Исповедь испытателя. Евгений Апсит
В своих воспоминаниях о Григории Васильевиче Кисунько я не буду касаться его непростой общепринятой биографии или впечатляющего пути в науке, тем более, что только что увидела свет заслуживающая самого пристального внимания в канун его 95-летия книга Г.Трошина «Научная биография Г.В.Кисунько» — я постараюсь более подробно рассказать о той обстановке, которая сложилась для Григория Васильевича и вокруг него в ходе тех уникальных разработок, в которых мне посчастливилось участвовать в качестве испытателя и за которые он по праву признан основоположником отечественной противоракетной обороны — «ПРОвидцем», по меткой оценке А.Толкачева.
От РЭ к системам «А» и «А-35»
Меня до сих пор удивляет и поражает до восхищения работа Г.Кисунько с экспериментальными радиолокаторами РЭ-1 — РЭ-4. Ведь уже было принято «высокое» решение о создании экспериментального полигонного комплекса ПРО (Системы «А»), запущена разработка и производство аппаратуры и оборудования, в Москве на комплексной модели системы (КМС) шли отработка и испытания боевых алгоритмов и программ, а он, как ни в чем не бывало, экспериментально проверял возможность обнаружения ГЧ БР! Видно, были сомнения. И вот, 07 июня 1957 года состоялась первая работа РЭ-1 по БР типа Р-2, запущенной с Байконура — РЛС цель обнаружила (увидела!). А уже 08 апреля 1958 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Вопросы ПРО» с определением кооперации и поручением решения каждой организации и предприятию конкретных задач по созданию Системы ПРО Москвы «А-35». Кстати, перед 4-м ЦНИИ МО была поставлена задача разработки ТТТ к этой системе. В качестве целей для системы были определены «Титан-2» и «Минитмен-2» (моноблок!). На мой взгляд, руководство находилось под впечатлением С-25 — главное «увидеть» цель и задача будет решена! Г.Кисунько на эксперименте с РЭ-1 не останавливается — меняет станцию на радиолокатор РЭ-2, работающий на частоте РТН. В начале лета 1958 года проводится очередной эксперимент — способность обнаружения и сопровождения ГЧ БР вновь подтверждается! Эти работы с РЭ дали многое: во-первых, кроме ГЧ были обнаружены и корпуса (одноканальность станций не позволяла взять их на АС), что было позже учтено в РКЦ "Алдан" введением второго контррефлектора; во-вторых, при пусках БР СД на наш полигон и, особенно, БР ДД на Камчатку, где был установлен РЭ-3, было обнаружено, что корпус БР находится впереди ГЧ! Стал вопрос о селекции сигналов, отраженных от корпуса и ГЧ БР. Были и другие моменты — все нужно было впервые осмысливать и преодолевать. Еще шли автономные и заводские испытания экспериментальной системы «А», а в ноябре 1959 года в КБ-1 уже был завершен первый вариант аванпроекта системы «А-35». О нем надо сказать особо: ошибочным, как оказалось, в нем было то, что аналогично системе «А» в его основе лежал триангуляционный метод определения координат цели и противоракеты. Но системе «А», применяемой по ГЧ с использованием противоракет, оснащенных обычной (фугасной) БЧ с радиусом поражения 49 м (по предложению Григория Васильевича округлен до 50 м), это было необходимо для обеспечения точности измерения координат. Кроме того, в то время на полигоне проводились работы по одиночной цели, не оснащенной средствами преодоления ПРО, а ТТТ (4-й ЦНИИ МО) предполагали, если не ошибаюсь, 8 — 16 элементов цели. Построение, пригодное для полигона, оказалось непригодным для боевой системы. Кроме идентификации целей (а в системе планировалось 48 РКЦ и 96 РКИ) стояли вопросы электромагнитной совместимости, стоимости проекта и др. Одним словом, предложенный проект был в своем начале не безгрешен — спешили сами или их торопило время? А, с другой стороны, в сутках всего 24 часа — Григорий Васильевич целиком и полностью был поглощен делами и проблемами на системе «А».
Итак, к осени 1960 г. автономные испытания полигонного экспериментального комплекса Система «А» были в основном завершены, было проведено 20 работ и только в двух из них был реализован вывод ПР В-1000 в точку встречи, но и в них БЧ ПР конструкции Воронова не обеспечила поражение цели и была в дальнейшем признана непригодной. Перешли на БЧ ПР конструктора К.Козорезова. В этот момент (1960 г.) состоялось посещение 2-й площадки полигона «тем еще другом» Г.Кисунько А.Расплетиным, весьма скептически относившимся в целом к проблематике ПРО даже после своего предложения правительству по использованию комплекса С-225 с ракетой В-825 для отражения налета американских ракет, летящих с южного направления по настильным траекториям. Так вот, А.Расплетин докладывал правительству, что у него разрабатывается система С-225, которая, по-видимому, будет в состоянии перехватывать и глобальные ракеты. После доклада, по-моему, в ЦК КПСС, ему было рекомендовано форсировать разработку. Но никакого «форсирования» не состоялось — на повестке дня были С-125 (главный конструктор Фигурновский) и С-200 (Бункин). А.Расплетин не препятствовал разработке этих эскизных проектов, заслушивал промежуточные результаты, помогал внешней кооперацией. Вот здесь-то В.Марков, почувствовав, что судьба разработки С-225 неустойчива, пошел на рискованный шаг и без согласования с А.Расплетиным предложил Григорию Васильевичу включить систему С-225 в систему ПРО Москвы, но получил вежливый отказ. В итоге система «А-35» осталась без ближнего перехвата, а Г.Кисунько нажил себе еще одного злейшего врага в лице В.Маркова (позже Заместителя Минрадиопрома СССР). Чтобы завершить эту историю с системой С-225, следует сказать, что разработка ее эскизного проекта и защита его на НТС КБ-1 были завершены в 1963 году. Далее была разработана техническая документация и по ней изготовлены экспериментальный и два опытных образца, поставленные на полигон. Один из них («Азов») прошел испытания на полигоне, в том числе для проверки возможности перехвата ГЧ БР в ближней зоне с использованием селекции пассивных ложных целей в атмосфере, другой (5К17) — был передислоцирован на полигон «Кура» (п-ов Комчатка) для участия в работах по МБР РВСН. Мне, к сожалению, результаты работ по селекции не известны, этими работами у нас в 1-м Управлении занимался 2-й отдел под началом Л.Белозерского.
В декабре 1960 г. на полигон приехал академик В.Челомей в сопровождении сына Н.С.Хрущева Сергея Никитовича, работавшего у него главным инженером. С какой целью? А.Кулаков в своей книге «Балхашский полигон» пишет, что это была, скорее всего, ознакомительная поездка. Григорий Васильевич от встречи уклонился и беседу с Сергеем Никитовичем вел Александр Федорович. Конфликта вокруг ПРО пока еще не было. И вот «случилось» 04 марта 1961 г. — триумфальный результат с «перехватом» ГЧ БР! После этой работы Г.Кисунько проводит серию работ по повышению эффективности системы (работы в условиях разного рода помех и ядерных взрывов, проводимые под шифрами Верба, Кактус, Крот и, наконец, К1 — К5). Они продолжались вплоть до 1964 г., когда по совокупности полученных результатов стало ясно, что нужна селекция ГЧ (кстати, у американцев станции распознавания присутствовали во всех системах, начиная с «Найк-Зевс») и применение ядерного заряда в БЧ ПР (из 100 пусков ПР, предусмотренных для испытаний системы «А», после 04 марта 1961 г. было произведено только 16, в 11-ти из которых ПР «пришла» в планируемую точку встречи, а «поражение» ГЧ было зафиксировано лишь в 6-ти случаях). Применение ядерного заряда должно было обеспечить надежное поражение цели и позволяло отказаться от громоздкого и недостаточно точного триангуляционного метода наведения ПР, реализованного в системе «А-35». Так Г.Кисунько, перейдя к традиционной радиолокации (дальность измеряется РЛС, а угловые координаты «снимаются» с угломерных датчиков) преодолел очередную «парадигму» (вспомните аванпроект). Какое надо было иметь техническое мужество, чтобы признать, что заложенные в экспериментальной системе «А» принципы поражения цели «не сработали» и начать все, по сути дела, «с нуля» на системе «А-35»! Но Григорий Васильевич нашел в себе такие силы, хотя применение ядерного заряда в БЧ ПР и селектирующего ядерного взрыва (чуть ли не единственно возможного метода внеатмосферной селекции) привели к существенному ограничению возможностей системы ПРО — даже американцы никогда в то время не говорили о возможности эффективного отражения массированного налета БР! А, тут военные подталкивали руководство: «Даешь территориальную ПРО!». Здесь придется вспомнить об упомянутом выше В.Челомее с его системой «Таран» еще и потому, что ЦУ его ракетам УР-100 взялся обеспечивать «старый друг» Григория Васильевича А.Минц. В двух словах о «Таране»: это применение своих МБР в качестве средств поражения МБР противника без коррекции траекторий своих МБР с компенсацией большого промаха за счет использования мощной БЧ. Кроме того, предлагалось использование СДО «Дунай-3» системы «А-35» и ЦСО-С, вынесенной от Москвы в сторону Ленинграда на 500 км. Они должны были включаться по сигналам узлов раннего предупреждения РО-1 (Мурманск) и РО-2 (Рига). Но созданные РТИ (А.Минцем) эти узлы имели ограниченные технические возможности и могли применяться лишь для решения частных задач, что оказалось ключевым аргументом при отклонении «Тарана», да и сами МБР УР-100 оказались непригодными для использования в качестве противоракет.
Возвращаясь к Григорию Васильевичу, надо сказать, что в конце 70-х годов ему пришлось преодолевать не только и не столько технические, сколько политические трудности — его «друзья-оппоненты» и конкуренты много говорили о допущенных Г.Кисунько ошибках (таковые, естественно, были — не ошибается тот, кто ничего не делает) и сами же мешали ему развивать свои идеи в разработке и создании ПРО, либо предлагая в противовес ему свои разработки, либо участвуя в альтернативных разработках других конструкторов. В первую очередь недоброжелатели были в Минрадиопроме из СБ-1 (КБ-1) А.Расплетина. Это «великолепная четверка»: сам А.Расплетин, А.Минц, А.Басистов и В.Марков — с ними Григорий Васильевич конфликтовал практически постоянно после завершения работ по системе С-25, над которой, кстати, они все вместе дружно работали, решая общую задачу (В.Марков — начальник тематической лаборатории, затем заместитель главного конструктора, А.Басистов — комплексник, А.Минц — радиоприемный тракт, Г.Кисунько — антенно-фидерные устройства). И ведь получилось! По заданию И.Сталина в 1948 году им удалось создать надежную систему ПВО г. Москвы С-25, а на ее основе — ПВО всей территории СССР. Систему, способную при одном массированном налете сбить до тысячи вражеских самолетов. В дальнейшем в связи с ней будут упомянуты и Г.Байдуков, бывший председателем Госкомиссии по приему системы, и Ю.Вотинцев, служивший на ней в качестве заместителя командира по боевой подготовке. Система С-25 успешно выдержала государственные испытания в 1955 году и была принята на вооружение.
Так что Г.Байдуков, можно считать, также принял непосредственное участие в создании системы С-25. Но, не смотря на это, и он оказался оппонентом Григорию Васильевичу: незадолго до своего ухода из 4 ГУМО, как вспоминает Е.Гаврилин, после консультации с Д.Устиновым он написал письма в ЦК КПСС и ВПК о безобразном отношении Минрадиопрома к проблеме ПРО в целом и к ее главному конструктору А.Басистову, в частности. Позволю здесь же привести реплику уважаемого М.Мымрина. В перерыве какого-то очередного заседания с заслушиванием разработчиков ПРО в связи с проблемами, возникающими при создании системы «А-35», в тот момент, когда «военная сторона» осталась одна, он высказал свое мнение, намекая на ситуацию из известного анекдота: «Надо не мебель передвигать, а б… менять!». Ясней не скажешь.
От экспериментальной и боевой к супер-системе
В своих воспоминаниях А.Толкачев отмечает, что, несмотря на большую занятость проблемами создания полигонного образца СК системы «А-35» («Алдан»), Григорий Васильевич Кисунько очень внимательно отслеживал принципиальные вопросы, связанные с созданием РЛС «Аргунь» и СК на ее основе. Особенно его интересовали поляризационные методы распознавания объектов и компенсации активных помех, поскольку он справедливо полагал, что это один из эффективных путей борьбы со средствами радиотехнической защиты БР на безатмосферном участке траектории полета, а также проблемам энергетического потенциала, помятуя о некоторых трудностях в этой части, возникших при создании РКЦ системы «А». Здесь нужно отметить, что Г.Кисунько (вопреки утверждению В.Маркова о том, что он, якобы, после успешного перехвата БР 04 марта 1961 года испытывал «головокружение от успеха» и не учел, что в США и у нас в СССР уже разрабатывались активные и пассивные помехи ПРО, серьезно относился к этому вопросу), начиная с 1962 года был научным руководителем комплексных НИР «Выбор» и «Селекция» именно по этим проблемам. Как отмечает В.Репин, возглавлявший в то время научную лабораторию в ЦНПО «Вымпел», это были две комплексные научно-исследовательские работы, к которым были привлечены все разработчики систем ПРО и средств преодоления ПРО, военные институты и полигоны, целый ряд организаций Академии Наук СССР. Головной организацией было ЦНПО «Вымпел». Так что, в этом смысле В.Марков был неправ — Г.Кисунько все видел, знал и серьезно этими вопросами занимался. Составитель книги «Рубежи обороны — в космосе и на земле» Н.Завалий справедливо отмечает, что «…в то время он (Кисунько) не смог найти достаточно эффективное решение проблем селекции… Справедливости ради надо сказать, что такого решения не найдено и сейчас, в том числе и за рубежом» (книга издана в 2004 г.). В то же время В.Репин отмечает, что «…практически единственным более или менее эффективным и устойчивым способом селекции является использование естественных селектирующих свойств атмосферы, позволяющих упорядочить элементы СБЦ по отношению их массы к площади поверхности, или эквивалентных селектирующих свойств высотного ядерного взрыва. Все другие возможные методы селекции оказались малоэффективны — они давали какой-то результат только для несовершенных средств маскировки с большим отличием характеристик ложных целей от характеристик головных частей ракет и были совершенно неустойчивы по отношению к технологическому прогрессу в совершенствовании средств маскировки». Вот, наверное, поэтому у Григория Васильевича и возникла идея «второго рубежа перехвата» в системе «А-35» с использованием «Азова». Да, и В.Марков в своих воспоминаниях «лягает» систему «А-35» в этой части: «…испытания на полигоне по обнаружению наших БР с меньшим количеством помех подтвердили неэффективность радиолокатора канала цели по выделению на фоне помех головной части БР». Но ведь в РКЦ и не предусматривалось по ТТЗ никакой селекции — он должен был получать и получал два разных целеуказания даже после проведения модернизации системы для работы по СБЦ! Опять В.Марков не прав.
Наверное, не зря интересовался «неглобальными» системами ПРО и А.Басистов. Ведь предусмотренный для второго (ближайшего) рубежа перехвата «Азов» в конце концов из системы «А-135» был изъят и все вопросы по этому этапу перехвата были возложены на «Дон-2Н». А вот далее В.Репин (отмечая, что совершенствование средств маскировки ГЧ было и остается неограниченным, и, говоря об отсутствии реального прогресса в создании эффективной ПРО от ракет, оснащенных совершенными средствами преодоления) пишет о том, что все это потребовало значительного пересмотра самой концепции работ по ПРО. Он имеет в виду, что применение атмосферной селекции требует ближнего «низковысотного» атмосферного перехвата, т.е. создания нового поколения скоростных высокоманевренных ракет, и что ядерно-динамическая селекция на больших высотах при дальнем перехвате влечет за собой тяжелейшие проблемы мешающих воздействий ядерного взрыва. Необходимы были высокоточные многоканальные РЛС с высокой разрешающей и пропускной способностью, с ФАР или линзовыми антеннами. Крайне желательны многодиапазонные РЛС, высокоточные корреляционно-базовые и интерферометрические системы и др. И вот здесь, по мнению В.Репина, Григорий Васильевич не проявил свойственного ему технического мужества: он утверждает, что, судя по результатам многочисленных бесед и совещаний по вопросам особенностей и последствий принципиальных изменений целевой обстановки при переходе от простых к сложным целям, Г.Кисунько хорошо понимал ситуацию и отдавал себе отчет в том, что ни создаваемая им под Москвой система ПРО «А-35», ни разрабатываемая в проекте «Аврора» система территориальной противоракетной обороны как по принципам построения, так и по составу и характеристикам технических средств не адекватны этим изменениям. «Наверное, было бы правильным — считает В.Репин — ему самому, используя свой громадный и, безусловно, заслуженный технический авторитет, на время остановиться и попросить продления срока окончания проекта «Аврора» для пересмотра как требований к системе ПРО в сторону их реализуемости, так и разработки действенных технических путей (архитектуры системы, информационных и поражающих средств, боевых алгоритмов и т.д.) реализации этих требований».
МВК по трем проектам
Однако, этого сделано не было и в первой половине 1967 года проект территориальной системы ПРО «Аврора» был представлен на рассмотрение межведомственной комиссии (МВК) под председательством только что назначенного командующим войсками ПРО и ПКО Ю.Вотинцева. По воспоминаниям последнего, работа МВК проходила в 45 ЦНИИ МО в течение двух месяцев — август-сентябрь 1967 года. Состав МВК — 60 человек. Ей были представлены три эскизных проекта: первый — на систему ПРО «Аврора» (Г.Кисунько), второй — на МРЛС «Дон-Н» (А.Минц), третий — на РЛС «Неман» (Ю.Бурлаков).
Первый проект на систему ПРО «Аврора» предусматривал создание 4-х МКСК под Москвой и Куйбышевом, каждый из которых состоял из РЛС обнаружения (впервые с ФАР), способной обнаруживать и сопровождать большое число целей и выдавать информацию о них многоканальной РЛС наведения противоракет. Предполагалось использовать противоракеты двух типов: А-350Р с широким диапазоном боевого применения по высоте и дальности и А-900 дальнего действия. Надо сказать, что предложение использовать «грушинские» ПР А-350Р явилось "красной тряпкой" для военных по причине, как я уже рассказывал, их базирования на открытых стартовых позициях (главный конструктор Бермин), незащищенных от вандализма «скучающего» личного состава караулов.
Второй проект — секторная многофункциональная РЛС, предназначенная для обнаружения целей и наведения на них ПР. Эта МРЛС «Дон-Н» с ФАР также была разработана впервые.
Третий проект — широкополосная РЛС "Неман" с использованием линз Люнеберга. Она могла стать средством обнаружения и селекции боевых блоков в условиях помех.
В начале сентября заслушали одновременно Генерального конструктора Системы «А-35» Г.Кисунько и Главного конструктора МРЛС «Дон-Н» А.Минца — как вспоминает Ю.Вотинцев, комиссия стала свидетелем яростной их схватки, дошедшей до взаимных оскорблений. Затем был заслушан и Ю.Бурлаков. В результате работы МВК было принято решение об отклонении всех трех представленных проектов, т.к. в них не было предложено решение с требуемой эффективностью следующих основных проблем ПРО:
— селекция (выделение) боевых блоков БР на фоне перспективных ложных целей, в условиях интенсивных помех и воздействия ядерных взрывов;
— создание нового поколения вычислительных средств с быстродействием в сотни миллионов операций в секунду;
— создание эффективных средств поражения на различных дальностях и высотах.
Что касается выбора РЛС дальнего обнаружения (ДО), то здесь были упомянуты либо В.Сосульников (в последствии отошедший в сторону вместе с «уходом» Г.Кисунько), либо А.Минц (он в последствии в работах не участвовал). Возник законный вопрос, почему? Ответ был найден в воспоминаниях В.Репина, который привлекался с конца 50-х годов в качестве эксперта при решении сложных проблем в этой области. Оказалось, что «не участвовал» А.Минц в РЛС ДО именно для системы ПРО Москвы «А-35». И хотя рассмотрение этого вопроса проходило под эгидой НТК Минобороны, право окончательного решения оставалось за Григорием Васильевичем, как Генеральным конструктором системы и руководителем работ. С учетом положительного опыта эксплуатации полигонной экспериментальной системы «А» было принято решение — задачу дальнего обнаружения для «А-35» решать на основе РЛС ДО «Дунай» (главный конструктор Сосульников Владимир Пантелеймонович). Другими словами, А.Минц был «не взят» Григорием Васильевичем в кооперацию по созданию Системы ПРО Москвы, а такое не забывается — на этом их противостояние не закончилось, оно только начиналось. Правда, А.Минцу было предложено осуществить свой проект на 54 площадке (п. Гюльшат, о. Балхаш) и в дальнейшем реализовать его для периферийных узлов СПРН и СККП РЛС ДО типа «Днестр» и «Днепр».
Кто принимал решение?
Здесь я позволю себе некоторое отступление и расскажу о представителях Заказчика, участвующих в рассмотрении аванпроекта. Е.Гаврилин в своей книге «Преодоление сложности — парадигма РКО» со ссылкой на книгу Михаила Первова «Системы РКО создавались так» пишет, что в рассмотрении аванпроекта участвовали К.Трусов (заместитель начальника заказывающего Управления) и Н.Червяков (тоже заместитель начальника, но уже Главного заказывающего Управления). Последний, якобы, в разговоре с К.Трусовым сказал: «Не осилить такую махину без Лаврентия Павловича…», и далее Евгений Васильевич пишет: «А ссылка последнего на Лаврентия Павловича была далеко не безобидной. Н.Червяков хорошо знал этого всесильного чиновника». Я не знаю, был ли такой заместитель у начальника 4 ГУМО, как Н.Червяков, или это «художественный образ» автора книги. А, вот Николай Павлович Селезнев был (в 1965 г. он был первым заместителем начальника 4 ГУМО, генерал-лейтенантом). Если Евгений Васильевич имел в виду его, то ответ на то, как хорошо он знал Л.Берию, я нашел в книге Н.Карпова «Маршал Жуков». «…И.В.Сталин — пишет Карпов — не доверял, завидовал популярности и авторитету Г.К.Жукова (Георгий Константинович подписал акт о капитуляции, принимал парад Победы и пр.) и хотел с ним расправиться. Для этого в марте 1946 г. был снят с должности и арестован (в дальнейшем использовался как главный свидетель против Г.Жукова) командующий ВВС СА Главный маршал авиации Новиков, а перед этим были арестованы: министр авиационной промышленности Шахурин, генералы Репин и Селезнев (из руководства ВВС), Шаманов, Будилов и Григорьян (ответственные работники ЦК) — все они были объявлены «группой крупных вредителей». Суть такова: Минавиапром выпускало партии недоброкачественных самолетов, а руководство ВВС принимало их и направляло на укомплектование авиационных частей, что приводило к авариям и даже к гибели летного состава. Все, конечно же, было надуманным и преследовало главную цель — расправу над Г.Жуковым. Вот что, по словам Н.Карпова, рассказал Н.Селезнев, бывший в то время начальником Главного Управления заказов вооружений для ВВС (он в возрасте 86-ти лет оставался тогда в 1992 году единственным живым обвиненным и отсидевшим фактически 6 лет по тому делу): «Война есть война. Тут не до тонкостей отделки, главное — наличие боевых качеств. Каждый раз я, как ответственный за приемку, фиксировал все заводские недостатки. Но тот же Верховный Главнокомандующий Сталин и особенно курировавший авиационное производство Маленков гнали нас «в хвост и в гриву», требуя не мелочиться и не задерживать поставку самолетов фронту. Кстати, зафиксированное за время войны количество аварий самолетов по техническим причинам не превышает допустимой за такой период нормы, да еще и в условиях производства военного времени. Нас надо было награждать, а не наказывать за такие показатели!».
А чтобы прояснить данную судебную расправу, надо сделать одно разъяснение: «настучал» на них Василий Сталин. Этот недоучка, пьяница и бузотер, получивший звание лейтенанта в 1940 году, в 1942 году уже был полковником и служил в должности инспектора ВВС, а, будучи снятым с этой должности, «служил» дальше у Главныого Маршала авиации Новикова, который был в дружеских отношениях с Г.Жуковым. И вот, когда по завершении войны И.Сталин предложил Новикову присвоить своему сыну звание генерала, тот отказался и позвонил Г.Жукову с вопросом: «Что делать?». Тот ответил, что это приказ Верховного и его надо выполнять. Но было уже поздно: И.Сталин дал команду индивидуальное представление на сына не оформлять, а представить его в общем списке. Затем расправился с обоими — хорошо, что не уничтожил! А вообще, если вспомнить, как он расправился с командованием ВВС перед самой войной (Смушкевич, Рычагов и др.) и во время войны (в течении июня 1941 г. были расстреляны командующие авиацией Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов), становится не по себе. Так что, я не исключаю, что зловещая тень Лаврентия Павловича витала и здесь над работой МВК и ее решениями.
Тем не менее, МВК, отклонившая все три рассмотренных проекта, рекомендовала создать экспериментальные образцы МКСК «Аргунь» и РЛС «Неман» на полигоне. Как видим, МРЛС «Дон» сюда пока не попал и «всплыл» уже позже после ухода А.Минца на пенсию с главным конструктором В.Слокой. Здесь же уместно вспомнить и то, как В.Марков, «расписывая» плачевное состояние нашей СПРН к концу 60-х годов, говорит и о том, что «… еще более критическим было положение с работами в области ПРО. В 1957 году под руководством Генерального конструктора Г.Кисунько был разработан проект «Аврора» противоракетной обороны Европейской части СССР от массированного налета МБР. Генеральный конструктор Г.Кисунько своими прежними заявлениями создал у руководства страны уверенность в возможности создания эффективной ПРО от массированного ракетно-ядерного удара, а оказалось, что эта уверенность не имеет под собой основания. Рассмотрение этого проекта МВК (председательствовал Ю.Вотинцев) показало, что Генеральный конструктор не придал должного значения уже имевшимся данным о состоянии активных и пассивных помех РЛС ПРО, при наличии которых не гарантировалось поражение не только десятков, но даже и одиночных МБР. Проект «Аврора» был забракован». Вот такие подробности рассмотрения на МВК проекта «Аврора» излагает В.Марков и ничего при этом не говорит ни о «Доне», ни о «Немане»!
Что же предлагал Генеральный?
Таким образом, по крайней мере, трое конструкторов вели разработку. Правда, Григорий Васильевич свою работу довел до проекта территориальной системы ПРО «Аврора», а А.Минц и Ю.Бурлаков — только до проектов новых РЛС («Дон-2Н» и «Неман», соответственно).
Эскизный проект на РЛС «Аргунь» для системы «Аврора» был завершен (разработан, представлен и защищен) в конце 1966 г. Он обеспечивал обнаружение, сопровождение и перехват 10 — 15 БЦ. Как я помню, согласно ТТЗ РКЦ «Аргунь» должна была быть 30-канальной! Указанное ограничение в эскизном проекте ввели совместным с Заказчиком решением, т.к. не было соответствующей ЭВМ (например, типа «Эльбрус») и предполагалось на МКСК «Аргунь» использовать пять ЭВМ типа 5Э92б. Как отмечает А.Толкачев, Григорий Васильевич хорошо понимал сложившуюся ситуацию и необходимость освоения новых технологических решений, адекватных надвигающимся проблемам, а именно:
— обеспечение обнаружения и одновременного сопровождения всех элементов СБЦ;
— создание эффективных алгоритмов селекции ГЧ (боевых блоков) от иных элементов СБЦ, не несущих боевого заряда;
— необходимость существенного улучшения точности измерения разности угловых координат ГЧ, предназначенной для поражения, с целью уменьшения промаха при использовании одной стрельбовой РЛС;
— разработка и реализация эффективных методов борьбы с активными помехами.
Я не буду перечислять внедренные в РЛС «Аргунь» новые технологические решения, сошлюсь только на мнение ее Главного конструктора А.Толкачева: «Представлялось, что принятые технические решения позволят создать радиолокационные средства, способные обеспечить решение информационных задач в составе СК при отражении налета СБЦ, оснащенной средствами радиотехнической защиты». Отмечаю, что об СБЦ говорится в единственном числе — если также понимал и Григорий Васильевич (а это было именно так), то утверждение В.Маркова о том, что Г.Кисунько гарантировал руководству страны отражение массированного удара, кажутся, по меньшей мере, странными. Я никогда и ни от кого не встречал такой критики в адрес Григория Васильевича! Следует особо отметить, что Григорий Васильевич внимательно отслеживал принципиальные вопросы, связанные с созданием РЛС и МКСК «Аргунь», и особенно поляризационные методы распознавания объектов и компенсации активных помех, поскольку он справедливо полагал, что это есть один из эффективнейших путей борьбы со средствами радиотехнической защиты БР на внеатмосферном участке траектории ее движения. Другими словами, он уже в то время представлял решение, о котором А.Толкачев говорит сейчас: «…РЛС, не имеющая себе близких аналогов ни в нашей стране, ни за рубежом…» и далее «… РЛС «Аргунь» не стала прообразом боевой ПРО, как это предполагал Г.Кисунько и что позволило бы создать систему в более короткие сроки с меньшими затратами и с большими техническими возможностями, чем при использовании РЛС «Дон-2Н». Считаю, что доктор технических наук, профессор А.Толкачев тут абсолютно прав. К великому сожалению, он, говоря о том, что работы, связанные с поляризационными методами распознавания объектов и поляризационной компенсацией помех, не стали достоянием широкой технической общественности, сам ничего дополнительно об этом в своих воспоминаниях не пишет. Не говорит он ничего и об реализованных достижениях РЛС в части распознавания и помехозащищенности, хотя тот же В.Марков, говоря об успехах в распознавании, приводит в пример РЛС «Неман» и «Аргунь». Но это будет уже значительно позже, когда МКСК «Аргунь» и его РЛС, по выражению Алексея Алексеевича, «будут преданы забвению». А тогда, как я уже отмечал, после МВК «Дон-2Н» надолго «ушел в тень», а радиолокационным станциям МКСК «Аргунь» и «Неман» было дозволено «возводиться» на полигоне.
Как вспоминают ветераны ПРО, РЛС «Неман» могла бы послужить системе ПРО ничуть не хуже РЛС «Дон-2Н», но она оказалась более сложной в техническом построении. Удивительно, что А.Басистов в своей системе ПРО «А-135» «не видел» ни только ни одного элемента системы «А-35» (РКЦ, СПД, СДО, КП и т.д.), но и, словами Ю.Вотинцева, «не хотел видеть и «Неман». Позже, как свидетельствуют сегодняшний Главный конструктор РЛС «Неман» Б.Пантелеев и бывший сотрудник аппарата ВПК при Совмине СССР В.Якунин, игнорирование положительных результатов этой РЛС («Неман») было совершенно неоправданным. Более того, она могла бы существенно повлиять на структуру системы ПРО и на концепцию ее дальнейшего развития.
Вспоминая сталинскую эпоху и Сталина, на память сразу приходят пятилетки, индустриализация с коллективизацией, атомная бомба и даже подготовка к выходу в космос, но если назвать ещё и ПРО (противоракетная оборона) - все сразу удивятся. Он, что, ещё и всеми этими «Буками», С-400, С-500 и «Искандерами», о которых сегодня только и твердят, тоже заниматься начал? Да, начал. Еще в 1945 г., наряду со всем, происходящим в стране после Войны, - начал. Но только не системами ЗРК и ОТРК (зенитно-ракетными и оперативно-тактическими ракетными комплексами) конкретно именно этими, а ПРО в принципе и тесно связанной с ней, практически, одними и теми же комплексами, противовоздушной обороной (ПВО).
И поводом тому послужило то, что в Германии еще в 1942 г. начались разработки беспилотной крылатой (самолет-снаряд) Фау-1 и баллистической (баллиста - неуправляемость) ракеты Фау-2 - дальнего, до 320 км, действия из 2-х частей. Дающей скорость и направление - разгоняющей, которая потом отваливалась. И далее неуправляемо летящей и несущей смертельный, весом до 1 т, груз - головной (ГЧ). И во второй половине 1944 г. эти ракеты уже активно стали применять против Англии. И потому в июле 1945 г., с одной стороны, была создана специальная научно-техническая комиссия по реактивной технике с задачей - самим сделать нечто подобное Фау-2. Для чего в мае 1946 г. в оборонной промышленности было создано направление ракетостроения, а в подмосковном г. Калининграде открыт НИИ-88, Главным конструктором баллистических ракет дальнего действия в котором был назначен С. Королев.
А вот со стороны другой, в Военно-воздушной инженерной академии им. Н. Жуковского было создано Научно-исследовательское бюро спецтехники (НИБС) во главе с Г. Можаровским, задачей которого была уже проработка проекта «Анти-Фау » по «возможности противодействия ракетой против ракеты при радиолокационном обеспечении». (Правда, надо отдать должное, подобные работы стали вестись и в США). И уже скоро в Кунцевском НИИ-20 была разработана РЛС «Плутон» из двух стационарных импульсных локаторов. Одного в метровом диапазоне волн для поиска и обнаружения в диапазоне от 500 до 2 000 км, и второго для точной локации целей - в сантиметровом. И это должна быть поворотная конструкция из 4 параболических антенн диаметром 12-15 м на башне высотой 30 м.
Однако промышленность к производству такой системы была тогда не готова, и потому 14 февраля 1948 г. задача проработки параметров «системы борьбы с ракетами дальнего действия и дальними бомбардировщиками» с созданием противоракеты ПР была поставлена уже перед НИИ-88. Идея которой, в отличие от проекта Г. Можаровского, была следующей: группа РЛС обнаружения - каждая в своем секторе, должна была «просматривать» пространство на 1 000 км, обеспечивая круговой обзор. Далее координаты цели передавались на командный пункт, откуда на нужную группу станций точного пеленга, которые «вели» цель, начиная с дальности 700 км. Счетно-решающий прибор этого сектора обороны по получаемым от РЛС точного пеленга координатам определял углы наведения пусковой установки (ПУ), а на цель «перехватчик» должна была вывести активная головка самонаведения (ГСН). Старт давался с земли на расстоянии 1,5 - 2 км от цели, на дистанции от 75 - 400 м от нее вырабатывалась команда на подрыв боевой части (БЧ) «перехватчика», а это должно было вызвать детонацию боевого заряда перехватываемой ракеты, чем и достигалось её уничтожение. Таким образом, в определенной зоне обеспечивалась защита (т.е. ПРО) от удара 20 баллистических ракет.
Однако в том же 1948 г. появились ракеты с дальностью до 3 000 км и отделяющимися ГЧ, скорость которых была значительно выше, а отражающая поверхность во много раз меньше - и потому разработку ПРО против таких 6 февраля 1949 г. вновь поручили НИБС Г. Можаровского. Однако сложность тут сразу проявилась вот в чём: если раньше для решения задачи отражения удара по ограниченному району баллистических ракет, несущих в общей сложности 20 т взрывчатки, необходимо было иметь 17 РЛС дальнего (до 1 000км) обнаружения, и 16 - для ближней зоны, то теперь, поскольку ракета и отделившаяся от нее ГЧ представляли собой уже как бы две цели - различить которые радар тех лет не мог, и сбивать надо было обе - количество станций точного пеленга должно равняться 40, а всего требовалось минимум 73 РЛС.
Группой Г. Можаровского в декабре 1949 г. НИР по обоснованию тактико-технических требований к ПРО, в принципе, была завершена. Однако в условиях таких технических сложностей И. Сталин тогда принял решение переключиться на модификацию ПРО более простую - противовоздушную оборону ПВО, и 9 августа 1950 г. вышло Постановление «О развертывании работ по созданию системы ПВО Москвы и Московского промышленного района». Заниматься этим под кураторством Л. Берии в КБ-1 (ныне «ЦКБ «Алмаз»), возглавил которое Амо Сергееевич Елян, стали ученый-ракетчик Серго Берия (сын) и выдающийся ученый-радиотехник, главный конструктор системы «воздух - море» «Комета», принятой на вооружение в 1952 г., дважды лауреат Сталинской премии Павел Николаевич Куксенко. Они и стали Главными конструкторами системы обороны Москвы на основе сочетания радиолокации и управляемых ракет - ПВО С-25 «Беркут», названной так по первым буквам их фамилий («Бер» - «Ку»).
Для своевременного обнаружения самолетов противника предполагалось развернуть радиолокаторы кругового обзора, а далее, в 50 и 90 км от центра столицы, должны быть два «кольца» - до 1 000 зенитно-ракетных комплексов в каждом, - для одновременного поражения до 20 целей на участке в 10 -15 км. В июне 1951 г. были проведены первые испытательные пуски, 25 апреля 1953 г. управляемой ракетой был впервые сбит самолет-мишень Ту-4, однако наступил 1953 г. Умер И. Сталин, затем по наводке Хрущева в борьбе за власть был убит Л. Берия, и началась «чистка его кадров». НИБС Г. Можаровского было расформировано, результаты испытаний системы «Беркут» подвергнуты сомнению, Серго Берия арестован и со своих должностей сняты П. Куксенко и А. Елян. Причем, такая несправедливость настолько потрясла последнего - выдающегося организатора оборонной промышленности, что один за другим случились три инсульта, он оказался полностью парализованным, и серьезно была нарушена работа мозга.
Черта под сталинским развитием ПРО (ПВО) Хрущевым, казалось, была подведена, однако, понимая всю пагубность деяний таких для обороны страны, семь Маршалов сразу же, в августе, обратились в Президиум ЦК КПСС с запиской о необходимости создания, всё-таки, системы противоракетной обороны. Поэтому в сентябре состоялось совещание по завершению гос. испытаний системы ПВО С-25 «Беркут», а далее часть сил КБ-1, включая и восстановленного П. Куксенко, перенацелили на решение проблем ПРО уже новое. Подключили к тому ещё и Радиотехническую лабораторию Академии наук - РАЛАН (ныне Радиотехнический институт им. А. Минца). По проекту «Барьер» которой вдоль трассы полета ракет на расстоянии 100 км друг от друга нужно было разместить три, с направленными вверх антеннами, станции - и ГЧ ракет последовательно пересекали три узких радиолокационных луча, давая возможность по трем точкам достаточно точно рассчитать их траекторию и точку падения. В мае 1955 г. на вооружение была принята первая в мире зенитная ракетная система ПВО С-25 «Беркут» (раньше, чем её аналоги были созданы в США и Великобритании). А далее в рамках КБ-1 было организовано СКБ-30, руководивший которым Г. Кисунько с 1956 г. возглавил уже все работы по проработке дальнейших проектов системы ПРО. Но это уже другая, новая история, а пока просто примем для себя, что начал её, все-таки, еще в 1945 г. именно И. Сталин.
Геннадий ТУРЕЦКИЙ
Медиафайлы на Викискладе
История
Предпосылки создания
Начало работ
Первый проект
Согласно выпущенному проекту, система представляла собой несколько колец радиолокационных станций и зенитно-ракетных комплексов, концентрически расположенных вокруг Москвы .
Система дальнего обнаружения - 350 км от центра. Представляла собой 10 радиолокационных станций А-100Д, каждая из которых состояла из двух радиолокаторов «Кама» и радиовысотомера, объединенных в радиотехнический центр. Располагались в районе городов: Буй , Горький , Кадом , Мичуринск , село Русский Брод (Орловская обл.), Брянск , Смоленск , Андреаполь , Боровичи , Череповец , образуя сплошное радиолокационное поле на дальностях до 650 км. РЛС работали непрерывно, информация с них передавалась на ЦКП, с которого при возникновении угрожающей обстановки вводились в действие средства защиты.
Первый пояс воздушной защиты - 80 км от центра, 34 ЗРК, расположенные по окружности через 14,7 км. Создавали сплошной пояс обороны внешним радиусом 110 км, с частичным перекрытием зон ответственности. Для защиты малых высот на стыках ЗРК второй очередью предполагалось дополнительно установить простые одноканальные комплексы.
Второй пояс воздушной защиты - 46 км от центра, 22 ЗРК через 13,1 км. Строился на аналогичных принципах и имел внешний радиус кольца обороны около 80 км.
Внутреннее кольцо воздушной защиты - рассчитывалось на уничтожение одиночных самолётов противника, прорвавшихся через 2 кольца обороны на дальность ближе 55 км от центра (позднее от этого элемента системы отказались, посчитав его излишним). Проектировалось на основе сверхтяжелых самолётов-перехватчиков Г-310 (специальная модификация Ту-4), несущих РЛС кругового обзора с дальностью 35-40 км, 4 ракеты Г-300 класса «воздух-воздух» с системой наведения, навигационное оборудование, позволяющее производить взлёт и посадку в любых метеоусловиях (авторадиокомпас АРК-5, навигационный координатор НК-46Б, систем слепой посадки «Материк»), необходимые средства связи и систему опознавания «свой-чужой » «Электрон». Поднимаясь по тревоге, самолёты должны были рассредоточенно двигаться по кольцевому маршруту, образуя третий пояс защиты. Концептуально комплекс напоминал систему «воздух-море» КС-1 Комета . Управление ракетой также осуществлялось в луче станции наведения с переходом на ГСН на конечном участке. Впоследствии кольцо воздушной защиты посчитали излишним и оно не было реализовано в проекте.
Система ближнего обнаружения - 4 РЛС А-100Б (однотипные с А-100Д) с секторной зоной ответственности располагалась в 25 км от центра в районе секторных командных пунктов (СКП). Создавали сплошное радиолокационное поле на дальностях до 200 км и предназначались для выдачи на ЗРК оперативной воздушной обстановки при боевой работе.
Вся информация о воздушной обстановке с РЛС А-100Д и А-100Б собиралась на экран-планшет ЦКП, который располагался в бункере на территории Москвы (имелся также запасной ЦКП), откуда осуществлялось общее командование и управление воздушным сегментом комплекса, СКП координировали работу ЗРК, находящихся в секторе ответственности.
Ракета наземного комплекса, согласно проекту, имела стартовый вес 3327 кг (горючее 941 кг, БЧ - 260 кг), стартовала вертикально со стартового стола, первые 9 с полёта (до скорости 120 м/с) управлялась при помощи газовых рулей, программный механизм отклонял ее в сторону цели, затем рули сбрасывались и дальнейшее управление шло при помощи аэродинамических рулей в режиме наведения от ЦРН. Впоследствии, после отработки системы, предполагалось перейти на более перспективную ракету наклонного старта ШБ-32 (над ней работала группа Д. Л. Томашевича в КБ-1) с пороховым ускорителем первой ступени, однако в рамках проекта С-25 это не было осуществлено (ракета на базе ШБ-32 была использована в следующей разработке КБ-1 - комплексе С-75). Значительное увеличение массы ракеты по сравнению с первоначальным заданием также являлось компромиссным решением, ибо создать за столь жесткие сроки малогабаритное бортовое оборудование было сложно. Для возможности поражения целей на больших высотах, где маневренность ракеты значительно падала, наведение осуществлялось по специально разработанному методу параллельного сближения, исключающему значительные перегрузки на конечном участке полёта. В составе ЦРН задачу наведения должен был решать центральный счетно-решающий прибор (ЦСРП) электромеханического типа, выполненный на вращающихся трансформаторах (впоследствии конструкция была значительно пересмотрена и ЦСРП был построен полностью на электронных компонентах), состоящий из 20 одинаковых секций, каждая из которых вела выработку команд на каждую пару цель-ракета. За 500 м до цели ЦСРН автоматически выдавал команду на взвод бортового радиолокационного взрывателя.
Для авиационного комплекса предполагалось разработать аналогичную ракету стартовым весом 1150 кг с меньшей дальностью и менее мощной боевой частью.
Участие в разработке «Беркута» немецких специалистов
Германия, достигшая больших успехов в ракетной технике , привлекла пристальное внимание СССР и США еще в период войны. Несмотря на то, что 2 мая 1945 года практически все руководители немецких ракетных программ и ведущие учёные, владевшие полной информацией о германских технологиях , организованно эмигрировали в США , Советский Союз сумел изучить структуру немецкой ракетной отрасли и продолжить многие направления перспективных разработок. При помощи советских специалистов, специально направленных в зону оккупации , на территории Германии были организованы несколько новых научных институтов, в которых начался сбор и систематизация интересующей научно-технической информации с привлечением немецких учёных и специалистов.
В 1946 году по инициативе американской стороны Союзным Контрольным Советом в Берлине был принят закон, запрещающий вести на оккупированной территории производство и научные работы военно-прикладного характера, и немецкие специалисты были перемещены в СССР. В основном это были бывшие сотрудники известных фирм «Siemens », «Askania Werke», «Telefunken », «C. Lorenz AG », AEG , «Blaupunkt » и т. п., причем многие из них ранее непосредственно с ракетной техникой не соприкасались. Хотя специалисты были вывезены принудительно и были ограничены в правах передвижения по стране, в СССР им предоставлялись хорошие жилищные условия и высокие зарплаты.
В КБ-1 значительную долю немецкого контингента составляли сотрудники многопрофильной фирмы «Аскания», специализирующейся на точном приборостроении (после войны фирма была вывезена из Германии в СССР вместе с приборами и оборудованием). . Личный состав немецкого отдела составлял около 60 специалистов во главе с техническим руководителем доктором Вольдемаром Меллером, при разработке «Беркута» они не допускались к обсуждению результатов испытаний и занимались отдельными вопросами, работая изолированным подразделением, которое курировал С. Берия. Выполнение параллельных с советскими разработчиками задач нередко вызывало конфликты при принятии окончательного решения. Наибольший вклад в разработку «Беркута» внес доктор Ганс Хох, предложивший перевести систему координат ЦРН в плоскости сканирования антенн и использовать при решении задачи относительные координаты цели и ракеты что, при повышении точности, значительно упростило построение счетно-решающего прибора, позволив перевести его с электромеханической на полностью электронную базу, значительный вклад совместно с Куртом Магнусом он внес также в разработку автопилота ракеты на основе суммирующих гироскопов. . В 1953 году, после ареста Л. Берии и С. Берии, немецкие специалисты были отстранены от работ и вскоре возвращены в Германию.
Этапы испытаний и принятие на вооружение
20 сентября 1952 года опытный образец Б-200 был отправлен на полигон Капустин Яр для стрельбовых испытаний с ракетами В-300. 25 мая 1953 года управляемой ракетой был впервые сбит самолёт-мишень Ту-4 . В 1953 году по настоянию группы военных, указывавших на чрезмерную сложность эксплуатации системы и её низкую эффективность, были проведены сравнительные испытания зенитной артиллерии и системы «Беркут». Лишь после этих сравнительных стрельб у артиллеристов отпали последние сомнения в эффективности управляемого ракетного оружия.
Серийные образцы ракет были испытаны в 1954 году : произведён одновременный перехват 20 целей. Сразу после завершающего этапа испытаний начались бурные дебаты о том, принимать ли систему С-25 на вооружение. Военные считали, что система настолько сложна, что принимать её сразу на вооружение не следует, а надо принять в опытную эксплуатацию на один год, после чего, без дополнительных испытаний, поставить на боевое дежурство . Разработчики же системы считали, что систему надо сразу принимать на вооружение и ставить на боевое дежурство, а войска следует обучать прямо во время несения боевого дежурства. Точку в споре поставил Никита Хрущёв . 7 мая 1955 года постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР система С-25 была принята на вооружение.
Эксплуатация и снятие с боевого дежурства
Впервые ракеты комплекса (В-300) были открыто показаны на военном параде 7 ноября 1960 года.
Развёртывание
В соответствии с указанием Сталина система ПВО Москвы должна была обладать возможностью отражения массированного налёта авиации противника с участием до 1200 самолётов. Расчёты показали, что для этого потребуется 56 многоканальных зенитных ракетных комплексов с РЛС секторного обзора и пусковыми установками ракет, размещённых на двух кольцах. На внутреннем кольце, на расстоянии 45-50 км от центра Москвы, было намечено разместить 22 комплекса, на внешнем кольце, на расстоянии 85-90 км - 34 комплекса. Комплексы должны были располагаться на расстоянии 12-15 км друг от друга - так, чтобы сектор огня каждого из них перекрывал сектора комплексов, находящихся слева и справа, создавая сплошное поле поражения.
Военные части, оснащённые комплексами С-25, представляли собой достаточно большие по площади объекты, обслуживаемые большим количеством личного состава. Основным видом маскировки было расположение в лесных массивах, кроны деревьев которых прятали установки и сооружения от посторонних глаз.
Позже зоны ответственности всех полков С-25 были разбиты на четыре равных сектора, в каждом из которых находилось 14 зенитных ракетных полков ближнего и дальнего эшелонов. Каждые 14 полков образовывали корпус. Четыре корпуса составили 1-ю армию ПВО особого назначения.
| Основные характеристики | Этапы модернизации | ||||
|---|---|---|---|---|---|
| 1955 (принятие на вооружение) | 1957 | 1962 | 1969 | 1977 | |
| Поражаемые цели | Ту-4 | Ту-4, Ил-28 | Ту-16 , МиГ-17 | Ту-16, МиГ-17, А-11 | Ту-16, МиГ-17, А-11 |
| Скорость цели , км/ч | 1200 | 1500 | 2000 | 3700 | 4300 |
| Вероятность поражения цели одной ракетой | 0,7-0,9 | 0,85-0,96 | 0,85-0,96 (МиГ-17) 0,25-0,8 (А-11) |
нет данных | |
| Диапазон высот , км | 5-20 | 3-25 | 1,5-35 | 0,5-35 | |
| Максимальная дальность , км | 35 | 40 | 43,4 | 58 | |
| Маневр цели , g | 0,5-1 | 1-2 | вертикальный - 4 горизонтальный - 6 |
||
| Количество одновременно поражаемых целей | до 20 | ||||
| Длительная скорострельность | 6 целей в минуту | нет данных | |||
| Опознавание «свой-чужой» | нет | На индикаторах И-400 | нет данных | ||
| Тип боеголовки | Обычная (320 кг) | Обычная или ядерная (10 кТ) | |||
| Помехозащищенность | нет | пассивные, активные шумовые | пассивные, активные шумовые и уводящие по дальности | пассивные, активные шумовые, активные уводящие по дальности и углу | |
| Метод наведения | Командный | ||||
| С постоянным упреждением | Упреждение, зависит от угловой скорости цели | ||||
| комбинированный метод | |||||
| Сроки хранения ракет на пусковой установке / на складе, лет | 0,5 / 2,5 | 2,5 / 10 | 5 / 15 | нет данных | |
| Личный состав огневого комплекса офицеров / солдат и сержантов | 119 / 631 | 106 / 593 | нет данных | ||
Оценка проекта
Для своего времени система С-25 была технически совершенна. Это был первый многоканальный зенитный ракетный комплекс, способный решать задачи одновременного отслеживания и поражения значительного количества целей и организации взаимодействия между отдельными батареями. Впервые в составе комплекса были применены многоканальные РЛС. Ни один другой зенитный ракетный комплекс вплоть до конца 1960-х не обладал такими возможностями.
Однако система С-25 имела и ряд недостатков. Ключевым из них была крайне высокая стоимость и сложность системы. Развёртывание и обслуживание комплексов С-25 было экономически оправдано только для прикрытия наиболее важных, ключевых объектов: в итоге, комплексы удалось развернуть только вокруг Москвы (планы развёртывания модифицированной версии комплекса вокруг Ленинграда были отменены), а вся остальная территория СССР не имела зенитного ракетного прикрытия вплоть до 1960-х годов, хотя в США в тот же период времени были развернуты для защиты городов и военных баз более сотни зенитных батарей MIM-3 Nike Ajax , которые, хотя и были одноканальными и существенно более примитивными, в то же время и стоили меньше, и могли развёртываться в гораздо больших количествах. Ещё одним недостатком С-25 была его стационарность: комплекс был полностью немобилен и не мог быть передислоцирован. Таким образом, сам по себе комплекс был уязвим для возможного ядерного нападения противника. Главным недостатком системы С-25 было то, что заложенные в ней изначально требования защиты от массированного налёта с применением сотен бомбардировщиков устарели к моменту принятия на вооружение. В основе ядерной стратегии теперь лежали независимые действия небольших звеньев бомбардировщиков, обнаружить которые было значительно труднее, чем прежние воздушные армады. Таким образом, уже к моменту принятия на вооружение заложенные в систему требования оказались избыточны: существующие ограничения по высотности означали, что комплекс может быть преодолён летящими на малой высоте бомбардировщиками или крылатыми ракетами . В результате СССР отказался от дальнейшего развёртывания системы С-25 в пользу более простых, но и более дешёвых и более мобильных ЗРК С-75.
Бывшие операторы
Примечания
- Батюк В. И., Пронин А. В. «Почему Г. Трумэн „пощадил“ СССР» // Военно-исторический журнал. - 1996. - № 3. - С. 74.
- Грани «Алмаза». 55 лет (История в событиях и лицах 1947-2002). Сост. С. Касумова, П. Проказов. - М.: «Алмаз», 2002. - ISBN 5-86035-035-X
- Дмитрий Леонов. Начало работ по созданию зенитной ракетной системы «Беркут» // Книга о 658 ЗРП .
- Головной разработчик КС-1 Комета
- Концерн «РТИ Системы». - Структура активов
- , с. 138.
- , с. 24.
- «Несостоявшийся соперник». Зенитная управляемая ракета ШБ-32 комплекса С-25 . сайт «Вестник ПВО»
- , с. 136.
- , с. 395.
- , с. 283.
- Леонов Леонид Васильевич (1910-1964) - главный конструктор радиолокационных станций обнаружения сантиметрового диапазона. В 1949 г. им разработана и создана первая такая станция П-20.
- К. С. Альперович |«Так рождалось новое оружие» Записки о зенитных ракетных комплексах и их создателях // «УНИСЕРВ», Москва, 1999 ISBN 5-86035-025-2
- , с. 160.
- , с. 448.
- , с. 143.
- , с. 500.
- "Сверхтяжелый перехватчик ПВО Ту-4 Д-500 [ ]
- К. С. Альперович. Годы работы над системой ПВО Москвы - 1950-1955. (Записки инженера) . - 2003. - ISBN 5-7287-0238-74.
- «Беркут». Технический проект раздел 1. Общая характеристика комплекса ПВО «Беркут». 1951 г.
- Черток Борис Евсеевич. "Ракеты и люди", том 1 . - «Машиностроение», 1999. - P. 416. - ISBN 5-217-02934-X .
Ровно 60 лет назад - 9 августа 1955 года - Совет министров СССР принял постановление о разработке первой зенитной ракетной системы «Беркут» для защиты Москвы от потенциальной угрозы с воздуха. Это детище Холодной войны стало торжеством советской инженерной мысли и обошлось в полмиллиарда рублей. Споры об эффективности Системы-25 «Беркут» не утихают и через 30 лет после снятия комплекса с боевого дежурства.
Взаимоотношения участников антигитлеровской коалиции совершенно безоблачными не были никогда. Но по мере того как разгром Германии становился очевидным, будущие победители всё большее внимание уделяли послевоенному переустройству мира, и конфликт интересов предсказуемо обострялся. Сразу после окончания войны дело дошло до жёстких политических противостояний - в частности, известным Иранскому и Турецкому кризисам, - и разработки первых планов войны между СССР, США и Англией.
5 марта 1946 года знаменитая Фултонская речь Уинстона Черчилля положила начало периоду, впоследствии названному Холодной войной. Перспектива открытого военного противостояния между недавними союзниками становилась всё более отчётливой, а на Корейской войне 1950–1953 годов советские и американские лётчики уже вовсю стреляли друг в друга. Великие державы спешно готовились к новой мировой войне и, разумеется, пытались представить себе, как она будет выглядеть и к чему, собственно говоря, надо готовиться. Разумеется, в первую очередь анализировался опыт той войны, которую только успели закончить.
Четвёртая сила
Опыт войны, помимо всего прочего, постулировал огромную и постоянно растущую важность противовоздушной обороны. Ещё в середине войны, в июле 1943 года, был образован Совет по радиолокации ГКО СССР, в 1947 году он был преобразован в Комитет по радиолокации, а в 1950-м по инициативе Лаврентия Берии создали Третье главное управление при Совете Министров. Войска ПВО выделили в отдельный, к тому моменту четвёртый вид вооружённых сил, наряду с ВВС, ВМФ и сухопутными войсками.
Одной из первоочерёдных задач ПВО была оборона городов от массированных налётов большого числа бомбардировщиков, примеры которых были ещё свежи в памяти. В вечной борьбе брони и снаряда временно побеждал снаряд: бомбардировщики научились летать на высотах, совершенно недостижимых для зенитной артиллерии, да и для истребительной авиации тех времён тоже. Широкое распространение ракетных средств доставки ядерного оружия было тогда делом хоть и недалёкого, но всё же будущего, но само оружие уже было, поэтому пропуск даже одного самолёта противника к цели был крайне нежелателен. Между тем, высотные английские «Канберры» и американские «Стратоджеты» время от времени вторгались в воздушное пространство СССР, и спокойно возвращались на базы. Необходимо было найти какое-то новое, и при этом надёжное решение. Им стали управляемые зенитные ракеты.
Идея управляемых зенитных ракет не была принципиально новой: проекты такого рода пытались осуществить в разных странах ещё до начала Второй мировой, но до рабочего состояния ни один проект так и не дошёл. Во время войны ближе всего подошли к решению проблем немецкие инженеры, но до постановки ракет ПВО на вооружение дело не дошло и в Германии.
В 1946 году в США началась разработка ракетного комплекса Nike-Ajax, успешно испытанного, и запущенного в производство в 1951 году, а поставленного на вооружение двумя годами позже. Одноканальный, т. е. с возможностью одновременного сопровождения и обстрела всего одной воздушной цели, без взаимосвязи между батареями, организацией он напоминал скорее ствольную артиллерию военных времен. В Советском Союзе подошли к делу гораздо основательнее.
Американский ракетный комплекс Nike-Ajax
http://nikemissile.org
9 августа 1950 года после серии обсуждений с участием Сталина было принято решение о создании системы ракетной ПВО для крупных городов. Сначала - для Москвы, потом аналогичную систему предполагалось построить как минимум ещё для Ленинграда. Разработку системы с условным названием «Беркут» поручили КБ-1, известному в наши дни под именем НПО «Алмаз». Отдельные элементы системы разрабатывались Радиотехническим институтом и ОКБ-301, нынешним НПО им. С. А. Лавочкина. Руководил КБ-1 Константин Михайлович Герасимов. Главными конструкторами были Павел Николаевич Куксенко и Серго Лаврентьевич Берия. Заместителем главного конструктора - Александр Андреевич Расплетин. Курировал работы непосредственно Лаврентий Павлович Берия.
Уже 25 июля 1951 года, меньше чем через год после принятия решения, в рамках начал азаводских испытаний был проведён первый пуск ракеты, «изделия 205». Опытный образец радиолокационной станции Б-200 начал испытываться также летом 1951 года, а осенью 1952 он уже был отправлен на полигон для испытаний с пусками ракет. 26 апреля 1953 года на полигоне Капустин Яр двумя ракетами впервые был сбит бомбардировщик Ту-4, использованный в качестве мишени.
Вертикальная антенна станции «Б-200» – предназначена для обзора воздушного пространства в угломестной плоскости
http://www.raketac25.narod.ru
В середине 1953 года Л. П. Берия был арестован, снят со всех постов, освобождён от всех должностей и вскорости расстрелян. Серго Берия, один из главных конструкторов КБ-1, был отстранён от работы, лишён учёных степеней, званий, наград, посажен под домашний арест, затем в заключение до конца 1954 года, и в дальнейшем к проектированию системы отношения не имел. П. Н. Куксенко был снят с должности главного конструктора и назначен учёным секретарём научного совета КБ. Место главного конструктора занял А. А. Расплетин.
Рождение Системы-25
Впрочем, на ход работы эти кадровые перестановки повлияли незначительно. Гораздо чувствительнее оказались организационные изменения: полигон Капустин Яр передали Главному артиллерийскому управлению, как и заказ на систему. Артиллеристам ракетные системы были в новинку, и подходили они к новинке с сомнениями и осторожностью. Государственные сдаточные испытания системы, получившей название «Система-25», или сокращённо С-25, начались с июня 1954 года. Представленные на испытания элементы системы в целом соответствовали техническим требованиям, определённым в постановлении от 1950 года, а некоторыми частями заметно их превосходили. Тем не менее, ГАУ не торопилось принимать решение об окончательной приёмке системы. Существуют противоречивые мнения о том, кто именно затормозил постановку системы на боевое дежурство. Военных пугала сложность и новизна; предлагалось ввести систему в эксплуатацию без принятия на вооружение, звучали высказывания о необходимости доработки под непрерывно меняющиеся характеристики вооружений вероятного противника. Наконец, Н. С. Хрущёв однозначно высказался в пользу системы, и седьмого мая 1955 года система С-25 была принята на вооружение.
Внешний вид ракеты и характеристики комплекса С-25. Журнал «Войска ПВО»
Параллельно с разработкой велось крупномасштабное строительство. Уже в марте 1951 года вышло постановление Совета Министров об организации строительного управления МВД №565 c задачами строительства объектов ПВО вокруг Москвы. В июне того же года начинается выбор площадок под строительство, формируются организационная и управленческая структуры, организуются исправительно-трудовые лагеря для обеспечения строительства рабочей силой. К постройке позиций приступили в декабре 1951 года.
В итоге С-25 представляла из себя несколько колец различного назначения, объединённых в единую систему. На удалении 200–250 километров от столицы были размещены десять позиций РЛС кругового обзора А-100Д «Кама» с дальностью обнаружения до шестисот километров, по две РЛС на позиции. На расстоянии порядка ста километров от Москвы располагалось внешнее кольцо позиций, соединённое кольцевой автомобильной дорогой с покрытием из бетонных плит: тридцать четыре ракетных полка со стартовыми позициями для шестидесяти ракет, первые модели которых имели дальность поражения цели до 22 километров, и радиолокационными станциями наведения Б-200 с дальностью сопровождения цели до 50 километров. Каждый полк контролировал сектор в 60 градусов, сектора обстрела полков перекрывались. Возле позиций полка возводился жилой городок для офицеров и членов их семей.
Вид на позиции С-25 из космоса. Видны «ёлочка» стартовых позиций, ЦРН и жилой городок
Семь баз заправки и хранения ракет обеспечивали стартовые позиции заправленными ракетами. Перевозка ракет осуществлялась автомобилями ЗИС-151, позднее ЗИЛ-157, и под самый конец частично ЗИЛ-131, оборудованными специальными прицепами. На каждой базе хранилось около тысячи ракет, в том числе 20 полностью заправленных. Срок хранения ракеты в заправленном состоянии изначально не превышал двух с половиной месяцев, позднее полугода. После ряда модернизаций и замены ракет более новыми срок хранения дополнительно увеличился.
Второе, внутреннее кольцо позиций, также соединённых кольцевой дорогой, насчитывало 22 полка и располагалось приблизительно в пятидесяти километрах от Москвы. Последнее кольцо представляло собой ещё четыре позиции РЛС обнаружения «Кама», данные о точной модели противоречивы. Вероятно, это были не А-100Д с круговым обзором, а А-100Б с секторным обзором и дальностью обнаружения до 225 километров. Вся информация РЛС обнаружения передавалась на центральный командный пункт. Вся система позволяла одновременно обстреливать до 1120 самолётов противника, равномерно подлетающих к Москве со всех сторон. Каждый полк одновременно сопровождал и обстреливал до 20 целей, причём по каждой можно было запустить по три ракеты. Для борьбы с крупными соединениями вражеских самолётов предполагалось либо «разбивать» их на подлёте действиями истребителей, заставляя рассредотачиваться в зоны обстрела нескольких полков, либо использовать ракету со специальной, иначе говоря ядерной, боевой частью. Мощность ядерного заряда оценивалась в десять килотонн, первое испытание такой ракеты было проведено в 1957 году. А 7 ноября 1960 года ракеты В-300 впервые были показаны на военном параде в Москве.
Ракеты В-300 на параде на Красной площади
http://topwar.ru
Затраты на построение системы оказались столь велики, что строительство модифицированной системы для Ленинграда было отменено. Стремительное развитие средств нападения и радиоэлектронной борьбы привело к частичному устареванию С-25 ещё до постановки на боевое дежурство. В процессе службы система претерпела четыре крупных этапа модернизации и несколько более мелких: увеличивались скорость и дальность действия ракет, помехозащищённость, уменьшалась минимальная высота перехвата цели. Но к концу 1970-х годов возможности совершенствования системы оказались исчерпаны, и в 1982 году С-25 сняли с боевого дежурства.
Тягач ЗИС-151 с ракетой В-300
Эффективность С-25 всегда была достаточно спорной. Противники системы указывают в первую очередь на её стационарность, а следовательно, уязвимость для нападения. Стоимость постройки и эксплуатации тоже оставляла желать лучшего. В среднем один объект во второй половине 50-х годов обходился в полмиллиарда в год, общая же стоимость составила почти 13 миллиардов рублей.
Справка о стоимости системы С-25 в 1956–1957 годах
Технические проблемы были пропорциональны сложности системы. Приходилось балансировать между количеством заправленных ракет и невысоким сроком хранения ракеты в заправленном состоянии, по истечении которого ракету приходилось списывать.
Гордостью разработчиков являлась электронная, а не электромеханическая аппаратура счётно-решающих устройств, реализованная на радиолампах. Помимо очевидных плюсов и прогрессивности, на момент изготовления в этом были и минусы. Только в аппаратуре центрального радиолокатора наведения радиоламп насчитывалось порядка тринадцати тысяч. Помимо чудовищного количества электроэнергии, потребляемого накалом, и не менее чудовищного тепловыделения, требовавшего мощных вентиляционных систем, лампы имеют вполне ограниченный срок службы, обычно исчисляющийся тысячами часов. Дальше катоды теряют эмиссию, и лампа выходит из строя. В общем, станция считалась боеготовой, если могла обеспечить хотя бы восемнадцать каналов из двадцати заявленных.
Командный пункт огневого комплекса
http://historykpvo.narod2.ru/
Большие проблемы были с логистикой. Три залпа полка, шестьдесят пусков, могли быть произведены в течении пары минут. Перезарядка теоретически была возможна за два часа - практически же такая срочная перезарядка требовала шестидесяти грузовиков, принимающих по ракете на прицеп на базе хранения, везущих их на расстояние до нескольких десятков километров по весьма неширокой бетонной дороге, как-то разъезжаясь с возвращающимися порожними машинами - и так восемь раз. Поскольку одна база хранения обеспечивала восемь полков.
В защиту системы можно сказать, что по крайней мере она была, и функции во всяком случае устрашения выполняла исправно: после постановки С-25 на боевое дежурство разведывательные полёты в пределах её досягаемости мгновенно прекратились. Кроме того, и это часто недооценивают, Советский Союз получил уникальный опыт разработки, создания и эксплуатации сложной, гетерогенной, территориально распределённой системы вооружений, работающей в режиме реального времени. Подобного опыта к тому времени, пожалуй, нельзя было получить нигде в мире.
К настоящему времени часть площадок С-25 заняты более современными комплексами С-300, часть дачными участками, но большая часть просто заброшены и разрушены.
Ракета В-300 и РЛС Б-200 в музее авиации на Ходынском поле в Москве
http://pvo.guns.ru
Ракеты В-300 разных моделей переделываются и используются в качестве мишеней на учениях ПВО.
История Системы-25 закончилась.
Использованная литература:
- Общая характеристика комплекса ПВО «Беркут», технический проект. Раздел 1. 1951 г.
- Зенитные ракетные войска противовоздушной обороны. МО РФ, 1994
- Леонов Дмитрий. Книга о 658 ЗРП.
С-25 "Беркут". В конце 40-х и начале 50-х годов Советский Союз начал осуществлять одну из наиболее сложных и дорогостоящих программ на начальном этапе «холодной» войны, которая уступала только программе разработки ядерного оружия. В условиях угрозы со стороны стратегических бомбардировочных сил США и Великобритании И. В. Сталин распорядился о создании ракетной системы ПВО, управляемой с помощью радиолокационной сети, для отражения возможных массированных воздушных атак на Москву. За московской системой в 1955 г. последовала вторая программа, имевшая целью защиту Ленинграда.
ЗРК С-25 Беркут - видео
После окончания второй мировой войны Советский Союз приступил к программе использования захваченных военных немецких технологий. Особый интерес был проявлен к радиолокационной технологии и противосамолетным ракетам. После предварительного изучения многих типов германских ракет было решено остановиться на ракетах типа «Schmetterling» и «Wasserfall». На их базе специалистами НИИ-88 были разработаны ракеты Р-101 и Р-105. испытания которых начались в 1948 г. Однако оба типа ракет проявили недостаточную боевую эффективность, а советской программе были свойственны те же проблемы, что и Германии: чрезмерная концентрация внимания на конструкции ракеты и недостаточное, внимание более критическим технологическим проблемам, связанным с радиолокационной системой и системой управления (наведения). Одновременно другие советские КБ, усиленные немецкими инженерами, исследовали ключевые технологии. В частности, в НИИ-885 (г. Монино Московской области) была разработана полуактивная радиолокационная ГСН для зенитных ракет, в которой использовался для подсветки цели радар SCR-584, полученный по «лендлизу».
В августе 1950 г. задача разработки московской системы ПВО. базирующейся на зенитных ракетах, была возложена на московское СБ-1. Главными конструкторами системы были назначены С. Берия (сын J1. Берия) - известный в стране радиоспециалист и П. Куксенко, ранее репрессированный. Система получила наименование «Беркут» (по начальным буквам фамилий разработчиков).
Стратегическая система ПВО С-25 «Беркут» (SA-1 «Guild» по классификации США/НАТО) предназначалась для обороны Москвы от воздушных налетов, в которых могло участвовать до 1000 бомбардировщиков. В соответствии с тактико-техническими требованиями необходимо было разработать Центр управления, который обеспечивал бы нацеливание ракет на 20 бомбардировщиков, совершающих полет на скорости до 1200 км/ч на дальностях до 35 км и на высотах от 3 до 25 км. Работы по системе «Беркут» были распределены между несколькими специальными КБ. ОКБ-301, возглавляемое С. Лавочкиным, была поручена разработка ассоциированной ракеты В-300 (заводской индекс «205»). В ней широко использовались германские технологии, но она отличалась от предыдущей системы Р-101.
Ракета В-300 была одноступенчатой, выполненной по аэродинамической схеме «утка»: воздушные рули размещались в носовой части корпуса в двух взаимно перпендикулярных плоскостях впереди двух крыльев, установленных в тех же плоскостях на средней части корпуса. Цилиндрический корпус диаметром 650 мм расчленялся на 7 отсеков. В хвостовом устанавливался четырехкамерный ЖРД Ш9-29 с вытеснительной системой подачи, развивавший тягу 9000 кг. На специальной ферме в хвостовой части корпуса крепились газовые рули. Стартовая масса ракеты - 3500 кг. Старт ЗУР производился вертикально со специального пускового стола.РЛС Б-200 обеспечивала сопровождение как цели, так и ракеты, и выдавала на ракету команды управления. Антенные системы РЛС Б-200 осуществляли сканирование пространства в азимутальной и угломестной плоскостях. РЛС измеряла три координаты, необходимые для формирования команд управления ракетой. Ракета была оснащена неконтактным взрывателем, который срабатывал на конечной фазе перехвата, система не имела возможности подрыва по команде. Осколочно-фугасная боевая часть Е-600 должна была поражать самолет противника с расстояния до 75м.
Испытательные пуски ракет В-300 начались в июне 1951 г., т. е. менее чем через год после начала программы. В течение года на ракетном полигоне Капустин Яр было запущено около 50 указанных ракет. Начальные пуски были связаны главным образом с аэродинамическими и компонентными испытаниями, поскольку РЛС Б-200 не была доставлена на полигон Капустин Яр до конца 1952 г. Испытания системы в полном составе начались в мае 1953 г., когда бомбардировщик Ту-4 был сбит ракетой В-300 на высоте 7 км. Выбор типа цели был не случаен, самолет Ту-4 был копией американского Б-29, сбросившего атомные "бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Уточняющие серийные образцы ракет были испытаны в 1954 г., включая одновременный перехват 20 целей. После смерти И. В. Сталина в руководстве программы «Беркут» произошли значительные изменения. СБ-1 было выведено из подчинения КГБ, Берия был арестован, С. Берия снят с работы, а СБ-1 переименовано в КБ-1 Министерства сельскохозяйственного машиностроения. Главный конструктор НИ И-108 А. Расплетин был переведен в КБ-1 и возглавил программу «Беркут», которая была переименована в программу С-25.
Под названием С-25 «Беркут» система была принята на вооружение и начато ее серийное производство и развертывание. Наиболее дорогостоящим элементом системы были пусковые позиции и необходимая дорожная сеть. Было решено создать вокруг Москвы два кольца ракетных полков: одно кольцо на расстоянии 85-90 км от центра города для нанесения решающего удара против бомбардировщиков, а другое - на расстоянии 45-50 км для уничтожения бомбардировщиков, прорвавшихся через первое кольцо. С целью обеспечения доступа к пусковым позициям были построены две кольцевые дороги. По оценкам американской разведки, на строительство этих дорог и пусковых позиций в 1953-1955 гг. было израсходовано годовое производство бетона.
Строительство началось летом 1953 г. и закончилось в 1958 г. На внутреннем кольце были развернуты 22 зенитных полка, а на внешнем - 34, т. е. всего 56 полков. Каждая пусковая позиция состояла из четырех функциональных секций-зон: пусковой, радиолокационной, административно-жилищно-технической и энергетической трансформаторной подстанции. На территории пусковой зоны площадью более 140 га имелась развитая сеть подъездных путей и 60 пусковых установок. На расстоянии примерно 1,5 км в бункере размещался командный пункт, занимающий территорию примерно 20 га. На территории пункта находилась РЛС В-200, включающая азимутальную РЛС и высотомер. В бункере была развернута основная БЭСМ и 20 постов управления. Каждый полк имел в своем составе около 30 офицеров и 450 рядовых. На каждом объекте находилось по три ракеты с- ядерной боевой частью, имеющей тротиловый эквивалент около 20 кт. Такая ракета могла уничтожать все цели, находящиеся в радиусе 1 км от точки подрыва и должна была применяться в случае массированных налетов с применением носителей ядерного оружия.
Конфигурация позиции позволяла полку поражать 20 целей одновременно. По-видимому, на первом этапе каждый полк мог обстреливать 20 целей 20 ракетами В-300. После усовершенствования системы обстрел мог вестись тремя ракетами по одной цели, что значительно увеличило вероятность поражения. В дополнение к пусковым позициям 56 полков были построены шесть оборонных зон вдоль внутренней кольцевой дороги. Позиции системы С-25 поддерживались большим количеством РЛС системы ПВО страны, которые обеспечивали раннее предупреждение и первоначальную информацию по целям. Специально для этих целей НИИ-224 была разработана обзорная РЛС А-100. но могли использоваться и другие РЛС дальнего обнаружения. Развертывание системы С-25 совпало с существенным ростом радиолокационной сети ПВО, в частности, в период 1950-1955 гг. производство радиолокационных средств увеличилось в четыре раза.
Два кольца ЗРК С-25 "Беркут" вокруг Москвы радиусом 50 и 90 км
Серийное производство системы С-25 «Беркут» началось в 1954 г. К 1959 г. было произведено всего примерно 32 тысячи ракет В-300. Это в 20 раз превышало масштабы строительства баллистических ракет за тот же период. Впервые ЗУР В-300 открыто показали на параде 7 ноября 1960 г. Система С-25 по масштабам и времени строительства была примерно сравнима с американской системой Nike-Ajax. В США было произведено 16 тысяч ракет и развернуто 40 дивизионов, в СССР - 32 тысячи и развернуто 56 полков. Первый дивизион системы Nike-Ajax был развернут недалеко от Вашингтона в декабре 1953 г., несколько раньше, чем в Московском округе ПВО. Большие масштабы производства и развертывания системы С-25 в СССР частично объясняются более простой системой наведения, обеспечивающей перехват одной цели тремя ракетами для достижения приемлемого уровня поражения. Технические параметры обеих систем были примерно одинаковыми, дальность действительного поражения составляла 40-45 км. Однако ракета В-300 была в три раза тяжелее американской, частично из-за большей массы боеголовки, но главным образом - из-за использования менее эффективной одноступенчатой конструкции в отличие от двухступенчатой ракеты системы Nike-Ajax. В обоих случаях эти системы были быстро заменены более сложными: Nike-Hercules в США и С-75 «Двина» в СССР.
Как и многие первые ракетные системы оружия, система С-25, которую Н.С. Хрущев называл «московский частокол», имела очевидные недостатки еще на стадии развертывания. Средства системы были равномерно распределены по периферии Москвы без усиления наиболее вероятных направлений нападения (Северного и Западного). Недостаточная плотность огня могла не предотвратить прорыва превосходящих сил или оборона могла быть прорвана еще до подхода основных сил бомбардировочной авиации. Хотя система никогда не использовалась в боевом режиме, нет оснований считать, что С-25 была хорошо защищена от средств РЭБ. В то время как авиация США и Великобритании получила значительный боевой опыт использования средств РЭБ во время второй мировой войны и в Корее, в СССР они были в зачаточном состоянии. Это обусловливало слабую защиту системы С-25 от электронного подавления и других методов РЭБ. Выбор фиксированной конфигурации боевых позиций ограничивал развитие системы и ее усовершенствование. Огромные командные бункеры, приспособленные для размещения на них антенной системы РАС Б-200, ограничивали азимутальные возможности станции.
Система С-25 могла поражать дозвуковые цели, летящие со скоростью до 1000 км/ч, хотя на. вооружении появились бомбардировщики со сверхзвуковой скоростью. И наконец, в середине 50-х годов в США и СССР были разработаны ракеты, запускаемые вне зоны поражения ПВО: американская AGM-28F «Hound Dog» и советская Х-20 (AS-3 «Kangaroo»). Они представляли угрозу, поскольку имели значительно меньшую отражающую РЛ-поверхность и могли запускаться за пределами зоны поражения системы С-25. Недостатки и большая стоимость системы С-25 стали причиной отказа от развертывания ее вокруг Ленинграда. Система С-25 состояла на вооружении почти 30 лет, хотя ее эффективность продолжала падать. В 80-х годах на смену ей пришла система С-300П.
Тактико-технические характеристики ЗРК С-25 Беркут
-
Годы эксплуатации: 1955 - 1982
- Принят на вооружение: 1955
- Конструктор: Головной разработчик - КБ-1
Характеристики системы образца 1955 года
Скорость целей: 1500 км/ч
- Высота поражения: 5,0-15 км
- Дальность: 35 км
- Количество ЗУР: 60
- Возможность поражения цели в помехах: нет
- Срок хранения ракеты: на пусковой установке - 0,5 года; на складе - 2,5 года
Характеристики после модернизации 1966 года
Скорость целей: 4200 км/ч
- Высота поражения: 1500-30000 м
- Дальность: 43 км
- Количество поражаемых целей: 20
- Количество ЗУР: 60
- Возможность поражения цели в помехах: есть
- Срок хранения ракеты: на пусковой установке - 5 лет; на складе - 15 лет
Фото ЗРК С-25 Беркут
Вертикальная антенна станции Б-200 комплекса С-25 "Беркут" предназначена для обзора воздушного пространства в угломестной плоскости.
Зал управления комплексом С-25. В центре пульт старшего оператора, по бокам рабочие места операторов наведения и пуска, на заднем плане планшеты воздушной обстановки.