Гражданская война в среднем поволжье. Гражданская война в поволжье

записей «лучезарных подруг» намечает общую тенденцию в желании женщин жить земными идеалами, а не небесными, идеальными . Данный факт находит свое отражение в творчестве создателей новой женственности, где женственность десакрализируется, демифологизируется. Аполлона сменяет Дионис. Идеал, воплощенный в реальность, превращается в свою противоположность.

1. Богин И. Вечная Женственность. - СПб.: Алетейя, 2003.

2. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. - М.: Академия наук СССР,1981.

3. Иванов Вяч. Дионис и прадионисийство. - СПб.: «Алетейя», 2000.

4. Жукоцкая З.Р. Свободная теургия: культурфилософия русского символизма.-М.:РГТУ,2003.

5. Жеребкина И.А. Страсть. Женское тело и женская сексуальность в России. - СПб.: «Алетейя»,

6. Кардапольцева В.Н. Женщина и женственность в русской культуре. - Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2005.

УДК. 34(091)(470)"1918/1920

О.Г. Кирякова

Саратовский государственный технический университет Балаковский институт техники, технологии и управления г. Саратов, Россия

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ПОВОЛЖЬЕ

В статье рассматриваются вопросы Гражданской войны в Поволжье, проводится анализ историографии по проблемам формирования Красной армии в Поволжье, рассматривается «чапаевская тема».

Крупнейшая драма ХХ столетия - гражданская война в России - на протяжении более чем девяти десятилетий до сих пор привлекает внимание ученых, политиков и различных исследователей. Интерес к истории гражданской войны в России существенно вырос в конце ХХ века.

Советская литература о Восточном фронте по утверждению Н. Варгина «представляет собой один из наиболее значительных участков историографии Гражданской войны». «Следует, однако, заметить, - считает он же, - что вплоть до начала 30-х годов... внимание к Восточному фронту не было значительным». Соглашаясь с этим мнением, заметим, что тема Красной армии в Саратовском Поволжье оказалась освещённой ещё более скудно. Ситуация не изменилась к лучшему и в настоящее время.

Первые печатные работы о Гражданской войне в этом районе страны принадлежали перу её непосредственных участников и отличались сочетанием исследовательских проблем с личными воспоминаниями. Изучались, главным образом, военные действия, но была сделана попытка осветить и такой вопрос, как формирование частей и соединений Вооружённых Сил Республики.

Ещё в 1918 году вышел сборник статей и документов, посвящённый установлению и упрочению власти Советов в Саратовской губернии , где организатор первых красноармейских отрядов Б. Г. Молдавский привёл некоторые факты формирования так называемых «Восточной Армии» и «Красной Армии Саратовского Совета», указал их количественный и численный состав. Заслуживает внимания его подробный рассказ об участии «армий» в походах против астраханского и уральского казачества зимой и весной 1918 года. Другой свидетель событий - губернский военком В. Н. Соколов -показал, почему удался мятеж чехословацких легионеров в Поволжье. Одна из причин этого, по мысли автора, состояла в малочисленности советских войск: «Мы не имели за собой большой организованной силы, в то время как в правобуржуазной группе чехословаков насчитывалось около 12 000 человек с артиллерией и пулемётами. Ясно, что ряд городов обречён был на захват без особого труда».

В статье В. Бедринцева представлены любопытные сведения о демобилизации старой армии и организации в Саратове добровольческих отрядов зимой- весной 1918 года . Автор, трудившийся на ниве снабжения в военном отделе Саратовского губисполкома, со знанием дела описал работу агитационно-вербовочного аппарата и трудности создания тыловой базы обеспечения красноармейских частей. Не менее наглядным получился и другой рассказ В. Бедринцева в сборнике, подготовленном к 15-летию Октября

Различные эпизоды первых шагов военного строительства в Саратовском Поволжье зафиксированы и в некоторых юбилейных статьях , а также в трудах общего плана .

Говоря о Вооружённых Силах Республики в Саратовском Поволжье, нельзя не затронуть «чапаевскую» тему, напрямую связанную с несколькими соединениями, входившими в 4-ю армию. Первым историографом оказался сам В. И. Чапаев, рассказавший в армейской газете историю создания уездного Николаевского красноармейского отряда.

Достаточно много литературы советского периода характеризует деятельность В.И. Чапаева по формированию Николаевского красноармейского отряда.

Полк формировался из добровольцев Самарской губернии. 1-ый Николаевский дислоцировался в г. Николаеве по этому и получил одноименное название. 27 марта 1918 г. был издан Указ Николаевского СРД "О формировании 1-ого Николаевского Советского батальона". Его комплектованием занимался Василий Иванович Чапаев. Он же был и первым командиром. С 4 апреля 1918 г. началась запись добровольцев уже в 1-ый Николаевский Советский полк (в составе 3-ех батальонов). Командиром был назначен И. В. Топорков

В апреле войска Саратова состояли из местного отряда Красной гвардии численностью в 1350 штыков, вновь сформированных батальонов Красной Армии в 600 штыков, конного отряда в 150 сабель с 10 пулеметами, 4-юрудийной батареи, Тамбовского отряда в 500 штыков с 2 орудиями, 12 пулеметами и одним броневиком. Всего, таким образом, насчитывалось более 2400 штыков, 150 сабель, 22 пулемета, 6 орудий и один броневик и. Объединенные отряды получили наименование Саратовской армии. Командующим армией Саратовский губисполком 13 апреля назначил С. И. Загуменного. Предполагалось участие в боевых действиях вместе с Саратовской армией красноармейских отрядов Николаевского и Новоузенского уездов Самарской губернии . Николаевский уезд территориально и экономически тяготел к Саратову. Он граничил с Саратовской губернией (как и с Уральской областью) и связан с Саратовом и Уральском железной дорогой (Пугачевский район (часть бывшего Николаевского уезда) ныне входит Саратовскую область).

Контрреволюционный переворот в Уральске затронул не только общие политические, но и непосредственные интересы Николаевского уезда. При создавшемся положений Николаевский Совет нашел необходимым вести борьбу с контрреволюционным казачеством совместно с Саратовским губернским Советом и принял решение привлечь для этого Красную гвардию Сулакского и Липовского районов в количестве 300 человек от каждого.

Первоначально Николаевский совнарком намеревался организовать - «Николаевскую армию», создал управление во главе с В. И. Чапаевым Возможностей создать свою армию было недостаточно, и николаевские отряды вошли в состав Саратовской армии. Мобилизованные переводились на положение бойцов регулярной Красной Армии и зачислялись на все виды довольствия. Местом сбора был назначен город Николаевск. Решение совнаркома о мобилизации касалось только двух районов, но Чапаев, рассчитывая на инициативу местных Советов, копии решений разослал телеграммами в село Березово, город Баронск и другие пункты, где им лодавлялись восстания, и не ошибся: Балаковский Совет направил в Николаевск - 108 добровольцев, Баронский -58, Левенский - 22.

Добровольцев в Николаевске встречал В. И. Чапаев. Организовал их размещение, вооружение и обмундирование, формировал из прибывших 1-й Николаевский советский полк, командиром которого он был назначен Николаевским исполкомом, Командирами батальонов стали И. Н. Демидкин, И. В. Топорков, П. Ф. Баулин . Ввиду того, что формирование его шло на добровольных началах, в приказе № 42 от 4 апреля Чапаев требовал представить списки желающих ехать на уральский Фронт. Нежелающие исключались из списков полка с 5 апреля, должностные лица - после сдачи дел. В то же время, строго соблюдая классовый принцип отбора, приказом № 49 от 11 апреля Чапаев исключил из рядов Красной Армии 5 человек, как недостойных быть защитниками пролетарской революции . Немногочисленные силы Николаевска готовились к боям основательно.

По решению Исполкома Николаевского совета начинается формирование 2-ого Николаевского Советского полка. Командиром назначен В. И. Чапаев. 13 июня 1918 г. 1-ый и 2-ой Николаевские Советские полки сведены в бригаду под командованием В. И. Чапаева.

Телеграмма для СНК от 21 августа 1918 г. от политкомиссара ГУА Восточного фронта Зорина: "... выделяются отвагой, дисциплиной и революционной сознательностью Николаевские полки и бригада В. И. Чапаева".

Значительно расширил «чапаевскую» тему, а заодно и попытался комплексно представить историю зарождения 4-й армии И. С. Кутяков.

Чапаев настойчиво учил своих подчиненных воевать умело, грамотно, добиваться результатов с меньшими потерями. «Была у Чапаева заветная шашка дамасской стали с позолоченным эфесом и серебряной чеканкой. Глядя на нее, Кутяков не раз вздыхал - очень она ему нравилась.- Твоя будет, не вздыхай! - сказал ему как-то Чапаев. - Но - заслужи. Обещание свое Василий Иванович исполнить не спешил. И когда Кутяков докладывал об очередном боевом успехе бригады, Чапаев спрашивал: «А бойцов сколько потерял? Вот то-то! Большой кровью побеждать - не штука. Ты, Иван, малой победи.

Малой, понятно?» Или: «Правый фланг бригады топтался. Почему? А ты-то на что командиром поставлен?» Так он критиковал каждый раз действия своего любимца, и заветная шашка не меняла хозяина. Но после разгрома 11-й колчаковской дивизии Чапаев сам приехал в 73-ю бригаду и перед строем бойцов торжественно вручил Кутякову дамасскую шашку: «Носи, Иван Семенович, рубай беляков. 3аслужил!».

В начале сентября 1919 года в неравном бою под Лбищенском погибли Чапаев и многие из штаба дивизии.

Список использованных источников

1. Варгин Н. Об освещении боевых действий Восточного фронта Красной армии в 1918-1920 годах // Военно-исторический журнал. 1968. № 5. С. 80-81.

2. Годовщина социальной революции в Саратове. Саратов, 1918.

3. Брагин В. Обзор военного дела и военных событий в Саратовской губернии (с 1917 по 1922 год) // Пять лет пролетарской борьбы. Саратов, 1922.

4. Бедринцев В. Организация добровольческих отрядов и создание Крас

ШЕРЕМЕЕВ ЕВГЕНИИ ЕВГЕНЬЕВИЧ - 2013 г.

  • РОССИЙСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ИСТОРИИ ПРЕБЫВАНИЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ДЕРЖАВ В РУССКОМ И СОВЕТСКОМ ПЛЕНУ

    Немецкая автономия образовалась в октябре 1918. К этому моменту Поволжье уже было районом интенсивных боевых действий гражданской войны. Фронты проходили недалеко от границ молодой области, поэтому на долю ее населения выпали все тяготы жизни в прифронтовой полосе. К концу 1919 г. немецкие колонисты, как и их соседи других национальностей, в полной мере познали и испытали на себе всевозможные реквизиции, контрибуции, военные и трудовые мобилизации.

    Образование своей автономии немцы восприняли с удовлетворением и надеждой. Поэтому по началу они добросовестно выполняли все приказы и распоряжения органов власти. Они надеялись, что произвол подразделений Красной Армии, грабивших местное население, прекратится в виду защиту их властями. В первые месяцы существования области значительная часть немецкого населения достаточно лояльно относилась к местным коммунистам, возглавлявшим областные, уездные, а также некоторые местные органы новой власти, признавая тем самым их заслугу в организации немецкой автономии.

    Социальные противоречия в немецких колониях в тот период в целом носили мирный характер, лишь в отдельных случаях перерастая в острые конфликты. Имеются сведения о «кулацких» выступлениях в ряде сел горной стороны, северного левобережья. Эти выступления являлись актами протеста и сопротивления непрекращавшемуся грабежу со стороны различных представителей новой власти.

    На этом фоне ярким контрастом стало открытое вооруженное восстание противников большевистского режима в крупном немецком селе Варенбург (Привальное), которое к началу 1919 г. стало своеобразным центром оппозиционных большевикам политических сил. В начале января 1919 произошло особо жесткое восстание, руководство Области Немцов подавило его лишь на пятый день, этому способствовал штурм Варенбурга регулярными войсками.

    В 1918-1919 на территории автономии немцев Поволжья установилась советская власть. Стали национализироваться самые крупные учреждения и предприятия (пристани, екатериненштадтское отделение Русского торгово-промышленного банка завод Шефера в Екатериненштадте и др.).

    Промышленность автономии немцев была развита слабо и она в годы гражданской войны выполняла военные заказы для обороны Советской республики. В Бальцерском уезде свыше 20 тыс. кустарей, занятых в текстильной промышленности на мелких фабриках, вырабатывали сарпинку, которая полностью изымалась военным ведомством. В том же уезде на Красную Армию работало несколько механических заводов. В Ровном (Зельмане) ремонтировали пароходы. Марксштадтский уезд обеспечивал красноармейские части табаком, обозом, мылом. Все уезды выделывали и поставляли армии обувь, кожу, сбрую. Однако главное, что производила в большом количестве и вывозила по нарядам автономная область как для Красной Армии, так и для центральных районов страны, было продовольствие.

    В течение 1919-1920 гг. в Области немцев Поволжья непрерывно осуществлялась так называемая «продовольственная» кампания, представлявшая собой изъятие по продразверстке самых различных продуктов. Эта кампания занимала центральное место и требовала наибольших усилий партийных и советских органов в те годы, она вызывала больше всего противоречий, споров, разногласий в руководстве Области немцев Поволжья. Дело в том, что продразверстка, да и вся политика «военного коммунизма» проводилась в немецкой автономии еще более беспощадно, чем в соседних губерниях (немецкие колонии в центре считали «кулацкими гнездами»), сопровождалась вопиющими злоупотреблениями, массовыми репрессиями и обнищанием населения. К примеру, осенью 1920 г. немецкое село Франк Бальцерского уезда области немцев Поволжья должно было сдать государству 93 тыс. пудов, в то время как соседнее село Александровка Аткарского уезда Саратовской губернии - 3 тыс. пудов зерна. Оба села насчитывали около 5 тыс. человек и имели пахотной земли примерно по 5,5 тыс. десятин каждое. Колония Байдек получила продовольственный наряд на сдачу 200 тыс. пудов зерна, столько же, сколько весь Камышинский уезд Саратовской губернии.

    Политика откровенного грабежа и репрессий в отношении немецких крестьян вызывала все большее их возмущение и сопротивление. Если в 1919 г. стихийные выступления крестьян были единичными, то с началом 1920 г. они стали приобретать все более массовый характер. Самое активное участие в этих выступлениях принимали женщины. Волна «женских бунтов» неоднократно прокатывалась по области. Весной 1920 г. руководство области вынуждено было объявить военное положение и создать чрезвычайные органы власти - ревкомы как в самой области, так и в уездах. Летом и осенью 1920 г. в селах Ровненского уезда Области немцев Поволжья развернулось широкое движение за выход из состава немецкой автономии и присоединение к соседнему Новоузенскому уезду Самарской губернии. Такое стремление немецких крестьян имело свои конкретные и весьма простые причины: у соседей норма продразверстки была существенно меньше, чем в немецкой области, а следовательно меньше было «грубости и издевательств над населением». Именно так объясняли эти причины, в частности, жители села Моргентау, арестованные за «антисоветские выступления».

    Продразверстка, однако, не была единственным бременем, которое новая власть обрушила на крестьянство. В эти годы на основании всеобщей трудовой повинности десятки тысяч людей привлекались для отгрузки зерна, на лесоразработки (в пойме Волги), на земляные и строительные работы, на заготовку топлива. Большое количество поволжских немцев в составе Немецкой трудовой бригады и других трудовых подразделений исполняли трудовую повинность на Алгай-Эмбинской железной дороге, перевозили гужом нефть из Гурьева в Покровск с тем, чтобы дальше по Волге транспортировать ее в промышленные районы Центральной России.

    В 1918-1920 гг. многие поволжские немцы были призваны в ряды Красной Армии, участвовали в боях на стороне советской власти, в том числе и в составе национальных воинских формирований: 1-го Екатериненштадтского коммунистического немецкого полка, 2-го Бальцерского добровольческого стрелкового полка, Немецкой кавалерийской бригады. Красных командиров для немецких национальных частей готовили 1-е Саратовские пехотно-пулеметные курсы. Там в 1919-1920 гг. функционировало специальное немецкое отделение.

    «Военный коммунизм», гражданская война наложили заметный отпечаток на общественно-политическую и духовную жизнь области немцев Поволжья. Областная организация РКП(б), созданная в феврале 1919 г. на основе Союза немцев-социалистов Поволжья, безраздельно господствовала в политической жизни: коммунисты, занимая важнейшие посты во всех органах власти, решительно проводили в жизнь утопическую политику «военного коммунизма».

    Вместе с тем, фактическое влияние коммунистов на рабочий народ автономии на протяжении этих лет была не на столько значительной. Свидетельством этого является общая численность областной коммунистической организации, ее социальный состав, структура и количество партийных ячеек. Так, к июлю 1919 г. в составе областной организации РКП(б) числилось 420 членов партии и 125 сочувствующих. В декабре 1920 г. членов РКП(б) в области насчитывалось 571, кандидатов в члены - 37. Из 54 существовавших тогда партийных ячеек рабочих было всего 2, крестьянских - 24 (в то время как немецких сел - свыше двухсот). Остальные были в воинских частях - 17 и советских учреждениях - 11.

    Явление комсомола оказывало активное влияние на молодежь. Областная организация РКСМ была создана в сентябре 1919 г. и к 1921 г. в области насчитывалось 177 комсомольцев, объединенных в 16 ячеек.

    Орудием проведения политики РКП(б) в жизнь были органы власти - Советы всех уровней - областной, уездные и местные. Однако, по мере углубления продразверстки, они все больше становились совершенно бесправными, так как всю власть на местах вершили продотряды, а члены сельских советов фактически становились их заложниками, поскольку первыми расплачивались своим имуществом, свободой, а то и жизнью за невыполнение селом разверстки.

    Как и во всех зерновых районах России, продразверстка являлась основной причиной голода и восстаний, которые доводили крестьян до отчаяния. 1921 год стал особенно трагическим для немцев Поволжья. Весной данного года там была гражданская война. Она была невероятно жестокой и разрушительной, привела к многочисленным жертвам. Три с лишним недели почти вся область, за исключением Марксштадта, Бальцера и еще нескольких колоний на севере, находилась в руках восставших крестьян. Восстание удалось подавить только благодаря использованию регулярных частей Красной Армии. Расправа над повстанцами была чрезвычайно жестокой. Только в селах Марксштадтского уезда, принявших участие в восстании, по приговорам военного трибунала было расстреляно 286 человек. Около 20 расстрелянных не достигли 18-летнего возраста и примерно 30 приговоренным к смерти перевалило за 60, а некоторым из них и за 70 лет.

    Такая жестокая расправа над восставшими послужила одной из главных причин дальнейшего развития бандитизма в автономной области немцев Поволжья, как, впрочем, и в других губерниях России, где проходили крестьянские восстания. Некоторые крестьяне, участвовавшие в восстании, побоялись вернуться домой и предпочли остаться в составе остатков разбитых повстанческих формирований, постепенно превратившихся в уголовный сброд. Лишь амнистия для добровольно сдавшихся позволила к концу 1922 г. покончить с этим социальным явлением.

    Начавшаяся гражданская война 1918-1920 гг. создала крайне тяжелое положение в Астраханской губернии.

    В условиях гражданской войны и интервенции Астрахань становилась центром сосредоточения контрреволюционных сил на юго-востоке.

    Весной 1918 г. положение края резко ухудшилось в связи с вторжением германских войск в Донскую область, Тамань и Грузию. С новой силой вспыхнуло антисоветское движение казачьей верхушки на Дону. Атаманом донского казачества был избран контрреволюционный генерал Краснов , который готовился к походу на Москву для свержения Советской власти.

    25 марта 1918 г. пала Советская власть в Петровске - соседнем с Астраханью городе Дагестана. С северо-запада Нижним Поволжьем стремились овладеть контрреволюционные силы Дона. В Астраханском крае сложилась тяжелая ситуация по обеспечению населения продовольствием. Чрезвычайный уполномоченный по продовольственному вопросу юга России И.В. Сталин сообщал в центр: «В Царицыне, Астрахани, в Саратове хлебная монополия и твердые цены отменены Советами, идет вакханалия и спекуляция. Добился введения карточной системы и твердых цен в Царицыне. Того же надо добиться в Астрахани...».

    В условиях острого хлебного кризиса местные власти в соответствии с решением ВЦИК и Совнаркома решили силой отобрать хлеб у крестьян. Декретами от 9 и 27 мая была установлена продовольственная диктатура , которая предписывала на местах формировать рабочие продовольственные отряды , с оружием в руках изымавшие хлеб в деревне.

    Несмотря на большие трудности, во 2-й пол. 1918 г. из Царицына в Москву, Петроград и др. города было отправлено 5037 вагонов с продовольствием.

    Гражданская война вступила в новую фазу, когда в вооруженное противоборство втягивалось большинство населения.

    Летом 1918 г. создалось исключительно тяжелое положение на юге России. В начале августа контрреволюционные силы овладели г. Баку, под угрозой захвата оказался Царицын, боевые действия перекинулись в пределы северных районов Астраханского края. В этих условиях в большинстве уездов края была проведена массовая мобилизация мужского населения в возрасте от 18 до 40 лет для формирования красноармейских отрядов. В Красноярском уезде, например, все мужское население было мобилизовано в Красную Армию.

    Стратегическое значение Царицына определялось тем, что он являлся важным узлом коммуникаций, по которым шло снабжение центра продовольствием, топливом и др. В то же время он был важным промышленным центром. В июле 1918 Донская армия Краснова предприняла первое наступление на Царицын . Советские войска на царицынском участке состояли из разрозненных отрядов. 22 июля был создан Военный совет Северо-Кавказского военного округа (председатель И. В. Сталин , член К. Е. Ворошилов и С. К. Минин ). Были сформированы Коммунистическая, 1-я Донская, Морозовско-Донецкая и др. дивизии и части. На подступах к Царицыну были построены 2-3 линии окопов с проволочными заграждениями.

    В конце июля в связи с захватом белогвардейцами участка железной дороги между станциями Тихорецкой и Котельниково прервалась связь Царицына с Северным Кавказом. Белогвардейцы все ближе продвигались к городу. В августе группа Фицхелаурова прорвала фронт севернее Царицына, заняла Ерзовку и Пичужинскую и вышла к Волге, нарушив связь Царицына с Москвой. Царицын оказался в окружении, а фронт проходил всего в 10 – 15 км от города. В трудных условиях осады усиленно формировались новые воинские подразделения Красной Армии. Только в июле и августе в Царицынском, Царевском, Николаевском и Черноярском уездах в Красную Армию было призвано 23876 человек.

    На помощь Царицыну пришли пролетарские полки из Воронежа, Москвы, Иваново.

    20 августа советские войска отбросили противника и к 22 августа освободили Ерзовку и Пичужинскую. 26 августа они перешли в контрнаступление на всём фронте и к 7 сентября отбросили белоказачьи войска.

    Воспользовавшись сложной военной обстановкой, жесткими, не популярными среди населения мобилизационными мерами, насильственными действиями местных властей по изъятию хлеба у крестьян, контрреволюционные силы сумели организовать массовые мятежи в Астрахани и уездах . 15 августа им удалось спровоцировать мятежи среди молодежи. Примерно к двум часам дня значительная часть города была в руках контрреволюционеров, они опубликовали воззвание к народу о свержении большевистского режима.

    Одновременно с августовским мятежом в Астрахани контрреволюционные силы подняли восстание в Красном Яру, Чагане, Карантинном, Сасыколях, Харабалях и некоторых других населенных пунктах.

    В сентябре белоказачье командование приняло решение о новом наступлении на Царицын и провело дополнительную мобилизацию. Советское командование приняло меры по укреплению обороны и улучшению управления войсками. Приказом РВС Республики от 11 сентября 1918 был создан Южный фронт (командующий П. П. Сытин, член РВС И. В. Сталин до 19 октября, К. Е. Ворошилов до 3 октября, К. А. Мехоношин с 3 октября, А. И. Окулов с 14 октября). 3 октября советские войска на камышинском и царицынском направлениях были сведены в 10-ю армию (командующий К. Е. Ворошилов ).

    22 сентября главные силы Донской армии Краснова вторично перешли в наступление на Царицын. В конце сентября белоказаки нанесли удар южнее Царицына, 2 октября захватили Гнилоаксайскую, 8 октября - Тингуту. Им удалось переправиться на левый берег Волги и к 15 октября прорваться в пригороды Царицына - Сарепту, Бекетовку и Отрадное. Советские войска в упорных боях при поддержке огня артиллерийской группы и бронепоездов остановили продвижение противника и нанесли ему тяжёлые потери. Важную роль сыграла подошедшая с Северного Кавказа Стальная дивизия Д.П. Жлобы , которая атаковала белоказаков с тыла. За 16 дней ее бойца преодолели 800 км и внезапно обрушились на белоказачьи войска.

    1919 г. для нижневолжского края был не менее сложным, чем год 1918.

    1 января 1919 г. Краснов предпринял третье наступление на Царицын . К середине января белоказаки, сломив упорное сопротивление 10-й армии (с 26 декабря командующий А. И. Егоров), вновь полукольцом охватили город. Положение в городе было тяжелым. Иссякли запасы хлеба и его выдавали с перебоями. Угрожающие размеры приняла эпидемия сыпного тифа.

    12 января они нанесли удар севернее Царицына и белогвардейцы захватили Дубовку. Чтобы ликвидировать прорыв, советское командование сняло с южного участка Сводную кавалерийскую дивизию Б.М. Думенко и перебросило её на север. Воспользовавшись ослаблением южного участка, белоказаки 16 января захватили Сарепту, но это был их последний успех. 14 января дивизия Думенко выбила белоказаков из Дубовки, а затем под командованием С. М. Буденного (ввиду болезни Думенко) совершила глубокий рейд по тылам противника. Перешедшие в наступление 8-я и 9-я армии стали угрожать царицынской группировке белоказаков с тыла. В середины февраля противник был вынужден отойти от Царицына.

    К началу 1919 г. с распадом Каспийско-Кавказского фронта военно-стратегическое положение Астрахани резко ухудшилось. 24 января 1919 г. Чрезвычайный комиссар Юга России ГК. Орджоникидзе телеграфировал В.И. Ленину о полном развале XI армии.

    Астраханский участок фронта, вклинившись между двумя важнейшими фронтами противника - Восточным во главе с Колчаком и Южным во главе с Деникиным, являлся барьером на пути создания сплошного фронта против Советов от Урала до Дона. После падения Баку и взятия Врангелем 30 июня Царицына стратегический характер стала приобретать оборона Астрахани и устья Волги.

    Оборону города и края ЦК поручил возглавить С.М. Кирову. В это время XI армия вела тяжелые бои на Северном Кавказе против армии Деникина. Астраханский край оказался в кольце белогвардейских частей, поддерживаемых английскими интервентами. С запада, юго-запада к Астрахани рвалась армия генерала Драценко, с севера - части генерала Деникина, подходившие уже к Черному Яру. С востока городу угрожали астраханские и уральские белоказаки, базой которых служил Гурьев.

    Кроме того, в январе внутренняя контрреволюция предприняла попытку поднять против Советской власти местные красноармейские части. В ряде сел губернии - Бертюле, Сергеевке, Камызяке, Чагане, Иванчуге, Никольском прокатилась волна восстаний, ухудшив и без того сложную обстановку в крае. Однако здесь удалось сохранить позиции Советской власти.

    Летом 1919 г. последовал новый штурм Царицына во главе которого стоял генерал Врангель . Его армия была хорошо вооружена на средства Антанты (имелись в его распоряжении английские и французские самолеты, танки и броневики). Более двух недель защитники Царицына ожесточенно сопротивлялись, но силы были не равны и 30 июня 1919 г. пал Царицын .

    После падения Царицына усилилась угроза полного окружения Астрахани. Противник, переправившись через Волгу, начал наступление на железнодорожную линию Астрахань-Саратов в районе Владимировка-Верхний Баскунчак-Эльтон. В связи с падением Царицына Реввоенсовет Республики, возглавляемый Л.Д. Троцким, отдал приказ о подготовке эвакуации из Астрахани важнейших государственных и иных учреждений и ведомств на случай, если город придется сдать противнику.

    Летом 1919 г., после падения Царицына, в Астрахани получил известность так называемый «Контрреволюционный заговор 1919 г.», сфабрикованный председателем особого отдела XI армии Г.А. Атарбековым (Атарбекяном).

    Сложившаяся в крае обстановка потребовала укрепления руководящего состава Астраханской группы войск. С этой целью в Астрахань прибыли В.В. Куйбышев и ряд других опытных работников.

    Ознакомившись с положением дел на месте, В.В. Куйбышев с С.М. Кировым наметили ряд неотложных мер по укреплению Астраханского участка фронта. Царевская (левобережная) группа, воспользовавшись ослаблением противника, перебросившего большую часть своих сил с левого берега Волги на правый, 2 сентября заняла Царев . Оставив один эскадрон 3-го Московского кавполка в Цареве для связи с частями XI армии, Царевская группа стала переправляться на правый берег Волги с целью усиления ударной Царицынской группы. На фронте Царицынской (правобережной) ударной группы развернулись ожесточенные бои со значительными потерями с обеих сторон.

    В начале сентября 1919 г. в Астрахань приезжал командующий Туркестанским фронтом М.В. Фрунзе. Он ознакомился с положением дел в XI армии, соображениями Кирова и Куйбышева по развертыванию ее операций, побывал вместе с командованием XI армии на Черноярском участке фронта. Определяя задачи XI армии, Фрунзе отметил, что они должны исходить из общих стоящих перед Красной Армией задач по разгрому войск Деникина. С этой целью необходимо и впредь отвлекать на себя значительные силы противника, сковывая его наступательную инициативу.

    XI армия, кроме того, должна была полностью очистить левый берег Волги от деникинцев, закрепиться в районе Черного Яра и готовиться к боям за освобождение Царицына и Кавказа.

    В ходе боев части Красной Армии 4 октября выбили противника из Соленого Займища и заняли его. Произошло соединение Верхне-Астраханского и Средне-Астраханского Волжских отрядов, которые с удвоенной силой атаковали неприятельские позиции. Развивая успех, части красноармейской вспомогательной ударной группы двинулись на Черный яр, прорвали блокаду и вечером 4 октября вошли в город.

    Подтянув свои резервы, белогвардейцы утром 5 октября перешли в стремительную атаку, введя в бой 8 полков кавалерии и значительное количество артиллерии, вооруженной химическими снарядами. В ходе сражения белые вновь захватили Соленое Займище.

    В приказе Реввоенсовета XI армии №6, направленном в первой половине октября 1919 г. вновь назначенному командующему ударной Царицынской группой Нестеровскому, предписывалось любой ценой удержать за собой Черный яр и примыкающий к нему район. Начальнику левобережного участка Волги Наумову было приказано не допускать переправы противника на левый берег Волги. Начальник обороны дельты Волги Мейер силами кизлярского и джамбайского направлений должен был парализовать все попытки противника к активным действиям.

    Мобилизовав все силы, XI армия окружила в районе Зубовки крупные силы противника и после упорного боя разгромила их. При этом были захвачены в плен 800 солдат, 32 офицера, 7 орудий, 6 пулеметов, снаряды и много другого вооружения.

    3 января 1920 г. совместными усилиями X и XI армий был освобожден от деникинцев Царицын. XI армия, возрожденная в Астрахани и пополненная астраханцами, победоносно двигалась на Северный Кавказ. Так закончилась активная фаза гражданской войны. Начался период хозяйственного возрождения края.

    Гражданская война в Поволжских губерниях. 1918 год.

    Рассмотрим некоторые особенности боевых действий в Поволжье в 1918 году.
    Об этом имеется довольно обширная, но малоизвестная у нас белоэмигрантская литература. Постараемся проанализировать некоторые воспоминания участников тех событий, опубликованные, в разное время, в эмигрантской прессе, на Западе.
    (Большинство этих материаловсодержатся в сборнике «1918 год на Востоке России», составленном под редакцией доктора исторических наук СВ. Волкова).
    Надо сказать, что эти воспоминания очень разные, как по своему содержанию, так и по манере речи и способу их изложения.

    Часть статей носят явно пропагандистский характер и написаны в духе известной песни: «Мы победили и враг бежит, бежит, бежит!!!».
    Белогвардейские офицерские роты у них запросто громят «отборные» полки и дивизии красных войск, составленные из матросов, латышей, мадьяр, китайцев и «отборных» коммунистов, лихо «выбивая» «красных» из Самары, Казани, Саратова или Симбирска.
    Потом мелькОм сообщается, что «под давлением красных орд» белые, спустя короткое время, почему-то «оставили» эти же города.

    Откуда брались эти самые «орды» у красных, если их так лихо истребляли, а население, по уверениям таких авторов, поддерживало белых чуть ли не поголовно - не уточняется.

    К примеру, автором широко распространенной и поныне, сплетни о том, что Красная армия была сборищем латышей, китайцев мадьяр и высокооплачиваемых наемников, был бывший морской министр в правительстве Керенского полковник Лебедев Владимир Иванович.
    Он был правым эсэром, избирался членом Учредительного собрания, а летом 1918 года стал членом Самарского военного штаба, и являлся кем-то вроде комиссара при военном министре в правительстве Комуча.Все приказы и распоряжения военного министра Комуча Галкина шли за ДВУМЯ подписями: его и Лебедева. (Чисто комиссарский контроль, на манер Красной Армии той поры!)
    Еще в 1919 году В.И. Лебедев опубликовал в Нью-Иорке большую статью «Борьба русской демократии против большевиков», в которой утверждал:
    «В конечном итоге большевиками выработался особый вид наемной армии, состоявшей из военнопленных, главным образом мадьяр, китайцев, работавших раньше на Мурманской железной дороге, латышских частей, примкнувших почти целиком к советской власти, и подонков русского населения, польщенных громадными деньгами, которые платила им советская власть, легкостью службы, привилегированным положением и, главным образом, возможностью хорошего питания, ибо все это время вся внутренняя Россия страшно голодала и только Советы и Красная армия роскошествовали и получали прекрасный паек…».

    О том, какие деньги, на самом деле, нередко получали в то время белогвардейцы, мы еще поговорим, а пока лишь отметим, что эта статья бывшего министра Керенского и комиссара Народной армии Комуча, была ярким образчиком откровенной пропаганды, наполненной различными мифами.
    Например, в своей статье Лебедев утверждает:
    «Мы знаем только о том, что в первый же день своего вступления в Казань большевики расстреляли массу народа, что эта вакханалия длилась несколько дней и были известия, будто германские офицеры старались внести некоторое успокоение и удержать большевиков от зверств».
    Потом эту его сплетню про каких-то «германских офицеров», которые-де руководили частями Красной Армии и «сдерживали ее» (!!!) от особо массовых зверств, стеснялись повторять даже белогвардейские пропагандисты, но для американской публики 1919 года, опьяненной недавней победой над Германией в Мировой войне, она, безусловно, была первоклассной сенсацией.

    В любом случае, даже в таких статьях, порой содержится интересная фактура, которую мы и постараемся рассмотреть и проанализировать.

    Итак, к маю 1918 года, почти на всей территории европейской части России была установлена Советская власть. (Произошло то, что Ленин тогда назвал «триумфальным шествием» Советской власти).
    Исключением были небольшие казачьи районы Оренбургского и Уральского войска, где, с переменным успехом, шли боестолкновения казачьих отрядов с отрядами красногвардейцев, которые направили туда «для борьбы с контрой».
    (И те, и другие отряды сложно называть «войсками», т.к. в них отсутствовала настоящая дисциплина, они имели тогда полуанархический способ комплектования, выборных начальников и крайне низкую боеспособность).

    Да и сама Советская власть той поры была крайне слабой, а во главе выбранных населением советов оказывались, порой, случайные люди, авантюристы, а порой и настоящие преступники, которые прикрываясь авторитетом власти, подчас творили разные злодеяния, дискредитируя ее в глазах населения.

    О том, насколько разной была тогда обстановка в тех или иных городах России и как сильно ситуация в них зависела от личности тех, кто оказался «у кормила власти», свидетельствуют и сами белогвардейцы.
    В статье «ЗАПИСКИ БЕЛОГВАРДЕЙЦА. Начало Белого движения», впервые опубликованной в 1923 году в Берлине, в «Архиве русской революции», говорилось:
    «Пенза в ту пору производила с виду более спокойное впечатление. Эсеровские и другие комитеты времен последнего периода власти Временного правительства были заменены Советами лишь в январе месяце, и притом это произведено было большевиками так несмело, что власть их, казалось, будет весьма недолговечной. Кроме этого, местный губернский комиссар по фамилии Кураев, по-видимому более идейный человек, чем какие встречались в других городах, оказался довольно культурным и дикостей проявлялось значительно менее. А это клало известный отпечаток на весь город.
    Зато в следующий период, к осени того же года, говорят, этой местности пришлось перенести все ужасы жестокого террора, проявленного председательницей Чрезвычайной комиссии, видимо извращенной садисткой, еврейкой по фамилии, кажется, Бош.
    Она так зверствовала, что сам Троцкий обратил на нее внимание и отозвал ее оттуда…».

    Примерно то же самое рассказывает об обстановке в Самаре и полковник В. О. Вырыпаев:
    «В начале 1918 года в Самаре было самое неопределенное положение. Благодаря умеренности председателя революционного трибунала (Куйбышева) большевики держали себя довольно скромно, если не считать некоторых реквизиций и того, что наиболее видные представители самарской буржуазии за невнесение возложенной на них денежной контрибуции попали в тюрьму. Правда, посидели они недолго, неделю с небольшим, потом, поторговавшись до сходной суммы, уплатили ее и были выпущены до следующего заключения и следующей контрибуции.
    Однако на митингах ультралевыми ораторами произносились уже довольно смелые выкрики о всемирной революции, о пожертвовании всей страной ради 3-го Интернационала, о классовой борьбе и т. п.
    А одна наиболее ретивая большевичка, товарищ Коган, настойчиво рекомендовала сейчас же начать классовую войну. А для этого она предлагала сорганизовать небольшие, хорошо вооруженные отряды по 12-- 15 красногвардейцев. Эти отряды, наметив себе буржуазные дома, должны были делать ночные налеты и истреблять всех живущих в этих домах, включительно до грудных младенцев. По ее глубокому убеждению, ребенка буржуазных родителей перевоспитать невозможно: все равно, рано или поздно, а буржуазная кровь скажется.
    Председатель революционного трибунала товарищ Куйбышев, тот самый, чьим именем теперь город Самара называется, возразил ей:
    - Хорошо, сегодня в ночь мы истребим таким образом жителей в 10-15 домах, а завтра тысячи таких домов восстанут против нас...
    От подобных угрожающих выкриков, как Коган, а также от доносившихся отовсюду слухов о большевистских бесчинствах и произволе большинство жителей в Самаре как-то притихли и попрятались по своим норам. Многие избегали посещать такие митинги».

    Как видим, свои кровожадные намерения высказывала тов. Коган ЛИЧНО, и это были ее собственные убеждения и вИдение того, как надо делать «мировую революцию».
    Советская власть в лице своих официальных представителей ничего подобного, разумеется, не требовала. Не случайно и В.В. Куйбышев вступил с тов. Коган в публичную полемику.
    Так что дураков и разных подонков, к сожалению, хватало везде, в т.ч. и в выборных органах Советской власти, куда нередко пролезали те, кто умел красиво говорить на многочисленных митингах и разных «заседаниях» того времени.

    В крупных городах (Казань, Самара, Симбирск, Саратов и т.д.) существовали подпольные офицерские организации. Надо отметить несколько особенностей их деятельности:
    - они были крайне малочисленными (насчитывая по несколько десятков активных членов). Огромная масса офицеров (особенно кадровых), проживавшая в этих городах, отнюдь не спешила вступать в эти подпольные организации.
    Полковник В.О. Вырыпаев вспоминал о своей тогдашней жизни в Самаре: «…в городе существует противобольшевистская организация, состоящая в большинстве из учащейся молодежи, а также из прапорщиков и подпоручиков (военного времени). Во главе организации стоит подполковник артиллерии Галкин. Они просили и меня вступить в организацию и помочь им. Галкину обо мне они уже говорили, и он будет рад меня видеть.
    Занятый волокитой в Совете народного хозяйства, я не спешил увидеться с Галкиным. Но узнал, что в Самаре в это время было около 5000 офицеров и в эту организацию почти никто из них не входил».
    Отметим, что по этому свидетельству Вырыпаева, из пяти тысяч (!!!) офицеров, осевших в Самаре, в подпольную организацию Галкина почти никто не захотел вступить.
    - вся их деятельность, в ту пору, как правило, ограничивалась «подпольными» заседаниями и обсуждением извечных русских вопросов: «Кто виноват?» и «Что делать?»;
    - крайне слабой и наивной конспирацией.

    Вот что об этом вспоминал тот же полковник В. О. Вырыпаев:
    «Как бы общим паролем для всех членов организации была популярная в то время игривая песенка «Шарабан». И когда появлялся какой-нибудь новый человек среди членов организации, то не знавшие его спрашивали своих людей: «Кто?»
    И если получали ответ: «Он - шарабанщик», это значило: «свой».
    Песенка «Шарабан» впоследствии играла большую роль в жизни Народной армии и охотно распевалась во всяких случаях жизни бойцов». (В. Вырыпаев КАППЕЛЕВЦЫ («Вестник первопоходника». Январь 1964 - март 1965. № 28-42.)

    А вот что вспоминал о конспирации в подпольной офицерской организации в Казани подполковник Ф. Ф. Мейбом:
    «Наконец, образовалась тайная офицерская организация, возглавленная генералом Поповым… генерал Попов был арестован и отправлен в Москву на суд, где и был расстрелян. Начались аресты и расстрелы на месте. Чека нашла списки членов организации при обыске квартиры генерала Попова. (Совершенно непонятно, как можно было хранить списки членов тайной организации на квартире возглавляющего эту организацию!)…» (Ф.Ф. Мейбом. «Тернистый путь» «Первопоходник». Февраль 1975 - декабрь 1976. № 23-34.)

    Объявленная большевиками регистрация офицеров тоже не стала каким-то из ряда вон выходящим событием. Абсолютное большинство офицеров спокойно явилось на это мероприятие.

    Вот что вспоминает об этом подполковник Ф.Мейбом:
    «В Казань приехал главнокомандующий Красной армией, в прошлом капитан Муравьев. Он издал приказ, требовавший немедленной регистрации всех офицеров. За невыполнение такового - расстрел.
    Я видел позорную картину, когда на протяжении 2-3 кварталов тянулась линия офицеров, ожидавших своей очереди быть зарегистрированными. На крышах домов вокруг стояли пулеметы, наведенные на господ офицеров. Они имели такой жалкий вид, и мне казалось - закричи Муравьев: «Становись на колени!» - они бы встали.

    Таких господ офицеров мы называли «шкурниками». Им было наплевать на все и всех, лишь бы спасти свою собственную шкуру. Им не дорога была честь, а также и Родина…

    Создавались различные тайные организации, но все они быстро разоблачались, так как не было опыта в конспирации, да зачастую офицеры - шкурники - продавали своих же братьев офицеров за какую-либо мзду».
    Были, конечно и такие офицеры, которые не захотели участвовать в регистрации и перешли на нелегальное положение. Но их было очень мало.

    Примерно то же самое о регистрации офицеров, которая тогда проходила в Москве, вспоминал поручик С. Мамонтов:
    «Регистрация происходила в бывшем Алексеевском военном училище в Лефортове. Мы отправились посмотреть, что будет.
    На необъятном поле была громадная толпа. Очередь в восемь рядов тянулась на версту. Люди теснились к воротам Училища, как бараны на заклание.
    Спорили из-за мест.
    Говорили, что здесь 56 000 офицеров, и, судя по тому, что я видел, это возможно.
    И надо сказать, что из этой громадной армии только 700 человек приняли участие в боях в октябре 1917 года.
    Если бы все явились, то все бы разнесли и никакой революции не было. Досадно было смотреть на сборище этих трусов.
    Они-то и попали в Гулаги и на Лубянку. Пусть не жалуются».

    Так же спокойно прошла регистрацияофицеров и в Самаре (где было около 5 000 офицеров) и многих других городах. Ни к каким массовым репрессиям, или столкновениям они не привели.

    Катализатом для развязывания активных боевых действий в Поволжье и Сибири послужило восстание чехословацкого корпуса в мае 1918 года.
    Можно много спорить о том, что стало причиной этого восстания: Съезд делегатов всех частей Чехословацкого корпуса в Челябинске 20 мая 1918 годаи образование на нем Военного Совета для координации действий корпуса и установления связи с местными антибольшевистскими организациями, или требование Троцкого о полном разоружении чехословацких эшелонов, или организаторская роль Антанты, стремившейся использовать относительно высокую боеспособность и организованность этих войск для свержения зыбкой (как многим тогда казалось) власти Советов, или нежелание самих чехословаков «разменять» сытую, спокойную и мирную жизнь в российском тылу на скорую перспективу оказаться в штурмовых цепях, на Западном фронте, перед германскими пулеметами и орудиями.

    Наверное, все эти факторы сыграли определенную роль в том, что чехословацкие эшелоны, мирно катившиеся по всей России и Сибирской магистрали к Владивостоку, вдруг восстали и приняли активнейшее участие в Гражданской войне на стороне «белых».
    В любом случае, подготовку этого восстания вели давно и очень тщательно. Слишком уж дружно восстали, разрозненные на сотни верст друг от друга, чехословацкие эшелоны, слишком активно они сразу же поддержали «белых», быстро заменив своих прежних командиров (пытавшихся придерживаться нейтралитета) на новых полководцев, которые за считанные недели «выросли» от никому не известных пленных капитанов и фельдшеров до генералов командовавших армиями и фронтами.

    К примеру, Ян Сыровы, бывший офицер австрийской армии, поручик, Его головокружительной карьере мог бы позавидовать и сам Наполеон: в начале восстания он командир 2-го полка Чехословацкого корпуса, затем командир группы, тут же получает звание полковника, а с августа 1918 года Я. Сыровы уже генерал-майор и командир всего Чехословацкого корпуса!!! Затем он и вовсе становится командующим Западным фронтом в колчаковских войсках.

    Генерал Станислав Чечек. В Австро-Венгрии он закончил торговое училище и был призван на действительную службу в австрийскую армию, где прошел подготовку на курсах офицеров запаса. С 1911 работал бухгалтером в филиале чешской фирмы «Laurin & Klemеnt» (с 1925 г. это автоконцерн «Шкода») в Москве.
    С началом первой мировой войны остался в России. В августе 1914 года вступил добровольцем в Чешскую дружину русской армии, командовал ротой, батальоном. За мужество и умелое руководство был награждён орденом св. Георгия 4-й степени.
    В 1917 участвовал в формировании Чехословацкого корпуса. 6 сентября 1917 года назначен командиром 4-го стрелкового полка имени Прокопа Голого.
    Присутствовал 20 мая 1918 года на том самом Съезде делегатов всех частей Чехословацкого корпуса в Челябинске. Вошёл в образованный тогда Военный Совет из трёх лиц для координации действий разрозненных групп корпуса и установления связи с местными антибольшевистскими организациями.
    Во время мятежа чехословацкого корпуса (май 1918) принял командование эшелонами, сосредоточенными в районе Пензы, став командующим одной из самых крупных групп Чехословацкого корпуса - Пензенской. Выступил против большевиков в Пензе 28 мая 1918 г., затем двинул свои силы на Сызрань. Участвовал в свержении советской власти в Самаре 8 июня 1918. При его активной помощи взята Уфа. Организатор успешного продвижения антибольшевицких войск на Симбирск. В начале июля 1918 г., снова прибыл в Самару в чине полковника на посту начальника 1-й Чехословацкой дивизии. Приказом от 17 июля 1918 Чечек был назначен Главнокомандующим всеми войсками Народной армии и мобилизованными частями Оренбургского и Уральского казачьих войск. С середины июля 1918 - командующий Поволжским фронтом Народной армии КОМУЧа. Генерал-майор (2 сентября 1918), один из лидеров Чешского Национального Совета в Сибири в 1918-1920 гг.
    В октябре 1918 отбыл во Владивосток. В это время он начал терять свое влияние на личный состав Чехословацкого корпуса, который устал от войны и желал возвращения на родину.Командующий группы войск Чехословакии в Сибири (январь 1919 -сентябрь 1920). В составе Чехословацкого корпуса в сентябре 1920 эвакуирован из Владивостока в Чехословакию.

    Наиболее известный чешский «полководец» Гайда Радола (он же Гейдль Рудольф), был всего лишь фельдшером в австрийской армии. В белых войсках Восточного фронта он уже генерал-майор и командующий Екатеринбургской группой войск; в январе - июле 1919 г. Гайда - командующий Сибирской армией у Колчака. С 17 января 1919 года он генерал-лейтенант.
    17 -18 ноября 1919 г. Гайда предпринял во Владивостоке попытку мятежауже против адмирала Колчака, после подавления которого убыл в Чехословакию. 16 декабря 1927 г. лишен чина и заключен в тюрьму за попытку переворота и по обвинению в шпионаже в пользу СССР.
    В общем, авантюрист из Гайды получился знатный.
    (Однако к его чести, надо подчеркнуть, что он, пожалуй, был единственным чехословацким генералом, кто призывал (и хотел) драться с немцами после Мюнхенского сговора 1938 года, когда Англия и Франция дали Гитлеру «добро» на раздел Чехословакии).

    А вот у бывшего командира чехословацкого корпуса, назначенного на эту должность Временным правительством, неожиданно карьера «пошла на конус».
    В статье «ЗАПИСКИ БЕЛОГВАРДЕЙЦА» есть упоминание об этом (начисто забытом, ныне, у нас) генерале, с очень интересным вариантом написания его фамилии:

    «В своих разъездах в конце марта месяца я столкнулся по линии Рязано-Уральской железной дороги с чехословацкими войсками, тянувшимися через Самару на восток. Вид был у них хороший, дисциплинированный, и они разительно отличались от растерзанных наших солдат, оставшихся еще до того времени по гарнизонам.
    По дороге и на станциях я слыхал, что появление их в этих местах произвело на местных крестьян потрясающее впечатление, и тотчас же разнесся слух, что пришли немцы для восстановления порядка. Это сразу сбавило у всех тон…
    Некоторые местные организации пытались войти в контакт тогда же, еще в марте месяце, с чешским командованием и начальником их корпуса, генералом русской службы Шохор-Троцким, но из этого ничего не вышло, ибо чехи отказывались от переговоров, ссылаясь на объявленный ими нейтралитет и на то, что они находятся в зависимости от французского правительства, которое предполагает их отправить на Западный фронт во Францию…»

    Как вам нравится этот генерал «Шохор-Троцкий»?!
    Даже учитывая то, что статья была издана в Берлине в 1923 году, в момент пика славы и карьеры «нашего» Льва Давидовича Троцкого, это звучит очень необычно.

    Автор статьи, разумеется, имелв виду русского генерала Владимира Николаевича Шокорова.
    Он был православного вероисповедания и даже окончил Николаевскую академию Генерального штаба, еще в далеком 1900 году. В годы ПМВ Шокоров командовал 55-м Подольским пехотным полком, затем он начальник штаба 39-го арм. корпуса и начальник 46-й пех. дивизией. По просьбе председателя Чехословацкого национального совета Г. Масарика 09.10.1917 Шокоров поступил на чешскую службу и 15.10.1917 года был назначен командующим Чешско-Словацким корпусом.
    Именно он, поначалу, и осуществлял эвакуацию корпуса с Украины по Транссибирской железной дороге на Дальний Восток, т.к. после Брест-Литовского мира Чехословацкий корпус передавался войскам Антанты (на фронты Франции) и через Владивосток должен был быть переброшен в Европу. После выступления чехословацких легионов в мае 1918 г. против советской власти, он прибыл на Урал.
    Что-то у него там не заладилось и с чехословацкими и с «белыми» начальниками. В его биографиях, обычно пишут туманную фразу: «…генерал Шокоров получил статус генерал-инспектора чехословацких войск в России. Генерал Шокоров, используя свое новое положение, чтобы оправдать свой пост и придать ему высокий авторитет, игнорируя командование других Белых войск на Урале и в Сибире, стал издавать собственные приказы русским командующим частями, дивизиями, корпусами, армиями и фронтами, что вносило путаницу в проведении боевых операций. Такая ситуация продолжалось (16.07 - 11.1918) до прихода к власти адмирала Колчака, который упразднил многие соединения и части Сибирских армий».
    Во всяком случае, генерал Шокоров сохранил добрые отношения с Масариком, а в 1920 г. благополучно эмигрировал в Чехословакию, где находился на военной службе, был генералом для особых поручении министерства национальной обороны. В 1925 вышел в отставку, президентом Чехословакии Г. Масариком награжден почетным оружием (1928).

    Отчего его наш эмигрант обозвал «Шокор-Троцким» я так и не понял.
    Впрочем, вернемся к событиям 1918 года в России.

    Подробно рассказывать о чехословацком мятеже я не стану, т.к. ранее уже останавливался на этой теме (см. ).
    Но периодически возвращаться к ней, говоря о Гражданской войне в Поволжье, конечно, придется.

    Очень интересный анализ этого вопроса дан в статье штабс-капитана А.Е. Котомина «О чехословацких легионерах», впервые опубликованной в Париже, в 1930 году:
    «При том хаотическом состоянии, в коем находились вооруженные силы большевиков, и зачаточности, в подполье, сил их противников, выступление 12 000 организованной массы чехословаков было действительно весьма крупным событием для того, но и только для того, момента.
    …большевики, бежавшие вначале без оглядки при одном имени «чехи», оправились, ибо первый удар, который был настолько ошеломляющим своей неожиданностью, что, при условии дальнейшего его развития, чешские, сербские отряды и русская добровольческая Народная армия могли бы, чуть ли не на плечах бегущих коммунистов, выйти на Московскую дорогу, - этот первый удар не был своевременно развит, и это случилось по многим причинам.
    Я лично считаю эти причины следующими:
    1) отсутствие определенного задания у руководителей движения;
    2) полная неспособность поставить дело не на митинговую, а на серьезную, чисто военную почву;
    3) не было дано населению действительной уверенности в правоте этого дела из-за бесконечной расплывчатости лозунгов, провозглашаемых на митингах и в воззваниях;
    4) отсутствие единой руководящей авторитетной роли у главнокомандования, так как генерал Чечек не был популярен среди русского населения и отрядов, а следовательно, и не имел достаточного авторитета;
    5) открытый вывоз золотого запаса из кладовых государственного казначейства и перевод его в депозит эсеровского Комуча.
    Последнее послужило одним из сильнейших средств пропаганды большевиков, во множестве оставшихся в Казани…

    Большевики распространяли слухи, что чехи и эсеры пришли не для освобождения Казани, а для вывоза русского народного достояния - русского золота, и что они это проделают и в других городах.
    Эта пропаганда возымела свое действие и в сильной мере воспрепятствовала дальнейшему притоку добровольцев…
    Так как ни уговаривания, ни воззвания, ни митинги не помогали, то в отношении местного крестьянского населения были приняты крутые меры - вплоть до насильственной мобилизации крестьян с угрозами расстрела дезертиров.
    Но население в своей массе оставалось глубоко равнодушным к различного рода «демократическим» призывам, ибо оно уже один раз больно обожглось на этих лозунгах…».

    Обратите внимание на то, КАК население России восприняло вывоз ее золотого запаса белогвардейцами из Казани в Омск.
    (Сейчас нам это превозносят, чуть ли не как величайшее благодеяние «белых» (при том что огромная часть русского золотого запаса при этом исчезла, неизвестно куда).
    А вот значительная часть тогдашнего населения России (даже те, кто отнюдь не симпатизировал «красным») воспринимало этот захват золотого запаса как национальное унижение, т.к. подозревали что «белые» вожди, совместно с чехословаками, его попросту украдут. (Что и произошло, в итоге).
    Это серьезно подорвало авторитет «белой» власти и отрицательно сказалось на добровольческом движении у белых.
    И об этом прямо пишет белый штабс-капитан, в своих воспоминаниях!!!

    В следующей главе продолжим разговор о Гражданской войне на Поволжье в 1918 году.

    На фото: Колчак (в центре), слева от него чех Р. Гайда.

    Если спросить у жителей Самары о каких событиях Гражданской войны, происходивших на территории нашего края, им известно, подавляющее большинство горожан, не найдётся, что ответить. Просто потому, что считают, что и событий-то никаких особых не было. Редко кто вспомнит чехов, естественно, с приставкой «бело-», кто-то – «Железную дивизию» Гая или даже КОМУЧ, но, в целом, отношение такое, что ничего значительного и не происходило. Так уж нас всех учили…

    Но я, как коренной самарец, горжусь тем, что именно Самара летом 1918 г. стала центром формирования Восточного фронта борьбы с большевизмом и что именно в нашем городе взошла на небосклон русской истории звезда одного из самых талантливых, мужественных и благородных вождей Белого движения – Владимира Оскаровича Каппеля.

    Свержение Советской власти в Самаре в июне 1918 г. стало возможным, благодаря выступлению чехословацкого корпуса. Это воинское соединение было сформировано в годы 1-й Мировой войны командованием Русской армии из чешских военнопленных и гражданских добровольцев. В 1916 г. в составе войск Юго-Западного фронта сражалась чешская бригада, и кроме того, формировался корпус для помощи в боевых действиях союзной французской армии. Во главе корпуса были поставлены русские офицеры: Дитерихс, Войцеховский, Степанов. На момент большевистского переворота корпус состоял из двух сформированных дивизий и формирующейся третьей и насчитывал около 40 тыс. человек.

    Сразу же после переворота, чехи, во главе с избранным Национальным Советом заняли нейтральную позицию по отношению к происходящим в России событиям. Считая своими врагами немцев и не желая вмешиваться во внутренние дела России, они отказались поддержать Добровольческую армию генералов Алексеева и Корнилова, и были озабочены только своим проездом на Дальний Восток.

    В марте 1918 г. чехи подписывают с большевиками соглашение о нейтралитете с предоставлением возможности корпусу выезда во Францию через Владивосток. Однако, под давлением Германии, крайне озабоченной переброской на французский фронт крупных чехословацких соединений, советское правительство в лице Троцкого приказывает сначала частично, а затем – 25 мая 1918 г. – полностью разоружить корпус, угрожая расстрелом каждому не сдавшему оружие чеху и концлагерем – всему эшелону, если в нем окажется хотя бы один вооружённый солдат. Понимая, что речь идёт не только о существовании корпуса, но и об угрозе жизни и свободе для них самих, чехи подняли мятеж против большевиков. Самые крупные выступления произошли в Ново-Николаевске (где чешским отрядом командовал капитан Гайда), Уфе (полковник Войцеховский) и Пензе (поручик Чечек). Именно отряд Чечека численностью около 8 тысяч человек двинулся по железной дороге от Пензы через Сызрань – к Самаре.

    В самой Самаре существовала подпольная антибольшевистская организация, состоящая из офицеров и учащейся молодёжи во главе с подполковником артиллерии Галкиным. Однако, эта организация была крайне слаба и численно, и в плане вооружения. По свидетельствам участников событий полковника (на тот момент штабс-капитана) В. О. Вырыпаева и генерала (на тот момент подполковника) П. П. Петрова, в организации состояло 150-200 человек, вооружённых только револьверами и ручными гранатами. При этом, офицеров в Самаре насчитывалось на тот момент около 5 тысяч.

    Увы, и в нашем городе повторилась ситуация, сложившаяся в феврале 1918 г. в Ростове, когда из 19 тысяч находящихся там офицеров, в Ледяной поход ушло едва ли 2 тысячи. Естественно, ни о каком самостоятельном выступлении в таких условиях не могло быть и речи. Подпольщики ждали подхода чехов, с которыми вели переговоры находившиеся в Самаре члены разогнанного большевиками Учредительного собрания, представители партии эсеров Брушвит, Климушкин, Фортунатов.

    Рано утром 8 июня 1918г. чехи практически безпрепятственно вошли в город прямо по мосту через р. Самарку, поскольку, как пишет в мемуарах генерал П. П. Петров, «нападение незначительными силами или отдельными членами военной организации с ручными бомбами обратило в бегство случайную «храбрую» охрану моста. Путь оказался свободен».

    В самом городе белогвардейцы также нанесли ряд точечных ударов по особо важным пунктам обороняющихся. К сожалению, мы не знаем всех подробностей этой операции. Глава самарского подполья Галкин не оставил мемуаров, а структурирование организации по системе десятков не позволяло даже десятникам обладать всей полнотой информации.

    Из воспоминаний полковника В. О. Вырыпаева нам известно, что он со своими людьми занял артиллерийские склады и казармы конно-артиллерийского дивизиона. Однако, пригодным для стрельбы оказалось лишь одно орудие, остальные были без замков. Его выкатили на Семейкинское (ныне Московское) шоссе и подготовили к бою на случай контратаки большевиков.

    В тот же день новое правительство – Комитет членов Учредительного Собрания (КОМУЧ) – своим приказом за №2 объявило о создании Народной армии. Во главе её был поставлен штаб из трёх лиц: подполковника Галкина и двух представителей КОМУЧа – эсеров Фортунатова и Боголюбова (последний был вскоре заменён на Лебедева). Штаб располагался в здании женской гимназии кн. Хованской-Межак (ныне в этом здании находится средняя школа №13).

    Задачи, стоящие перед штабом, для многих казались неразрешимыми: число добровольцев, записавшихся в Народную армию, было ничтожно малым, чехи собирались не оборонять Самару, а двигаться дальше к Уфе, крупные силы красных концентрировались вокруг города, угрожая со стороны Сызрани и Ставрополя.

    Эти вопросы обсуждались на состоявшемся вечером 8 июня собрании офицеров Генерального штаба. Был поставлен вопрос и о том, кто непосредственно поведёт в бой только что сформированные добровольческие части. Желающих не находилось. Ввиду крайней малочисленности добровольцев никто не верил в возможность решить имеющимися силами какие-либо боевые задачи. Кто-то предложил даже бросить жребий.

    «Тогда попросил слова скромный на вид и мало кому известный, недавно прибывший в Самару в составе штаба Поволжского фронта офицер.
    - Раз нет желающих, то временно, пока не найдется старший, разрешите мне повести части против большевиков.
    Это был подполковник Владимир Оскарович Каппель». (из книги В. О. Вырыпаева «Каппелевцы»).

    1-я Самарская добровольческая дружина Народной армии, оказавшаяся в подчинении у Каппеля, насчитывала в своём составе всего 350 человек, в т.ч.:
    1. Батальон пехоты капитана Бузкова – 90 чел.
    2. Эскадрон кавалерии штаб-ротмистра Стафиевского – 45 чел.
    3. Конно-артилерийская батарея штабс-капитана Вырыпаева – 2 орудия и 150 чел.
    4. Разведка.
    5. Подрывная команда.
    6. Хозяйственная часть.

    Уже 10 июня маленький каппелевский отряд грузится в эшелон и выдвигается в сторону захваченной красными Сызрани, поскольку вопросом жизни и смерти для Белой Самары было установление контроля над железнодорожным мостом. Сызрань была взята внезапным ударом в 5 часов утра 11 июня 1918 г.

    В течение июня-июля 1918 г. Каппель нанёс советским войскам целый ряд поражений: дважды – под Ставрополем-Волжским (ныне пока ещё Тольятти), сёлами Климовкой и Новодевичьим, ещё раз под Сызранью.

    Каппель постоянно опережал противника, часто применял обходные маневры, атаковал там, где его не ждали, и это позволяло ему одерживать победы над значительно превосходящими силами красных. Министр колчаковского правительства Г. К. Гинс писал о нем в воспоминаниях: «Это был не только патриот, готовый к самопожертвованию, но в то же время талантливый командир с почти гениальной находчивостью. С горстью людей он нападал на советские части и совершал непредвиденные маневры. Его смелости и силе натиска белые были обязаны почти всеми начальными успехами на Самарско-Волжском фронте…»

    Выйдя 17 июля из Сызрани и пройдя в 4 дня 140 вёрст, отряд Каппеля неожиданно появился под Симбирском и рано утром 22 июля занял город до прихода опоздавших чешских частей.

    Но главным военным успехом Владимира Оскаровича стало осуществлённое им совместно с чешскими частями полковника Степанова взятие Казани. После завершения этой блестящей операции Каппель телеграфировал в Самару: «После двухдневного боя, 7-го августа частями Самарского отряда Народной армии и чехословаками совместно с нашей боевой флотилией Казань взята. Трофеи не поддаются подсчёту, захвачен золотой запас России 650 миллионов рублей. Потери моего отряда – 25 человек, войска вели себя прекрасно.»

    Значение взятия Казани трудно переоценить. Как писал генерал Петров, во многом благодаря этому успеху произошло восстание на Ижевском и Воткинском заводах, красные ушли с Камы по реке Вятке, Советская Россия лишилась камского хлеба, но главное – в руки белых попал золотой запас России.

    С самого начала службы в Народной армии Владимир Оскарович проявил себя не только как талантливый военачальник. Он стал подлинным вождём добровольцев Поволжья, сроднившись с рядовыми бойцами, наравне с ними разделяя все опасности и тяготы боёв, завоевав искреннюю любовь своих подчинённых. По многочисленным свидетельствам сослуживцев, Каппель не раз шел в атаку в цепи вместе со своими добровольцами, не расставался с солдатской винтовкой даже тогда, когда был назначен командующим армией, питался из общих кухонь, пользовался солдатским, а не офицерским седлом.

    «В солдатской шинели, в солдатском картузе, он спал под дождём на берегу Волги рядом со своими удальцами, - писала одна из газет о Владимире Оскаровиче в 1919 г. - … и ни один человек, глядя на эту серую кучу отдыхающих от боевых схваток людей, не мог бы сказать, кто из них полководец… Его знали только его солдаты. В нём каждый солдат прежде всего видел такого же солдата»

    В то же время, Владимир Оскарович видел и в своём противнике прежде всего русских людей, заслуживающих сострадания даже в такое жестокое время, как Гражданская война. Г. К. Гинс писал в мемуарах: «Он, например, приказал отпускать на свободу обезоруженных пленных красноармейцев. Он был первым и, может быть, единственным тогда из военачальников, который считал «гражданскую войну» особым видом войны, требующим применения не только орудий истребления…»

    Излишне говорить, что Каппель – это человек, никогда не искавший на войне, тем более войне гражданской, личных выгод. Всегда предельно скромен, что подтверждают и множество писавших о нём современников, и его донесения с фронта, в которых он выделяет доблесть вверенных ему частей, совершенно умалчивая при этом о каком-либо своём личном вкладе в победу.

    Он был рыцарем Белой Идеи до мозга костей. Он видел, какая страшная опасность нависла над Россией и был готов отдать жизнь за её освобождение. Именно поэтому в его словах, обращённых к бойцам, чувствуется такая сила, что даже сейчас, спустя почти 100 лет, их невозможно слушать равнодушно: "Помните, друзья-добровольцы, вы – основа всего Белого движения. Вы отмечены на служение Родины перстом Божиим. А потому идите с поднятой головой и с открытой душой, с крестом в сердце, с винтовкой в руках тернистым крестным путем, который для вас может кончиться только двояко: или славной смертью на поле брани, или жизнью в неизреченной радости, в священном счастьи – в златоглавой Матушке-Москве под звон сорока сороков"

    Увы, Белая Самара продержалась всего 4 месяца. Эсеровское правительство КОМУЧа не сумело ни провести мобилизации, ни организовать снабжения армии, и осенью 1918 г. даже полководческий талант Каппеля и самоотверженность белых добровольцев не смогли предотвратить надвигающуюся катастрофу. 11 и 12 сентября пали Казань и Симбирск, а 7 октября – Самара.

    Чехословацкие части, утратившие боевой энтузиазм ещё под Казанью, в 1919 г. практически, перестали участвовать в боевых действиях. Сочувствующие русскому делу командиры, сражавшиеся вместе с Каппелем на Волге, стали терять влияние на личный состав корпуса. Держа под контролем железную дорогу, и распоряжаясь транспортом по своему усмотрению, а также занимаясь грабежами и бесчинствами среди мирного населения, чехи нанесли Белому движению в Сибири колоссальный вред, превратившись в один из ключевых факторов, приведших к поражению Белых сил на востоке России. А в довершение всего, командование чехословацкого корпуса навсегда покрыло себя позором, выдав большевикам Верховного Правителя России адмирала А. В. Колчака.

    Владимир Оскарович Каппель продолжал сражаться с красными на Урале и в Сибири, независимо от того, какие политические группировки брали верх в тылу, и как бы к нему ни относилось вышестоящее командование и политическое руководство. И вновь, отдельные военные успехи Каппеля не смогли склонить чашу весов на сторону белых. Во время Великого Сибирского Ледяного похода Владимир Оскарович, фактически, спас армию и десятки тысяч беженцев ценой собственной жизни. Уже будучи на смертном одре, с сожжёнными пневмонией лёгкими и ампутированными ступнями, этот несгибаемый Белый Рыцарь Поволжья и Сибири говорил своим соратникам: «Пусть войска знают, что я им предан был, что я любил их и своею смертью среди них доказал это».

    Белая борьба на Волге, несмотря на поражение, не была бесполезной. Поволжский фронт позволил выиграть время для формирования и консолидации антибольшевистских сил на Урале и в Сибири, дал им значительную материальную поддержку, и, прежде всего, – золотой запас.

    Генерал П. П. Петров, уже будучи в эмиграции, писал: «Для нас, участников борьбы на Волге в рядах … Народной армии, самарские дни … несмотря на печальный конец, явились самыми отрадными воспоминаниями в течение последующих лет борьбы.
    Это было время юности движения, со всеми радостями, надеждами и огорчениями; время, когда мы вовсе не вникали в политику, а работали, как умели, лишь бы иметь успех на фронте».