к себе в покои. Слова святителя оказали громадное влияние на толпу. Послышались крики:
Смута против царя делается по наущению литовских людей! Изменники хотят сдать Москву Тушинскому вору!
Мятежники устыдились и разошлись по домам.
Для успокоения народа, патриарх снова рассылает грамоты. Отпавшим от царя он писал, что измену царю законному считает изменою вере и отступлением от Бога.
«Посмотрите, - пишет святитель, - как Отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу. Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас, не на своих ли братьев?.. Не свое ли Отечество разоряете?.. Не ко всем пишем это слово, но к тем, которые, забыв смертный час и Страшный Суд Христов и преступив крестное целование, отъехали и изменили Царю Государю Василию Ивановичу, и всей земле, и своим родителям, и своим жёнам, и детям, и всем своим ближним, и особенно Богу».
В августе того же 1609 года польский король объявил войну Москве. Сигизмунд видел, как смута разъедает Русскую землю, и решил покорить Московию. Он приказал полякам, находившимся около тушинского вора, присоединиться к королевским войскам, которые осадили Смоленск. Поляки покинули вора, и он ночью ускакал верхом в Калугу. Но осада Троицкой Лавры всё-таки продолжалась. Только в январе следующего 1610 года поляки бежали от святой обители, узнав о приближении славного русского витязя Скопина-Шуйского с наёмным Шведским войском .
Подмосковные дороги очистились. К столице опять потянулись обозы с хлебом и провизией. Москва ожила. С великим почётом москвичи встретили своего избавителя. В народе стали говорить, что хорошо было бы, если бы Царём стал всеми любимый молодой князь Михаил Скопин-Шуйский.
Эти речи дошли до Царя Василия и его родных братьев. Один из них, Димитрий Шуйский, устроил пир, на который пригласил Скопина. Это было в апреле 1610 года. Хозяйка, жена Димитрия, дочь Малюты Скуратова, поднесла Скопину кубок с отравленным вином. Народный герой разболелся и умер.
Велико было горе и сильно негодование народа. Все возненавидели Шуйских. Народ был убеждён, что героя отравили по приказанию Царя Василия. По всей земле пошла скорбная весть о гибели спасителя Троицкой Лавры и Москвы. Вскоре, 24 июня 1610 года, у села Клушина польский гетман Жолкевский разбил на голову царские войска, которыми начальствовал Димитрий Шуйский. Снова к Москве подступали: по Серпуховской и Коломенской дорогам - тушинский вор, а по Можайской - гетман Жолкевский с поляками. Тогда москвичи лишили Василия Ивановича престола и несколько позже, 19 июля, заставили его постричься в монахи.
Патриарх Гермоген пытался удержать бояр и народ от беззакония. Он плакал и умолял их, защищая Шуйского. Но на этот раз верх одержали бояре.
Великая разруха
«Болит моя душа, болезнует сердце, и все внутренности мои терзаются...
Я плачу и с рыданием вопию: помилуйте, братие и чада, помилуйте свои души...
Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими!»
После свержения с престола Василия Шуйского власть перешла к Боярской думе, где председательствовал князь Феодор Мстиславский. Народ собирался на улицах и обсуждал, кого избрать Царём. Между боярами и дворянами не было согласия. Первый из бояр, Мстиславский, стоял за избрание польского королевича Владислава; другие хотели князя Василия Голицына. За него подавал голос и Патриарх Гермоген. «Чего вы ждёте от поляков, если не окончательного разорения царства и православной веры? - с укором говорил Патриарх Гермоген боярам.- Разве нельзя избрать на царство кого-либо из князей русских?».
И здесь Патриарх указал на древний боярский род Романовых. Из любимых народом братьев Романовых Царём мог бы быть избран Иван Никитич. Но не его назвал Патриарх Гермоген, а юного Михаила Феодоровича, отец которого, постриженный в монахи по приказанию Бориса Годунова с именем Филарета, теперь был митрополитом Ростовским. Но бояре поддерживали Мстиславского. Патриарх принуждён был уступить, однако сказал: «Если королевич крестится и будет в православной вере, то я вас благословляю. Если же он не оставит латинской ереси, то от него во всём Московском государстве будет нарушена православная вера, и пусть не будет на вас нашего благословения, а ещё наложим на вас клятву».
Бояре отправили к Патриарху выборных с просьбой благословить заключённый ими договор с Жолкевским по поводу приглашения на престол королевича Владислава. Святитель находился в Успенском соборе, когда пришли к нему выборные.
«Если в намерении вашем,- ответил он им,- нет лукавства, и вы не помышляете нарушить православную веру и привести в разорение Московское государство, то пребудет на вас благословение всего собора четырёх Патриархов и нашего смирения, а иначе - пусть ляжет на вас клятва от всех четырёх православных Патриархов и от нашего смирения, и вы будете лишены милости Бога и Пресвятыя Богородицы и примете месть от Бога наравне с еретиками и богоотступниками».
Бояре поспешили сообщить обо всём Жолкевскому, стоявшему под Москвой. Началась присяга королевичу Владиславу. Тушинский вор бежал в Калугу, где его вскоре застрелил крещёный татарин князь Урусов.
Несколько дней кряду Московские жители приносили присягу королевичу польскому. Во все города были разосланы грамоты, чтобы и там принимали присягу. Мстиславский с товарищами радовались. Но скорбен был Патриарх Гермоген. Богомудрый святитель предвидел, что не приведёт к добру избрание Царём польского королевича. Старец «плакался пред всем народом и просил молить Бога, чтобы Он воздвиг Царя русского».
Вскоре обнаружилось, что не напрасно скорбел Святейший Гермоген.
«Обманка» Сигизмунда
Бояре снарядили многочисленное посольство и отправили его под Смоленск, к польскому королю Сигизмунду. Главным послам: митрополиту Филарету (Романову), князю Василию Голицыну и князю Даниилу Мезецкому - дан был наказ просить короля отпустить королевича на царство в Москву, но с тем, чтобы Владислав сперва перешёл в православную веру, не поддерживал сношений с папой римским, а когда женится, то чтобы невесту взял из какого-либо русского, боярского рода.
Патриарх Гермоген поучал послов: «Ни на какие прелести мира не прельщаться и не иначе соглашаться на принятие Владислава, как если он будет крещён православным крещением, иначе же стоять им за веру крепко и непоколебимо страдания терпеть». Святитель написал два письма: одно - королю, а другое - королевичу. Он умолял короля отпустить сына в православие, а королевича - принять православие. И опять, обратясь к послам, горячо их просил оберечь веру. «Вы, как мученики, хотящие мучиться,- сказал Патриарх,- даже до смерти не щадите жизни своей: за таковые подвиги вы получите венцы царствия небесного». «Лучше умереть за православную христианскую веру, нежели учинить что-либо постыдное!» - отвечал Филарет.
Патриарх благословил послов:
Идите, Бог с вами и Пречистая Богородица, и великие чудотворцы, наши заступники и хранители - Пётр и Алексий, Иона и Сергий, и Димитрий, новострадальный благоверный Царевич.
Одиннадцатого сентября посольство выехало из Москвы. Король крайне неприветливо встретил послов. Их поместили в летних палатках на берегу Днепра. Во время приёма князья Голицын и Мезецкий и митрополит Филарет высказали всё, что им было поручено. И тут-то открылась «обманка» польского короля. Обнаружилось, что Сигизмунд сам хочет царствовать на Руси, а королевич выставлялся лишь для отвода глаз. Королевич, по словам Сигизмунда, молод: где же ему управиться?.. Вот когда станет постарше, тогда и может занять престол Московских Царей, а пока сам отец будет царствовать.
Послы оповестили Москву об «обманке» короля.
Жолкевский начал вести переговоры с боярами о том, чтобы впустить польские войска в Москву, для охраны столицы от шаек тушинского вора. Первосвятитель воспротивился этому. «Дело твоё, Святейший,- сказал ему на это один из бояр,- смотреть за церковными делами, а в мирские не следует тебе вмешиваться. Исстари так ведётся, что не попы управляют государством». Сторонников Патриарха стали сажать в тюрьму и подвергать всякого рода преследованиям.
Поляки заняли Москву. Гетман Жолкевский самовластно распоряжался в столице всеми делами. Зная влияние Патриарха на народ, он старался привлечь Святителя на свою сторону, но безуспешно: Святейший Гермоген прекрасно понимал, кто враги Русской земли.
Между тем, Жолкевский сообразил, что Сигизмунд, добиваясь Московского престола, затеял опасную игру, которая может окончиться для поляков печально. Гетман видел, как русские ненавидят притеснителей: торговцы на рынке даже отказываются продавать товар полякам. «Быть бунту, перебьют москвитяне всех наших» - рассуждал Жолкевский и, чтобы не попасть в беду, в середине октября уехал к королю, передав власть над Москвою и польским гарнизоном пану Гонсевскому. Гонсевский же стал усиленно ратовать за своего короля. Ему усердно помогали предавшиеся за деньги полякам боярин Михайло Салтыков и мелкий кожевник Федька Андронов.
Патриарх Гермоген один остался верен православной вере и правде. Народ обратил последние свои надежды на твёрдого духом и прямодушного святителя. Если Патриарх не поможет одолеть великую разруху,- рассуждали русские люди,- тогда, значит, не от кого ждать добра. Патриарх Гермоген сказал, что другого исхода нет, как только собрать всенародное ополчение , которое освободит Москву и всё государство от поляков, а затем избрать Царя. Народ согласился с Патриархом. Святитель начал писать грамоты, призывая русские города ополчиться для избавления святой Руси от бед.
Страдания Патриарха Гермогена
Теперь святитель открыто восстал против поляков и своими воззваниями, проникнутыми пламенной любовью к Родине, ободрял и укреплял русских людей. Мстиславский, Салтыков, Андронов и другие, видя, что в городах собираются ополчения, 5 декабря явились к Патриарху Гермогену и стали просить его: «Благослови, Владыко святый, народ на присягу королю Сигизмунду, да подпиши вот эти грамоты: дескать, русские люди во всём полагаются на его королевскую волю и готовы подчиниться ему беспрекословно. А другая грамота к смоленским нашим послам, чтоб они ни в чём не прекословили королю. Чего он хочет, тому и быть».
«Я согласен,- ответил Патриарх,- писать королю, но не о том и не так. Если король даст сына своего на Московское государство и Владислав крестится в православную веру и всех польских людей выведет вон из Москвы, то я к такому письму руку свою приложу и прочим властям повелю то же сделать. А чтобы писать так, как вы пишете, что нам всем положиться на королевскую волю и повелеть послам московским сделать то же самое, то это, ведомое дело, значит, нам целовать крест самому королю, а не королевичу; таких грамот ни я, ни прочие власти писать не будем и вам не повелеваем. Если же вы меня не послушаете, то я возложу на вас клятву и прокляну всех, кто пристанет к вашему совету. К восставшим же на защиту Отечества гражданам писать буду: если королевич примет единую веру с нами и воцарится, то повелеваю и благословляю твёрдо пребывать в послушании к нему; если же и воцарится, да единой веры с нами не примет и людей польских из города не выведет, то я всех тех людей, которые уже крест ему целовали, благословляю идти на Москву и страдать за веру до смерти».
В ответ на слова Владыки Михайло Салтыков закричал: «Я убью тебя!». Безумец выхватил нож из-за пояса и замахнулся на святителя. Патриарх Гермоген осенил его крестом и спокойно произнёс: «Не страшусь ножа твоего, но вооружаюсь силою Креста Христова против твоего дерзновения. Будь же ты проклят от нашего смирения в этом веке и в будущем».
Салтыков упал в ноги святителю и просил у него прощения. Гермоген простил его, а Мстиславскому сказал: «Твое начало, господине. Ты над всеми - больший честью, тебе прилично подвизаться и пострадать за православную веру; а ежели и ты прельстишься, как другие, то вскоре Бог прекратит твою жизнь, корень твой весь уничтожится, и никого не останется на земле из рода твоего». С тем и ушли изменники от Патриарха.
Между тем, из городов начали выходить ополченцы. К Москве стягивалось до ста тысяч защитников Отечества под начальством рязанского воеводы Прокопия Ляпунова. Калужане шли под начальством князя Дмитрия Трубецкого. К ним присоединился атаман Заруцкий с казаками. Масса ополченцев, шедших «умереть за святые Божии церкви и за веру христианскую», устрашила лиходеев. Польский главарь Гонсевский явился к Святейшему Гермогену и грубо сказал: «Ты - первый зачинщик измены и всего возмущения. По твоему письму ратные люди идут к Москве!.. Отпиши им теперь, чтобы они отошли, а то мы велим уморить тебя злою смертью».
«Что вы мне угрожаете? - бесстрашно ответил Патриарх.- Единого Бога я боюсь. Вы мне обещаете злую смерть, а я надеюсь получить чрез неё венец. Уйдите вы все, польские люди, из Московского государства, и тогда я благословлю всех отойти прочь. А если вы останетесь,- моё благословение: всем стоять и помереть за православную веру!»
За Гонсевским прибыл Салтыков и стал требовать того же, что и Гонсевский. Святитель Гермоген отвечал: «Если ты и с тобою все изменники и поляки выйдете из Москвы, то напишу, чтоб ополчения возвратились, и тогда всё умирится... Благословляю всех достойных вождей христианских утолить печаль Церкви и Отечества!»
В то же время к Патриарху приезжали послы из городов. Святитель укреплял их в любви к Отечеству и уговаривал стоять твёрдо за Родину и истинную веру. Русская земля теперь никого не хотела слушать, кроме своего первосвятителя. Русь собирала свою силу и становилась страшной незваным гостям. Кто же дал бодрость запуганному русскому народу и вызвал его на борьбу с многочисленными лиходеями? Великий старец, Патриарх Гермоген!
Он разослал по всем городам грамоты, открыто призывал народ вооружаться против поляков, разрешал от присяги Владиславу, убеждал собраться всем и двинуться к Москве. Ещё до этих грамот поляки приставили стражу к Патриарху. Теперь же они держали первосвятителя Русской Церкви под строгим надзором. Лишь изредка Патриарху удавалось поговорить, более или менее свободно, с русскими людьми, которые со всех сторон приходили к Москве, чтобы получить благословение от великого печальника родной страны. «Писать мне нельзя,- говорил в таких случаях святитель,- всё побрали поляки, и двор у меня пограбили. А вы, памятуя Бога и Пречистую Богородицу, и московских чудотворцев, стойте все заодно против ваших врагов».
Русские люди разносили по всей земле слова Патриарха. Народ воспламенялся духом и принимал твёрдую решимость пожертвовать всем за Родину. Во многих местах жители целовали крест, чтобы стоять за Москву и идти против поляков. Города начали пересылать друг другу грамоты с призывом восстать за спасение родной земли. «И мы, по благословению и по приказу Святейшего Гермогена,- говорилось в одной из таких грамот,- собрались со всеми людьми из Нижнего (Новгорода) и с окольными людьми идём к Москве».
«Первопрестольник Апостольской Церкви Святейший Гермоген Патриарх,- писали москвичи,- душу свою полагает за веру христианскую несомненно, а за ним следуют все православные христиане».
Мученик за родную землю
Ополчения, двинувшиеся из различных концов Русской земли под предводительством Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого, подошли к Москве. Вскоре, в апреле 1611 года, здесь собралось около 100.000 ополченцев. Опасаясь народного возмущения, Гонсевский освободил Гермогена на один день - в Вербное воскресенье - совершить обряд шествия на осляти.
Гонсевский с русскими изменниками ещё раз решил повлиять на старца-Патриарха. «Если ты не напишешь к Ляпунову и товарищам его, чтобы они отошли прочь, сам умрёшь злою смертию» - угрожали они. «Вы мне обещаете злую смерть,- спокойно отвечал Патриарх,- а я надеюсь через неё получить венец и давно желаю пострадать за правду. Не буду писать к полкам, стоящим под Москвою,- прибавил святитель,- уж я говорил вам, и ничего другого от меня не услышите».
Тогда поляки бросили Патриарха в подземелье Чудова монастыря, держали старца впроголодь и объявили его лишённым патриаршего сана.
На страстной неделе поляки зажгли Москву, а сами заперлись в Кремле. Ляпунов загородил все пути в Москву. Подвоз припасов прекратился, и лиходеи умерли бы голодной смертью, да, на их счастье, между ополченскими воеводами происходили раздоры. Вражда привела к тому, что отважный и честный Ляпунов был убит. Ополчение расстроилось. В это же время король польский взял Смоленск с помощью изменника, который указал путь полякам в слабо защищённые смоленские ворота, а шведы заняли Новгород. Москве угрожали новые беды. Казалось, пришёл конец Русской земле. Помощи неоткуда было ожидать.
Атаман Заруцкий попытался воцарить сына Марины Мнишек и Тушинского вора. Тогда в последний раз Патриарх Гермоген из своего заточения возвысил властный голос. 5 августа 1611 года в Кремль вошёл некий свияженин Родион Мосеев, который тайно пробрался к Патриарху Гермогену. Святитель наскоро составил свою последнюю грамоту и отослал её в Нижний Новгород, где русские люди особенно скорбели о постигших Родину страданиях.
В этой грамоте великий старец посылал всем восставшим за Родину благословение и разрешение в сём веке и в будущем за то, что они стоят за веру твёрдо. «А Маринкина сына не принимайте на царство: я не благословляю. Везде говорите моим именем!» - поучал святой старец.
Последняя грамота страдальца-патриарха совершило великое дело. Когда она была получена в Нижнем Новгороде, то здешний староста Козьма Захарьевич Минин-Сухорукий воззвал к народу: «Заложить всё, жён и детей, ничего не щадить для спасения Отечества!». И снова выросло могучее ополчение. Составлялось оно всю зиму на севере, а также в Поволжье и на Оке, а весною 1612 года пошло к Москве под начальством доблестного воеводы князя Пожарского и великого гражданина Минина, и 23 октября того же года Москва была освобождена от поляков.
Ещё во время сбора второго ополчения Гонсевский пришёл в тюрьму к страдальцу-Патриарху и потребовал, чтобы святитель повелел не собираться русским людям воедино и не ходить на освобождение Москвы. «Нет! - сказал радостно Гермоген.- Я благословляю их. Да будет над ними милость Божия, а изменникам - проклятие!».
После этого поляки начали морить великого старца голодом. Святитель мученически скончался 17 февраля 1612 года, исполнив до конца святой долг преданности православной вере и Родине. Через сорок лет после кончины тело Святейшего Патриарха было перенесено из Чудова монастыря в кремлёвский Успенский собор. Там гробница святого Патриарха Гермогена находится и теперь, так же, как и гробница митрополита Филарета - родителя Царя Михаила Феодоровича Романова.
Поспешим спасти Отечество
Прошло четыреста лет. От великой разрухи сохранились в народной памяти три наиболее светлых имени: гражданин Минин, воевода князь Пожарский и Святейший Патриарх Гермоген. Дороги эти имена сердцу каждого русского православного человека. Неразрывны они между собой.
До революции 1917 года, на московской Красной площади планировалось установить памятник в честь святителя Гермогена, но этому помешала начавшаяся I-я мiровая война. Затем, это место заняла коммунистическая «святыня» - мавзолей Ленина. Каким-то чудом в советские годы уцелел двухфигурный памятник Минину и Пожарскому. С почти центрального места на Красной площади, его сместили к храму Покрова Божией Матери (по-народному: храм Василия Блаженного). Но историческая справедливость все-таки, хоть и отчасти, но восстанавливается.
В 2012 году, по благословению и под руководством святейшего патриарха Кирилла, у стен Кремля, в Александровском саду, состоялась Церемония освящения закладного камня, на месте, которое в 2013 году займет уже изготовленный памятник святителю Гермогену (автором проекта является: творческий коллектив скульпторов под руководством народного художника России С.Щербакова). Усилиями и по молитвам православных людей, и, в частности, Общероссийского общественного движения «Народный Собор» и Общественного фонда по содействию установке памятника Патриарху Гермогену, удалось претворить в жизнь это святое дело. Слава Богу.
Освобождение России, за которое с таким несокрушимым мужеством стоял святитель Гермоген, успешно завершилось русским народом по его предстательству. Тело священномученика Гермогена было с подобающей честью погребено сначала в Чудовом монастыре, затем, в 1654 году нетленные его мощи были перенесены в Успенский собор Московского Кремля.
В 1913 году Русская Православная Церковь прославила Патриарха Гермогена в лике святых. И ныне, в Успенском соборе московского Кремля, находится гробница Патриарха-мученика с его святыми мощами. В лихую годину междуцарствия святой старец врачевал слабых духом, из гроба же он исцеляет больных телесно. Он служил России при жизни, служит ей и по смерти, как молитвенник пред Престолом Всевышнего.
«Поспешим спасти Москву и Отечество!» - повторил Гермогенов клич Козьма Минин, обратясь к князю Пожарскому. «Поспешим» - отвечал князь-воевода. Москва и Отечество были спасены. Клич великого Патриарха как будто слышен и теперь. Вера святителя в великое будущее своей Родины и до сих пор укрепляет Русь православную среди всех выпавших на её долю невзгод.
О России сегодняшней
В степи покрытой пылью бренной
Сидел и плакал человек.
А мимо шел Творец вселенной.
Остановившись, Он изрек:
«Я друг униженных и бедных,
Я всех убогих берегу,
Я знаю много слов заветных,
Я есть твой Бог. Я все могу.
Меня печалит лик твой грустный,
Какой нуждою ты тесним?»
И человек сказал: «Я - русский».
И Бог заплакал вместе с ним.
Николай Зиновьев
Да, велик и свят подвиг святителя Гермогена. Россия была освобождена. Но в наши дни, братья и сестры, мы, как это ни прискорбно признать, не свободны.
Стоит на коленях русская деревня. За последние 20 лет, т.н., демократических свобод и преобразований уничтожено 23 тысячи деревень, и еще 11 тысяч - дышат на ладан; 17 тысяч школ и более 40 тысяч детских садов уничтожено за тот же период . Обесточены многие наши границы. Стоят на границе с Китаем огромное количество муляжей (куклы, а не пограничники). Уничтожаются военные городки. От 2-х до 2,5 миллионов сокращается численность населения России ежегодно . «Естественная убыль» - так цинично именует официальная статистика ФМС РФ вымирание русского народа. И эту убыль она прочит восполнить «миграционным приростом» , т.е., выходцами из других стран... Более 90% активной, религиозно-ищущей, причем, ранее крещеной в Православной Церкви, русской молодежи находится в сектах... И вспоминаются слова Тараса Бульбы: «Подло завелось теперь в земле нашей... Перенимают черт знает какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим!..» . О том же, почитаются ли в наши дни в РФ православные русские святыни и традиции, говорить не приходится. Кредо современного россиянина стал постулат сатанизма Алистера Кроули: «Человек - есть звезда, и поэтому: делай, что хочешь - это и есть закон жизни» .
Происходит сегодня - не побоюсь этого слова - тихий геноцид над Россией (от греч. γένος - род, племя и лат. caedo - убиваю). У нас молодежь сегодня разлагают наркотиками, алкоголем, совершенно безнравственными программами и фильмами по ТВ, компьютерными играми, где горы трупов и море крови. Чувство стыда, о котором гласит русская пословица - в ком нет стыда, в том нет и совести , - уничтожается с помощью морального и этнического релятивизма . Да, «хороша нынче свобода». Но всему, как известно, приходит свой конец. Русские люди понимают, что они не манкурты , и никогда не были без памяти. Сегодня память возвращается к русскому народу, когда против нас идет мощная информационная война.
Будет ли спасение от всего этого окаянства?...
Послесловие
"Из монастыря от инока изыдет спасение России " - сказал в свое время великий русский писатель Ф.М. Достоевский, видя надвигающуюся над Россией бурю революционной вакханалии. Комментируя эти слова, наш современник, собрат Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле (США), инок Всеволод (Филипьев) сказал:
«Слова эти явно пророческие и уже сбылись в историческом плане. До революции в России были тысячи монастырей и тысячи монашествующих. Куда после переворота делись эти монахи? Кто-то был репрессирован, кто-то отрекся от веры, но большинство "растворились" в нашем обществе, в миру. Они жили в деревнях, крестили детей, многие впоследствии были репрессированы и мученически окончили свою жизнь. По их молитвам теперь идет воскрешение Руси. Есть у этих слов и духовный смысл. Инок - человек иной, не такой как все. И одна из важнейших черт христианина - это неотмирность. В этом смысле все христиане - иноки. И они должны этот свет инобытия, иного мира - мира светлого, мира Господня - нести в наш мир.
Еще одно толкование этим словам дал приснопамятный брат Иосиф Муньос. Он сказал: "России нужен пример настоящего монаха, который совершенно отверг себя миру и предал себя Богу". Такие примеры издревле вдохновляли православных: преподобные Сергий Радонежский, Антоний и Феодосий Киево-Печерские... В тайном постриге был и сам мученик Иосиф. Не умоляя достоинств семейной жизни, Господь указал нам и путь аскетической, иноческой жизни, всецелого предания себя Богу. Вот поэтому, чем больше людей будет идти этим путем, тем больше у России будет возможности очиститься, покаяться, что в духовном смысле будет означать спасение России».
Мне бы искренне хотелось пожелать всем нам, братья и сестры, помощи Божией, крепости духа, благой рассудительности, мира и ревности по Бозе! По молитвам священномученика Гермогена. Во славу Господа нашего Иисуса Христа и России!
иеромонах Савва (Кристинин)
г. Благовещенск.
декабрь 2012 г.
Примечания
Юрий Богданович Отрепьев («полуимя» - Гришка Отрепьев) - бывший монах, дьяк Чудова монастыря (в московском Кремле), одно время выполнял секретарские обязанности при патриархе Иове. Сын галичского дворянина Богдана Отрепьева. Был близок к семейству бояр Романовых, служил у Михаила Никитича. Около 1601 года бежал из монастыря.
Объединение подавляющей части русского народа в черные общины и сотни делало его хорошо организованной силой, способной противостоять любому врагу. Недаром огромную роль черные сотни сыграли в формировании народного ополчения 1612 г. под руководством черносотенца Козьмы Минина и князя Пожарского.
Многовековая жизнь русского народа в условиях общины и черной сотни сделала черносотенство чертой национального характера коренных русских людей, выражая непоколебимую любовь к народным традициям, обычаям и идеалам, в XIX в. воплотившимся в формулу «Православие - Самодержавие - Народность». Черносотенство как чувство патриотической мощи и единения многих русские люди сумели сохранить и после космополитических реформ XVIII - XIX вв. Враги России смертельно ненавидели черносотенство как выражение коренного русского духа, понимая, что, пока оно живо, русский народ им не победить.
Начиная с сер. XIX в. враги исторической России - революционеры и масоны всех мастей - стремятся дискредитировать высокое чувство черносотенства, унизить его, придать ему ругательный смысл. В устах революционеров, масонов и связанных с ними либералов слово «черносотенец» становится тождественным выражению «враг революции». А так как главными революционерами были евреи, то понятие «черносотенец» отождествляется революционерами также со словом «антисемит».
Русские патриоты - противники революции, конечно, не возражали, что их называют славным именем «черносотенцы». Один из миллионов русских черносотенцев, оставшийся неизвестным, выразил дух черной сотни в стихотворении:
Кто, молитву творя,
Чтит народ и царя,
В ком ни сердце, ни ум не шатаются,
Кто под градом клевет Русь спасает от бед, -
Черносотенцем тот называется”
российский историк, доктор экономических наук, писатель, директор общественной органазации «Институт русской цивилизации» О.А.Платонов, книга «Война с внутренним врагом», стр. 17-18
Алексей Михайлов: «За последние 15 лет в России было закрыто более 40 тысяч детских садов».
Среди святых защитников нашего Отечества священномученик патриарх Ермоген стоит в одном ряду с благоверным князем Александром Невским и преподобным Сергием Радонежским. Главный подвиг своей жизни – твердое противостояние воцарению над Россией инославного государя, вдохновенную проповедь освобождения страны от иноземных захватчиков – патриарх Ермоген совершил уже в глубокой старости. Свои слова он засвидетельствовал мученической смертью. Это время – самое тяжелое в истории Русской православной церкви, которая была обстоятельствами поставлена почти на край своего существования, оттого и прозвали его – Смутным временем. Господь же в такие времена среди слуг Своих находил тех, кто мог укрепить православный христианский люд, посылая ему надежду и опору в лице самых ревностных и преданных Ему земных служителей.
О первой же половине жизни святого Ермогена дошли до нас лишь отрывочные сведения. Год его рождения определяется на основании свидетельств поляков, утверждавших, что в 1610 г. им противился только «осьмидесятилетний патриарх». Следовательно – это 1530 год. Есть предположения, что родина его Казань. Происхождение его также остаётся предметом споров. Одни утверждают, что он из рода князей Голициных, другие — из донских казаков, иные — из посадского духовенства. По свидетельству самого Патриарха, он был вначале священником в городе Казани при гостинодворской церкви во имя святителя Николая.
Именно ему, в 1579 году, тогда ещё пресвитеру Ермолаю, Бог судил стать свидетелем чудесного явления Казанской иконы Божией Матери, и первому «взять от земли» бесценный образ, а затем торжественно, с крестным ходом, внести в храм. В это время 50-летний Гермоген был священником Гостиннодворской церкви в Казани. Позднее, будучи уже Казанским митрополитом, святитель составил письменное «Сказание о явлении Казанской иконы Божией Матери и совершившихся от неё чудесных исцелениях ». Им же составлены стихиры и каноны в службе на день явления Казанской иконы Божией Матери; проникнутый высоким религиозным вдохновением, известный каждому православному человеку тропарь «Заступнице усердная » принадлежит также святому Ермогену.
Вскоре (видимо, после смерти жены) он принял монашество и с 1582 года был архимандритом Спасо-Преображенского монастыря в Казани. 13 мая 1589 года хиротонисан во епископа и стал первым Казанским митрополитом.
Это был нелегкий труд укрепления православия среди населения, которое издревле было мусульманским, и Ермоген мудрым и добродетельным своим наставничеством стремился воспрепятствовать ослаблению веры в краях, где в глубине души люди все-таки сохраняли склонность к исламу. Мечети ставились почти рядом с Казанским монастырем, и это повышало вероятность того, что новообращенные христиане, общаясь со своими мусульманскими знакомыми и близкими, могли отвернуться от христианской веры, что крайне огорчало святителя Ермогена. Святитель Ермоген сохранял твёрдость в вопросах веры, активно занимался христианизацией татар и других народов бывшего Казанского ханства. Практиковалась и такая мера: новокрещёные народы переселяли в русские слободы, изолируя от общения с мусульманами.
Когда перестраивался Казанский Спасо-Преображенский монастырь – это было в 1595 году, при копании рвов под фундамент нового каменного здания храма были обретены гробы с мощами первых святителей Казанских – Гурия и Варсонофия. Святитель Ермоген открыл гробы, и все увидели, что останки святых оказалась нетленны. Останки были помещены самим Ермогеном в ковчеги и представлены для поклонения над землей. Это событие вдохновенно подействовало и на самого святителя, и на присутствовавших при этом, и на всю новообращенную паству! Тогда же митрополит Ермоген составил службу на обретение святых мощей святителей.
За выдающиеся архипастырские качества митрополит Ермоген был избран на первосвятительскую кафедру.
В это смутное время у власти стоял самозванец Лжедмитрий, выдававший себя за чудом спасшегося младшего сына Ивана IV Грозного - царевича Дмитрия. Он присягнул польскому королю Сигизмунду III в верности и обещал ввести в России католицизм. Но 17 мая 1606 года боярская партия В. Шуйского подняла восстание в Москве. Лжедмитрий был убит, его труп несколько дней валялся на Красной площади, затем был сожжен, и пепел его зарядили в пушку, выстрелив в том направлении, откуда он пришел. 25 мая 1606 года Василий Шуйский стал царем.
А уже 3 июля 1606 года, при новом царе Василии Шуйском, митрополит Ермоген был возведен собором святителей на Патриарший престол в Московском Успенском соборе. Митрополит Исидор вручил Патриарху посох святителя Петра,а царь принес в дар новому Патриарху панагию, украшенную драгоценными камнями, белый клобук и посох. По древнему чину Патриарх Ермоген совершал шествие на осляти (православный обряд, совершавшийся в Русском государстве в праздник Вербного Воскресенья и символизировавший въезд Иисуса Христа в Иерусалим на осле)
Шествие на осляти
Избранный на патриаршество в 70-летнем возрасте, в трудную пору Смутного времени, когда России и Русской Церкви угрожала крайняя опасность порабощения и инославного пленения, святитель Ермоген, по словам митрополита Макария (Булгакова) «ревностнее, мужественнее и непоколебимее всех постоял за ту и другую».
С особенным вдохновением противостоял Святейший Патриарх изменникам и врагам Отечества, желавшим ввести в России униатство и католичество и искоренить Православие, поработив русский народ.
Смерть Лжедмитрия I была известна достоверно только Москве и округе. Русская периферия не имела на этот счет точных сведений, а желание верить в «законного», «прирожденного» царя было очень велико. Хаос смуты продолжался. И в этом хаосе явился новый лжеспаситель - Лжедмитрий II. К нему примкнули князь Григорий Шаховской и ряд других бояр. Был пущен слух, что Димитрий не был убит в Москве, а сумел бежать (вторично «чудесно» спасся). В окружении польских войск, запорожских и донских казаков, множества иного бродячего люда Лжедмитрий II в августе 1607 года появился в пределах России, а 1 июня 1608 года вплотную подошел к Москве, став лагерем в Тушино. К Тушинскому вору, как называли тогда этого самозванца, стали перебегать из Москвы многие бояре.
Не устрашившись ни бесстыдного самозванца Лжедмитрия, ни могущественного польского короля Сигизмунда, святитель Ермоген, перед лицом изменников и врагов Отечества, стал духовным главой всей Русской земли.
Лагерь Лжедмитрия II в Тушино
Когда самозванец Лжедмитрий II подошёл к Москве и расположился в Тушино, Патриарх Ермоген направил мятежным изменникам два послания. В одном из них он писал:
«…Вы забыли обеты православной веры нашей, в которой мы родились, крестились, воспитались и возросли, преступили крестное целование и клятву стоять до смерти за дом Пресвятой Богородицы и за Московское государство и припали к ложно-мнимому вашему царику… Болит моя душа, болезнует сердце, и все внутренности мои терзаются, все составы мои содрогаются; я плачу и с рыданием вопию: помилуйте, помилуйте, братие и чада, свои души и своих родителей, отшедших и живых… Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу. Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас? не на своих ли братьев? Не свое ли Отечество разоряете?… Заклинаю вас Именем Бога, отстаньте от своего начинания, пока есть время, чтобы не погибнуть вам до конца ».
В другой грамоте Первосвятитель призывал: «Бога ради, познайте себя и обратитесь, обрадуйте своих родителей, своих жен и чад, и всех нас; и мы станем молить за вас Бога… ».
Вскоре праведный суд Божий свершился и над Тушинским вором: его постигла столь же печальная и бесславная участь, как и предшественника; он был убит собственными приближенными 11 декабря 1610 года. Но Москва продолжала оставаться в опасности, так как в ней находились поляки и изменники-бояре, преданные Сигизмунду III.
Король Сигизмунд Королевич Владислав
Не станем описывать всех перипетий этого сложного времени; они достаточно описаны. Скажем о главном. Царь Василий Шуйский вызвал против себя сильную боярскую оппозицию. Призвав на помощь против поляков шведского короля Карла IX, против которого уже воевал Сигизмунд III, Шуйский поставил Россию в состояние «официальной» войны с Польшей. Поляки начали открытую интервенцию. Большая армия поляков подошла к Москве. Интервенты осадили Троице-Сергиеву лавру, которую так и не смогли взять в течение 16-месячной осады.
С.Д. Милорадович. Оборона Троице-Сергиевой лавры
Сам Сигизмунд, осаждавший Смоленск, потребовал теперь, чтобы на русский престол был возведен его сын, королевич Владислав. С ним шли трудные переговоры, в которых участвовал и митрополит Филарет - родной отец будущего царя Михаила Романова. Патриарх Ермоген поначалу действовал в пользу Шуйского. Но когда в июле 1610 года этого царя все-таки свергли, патриарх предложил на царство 14-летнего Мишу Романова. Однако голос патриарха не был тогда услышан.
Ермогену пришлось уступить той боярской партии, которая поддерживала Владислава под предлогом, что у Москвы нет сил защищаться от польской интервенции. Скрепя сердце, святитель согласился признать русским царём Владислава Сигизмундовича при условии его православного крещения и вывода польских войск из России. Но московское боярство, не посчитавшись с патриархом, впустило поляков в Москву и отправило особое посольство с грамотой, что Россия отдает себя «на волю» польского короля.
В. Чистяков. Патриарх отказывается подписывать грамоту поляков
И вот тут произошло нечто такое, что явилось решающим моментом всех событий и вывело всю страну из хаоса смуты, из обстоятельств, казавшихся совершенно безнадежными. Вышеуказанной грамоты о капитуляции России патриарх не подписал. А когда боярин Салтыков бросился на него с кинжалом, тот ответил: «Не боюсь я твоего ножа! Ограждаюсь от него силою креста Христова». В результате — сговора с Сигизмундом и капитуляции перед ним не произошло. Вот что значит в решающий момент одна такая протокольная формальность, как подпись (в данном случае — ее отсутствие!)
Это дало духовное и правовое основание русским городам выступить против поляков на защиту отечества. Патриарх Ермоген через «бесстрашных людей» рассылал по русским городам и весям послания с призывами не подчиняться полякам и не верить самозванцам. Вдохновенные призывы Патриарха были услышаны русскими людьми, и всколыхнули освободительное движение.
Движение городов встревожило поляков и их сторонников. Они потребовали от Ермогена написать во все города, чтобы не шли освобождать Москву. С этим к нему явился опять боярин Салтыков. «Напишу,- ответил Ермоген,-…но только под условием, если ты и все с тобой изменники и люди короля выйдете вон из Москвы… Вижу поругание истинной веры от еретиков и от вас, изменников, и разорение святых Божиих церквей и не могу больше слышать латинского пения в Москве».
Ермогена заточили в Чудовом монастыре и стали морить голодом. Уже из заточения священномученик Ермоген обратился с последним посланием к русскому народу, благословляя освободительную войну против завоевателей.
Патриарх Гермоген в темнице Чудова монастыря (февраль 1612 г.)
Между тем к Москве потянулись народные ополчения. По предложению патриарха Ермогена из Казани была принесена Казанская икона Пресвятой Богородицы (скорей всего - копия с подлинной), ставшая главной святыней ополчения Космы Минина Сухорукова и князя Дмитрия Пожарского. Перед ней после строгого поста слезно молилось почти отчаявшееся русское войско, готовясь к последнему штурму Москвы. 22 октября 1612 года ополчение овладело Китай-городом,а 26-го сдался Кремль.
Патриарх Ермоген не дожил до этого светлого дня. Более девяти месяцев томился он в тяжком заточении, и 17 января 1612 года он мученически скончался в заточении в Чудовом монастыре.
Существует позднейшее предание, что перед смертью патриарх в подземелье прорастил овес и его нашли мертвого стоящим на коленях среди зеленых побегов.
А. Новоскольцев. Смерть Патриарха Ермогена
Первым в Успенский собор поспешно вошел в латах ближний его боярин - князь Хворостинин, бывший в ополчении, и взволнованно спросил: «Покажите мне могилу отца нашего! Покажите мне могилу начальника нашей славы!» И когда ему ее показали, он, припав к ней, долго и горько плакал.
В 1652 году останки патриарха были перенесены из ветхой гробницы в Чудовом монастыре в Большой Успенский собор, где они пребывают и ныне. Прославление патриарха, состоявшееся 12 мая 1913 года, совпало с 300-летием со времени кончины святого и с годом 300-летия Дома Романовых (за несколько дней до прибытия царской семьи в Москву).
Место погребения Патриарха Ермогена в Успенском соборе. Фото 1913 года
Современники свидетельствуют о Патриархе Гермогене как человеке выдающегося ума и начитанности: «Государь велика разума и смысла и мудра ума»,«зело премудростию украшен и в книжном учении изящен», его называли адамантом веры.
При нём были изданы: Евангелие, Минеи месячные, а также напечатан «Большой Верховный Устав». Патриарх тщательно наблюдал за исправностью текстов. По его благословению с греческого на русский язык была переведена служба святому апостолу Андрею Первозванному и восстановлено празднование памяти в Успенском соборе. Под наблюдением первосвятителя были сделаны новые станки для печатания богослужебных книг и построено новое здание типографии, пострадавшее во время пожара Москвы в 1611г.
Заботясь о соблюдении благочиния,святитель Ермоген составил «Послание наказательно ко всем людям, паче же священником и диаконом о исправлении церковного пения». «Послание» обличает священнослужителей в неуставном совершении церковных служб: многогласии, а мирян - в неблагоговейном отношении к богослужению.
Имя святителя, героя, заступника Земли русской, который долгое время был почти что «один в поле воин», держал по воле Божией тяжелейшую оборону против посягателей на честь, державность и веру православной Руси, навсегда останется в памяти как пример несгибаемого мужества и верности данной им присяге Богу и своему народу.
Гермоген или Ермоген?
Во всех издания до момента прославления в 1913 году патриарх именуется как Гермоген. Но после прославления он становится Ермогеном. Такое решение принял Св.Синод, т.к. святейший патриарх Гермоген сам подписывался именем Ермоген.
А по версии американского историка Грегори Фриза, основная причина в том, что Гермогеном звали опального епископа саратовского, активно выступающего против обер-прокурора Саблера и Григория Распутина. Чтобы не было путаницы и имя нового святого не ассоциировалось с именем опального архиерея, Синод и восстановил древнюю орфографию имени патриарха — «Ермоген».
Тропарь, глас 4
Приспе день светлаго торжества,/ град Москва радуется,/ и с ним Русь Православная ликовствует/ песньми и пеньми духовными:/ днесь бо священное торжество/ в явлении честных и многоцелебных мощей/ святителя и чудотворца Ермогена,/ якоже солнце незаходимое, возсия светозарными лучами,/ разгоняя тьму искушений же и бед/ от вопиющих верно:// спасай нас, яко предстатель наш, великий Ермогене.
Кондак, глас 6
Темницею и гладом изнуряем,/ даже до смерти верен пребыл еси, блаженне Ермогене,/ малодушие от сердец людей твоих отгоняя/ и на общий подвиг вся призывая./ Темже и нечестивых мятеж низложил еси и страну нашу утвердил еси,/ да вси зовем ти:// радуйся, заступниче Российския земли.
Патриарх Гермоген (Ермоген, 1530-1612) – третий патриарх Московский и всея Руси, занимавший престол с 1606 по 1612 год. Проявил себя как один из патриотов России, активно противостоявший польскому нашествию во время Смуты. Решительно выступал против изменников родины и сторонников унии с католиками. Во время пребывания захватчиков в Москве был насильственно низложен с патриаршего поста и заточен в Чудовом монастыре. Церковь почитает Гермогена как священномученика и хранителя веры, не предавшего русское православие в тяжелые годы Смутного времени.
Гермоген (в миру Ермолай) появился на свет около 1530 года, примерно в то время, когда родился Иван Грозный. О раннем периоде жизни великого соотечественника известно немного. Существуют версии о его принадлежности к Донским казакам, а также известным боярским династиям Голицыных и Шуйских.
В отроческие годы он отправился в Казань, где находился в Спасо-Преображенском монастыре, укрепившем его религиозные воззрения. В конце 70-х гг. XVI века Ермолай служил приходским священником в гостинодворской церкви во имя св. Николая. Как вспоминали современники будущего патриарха, он выделялся отличным знанием книг и был «премудростью украшенный».
Биография Гермогена включает интересный эпизод, связанный с чудесным явлением Казанской иконы Божьей матери. Это случилось летом 1579 года, когда в Казани была сильная жара и сушь, что вызвало сильнейший пожар. Огонь от церкви Николы перешел на Кремль, а затем и на жилые дома. В это время дочери местного стрельца Даниила Онучиана Матроне три раза снился сон, что под землей хранится икона Богоматери. Сначала ей никто не верил, но после угрозы, что девочка может погибнуть от непослушания ее родные пошли в указанное место и нашли святыню. После этого был организован Крестный ход и икону торжественно перенесли в Благовещенский собор. Участником этого события, во время которого исцелились двое слепых, был и Гермоген.
Переезд в Москву
После кончины в 1587 году супруги, имя которой не сохранилось, Гермоген отправился в московский Чудов монастырь, где прошел обряд пострижения в монахи. Через два года он был хиротонисан (рукоположен) в епископский сан, а вскоре по протекции первого патриарха Иова Гермогена назначили митрополитом Казанским и Астраханским.
В 1591 году Гермоген написал письмо Иову, в котором указал, что в Казани не выполняется поминовение православных воинов, погибших при взятии города, и предложил ввести памятную дату. В ответ Иов подписал указ, предписывавший совершение панихиды в субботу, следующую за Покровом Пресвятой Богородицы.
Святитель Гермоген продолжал служение церкви, занимаясь распространением православия среди татар и других тюркских народов. В 1592 году он принял участие в перенесении останков Казанского архиепископа Германа из столицы в Успенский монастырь Свияжска, а через три года написал краткое житие святителей Варсонофия и Гурия. В 1595 году побывал в Угличе на открытии мощей местного удельного князя Романа Владимировича.
В начале Смуты
После смерти в 1598 году бездетного царя Федора Ивановича Блаженного (1584-1598) пресекается династия Рюриковичей и к власти приходит (1598-1605), ранее бывший шурином покойного монарха. Гермоген присутствовал при избрании нового царя и принимал участие во всенародном молении, состоявшемся у стен Новодевичьего монастыря.
После воцарения на троне Лжедмитрия I (1605-1606) митрополит стал участвовать в работе Боярской Думы, но проявил себя как последовательный противник Отрепьева. Он категорически не принял избрание патриарха Игнатия и выдвинул требование обратить в православие несостоявшейся супруги Лжедмитрия I польской авантюристки .
Убийство Отрепьева в мае 1606 года и последовавший вслед за этим приход к власти (1606-1610) всерьез изменил судьбу Гермогена. По инициативе нового царя патриарх Игнатий был низложен, лишился епископского сана и отправлен в заточение в Чудов монастырь. На его место быстро избрали Гермогена, так как Шуйский опасался присутствовавшего в Москве Федора Романова (Филарета). 3 июля 1606 года Московский собор утвердил его в этом сане. Упрямый и жесткий по характеру Гермоген часто находился в противостоянии с Шуйским, но всегда его защищал, считая, что он освящен царским венцом и с этим нужно считаться.
Апогей Смутного времени
Прошедшая крестьянская война под руководством , появление под Москвой Лжедмитрия II вместе с польскими захватчиками подорвали доверие к царю. В феврале 1609 года возник заговор с участием 300 человек, во главе которого стояли Р. Гагарин и Г. Сумбулов. Они были намерены добиться отставки Шуйского и силой притащили Гермогена на Лобное место, чтобы он поддержал низложение царя. Однако патриарх продемонстрировал твердую волю и не поддался на уговоры восставших. Не сумев поднять народ на борьбу, зачинщики заговора ушли в лагерь Лжедмитрия II. Гермоген им вслед послал две грамоты с призывом вернуться и раскаяться в содеянном.
Низложение Шуйского все же состоялось в июле 1610 года, но и тогда патриарх защищал его до последнего, проклиная и не признавая насильственного пострижения монарха. После помещения Василия в Чудов монастырь он продолжал настаивать на его возвращении на трон. Сменившую Шуйского Семибоярщину, Гермоген решительно осудил и пытался организовать выборы русского монарха. После заочного избрания царем Владислава Сигизмундовича он с тяжелым сердцем согласился его признать при соблюдении следующих условий:
- вывод армии Речи Посполитой с территории России;
- принятие им православия.
Во время начавшейся интервенции поляков Гермоген открыто выступил против захватчиков, обратившись с призывом к русскому народу выступить на защиту страны. С его благословения из Казани перевезли копию иконы Казанской Богоматери, впоследствии ставшей основной святыней ополчения.
После захвата Москвы Гермоген оказался в руках врагов, проявив в этой ситуации несгибаемую волю и твердый характер. Они силой отрекли его от патриаршего сана и посадили под арест в Чудов монастырь. Когда он находился в темнице неоднократно звучали требования поляков, чтобы Гермоген отдал приказ ополченцам прекратить попытки взятия города, но все их увещевания оказались безуспешными. Вместо этого, он обратился с последним посланием патриотам страны, благословив их на борьбу против оккупантов.
Патриарх Гермоген умер мученической смертью 17 (27) февраля 1612 года, страдая от невыносимого голода и жажды. Дело, за которое боролся святитель было завершено 24 октября 1612 года II ополчением во главе с К. Мининым и Д. Пожарским. Они сумели изгнать из Москвы , а в феврале 1613 года на престол был избран русский царь Михаил Федорович Романов (1613-1645), чего очень хотел Гермоген.
Память о Гермогене в искусстве
Имя великого патриарха упоминалось в анонимном произведении «Новая повесть о православном российском государстве», написанном ориентировочно в 1611 году. Она призывала к борьбе с польскими захватчиками и осуждала предателей, вставших на их сторону. Гермогену посвящена опера Г. Дмитриева «Святитель Ермоген», его историческая роль представлена в спектакле Московского Театра Русской Драмы «Царский путь». Среди наиболее значимых полотен о патриархе выделяется картина П. Чистякова, написанная в 1860 году, «Патриарх Гермоген отказывает полякам подписать грамоту».
Самый известный памятник Гермогену установлен в Александровском саду по инициативе главы РПЦ патриарха Кирилла. Он представляет собой четырехметровую бронзовую фигуру патриарха, расположенную на мраморном постаменте. По его сторонам находятся бронзовые барельефы со сценами известных исторических сюжетов. На одном из них изгнание Гермогеном поляков и действовавших вместе с ними бояр, которые требовали подчинения и признания подданства Владислава Сигизмундовича. Интересно, что памятник патриарху на Красной площади хотели поставить еще в XIX веке на месте нынешнего мавзолея Ленина, но тогда этим планам не суждено было сбыться.
В 1913 году по инициативе РПЦ Гермоген был прославлен в лике святых как священномученик. Его мощи были помещены в новую раку, созданную по инициативе Николая II и его супруги. Каждый год 2 марта отмечается день памяти знаменитого патриарха, отдавшего жизнь за свободу своей страны.