Исследовательская работа "преподобный сергий радонежский…

Содержание статьи

1. Пример исторического портрета
2. Основные направления деятельности Сергия Радонежского и их результаты
3. Краткая информация о прп. Сергии Радонежском
4. Фильм Обитель Сергия. На последнем рубеже в Youtube:
5. Фильм Обитель Сергия. На последнем рубеже: вторая серия
6. Лавра на фотографиях Владимира Саяпина разных лет
7. ЖИТИЕ И ЧУДЕСА ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ ИГУМЕНА РАДОНЕЖСКОГО, ЗАПИСАННЫЕ преподобным Епифанием Премудрым
8. О КНИГЕ

Житие Преподобного Сергия Радонежского
в картинах художников

Это было в XIV веке. В семье боярина Кирилла и его жены Марии родился мальчик Варфоломей. У него было два брата - Степан и Петр.

С детства Варфоломей мечтал стать монахом, возможно потому, что не давалась мальчику учеба. Память хорошая, а буквы запомнить не может. Оставалось одно: молиться, просить Бога о помощи.

М. Нестеров.
Отрок Варфоломей

А. Харитонов.
Детство Варфоломея

И вот однажды летом, когда Варфоломей пас коней в лесу, он увидел на поляне монаха с длинной белой бородой. Монах ласково подозвал к себе мальчика, и мальчик, сам не зная почему, рассказал старцу о своей беде.

М. Нестеров.
Видение отроку Варфоломею

М. Нестеров.
Христос, благословляющий отрока Варфоломея

Варфоломей пригласил старца домой, где ему предложили угощение. После обеда старец велел Варфоломею взять книгу и читать.

Варфоломей и сам не понимал, как это у него выходит, но он... читал! И скоро стал лучшим учеником в школе.

А Святой Сергий считается покровителем школьников. Ему молятся об успехах в учебе, и он помогает.

Шли годы. Когда родители умерли, Варфоломей вместе со старшим братом Степаном удалились в леса, чтобы жить там по-монашески. Среди лесов на холме Маковец срубили себе избушку и рядом маленькую церквушку. Назвали церковь Троицкой.

Трудно было братьям жить в дремучем лесу - страшно и голодно. Кругом рыщут дикие звери, волки воют, зимой снега до самой крыши заметают избушку. Брат Степан не вынес трудной жизни и ушел в Москву, в Богоявленский монастырь. Варфоломей остался один. Одиночество длилось около четырех года. Дни были заполнены трудами: вырубал лес под огород, возделывал его.

Появился у нашего отшельника товарищ. Целый год приходил к нему большой медведь и пустынник делился с ним хлебом.

Н. Рерих.
Сергий - строитель

М. Нестеров.
Юность преподобного Сергия Радонежского

В 23 года Варфоломей принял монашеский постриг. Это свершилось 7 октября. Сейчас это день памяти святого мученика Сергия. При пострижении Варфоломей получает новое имя – Сергий. С этим именем он и войдёт в историю как великий русский святой - Сергий из Радонежа, Сергий Радонежский. Он решил посвятить свою жизнь Богу, молиться за Русь-матушку и за всех русских людей.

Постепенно к Сергию потянулись, новые люди. Построили кельи, поставили большой забор для защиты от зверей - получился монастырь.

С. Ефошкин.
Преподобный Сергий. Строительство обители

А. Васнецов.
Троице-Сергиева лавра.

А какой монастырь без игумена? Попросили Сергия. Сергий, став игуменом, оставался тихим, кротким, работящим. Всё делал сам: молол муку и пёк просфоры, кроил и шил одежду, рубил дрова, ходил к источнику за водой. А одежда на нем была прежняя: старенькая, вся в заплатах. Он себя не выделял и между людьми не делал разницы. И простого крестьянина, и знатного князя привечал и любил одинаково. А за это и его все любили и почитали.

С. Ефошкин.
Преподобный Сергий. По воду

С. Ефошкин.
Преподобный Сергий. За хворостом

Много забот Сергий уделял составлению библиотеки. Книги не только переписывались в монастыре, но и покупались. Так с самого основания Сергиева Лавра стала очагом обширной литературной деятельности.

«Чудо для Церкви нормально. …Церковь пропитана чудесами Божиими. Чудесами исцеления, и вразумления, и наказания, и поднятия со дна погибели. Творит чудеса Бог, но являет их через чудотворцев», – говорил священник Даниил Сысоев. Таким чудотворцем был и Сергий Радонежский.

В монастыре часто голодали, однажды братия зароптала, а Сергий призвал их взглянуть на птиц, которых питает Отец Небесный. Не успел он договорить, как в ворота монастыря постучали, кто-то привёз много хлеба. Отслужив молебен, сели за трапезу и удивились, что хлебы тёплые. Тёплыми они оставались и на второй и на третий день. И пищу братия стали получать в изобилии.

Воду в монастырь приходилось носить издалека. Сергий пошёл в овраг перед монастырём, преклонил колена, помолился. И внезапно на этом месте забил источник, бьёт он и поныне.

По молитвам святого исцелялись многочисленные больные.

Н. Климова.
Воскрешение мальчика

С. Чикуньков.
Воскрешение отрока

Многие годы Русь жила под гнетом монголо-татар. Они жгли города и села, грабили и убивали людей. А согласия в русских князьях не было. Они часто воевали друг с другом. Сергий видел своё предназначение в освобождении Руси от ордынского ига. Он помог князьям помириться и объединиться. Московский князь Дмитрий решил дать бой врагу на поле Куликовом. Он приехал к Сергию просить благословения на бой с татарами. А бой предстоял страшный - татарский предводитель Мамай собрал огромное войско.

А. Кившенко.
Преподобный Сергий благословляет Дмитрия Донского

С. Ефошкин.
Преподобный Сергий.
Благословение князя Дмитрия Иоанновича со дружиною на битву

П. Рыженко.
Благословение Сергия

Ю. Понтюхин.
Дмитрий Донской и Сергий Радонежский

Опустела Святая Русь, и мужчины, и юноши - все пошли на поле Куликово. И приказал тогда Дмитрий своему войску переправиться на правый берег Дона, а мосты разрушить, чтобы пути для отступления не было. Или умрем, или победим!

Вот подошло войско татарское, и было оно в четыре раза больше русского. Вышел вперед татарский богатырь Челубей. Татары и говорят:

Кто хочет сразиться с нашим великаном?

Все молчат: страшно!

И вышел тогда богатырь-монах Александр Пересвет, посланный Сергием. Противники сблизились, ударили друг друга тяжёлыми копьями и упали замертво. И началась страшная, жестокая битва. Погибло великое множество воинов. Но Русь одолела врага. Это было 7 сентября 1380 года. За эту победную битву князя Дмитрия стали звать Донским.

И. Глазунов.
Поединок Пересвета с татарским богатырём Темир-Мурзой(Челубеем)

М. Авилов.
Поединок Пересвета с Челубеем

Слава о Сергии Радонежском разнеслась по всей Руси. Разрастался и хорошел созданный Сергием Троицкий монастырь. Стали называть его Троице-Сергиевым, а потом еще и лаврой. Более 40 обителей было основано Сергием и его учениками:

Н. Пучков.
Свято-Троице-Сергиева лавра

Умер Сергий Радонежский 25 сентября 1392года, а через 30 лет, 5 июля 1422 года, были обретены нетленными его мощи. В 1919 году мощи Сергия Радонежского подверглись вскрытию и до 1946 года находились в музее, а затем были возвращены церкви.

В. Нестеренко.
Игумен земли русской

Святой не оставил ни одного сочинения, ни одной строки, кроме слов завещания – пребывать в православной вере, сохранять чистоту душевную и телесную, довольствоваться имеющимся, вместо славы в жизни ожидать награды от Бога, – но его жизнь и деяния неотъемлемы от судьбы Руси. И спустя 700 лет о нём помнят, ему молятся и ощущают его присутствие.

Дни памяти Преподобного Сергия Радонежского православной церковью:

25 сентября (8 октября) - преставление; 5 (18) июля - обретение мощей; 6 (19) июля - Собор Радонежских святых; 24 августа (6 сентября) – явление Богородицы преподобному Сергию.

Шумейко, К. Жизнь и завещание преподобного Сергия / Карина Шумейко // Тайны и преступления. – 2014. – № 4. – С. 21–32. – (Пути Господни).

[Репродукции картин русских и российских художников] [Электронный ресурс] // Режим доступа: images.yandeks.ru> Житие Сергия Радонежского в картинках – Загл. с экрана.

Составитель Фёдорова О.Ю., зав. сектором МБО ЦБ им. А. Н. Зырянова.

К 700-летию Преподобного Сергия Радонежского

1. Атрощенко, О. «Раскалённый убор православия: Преподобный Сергий Радонежский и тема святости в живописи Михаила Нестерова / Ольга Атрошенко // Родина. – 2014. – № 5. – С. 98–103.

2. Борисов, Н. Выбор / Николай Борисов // Наука и религия. – 2014. – № 1. – С. 6–11; № 2. – С. 9–10. – (К 700-летию Преподобного Сергия Радонежского).

3. Борисов, Н. Негасимая свеча / Николай Борисов // Наука и религия. – 2014. – № 5. – С. 6–7. – (К 700-летию Преподобного Сергия Радонежского).

4. Борисов, Н. Эпоха Преподобного Сергия / Николай Борисов // Родина. – 2014. – № 5. – С. 4–8. – (Современные размышления).

5. Данилевский, И. Как Сергий Радонежский стал героем Куликовской битвы / Игорь Данилевский // Родина. – 2014. – № 5. – С. 4–8. – (Наше исследование).

6. Духанина, А. Житие и почитание Сергия Радонежского / Александра Духанина // Родина. – 2014. – № 5. – С. 69–71. – (Устои).

7. Заховаева, А. Вскрытие мощей: взгляд из толпы / Анна Заховаева // Родина. – 2014. – № 5. – С. 109.

8. Иртенина, Н. Стефан, брат Сергия / Наталья Иртенина / Наука и религия. – 2014. – № 3. – С. 24–29. – (Мир православия).

9. Кузьмин, А. Судьба прижизненная и посмертная: участь родственников преподобного Сергия Радонежского в XIVв. – первой половине XVI века / Андрей Кузьмин // Родина. – 2014. – № 5. – С. 77–81. – (Традиции).

10. Лобачёв, В. Преобразователь / Валерий Лобачёв // Наука и религия. – 2014. – № 5. – С. 2–5. – (К 700-летию Преподобного Сергия Радонежского).

11. [Молодые годы ростовского боярина Варфоломея Кирилловича; Заметки к судьбе Варфоломея-Сергия ] / Юрий Селезнёв, Владимир Кучкин // Родина. – 2014. – № 5. – С. 22–32. – (Начала).

12. «Отечеству нашему пресветлый светилиниче». К 700-летию со дня рождения Сергия Радонежского: [список житийных и богослужебных материалов; исторических работ; художественных произведений; книг для детей; книг по искусству ] // Мир библиографии. – 2014. – № 1. – С. 29–37. – (История в лицах и документах).

13. Почекаев, Р. «А поможет ти Бог и Святая Троица»: почему Сергий Радонежский призывал на борьбу с Ордой? / Роман Почекаев // Родина. – 2014. – № 5. – С. 54–56. – (Подробности).

14. Свокс, А. «Великий общинник и подвижник из «иерархии света»: Преподобный Сергий Радонежский в жизни и творчестве Николая Рериха / Анастасия Свокс // Родина. – 2014. – № 5. – С. 104–105.

15. Сергию Радонежскому 700: специальный проект // Родина. – 2014. – № 5.

16. Федорец, А. Образ Сергия Радонежского в живописи Михаила Васильевича Нестерова / Анна Федорец // Наш современник. – 2012 – № 5. – С. 274–281.

17. Фирсов, С. Русский параклет / Сергей Фирсов // Звезда.– 2012. – № 9. – С. 114–131.

Эту и другую литературу по теме можно найти в
зале периодики и методическом отделе
Центральной библиотеки им. А.Н. Зырянова
(ул. Свердлова, 57).

Фёдорова О.Ю., зав. сектором МБО ЦБ им. А. Н. Зырянова.

С циклом картин из жизни Сергия Радонежского сам Нестеров по преимуществу связывал то заветное слово, которое хотел сказать родному народу о нем самом. С молодых лет и до последних дней своих Нестеров убежден был в том, что «Явление отроку Варфоломею» - его лучшее произведение, наиболее полно и совершенно выразившее его художественный идеал. И если в присутствии Нестерова заходила речь об его искусстве и об его значении для русского народа, он всегда утверждал:

- Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей». Вот если через тридцать, через пятьдесят лет после моей смерти он еще будет что-то говорить людям - значит, он живой, значит, жив и я.

Образ Сергия Радонежского - как народного святого - был близок Нестерову с детства. Он запомнил его лик и с семейной иконы, и с лубочной картинки, где Сергий-пустынножитель делился с медведем хлебом.

Нестеров пошел за Островским в творческом внимании к рассказу Симона Азарьина. Рисунок Нестерова «Видение Кузьмы Минина» - это графическое повторение «рассказа Минина» у Островского: та же «образница, вся облитая светом», тот же «муж в одежде схимника». Но Нестеров вносит изменение в сценарий Островского: Сергий застает Минина не на ложе сна, а бодрствующим, на полночной молитве за родину; как бы в ответ на эту молитву нисходит к Минину небесный гость, призывающий его к патриотическому подвигу. Но лицо Сергия явно не удалось художнику: это «схимник вообще», а не Сергий из Радонежа.

Не удовлетворенный рисунком и увлеченный темой, Нестеров тогда же написал эскиз в красках. Сергию приданы черты, исторически ему свойственные; он не бестелесный схимник, он деятельный «игумен земли русской», властно опирающийся на высокий посох. Но при явном, даже любовном сохранении его старческого земного облика чувствуется в нем некто небесноявившийся. Эскиз овеян прекрасным влиянием Александра Иванова, его библейских рисунков: не то чтобы Нестеров повторил хоть что-либо из композиции и красок Иванова, но у одного Иванова мог он в те годы поучиться той искренней смелости, той творческой свободе художественного «касания к мирам иным», по выражению Достоевского, без которого невозможны произведения на подобные сюжеты из библии и из «житий».

«Я принялся за этюды к «Варфоломею», - рассказывает Нестеров . - Окрестности Комякина очень живописны: кругом леса, ель, береза, всюду в прекрасном сочетании. Бродил целыми днями. В трех верстах было и Абрамцево, куда я теперь чаще и чаще заглядывал. Ряд пейзажей и пейзажных деталей было сделано около Комякина. Нашел подходящий дуб для первого плана, написал самый первый план, и однажды с террасы абрамцевского дома совершенно неожиданно моим глазам представилась такая русская, такая осенняя красота. Слева холмы, под ними вьется речка (аксаковская Воря). Там где-то розоватые осенние дали, поднимаемся дымок, ближе капустные малахитовые огороды, справа золотистая роща. Кое-что изменить, что-то добавить, и фон для моего Варфоломея такой, что лучше не выдумать. И я принялся за этюд. Он удался, а главное, я, смотря на тот пейзаж, им любуясь и работая свой этюд, проникся каким-то особым чувством «подлинности», историчности его: именно такой, а не иной, стало мне казаться, должен был быть ландшафт ».

Нестеров сознательно выбрал осень для «Варфоломея»: в русской осени, по давнему и дружному свидетельству поэтов, есть та «сладкая тишина», та углубленная, спокойная «светлость», та хрустальная «лучезарность», которые так родственны высоким и тихим состояниям души, просветленной глубоким самопознанием и движимой порывами к высшей правде и красоте.

Нестеровский Варфоломей - русский мальчик с глубокой душой и светлым сердцем - мог грустить и радоваться только вместе с этою природою, только в этот «день хрустальный», когда так прекрасна и светла «тихая лазурь над грустно сиротеющей землей».

Двадцать восемь лет спустя после того, как писался «Варфоломей», художник говорил:

- Хотелось так написать осень, чтобы слышно было, как журавли кличут высоко в небе… Да разве можно так написать?.. Я не мог сделать всего, что хотел, в «Варфоломее» .

Но именно так написал он русскую осень на «Варфоломее»: кажется, что журавли только что пронеслись клинышком над этими отдыхающими нивами, примолкшими лесами, и под их прощальный клич отрок Варфоломей увидел старца.

Небольшой этюд маслом, хранившийся у художника, дает возможность проследить путь претворения у Нестерова определенного куска ландшафта в пейзажную основу целой картины. Нестеровский этюд абрамцевской луговины - это первый его крепкий по мастерству пейзаж. В нем чувствуется, больше чем в любой пейзажной работе Нестерова, его близость к Левитану и Саврасову, с их лирическим вслушиванием в краски и голоса природы.

В этом пейзаже еще слишком много лирической тревоги, внутреннего томления, сладкой тоски, свойственных человеку конца XIX века, - их не мог знать безмятежный отрок XIV века. Когда этот абрамцевский пейзаж перешел на картину, из него исчезла и эта слишком субъективная, сладкая тоска, и это чрезмерно элегическое томление, и эта внутренняя тревога человека XIX века. В нем явилась прекрасная успокоенность, золотая ясность, лучезарная светлость - все то, что восхищало в русской осени такого русского из русских, как Пушкин, что умиляло Тютчева, - в нем явилось все, что могло умилять и радовать будущего Сергия, который «был плоть от плоти и кость от костей» русского народа.

И лицо своего Варфоломея Нестеров взял не из иконописного подлинника, а из русской деревни.

Нестеров вспоминает :

«Оставалось найти голову для отрока, такую же убедительную, как пейзаж. Я всюду приглядывался к детям и пока что писал фигуру мальчика, писал фигуру старца…

Время шло, было начало сентября. Я начал тревожиться, ведь надо было еще написать эскиз. В те дни у меня были лишь альбомные наброски композиции картины и она готовой жила в моей голове, но этого для меня было мало. А вот головы, такой головы, какая мне мерещилась для будущего преподобного Сергия, у меня еще не было под рукой.

И вот однажды, идя по деревне, я заметил девочку лет десяти, стриженую, с большими, широко открытыми удивленными и голубыми глазами, болезненную. Рот у нее был какой-то скорбный, горячечно дышащий… Я замер, как перед видением. Я действительно нашел то, что грезилось мне: это и был «документ», «подлинник» моих грез. Ни минуты не думая, я остановил девочку, спросил, где она живет, и узнал, что она комякинская, что она дочь Марьи, что изба их вторая с краю, что ее, девочку, зовут так-то и что она долго болела грудью, что вот недавно встала и идет куда-то.

На мое счастье, на другой день день был такой, как мне надобно: серенький, ясный, теплый, и я, взяв краски, римскую лимонную дощечку, зашел за моей больнушкой и, устроившись попокойнее, начал работать. Дело пошло ладно. Мне был необходим не столько красочный этюд, как тонкий, точный рисунок с хрупкой, нервной девочки. Работал я напряженно, стараясь увидеть больше того, что, может быть, давала мне моя модель. Ее бледное, осунувшееся, с голубыми жилками личико было моментами прекрасно. Я совершенно отождествлял это личико с моим будущим отроком Варфоломеем. У моей девочки не только было хорошо ее личико, но и ручки, такие худенькие, с нервно сжатыми пальчиками. Таким образом, я нашел не одно лишь лицо Варфоломея, но и руки его. В 2-3 сеанса был сделан этот этюд… Весь материал был налицо. Надо приниматься за последний эскиз красками. Я сделал его быстро и тут же нанял себе пустую дачу в соседней деревне Митине. В половине сентября переехал туда, развернул холст и, несмотря на темные осенние дни, начал рисовать свою картину. Жилось мне в те дни хорошо. Я полон был своей картиной ».

На карандашных набросках поначалу зрителю было видно лицо старца - то в профиль, то в три четверти. На картине лицо его вовсе не видно для нас по реальной причине: оно скрыто краем схимы .

Нестеров так поставил фигуру старца по отношению к отроку, что то, что происходит на картине, воспринимается нами не как «Встреча отрока Варфоломея со старцем», а как «Видение отроку Варфоломею». Старец, мнится, не пришел к дубу, как вот пришел отрок по лугу, а «вдруг отделился от темного ствола большого дерева» - и предстал пред отроком, пошедшим за конями. Мы не видим лица старца, но это потому, что видение не нам, а ему, отроку Варфоломею. Этим устранением зрителя от видения и соотнесением видения исключительно к отроку художник установил тонкую внутреннюю связь между явившимся и пришедшим, между старцем и отроком, соединив их - и только их одних - в некоем чудесном событии.

Итак, на картине одно только видимое нами лицо и один центральный образ, в котором и композиционно, и красочно-живописно, и идейно-сюжетно заключен весь смысл картины - то, во имя чего ей быть: это сам отрок Варфоломей.

Работая над картиной в темноватой избе, в осенние укоротившиеся дни, Нестеров жил впроголодь, худел, лишился сна, но не мог оторваться от своего «Варфоломея» даже настолько, чтобы переселиться в Абрамцево .

Но приехал он больной и слег в злой инфлюэнце. Еще не оправившись от болезни, он уже бросился к картине. «Полетели дни за днями, вставали все рано, и тотчас, как рассветет, принимался за картину. Я не был доволен холстом, слишком мелким и гладким, и вот когда была уже написана верхняя часть пейзажа, я, стоя на подставке, покачнулся и упал, упал прямо на картину. На шум прибежала сестра, а за нею мать, я поднялся, и мы увидели, что картина прорвана: большая дыра зияла на небе. Мать и сестра не знали, как меня утешить, как подступиться ко мне. «Ахать» было бесполезно, надо было действовать. Я в тот же день послал письмо в Москву в магазин Дациаро, прося спешно выслать мне лучшего заграничного холста известной ширины столько-то. И стал нетерпеливо ждать присылки».

Время тянулось, казалось мне, очень медленно. Я хандрил. Близкие мои не знали, что со мной делать. Однако недели через полторы холст пришел, гораздо лучший, чем первый. Я ожил, ожили все вокруг меня. Скоро перерисовал картину, начал писать ее красками. Как бы в воздаяние за пережитое волнение, на новом холсте писалось приятнее, и дело быстро двигалось вперед. В те дни я жил исключительно картиной, в ней были все мои помыслы: я как бы перевоплотился в ее действующих лиц. В те часы, когда я не рисовал, я не существовал; кончая писать в сумерках, я не знал, что с собой делать до сна и завтрашнего дня… Проходила длинная ночь, а утром снова за любимое дело, а оно двигалось да двигалось. Я пишу голову Варфоломея - самое ответственное и самое интересное для меня место в картине. Голова удалась, есть и картина, «Видение отроку Варфоломею» кончено ».

«…При разработке картины я держался все время этюдов, и, лишь удалив венчик с головы Варфоломея (Сергия), я оставил таковой над старцем-видением ».

Снимая «венчик» (нимб) с головы Варфоломея, Нестеров сознательно уничтожил последний атрибут иконной святости в его изображении; венчик же над старцем, написанным в той же мягкой, тонкой, но реалистической манере, что и отрок, был нужен художнику, по его словам, для того, чтоб «показать в нем проявление сверхъестественного».

Москва встретила «Варфоломея» чутким вниманием и дружным приветом. Первым из художников, как всегда, увидал его Левитан. «Смотрел долго, - вспоминает Нестеров , - отходил, подходил, вставал, садился, опять вставал. Объявил, что картина хороша, очень нравится ему и что она будет иметь успех. Тон похвалы был искренний, живой, ободряющий ». Отзыв Левитана был для Нестерова всегда основным.

А.М. Васнецов, И.С. Остроухов, А.Е. Архипов, А.С. Степанов - вот те, кто горячо присоединился тогда к Левитану и Сурикову в высокой оценке «Отрока Варфоломея».

Присоединился к ней и Павел Михайлович Третьяков: он приобрел картину еще в Москве, до отправления ее в Петербург на Передвижную выставку.

В числе восставших против «Варфоломея» были пейзажист Ефим Волков, сентиментальный жанрист К. Лемох; ревностно продолжал свою оппозицию Мясоедов, боровшийся и против «Пустынника». К оппозиции пристал Вл. Маковский. Яростно нападал на «Отрока Варфоломея» Ге.

Центральным пунктом обвинений было то, что молодой художник привез на выставку картин икону, которой место в церкви и которая может быть интересна лишь для верующих. Утверждали, что порочна самая тема картины - «Видение отроку Варфоломею». Видения - область психиатра, а не художника.

Несмотря на эти нападения, картина была принята на выставку, и в числе голосовавших за картину оказались такие столпы передвижников, как Шишкин, Прянишников, Ярошенко. Но и тогда противники картины не сложили оружия.

Мясоедов упорно настаивал на том, чтоб Нестеров стер венчик (нимб) с головы старца.

Но факт оставался фактом: «Отрок Варфоломей» был приобретен Третьяковым. Покупка картины Третьяковым для его галереи - в глазах русского общества - чуть ли не решала ее судьбу, во всяком случае, давала ей высокую оценку, утверждала за нею право на общественное внимание.

В 1926 году Нестеров вспоминал, как в Абрамцеве во время одной из встреч с Врубелем, уже автором нескольких «Демонов», он горячо хвалил картины Врубеля и советовал не обращать внимания на нападки, которым они подвергаются.

Все это хорошо, - задумчиво ответил Врубель . - А Варфоломея-то у меня все-таки нет, а у вас он есть!

Шли десятилетия, и с каждым годом больше и чаще приходилось Нестерову встречать благодарность за «Варфоломея». К Левитану, Сурикову, В. Васнецову, Куинджи, Врубелю, оценившим «Варфоломея» при его появлении, присоединились целые поколения русских художников.

Эту картину любили в более поздние годы такие великие реалисты, как Лев Толстой и И.П. Павлов.

Картина Нестерова осталась живой и для зрителя революционной эпохи от А.М. Горького до рядового посетителя Третьяковской галереи.

Для Нестерова же «Отрок Варфоломей» на всю жизнь остался любимейшим произведением. Он не раз говаривал: «Кому ничего не скажет эта картина, тому не нужен и весь Нестеров ».

В чем же тайна этой жизненности «Отрока Варфоломея»?

Что находили в этом «тихом пейзаже» и «тихом отроке» Нестерова такие не тихие люди, как Суриков, Лев Толстой, Горький или борец-ученый Павлов? Правду «чувства», услышанную в простом русском человеке XIV века, глубину сердца, остающуюся драгоценным достоянием русского народа во все времена его исторического существования.

Сразу после «Варфоломея» Нестеров принялся за следующую картину из «Жития» - «Сергий с медведем».

Во всех своих эскизах Нестеров устранил это трогательное кормление медведя пустынножителем - он усилил мотив светлой дружбы человека со зверем, дружбы, на которую радуется окружающая природа.

На эскизе, как характеризовал сам Михаил Васильевич, «была ранняя апрельская весна, без зелени, когда почки только набухают, вот-вот закукует кукушка, - природа, пробужденная от тяжкого сна, оживает».

Сергий представлен стоящим на пороге своей убогой кельи (слева у самого края картины). У ног его ласково изогнулся огромный медведь. Глаза Сергия устремлены к небу. Эскиз по размерам продолговат, и фигура Сергия поставлена так, что окружающая лесная тишь его не объемлет сверху, снизу, с боков, как на втором эскизе и на картине. Этот эскиз Нестеров показывал Третьякову, и он Павлу Михайловичу понравился, но сам Нестеров вскоре к нему охладел.

Картина была замыслена теперь по другому эскизу. Эскиз по размерам приблизился к квадрату. Лес и церковка остались почти те же, но боковой кельи нет и следа.

Сергий в белом подряснике и манатейке стоит уже посреди всего окружающего его лесного безмолвия. Он объемлем отовсюду природой и тварями. У ног его, по-прежнему справа, в несколько иной позе медведь. Тут же несколько птиц, справа, подальше, заяц-беляк присел около кустов. Сергий моложе изображенного на первом эскизе. Руки так же крестообразно сложены на груди. Глаза обращены к небу: видно, что он не вышел только из кельи, где течет час за часом его жизнь, а живет он тут, в чащобе, с тварью, и не знаешь даже, нуждается ли он в келье - до того он с природой, в природе и как-то включен и вобран в природу.

Днем Нестеров продолжал обязательную работу для собора, к вечеру шел в лес на этюды для Сергия.

Тот «стилизованный» и будто бы «вымышленный» пейзаж, якобы заимствованный, по уверению Стасова, у сухих византийцев, в действительности, как всегда, на всех без исключения картинах Нестерова рождался из любовного изучения русского леса.

Из действительности же рождался и сам юный Сергий. Художник нашел себе подходящего натурщика, деревенского паренька лет восемнадцати, ушел с ним в лесную чащобу, одел там его в белый холщовый подрясник, писал с увлечением.

В начале августа 1891 года Нестеров перебрался в Москву, чтобы опять с натуры писать ту «тварь», среди которой жил юный Сергий. Художник добросовестно писал в Зоологическом саду медведей, лисиц, зайцев, птиц.

Для лица юного Сергия у него был этюд с Аполлинария Михайловича Васнецова. «Он был тогда худой, щупленький, - пояснял Нестеров в ответ на недоумение, каким образом 32-летний художник мог послужить для юного Сергия. - Он мальчишкой тогда выглядел ».

С пейзажем, как всегда, в работе Нестерова была удача: художник, проведший целую весну и лето в изучении северного леса, чувствовал, что он верно решает задачу, которую себе ставил.

«Пейзаж я видел так ясно, - пишет Нестеров в «Автобиографии». - Все, что чувствовал я в нашей северной природе чудного, умиротворяющего человеческую природу, что должно преображать его из прозаического в поэтический, все это должно быть в нем, - и мне чудилось, что на такой пейзаж, с таким лесом, цветами, тихой речкой, напал я ».

Настоящая «симфония северного леса » - так определил Александр Бенуа пейзаж на «Юном Сергии».

В конце декабря 1891 года «Юность Сергия» была окончена. Но художник, по его признанию, был «смутно чем-то недоволен; больше всего недоволен лицом, быть может, размером картины, слишком большим, не соответствующим необходимости».

«Вскоре пришел и А. Васнецов. Посмотрел картину, и она ему не пришлась по сердцу… Апол. Васнецов брал картину в сравнении с Варфоломеем, и та ему показалась более доведенной в пейзаже, поэтичней, хотя по затее и по выполнению фигуры он ставит большую выше. Главное неудовольствие обрушилось на ту часть пейзажа, которая была замечена как неудачная и Виктором Михайловичем… На другой [день] с утра заперся и начал переписывать осинник, к вечеру вся задняя декорация преобразилась и общий тон картины сразу изменился к лучшему, появилась поэзия и т. д. Фигура вышла вперед и стала главным центром на полотне… На другой день принялся за голову и в час или 2, благодаря богу, она была изменена к лучшему, выражения не только не уменьшилось, но и прибавилось. За все это спасибо Васнецовым, так решительно толкнувшим меня…

Во вторник же я поехал к Архипову… С ним приехал к себе. Он от картины в восторге, находит ее выше «Мальчика»… На другой день чем свет приехал Левитан, тут не было конца похвалам, вещь ему страшно понравилась… Между прочим, он дал несколько дельных замечаний…

Вчера с утра был снова Ап. Васнецов с Кигном (Дедлов). Аполлинарий нашел вещь изменившейся до основания, расхвалил…

Часу во втором снова приехал Остроухов, встретились как нельзя лучше. Сергий ему очень понравился, находит, что картина много имеет лирической поэзии и т. д., сделал кое-какие замечания в мелочах и, пригласив в субботу к себе, уехал и, вероятно, у подъезда встретил Третьякова, который, как назло, пришел тогда, когда в мастерской не было видно ни зги (оттепель и туман). Встретились очень сердечно. Проводил в мастерскую и оставил на волю божию. Долго смотрел картину вблизи, потом сел, сидел около получаса, спрашивал про Уфу и т. д., но про картину не проронил ни словечка, как будто ее и не видал… »

Через два дня Нестерову передали «по секрету» мнение Третьякова о картине: «Нравится, но не все… »

Этюд для головы юного Сергия, как и для отрока Варфоломея, опять был написан с женского лица уже в Киеве.

- Мне для одного из моих соборных святых понадобилась натура, - рассказывал Михаил Васильевич. - В собор прислали девушку, ученицу Художественной школы. Лицо ее мне приглянулось для Сергия. Я написал с нее этюд на воздухе, у забора. На картину он вошел в сильно измененном виде ».

Показав своего Сергия в окружении природы, Нестеров мечтая создать и другой образ Сергия - горящего любовью к родине, участвующего в ее обороне от врагов из азиатских пустынь и степей.

«Во время болезни, - пишет Нестеров Е.Г. Мамонтовой в июне 1890 года, - был у меня один день, когда мне было лучше, я мог думать и воображение работало сильно, и я случайно напал на счастливую концепцию последующей картины из жизни пр. Сергия. Тема - «Прощание Димитрия Ивановича Донского с пр. Сергием» - была давно мною намечена к истории Радонежского чудотворца …»

Этот план картины очень показателен для Нестерова.

Намечая свою трактовку темы, Нестеров спешит объявить: его Димитрий Донской не иконописный лик и не академический манекен в историческом костюме: он должен быть живым человеком, не только с верным историческим обличьем, но и с плотью, нравом и духом русского человека XIV века.

На поиски такого русского князя, одинаково далекого от иконы и от оперы, и отправляется Нестеров в своих набросках. Нестерова заботит общая сценировка прощания князя с Сергием: здесь историческую и поэтическую правду надлежит вырвать из академической рутины внешней парадности и театральности.

В 1892 году задумана, а в 1896 году написана Нестеровым другая картина из цикла о Сергии Радонежском, на тему, смежную с исторической, - «Труды преподобного Сергия».

Тема «Трудов пр. Сергия» - народная тема: она широко и любовно разрабатывалась древними и новыми его житиями, лубочными и литографированными картинками.

Верный народному представлению о жизни Сергия Радонежского, Нестеров не мог миновать столь близкую народу тему и ей посвятил третью законченную картину Радонежского цикла.

Картина не причинила Нестерову стольких тревог и терзаний, как две предыдущие, но не дала и той творческой радости, которой одарили его «Отрок Варфоломей» и «Юный Сергий».

Для «Трудов» Нестеров впервые в новом русском искусстве применил форму триптиха, столь излюбленную в средневековом искусстве Запада и любимую в Древней Руси в виде «деисусов» и складней. В самой этой форме уже заключена сложная композиционная задача. Триптих всегда строится так, что центральная часть, равная по размерам двум боковым, требует помещения на ней более сложного, обычно многофигурного изображения: в нем должно быть выражено главное содержание всего триптиха, или складня. Боковые изображения на створках являются дополнительными к центральному; завися от него по композиции, они обычно бывают однофигурными.

Для средней части складня «Трудов» художник избрал, следуя за Епифанием, сложную сцену - преподобный Сергий вместе с другими иноками строит обитель. Боковые части триптиха заключают в себе одного преподобного Сергия: направо - на фоне зимнего, налево - летнего пейзажа. Художник хотел выдержать все три части триптиха - лето (левая), позднюю весну (средняя), зиму (правая) в одной цветовой тональности, чтобы, связав их в одно живописное целое, колористически оправдать форму триптиха. Для этого и зима, и весна, и лето выдержаны в одном синевато-лиловом, матово-мягком тоне, впервые появляющемся здесь у Нестерова.

Лиловато-синяя гамма всей картины более всего подошла к «зиме» правой части. Этот лиловато-голубой снег на земле и на крышах, обильный, густой и пухлый, какой-то радостно-русский, такой скрипучий и приветливый в ясное морозное утро, эти маленькие лиловеющие столбики дыма из труб, лиловато-розовая полоска неба - все это прекрасно, подлинно, так родно и близко, что, кажется, слышишь, как скрипит этот радонежский снег под ногами старца Сергия, и чуешь, как крепко пахнет дымком и морозом в это такое русское бодрое северное утро.

На средней части триптиха этому лиловато-голубому надо было отвести много места, по необходимости для этой средней части картины быть центральной и в колористическом отношении, но как раз этой колористической центральности здесь не получилось: синевато-лиловые тени бревен на первом плане неубедительны и неудачны; синеватое пятно подрясника одного из несущих бревно, лиловато-синяя дымка, покрывающая купу берез и строящийся сруб с монахом в лиловом подряснике, не представляются равноценными по краскам убедительному, бодрому снегу правой створки.

На левой части триптиха лиловатыми отсветами, отдающими то в голубизну, то в синеву, мягко очерчены холмистые дали окоема, тронута епитрахиль на преподобном Сергии, подернута луговина, но все это также неравноценно «зиме» правой стороны, а кое в чем и спорное.

Три части «Трудов» дают различные образы преподобного Сергия, и это не к выгоде целого.

Сергий средней части самый молодой из всех. В его крепкой фигуре много исторической правды: из древнейшего «Жития» известно, что Сергий - устроитель обители - был телесно крепкий, сильный и на работу человек, мастер на всякое поделье и ремесло. Но от исторической схожести еще далеко до художественной выразительности и поэтической глубины.

В левой части триптиха Сергий идет один с водоносом в холмистой местности - художник по-прежнему поставил инока один на один с природой и мог шире и свободнее раскинуть пейзаж. Но облик Сергия и тут не вполне удался: не чувствуешь его близким ни отроку Варфоломею, ни юному Сергию: не могло это лицо, по-своему небезынтересное, выйти, мужая, из прекрасного лица юного Сергия.

Другое дело - правая часть триптиха. Вот где была бесспорная удача, настолько значительная, что эта правая часть превратилась как бы в отдельную, самодовлеющую картину. Сергий Радонежский здесь - старец, близкий к исходу дней. Все пережитое на земле у него уже в прошлом: и видение отрока Варфоломея, и пустыня с медведем, и те труды построения обители, которые изображены на средней части, и, может быть, в прошлом уже и прощание с князем Димитрием Донским. Пустыня осталась ему лишь внутренняя: на месте дремучего леса с медведем - монастырский городок, и безвестный юный подвижник Сергий - теперь славный «игумен земли русской». Но этот худенький, сухой старичок в легкой крашенинной одежде не по морозу, в рукавицах, опираясь на игуменский посох, идущий по снегу ранним зимним утром, - это тот же Сергий, что молился подле медведя. В лице его есть какие-то две-три черты, которые тонко и незаметно обнаруживают это родство. Преподобный Сергий вышел ранним утром. Он одинок на пустой улице монастырской: он один несет труд непрестанного бдения за всех, в его взоре чудится и глубокая обращенность внутрь, и будто некая покорная скорбь. О чем? О том ли, что нет уже его возлюбленной «матери-пустыни» вокруг него? О том ли, что мир изнемогает в бедах? О том ли, что этот мир с его тревогами и страстями неприметно закрадывается и сюда, за ограду обители? Кажется, Сергий не без скорби приостановился в раздумье, в глубокой длительной обращенности внутрь себя.

Еще большая удача была в самой монастырской улице. Эта тесная монастырская улочка между деревянными церквами, кельями, сараюшками и выше их поднимающимися елями, заваленная глубоким пустынным снегом, - непроезжая, тихая улочка обители в своей тесноте и морозной снежности напоминает, ни в чем не повторяя, другую знаменитую древнерусскую улицу, только городскую и также заваленную высоким снегом, ту, которую изобразил Суриков на «Боярыне Морозовой». Как там, так и тут в этом снеге и в этой тесноте - бездна самой подлинной русской истории. Все здесь - и сухонький старичок игумен, и высокие срубы келий с крылечками на столбиках, и сторожевые ели, и сплошной синеватый снег, и лиловый широкий дым, и морозное розовое небо, - все здесь овеяно и дышит тем историческим воздухом, который один и делает картину (и всякое создание искусства) верным истории и без которого никакая художественная археология и историческая правдоподобность не создадут истории ни в живописи, ни в поэзии.

«Труды преподобного Сергия» появились в 1897 году на XXV юбилейной Передвижной выставке.

Чтобы узнать о жизни, трудах и чудесах Сергия Радонежско­го, можно обратиться к Житию святого, написанному Епифанием Премудрым, или к «Слову похвальному преподобному отцу нашему Сергию», принадлежащему перу того же автора. Эти произведения показывают, как относились к Сергию его современники. Увидеть Сергия воочию позволяют многочисленные иконописные изображе­ния. Живописные же полотна, отражают то влияние, которое ока­зал образ святого на людей, живших через много столетий после его смерти, а также на людей, живущих сейчас.

Самым известным полотном, посвященным Сергию, является картина «Видение отроку Варфоломею» Михаила Васильевича Несте­рова. Художника вдохновил случай, произошедший с Преподобным в детстве, когда он еще носил имя Варфоломей. Мальчику не дава­лась грамота, но он усердно учился и молился. Однажды перед ним явился чудесный старец, который предсказал, что Всевышний дарует отроку способность читать. Таким образом, Сергий получил зна­ние Священного Писания не от людей, а от самого Бога. Художник постарался передать на своей картине атмосферу чуда. Живописец долго не мог определиться с композицией картины. На одном из ранних эскизов в центре находятся изображения старца и отрока. Доминирует фигура чернеца, но он не выглядит чудесным и таин­ственным. Пейзаж на этом эскизе не несет смысловой нагрузки. Но, в конце концов, Нестеров существенно изменил композицию. Фигу­ру старца он сдвинул к краю, скрыв его лицо черным капюшоном. Нимб, окружающий голову чудесного монаха, похож на таинствен­ное сияние. Художник также «развернул» фигуру Варфоломея, и теперь зритель сразу обращает внимание на тонкое, одухотворенное лицо мальчика, сложившего руки в молитве.

Ведение отроку Варфоломею. Нестеров М.В.

Интересно, что голову и руки отрока Нестеров писал с 10-летней крестьянской девочки. Вот как об этом вспоминает сам живописец: «Ее бледное, осунувшееся с голубыми жилками личико было моментами прекрасно. Я совершенно отождествлял это личико с моим бу­дущим отроком Варфоломеем. У моей девочки не только было хорошо ее личико, но и ручки, такие худенькие, с нервно сжатыми пальчиками. Таким образом, я нашел не одно лицо Варфоломея, но и руки его».

Наконец, все сложилось: чудо воплотилось в таинственной фигу­ре старца и в тонком, одухотворенном лице мальчика. Бескрайняя даль за спиной отрока символизирует величие свершений, предсто­ящих ему.

Сам Нестеров считал эту картину самой главной в своем твор­честве: «Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей». Вот если через тридцать, через пятьдесят лет после моей смерти он ещё будет что-то говорить людям — значит, он живой, значит, жив и я», - писал художник.

Юность Сергия тоже нашла отражение в живописи. Многие ху­дожники изображали святого с медведем. Это еще один яркий эпи­зод «Жития»: еще до основания обители молодой монах жил в чаще леса, где от диких зверей его оберегала лишь горячая вера и молитва.

К нему приходил огромный медведь, с которым Преподобный делил свой последний кусок хлеба.

Сравним две картины, изображающие этот сюжет: настроение и колорит их разные. На картине современного художника Сергея Ефошкина лес залит ярким солнечным светом, а сквозь вершины де­ревьев проглядывает голубое небо. Михаил Нестеров изобразил более мрачный пейзаж: на фоне темной, мрачной чащобы выделяются деревянная церковь и фигура молодого отшельника. Но роднит эти картины образ Сергия, излучающий доброту и любовь, которые спо­собны усмирить даже самого лютого зверя.

Благословение отрока Варфоломея. Ефошкин С.Н.

Среди художников XIX - первой половины XX в. особой попу­лярностью пользовалось изображение трудов Преподобного. Ведь Сергий создал монастырский общежитийный устав, по которому монахи, помимо молитвы, должны трудиться на благо Господа. Этому сюжету посвящен триптих Нестерова и цикл картин Ефошкина.

Полотна показывают нам игумена Троицкого монастыря в раз­ном возрасте, в разное время года, но всегда занятого тяжелым физическим трудом. Они ярко иллюстрируют слова «Жития»: «...он без лености братии как купленный раб служил: и дрова для всех колол, и толок зерно, и хлеб пек, и еду варил, обувь и одежду шил, и воду в двух ведрах на своих плечах в гору носил и каждому у кельи ставил».

Говоря о Сергии-труженике, необходимо упомянуть и картину Аполлинария Васнецова «Троице-Сергиева лавра». На полотне изо­бражена повседневная жизнь и труды монахов. Глядя на картину, мы не можем догадаться, кто из них игумен монастыря, и это соот­ветствует исторической правде. В «Житии» приводится случай, ког­да поселянин, пришедший поклониться «великому святому», не при­знал его в бедно одетом старце, работающем в огороде.

Троице-Сергиева Лавра. Апполинарий Васнецов

Еще одной темой, широко освещенной живописцами являются чу­деса, явленные Богом через Преподобного.

Очень популярен сюжет об источнике, который появился близ обители по молитве Святого.

Одним из самых красивых и поэтичных сюжетов, связанных с преподобным Сергием, является «Чудо о птицах». Вот как увидел его современный художник Сергей Ефошкин. Эта картина передаёт чудесное откровение Божие святому Сергию о судьбе Троицкой оби­тели. Птицы - это все те, кто продолжает собираться под сводами кельи Преподобного, чтобы последовать его примеру монашеского подвига. Этих прекрасных птиц Сергий увидел, когда поздно ночь™ по своему обыкновению, бодрствовал и молился о братии.

Чудо о птицах. Ефошкин С.Н.

Самым трогательным чудом Сергия является «Воскрешение отрока молитвами Святого». Современная художница Наталья Климова посвятила свою картину именно ему.

У одного крестьянина тяжело заболел единственный сын. Отец решил отправиться с ним в обитель преподобного Сергия, так как очень верил в силу его молитвы. Однако по дороге мальчик перестал дышать. Безутешный отец оставил тело сына в келье Сергия и отпра­вился готовиться к похоронам. Преподобный же, преклонив колени, начал молиться. И мальчик вдруг ожил, душа вернулась к нему. Этот эпизод свидетельствует о великой скромности Сергия, который стал убеждать вернувшегося отца, что никакого чуда не было: ребенок просто ослабел на морозе, а в келье согрелся.

Воскрешение преподобным Сергием Радонежским мальчика. Наталья Климова

Мы решили остановиться именно на этих чудесах, потому что они характеризуют все главные черты преподобного Сергия: его веру и стремление служить Господу; его заботу обо всех окружающих и его скромность.

Заботился Сергий не только о своей братии, но и обо всей Русской земле, обо всем русском народе. Он стал одним из главных помощ­ников для Московского князя Дмитрия Ивановича в деле объедине­ния русских земель и борьбе против иноземного ига. Рассмотрим две из множества картин, посвященных благословению Сергием князя Дмитрия накануне Куликовской битвы.

Работа Ю. Пантюхина более монументальна и торжественна. Мы видим необычного Сергия - грозного и сурового. Совсем другое на­строение царит на картине Ю. Ракши. Но мне ближе именно такое представление об этом событии: прекрасный русский пейзаж, дерев­ни и церкви. По полю бредут старушки, а к Сергию прижались двое детей - крестьянские мальчик и девочка. Русская земля, ее прошлое и будущее - это и есть Родина, которую предстоит защитить кня­зю Дмитрию. На память сразу приходят слова: «Не в силе Бог, а в правде...» Особо следует отметить работы Виктора Васнецова, по­священные образу преподобного Сергия. Ведь он писал не только картины, но и иконы.

На Куликово поле. Сергий Радонежский и Димитрий Донской

Ю.П. Пантюхин

Благодаря мастерству художника, образ Сергия на иконе, несмо­тря на соблюдение всех канонов, не выглядит плоским и застывшим. А глядя на картину, зритель сразу понимает, что на ней изображе­на не просто бытовая сцена, а Чудо, свершившееся по молитве Пре­подобного.

Очень своеобразны, ни на что не похожи, полотна Николая Кон­стантиновича Рериха, изображающие Сергия. Приверженец вос­точной философии и основатель нового направления буддизма не остался равнодушным к образу русского святого.

Художник ставит русского святого в один ряд с великими учите­лями человечества. Он подчеркивает единство всех великих Учителей человечества: не важ­но, где они жили, важно, что все они учили людей добру и справед­ливости, вели их по пути духовного совершенствования.

Таким образом, Николай Константинович Рерих показывает зна­чение подвига Преподобного не только для России, но и для всего человечества.

Что же привлекало и привлекает живописцев в этом образе? На наш взгляд, вдохновение они черпали в «Житии Преподобного Сер­гия» Епифания Премудрого, а там Преподобный изображен не аб­страктным святым, недосягаемым в своем величии, а живым чело­веком. Как все мы, он испытывал трудности в обучении, чувствовал страх и голод, страдал от лишений. Но благодаря своей вере и силе духа он смог преодолеть все человеческие слабости. Своим приме­ром Сергий доказывал, что человек может вынести любые лишения и преодолеть любые трудности. При этом Преподобный прощал сла­бости тем, кто не имел силы их преодолеть, проявлял терпение и до­броту даже к тем, кто обижал его.

Образ Сергия столь многогранен, что большинство художников, написав одну картину, возвращались к «Житию» Преподобного сно­ва и снова.

Неослабевающий интерес художников к образу этого святого по­казывает, что величие и значение деяний Сергия не померкло со сто­летиями, отделяющими наше время от 14 века. Он по-прежнему явля­ется Заступником и Покровителем России и указывает нам путь.

Пример исторического портрета

Годы жизни: 1314(или 1322)- 1392)

Преподобный Сергий Радонежский — собиратель духовной мощи Руси, монах Русской православной церкви, основатель Троицкого монастыря под Москвой (сейчас это Троице-Сергиева лавра).

Из биографии

• Сергий Радонежский в крещении был назван Варфоломеем, родился в семье ростовского боярина. С отрочества он желал посвятить себя Богу, жить монашеской жизнью. Родители не противились этому, но просили, чтобы это произошло после их смерти.
• Когда Варфоломею было 13 лет, в поле он увидел старца, похожего на Ангела, который всё молился. Старец предсказал, что отрок будет велик перед Богом и людьми за праведную жизнь и многих поведёт за собой для понимания заповедей Божьих.
• После смерти родителей, когда Сергию было 20 лет, он вместе с братом Стефаном поселился в лесном урочище Маковец, где построил небольшую деревянную церковь во имя Святой Троицы в 30-е гг. 14 века. Но брат не мог выдержать таких суровых испытаний, и Сергий целый год прожил в одиночестве, среди диких зверей, грозной природы. Но он сумел выстоять в этой борьбе с природной стихией.
• Постепенно к отшельнику стали идти люди, ища утешение в его словах. Со временем братия увеличилась. Сергий принял священство, стал игуменом.

Основные направления деятельности Сергия Радонежского и их результаты

Первое направление деятельности Сергия Радонежского – это укрепление нравственных сил народа, объединение, прекращение вражды между князями, признание ими главенствующего положения Дмитрия Донского. В этом плане он не раз по воле митрополита Алексея ездил в уездные княжества для разрешения споров между князьями. Так он заставил покориться младшего брата князя Нижнего Новгорода, «кроткими словами» сумел уговорить князя Олега Рязанского помириться с великим князем Дмитрием. Именно Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву с Мамаем в 1380 году, на битву, положившую начало концу ига Золотой Орды. Он послал на битву двух иноков — Пересвета и Ослаблю, которые позже станут героями Куликовской биты, а поединок Пересвета с Челубеем станет началом битвы.

Результатом данной деятельности стало укрепление Руси на законах нравственности, предотвращение княжеских столкновений и вражды, поддержка князя Донского в его начинаниях. Дмитрий Донской стал признанным лидером Руси, объединявшим вокруг себя все земли русские.

Другим направлением деятельности Сергия Радонежского было нравственное возрождение народа на основе Божьих заповедей. Этому он посвятил всю свою жизнь. Многие и многие люди приходили к нему, он выслушивал их, помогал советом. Своим личным примером показывал, что надо трудиться, не лениться, быть смиренным, добрым человеком, жить по законам добра и справедливости.

Истоки нравственности Сергий Радонежский видел в религии, поклонении Богу, жизни по Божьим законам. При нём был образован Троице-Сергиевский монастырь в 1345 году, а его учениками основано более 40 монастырей. Ввёл монастырский устав, по которому все иноки должны были трудиться, не принимать подаяние, что они должны быть примером нравственности.

Результатом деятельности Сергия Радонежского стало нравственное возрождение народа, возрастание роли церкви в делах государства, в формировании личности. Сергей Радонежский помог народу понять, как народ силён, какие огромные возможности таятся в нём, что он сможет победить Золотую Орду, если будет един и нравственно чист.

Таким образом , Сергий Радонежский – один из ярких духовных деятелей Руси, способствовавший объединению страны, повышению значения религии в жизни человека. Он был канонизирован в 1452 году, стал небесным покровителем московских князей и их заступником. Сергий Радонежский не оставил писаний, письменных трудов, но весь его облик, вся жизнь Сергия Радонежского – это пример тому, каким нужно быть человеком: трудолюбивым, правдивым, справедливым, мужественным, служащим Богу, живущим по его законам.

О Радонежском написано «Житие Сергия» в 1417-1418 годах его учеником Епифанием Премудрым, а в середине 15 века житие было дополнено Пахомием Логофетом. Во многих городах есть памятники Сергию Радонежскому. Его почитают как Преподобного и приходят поклониться его мощам в Троице –Сергиевскую лавру.

Данный материал можно использовать в историческом сочинении по эпохе правления

5 (99.12%) 114 votes

18 июля по н. ст. (5 июля ст.ст.) Православная Церковь вспоминает Обретение честных мощей прп. и богоноснаго отца нашего Сергия, игумена Радонежскаго, чудотворца (Бд.).

По этому случаю в очередной раз публикуем уникальную подборку фотографий Троице-Сергиевой лавры и её окрестностей от нашего внимательного читателя и критика, дополненную крайне познавательным фильмом о преподобном. В конце фотоотчёта – его подробное житие. Желаем встретиться в Церкви, а также приятного просмотра и чтения!

Вечером в у преподобного Сергия

Снимки были сделаны Владимиром Саяпиным, земляком преподобного Сергия – из г. Сергиева-Посада. Выражаем Владимиру благодарность как за предоставленный материал, так и за те , в том числе Неделе Свв. Жен-Мироносиц. Спаси Христос!

Троице-Сергиева лавра

После фотографий для думающих и ищущих приводим ссылку на текст жития преподобного и богоносного отца нашего игумена Сергия чудотворца, написанное Епифанием Премудрым (по изданию 1646 года, в современной орфографии).

В Радонеже

Краткая информация о прп. Сергии Радонежском

прп. Сергий Радонежский

Преподобный Сергий – сын благочестивых ростовских бояр, по мирскому имени – Варфоломей. Еще в раннем детстве чудесные знамения показывали в нем будущего угодника Божия.
После смерти родителей он на 21-м году жизни оставил мир и поселился вместе с братом Стефаном в дремучем лесу. Здесь они срубили келию и поставили церковь во имя Святыя Троицы. Через два года Варфоломей принял иноческое пострижение с именем Сергий. Брат вскоре оставил его одного, не выдержав тягот жизни в диком месте.
Через некоторое время к прп. Сергию стали приходить желающие войти в Царствие Божие узким и прискорбным путем пустынножительства. В 1354 г. прп. Сергий был сподоблен сана священства и поставлен игуменом своей обители.
Подавал ученикам пример глубокого смирения, избегал всякой чести и славы, носил самую убогую одежду, исполнял любую грязную и тяжелую работу, не господствуя над братией, но во всем служа ей. Молитвою многих исцелял от болезней, а особенно от одержимости злыми духами, а однажды воскресил умершего младенца.
Сподобился явления Пресвятыя Богородицы, которая предрекла ему, что всегда будет покровительницей созданной им обители. Во время нашествия на Русь татарской орды прп. Сергий благословил князя Димитрия Донского на защиту Руси от врагов и предсказал ему победу. Скончался в 1392 г.Учениками прп. Сергия было основано до сотни монастырей. По степени своего влияния на духовную жизнь иноков и мирян он может быть поставлен на одну ступень с великими первоначальниками и наставниками иночества – прп. Антонием Великим, Пахомием, Макарием и другими. Почитается как святой заступник державы Российской и града Москвы.

В годы народных бедствий, войн и мятежей благочестивые русские люди всегда обращались к прп. Сергию с усиленной молитвой и получали благодатную помощь. Прп. Сергий имеет дар от Бога подавать помощь в научении грамоте.

В дополнение к прекрасным снимкам рекомендуем к просмотру документальный фильм канала «Звезда» о преподобном Сергии Радонежском: «Обитель Сергия. На последнем рубеже ».

Фильм Обитель Сергия. На последнем рубеже в Youtube:

Фильм Обитель Сергия. На последнем рубеже: вторая серия

Лавра на фотографиях Владимира Саяпина разных лет

В Лавре, 2010 год
На колокольне Троице-Сергиевой лавры
После реставрации открылась во всей красе сень пред входом в Трапезный храм.
Лавра ночью
Троице-Сергиева лавра во время реставрации, осень 2013
Купола Успенского собора
Лавра после реставрации
Троицкий собор Художники – частые гости в лавре
Птицы небесные
Троице-Сергиева Лавра вечером
Троице-Сергиева лавра в грозу Успенский собор Троице-Сергиевой Лавры
Неподалеку от Сергиева Посада расположен знаменитый источник “Гремячий ключ”, представляющий собой каскад родников, бьющих из склона возвышенности / высота 25 метров/.Источник появился по молитве преподобного Сергия Радонежского во время путешествия из Троицы в Киржач.Неверующий человек может усомниться, так, мол, не бывает. Но вот факт, в радиусе до 80 км вокруг Сергиева Посада нет змей. Дальше есть, а в внутри круга нет. Змеи очень досаждали Сергию, он помолился….
Источник часто называют водопадом Гремячий из-за сильных водяных потоков, стекающих по склонам горы. Сейчас на источнике возведены храмы, устроены множество купален и мостков. Здесь подворье лавры. Место святое, вода целебная, поэтому ежедневно сотни паломников приезжают на источник. Особенно их много на Крещение Господне 19 января
Храм прп. Сергия Радонежского на Гремячем водопаде
Очередь к одному из водопадов источника Гремячий в Крещенский день
Святые источники, Гремячий
Храм-часовня прп. Сергия Радонежского
Колокольня Черниговского Гефсиманского скита /подворье лавры/ во время реставрации, осень 2013
На восходе, Черниговский Гефсиманский скит /подворье лавры/ Черниговский Гефсиманский скит /подворье лавры/
Черниговский Гефсиманский скит
Радонежь. Река Пажа и вид на Преображенскую церковь.
Окрестности Радонежа
Каждый год в октябре проходит крестный ход “Тропою преподобного Сергия” из села Воздвиженское, через Радонеж в лавру.Этой тропой ходили в лавру наши предки.
В Радонеже река Кончура
К преподобному Сергию
У святого источника на Соборной площади лавры.
К преподобному Сергию. Блаженный. “Что есть – беру, не отвергая. Весь нищ духовной простотой, сыт и одет от подаяний”- из стихотворения одного поэта.
“Троица у Троицы!” Этот фольклорный праздник каждый год проводится в окрестностях Сергиева Посада. “Троица”, потому что в последний день недели великого праздника Святой Троицы, “у Троицы”, потому что у Троице-Сергиевой лавры, на земле преподобного Сергия. Прошедшим летом праздновали в Хотьково, на чудесной поляне у стен Покровского монастыря. Пели народные славянские песни, водили хороводы, плясали, устраивали мужские и женские игры, жарили яичницу /такой был обычай на Троицу/… Рядом с родителями играли дети, впитывали русский дух. Памятник святому Первоверховному Апостолу Андрею Первозванному в Сергиевом Посаде. На колокольне лавры
ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ! На восходе, Черниговский Гефсиманский скит /подворье лавры/

ЖИТИЕ И ЧУДЕСА ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ ИГУМЕНА РАДОНЕЖСКОГО, ЗАПИСАННЫЕ преподобным Епифанием Премудрым

________________________________________

О КНИГЕ

Литературные памятники конца XIV - первой половины XV в. характеризуются исключительным вниманием κ психологической жизни человека, стремлением передать тончайшие оттенки человеческих эмоций; отличительной чертой литературы этого периода является, по выражению Д. С. Лихачева, своеобразный «абстрактный» психологизм. Особенности русской культуры конца XIV - первой половины XV в. во многом объясняются так называемым вторым южнославянским влиянием; в это время в южнославянских землях получил широкое распространение тот витийственный стиль, который характерен и для русских писателей. Интерес κ внутренней жизни человека обусловил внимание писателей κ слову, κ способности слова передать сущность изображаемого. Этим объясняется нагромождение эпитетов, любовь κ сочетаниям слов одного корня (figura etymologica), неологизмам; слова у писателей иногда как будто теряют свою смысловую функцию и связываются ассонансом, аллитерацией. Этот стиль, который обычно называют «плетением словес», особенно ярко проявился в сочинениях Епифания Премудрого.

Немногие сведения, которыми мы располагаем ο жизни Епифания, черпаются из его сочинений, из которых крупнейшие - жития его учителей Стефана Пермского и Сергия Радонежского. Некоторые выражения в «Похвальном слове Сергию» дали основание предполагать, что Епифаний побывал в Византии; здесь он, очевидно, выучил греческий язык, знакомство с которым обнаруживается в его сочинениях. Последние годы жизни писатель провел в Троицкой лавре, где и умер между 1418 и 1422 г. «Житие Сергия Радонежского», написанное Епифанием на склоне жизни (1417-1418), посвящено одному из интереснейших русских людей XIV в.

Сергий Радонежский сыграл выдающуюся роль в истории Древней Руси. Создатель крупнейшего русского монастыря - Троицкой лавры, преобразователь монастырской жизни на основе общежительного принципа (киновия), исключавшего личную собственность монахов, воспитатель целого поколения игуменов - основателей многих известных монастырей (Андроникова, Симонова, Саввино-Сторожевского и др.), Сергий был не только крупным церковным, но и политическим деятелем. Он сознательно поставил свою деятельность на службу централизаторским стремлениям московских князей и выручал их в ряде деликатных ситуаций (в частности, в деле приведения κ покорности удельных князей Бориса Константиновича Суздальского и Олега Ивановича Рязанского); именно κ Сергию отправился Дмитрий Донской, чтобы получить благословение перед Куликовской битвой. Желая сделать Сергия своим преемником на митрополию, митрополит Алексей говорит ему, что «от великодръжавных господий и до послѣднихъ вси тебе требують». Указывая на связи Сергия с великокняжеской семьей, Епифаний, однако, не разделяет целиком политическую программу своего учителя; описание бесчинств москвичей в Ростове позволило исследователям предположить, что Епифаний не был родом из Москвы.

Κ сожалению, «Житие Сергия» не дошло до нас в первоначальном виде: в середине XV в. житие, вышедшее из-под пера Епифания, было переработано официальным агиографом Пахомием Логофетом. Пахомий писал после «обретения мощей» Сергия в 1422 г. и основное внимание уделил «чудесам», свершавшимся у гроба святого. Однако описание жизни святого также подверглось под рукой Пахомия существенным изменениям: он значительно сокращает пространное житие Епифания, с тем чтобы сделать его пригодным и для церковной службы, усиливает элемент похвалы святому в новом панегирическом стиле, удаляет нежелательные политические намеки.

Удовлетворяя требованиям заказчиков, Пахомий придал «Житию Сергия» парадную форму. Β том виде, в котором сохранилось «Житие Сергия», оно свидетельствует ο незаурядной образованности его автора. Библия и Евангелие многократно цитируются и перефразируются в житии; в некоторых случаях из библейских цитат создается своеобразный монтаж, как, например, в молитве Сергия после его пострижения, которая составлена из небольших отрывков 25, 83, 92 псалмов. Памятники византийской агиографии также были прекрасно известны автору «Жития Сергия»; чудесные явления, сопровождавшие рождение Сергия, сопоставляются в житии с рассказами ο различных греческих святых; здесь же приводится выписка из русского жития митрополита Петра, которое было написано митрополитом Киприаном. Κ различным эпизодам «Жития Сергия» ученые приводили параллели из житий Антония Великого, Федора Едесского и др.

«Житие Сергия» дошло до нас в нескольких редакциях. Степень переработки, которой подверглась каждая из редакций со стороны Пахомия Логофета, оценивалась учеными по-разному. Публикуемая редакция жития не сохранилась в списках XV в. Очевидно, она представляет собой компиляцию, составленную в XVI в. на основе других редакций. Именно в этом заключается ее значение; вследствие своей компилятивности эта редакция сохранила больше кусков, автором которых можно признать Епифания.

«Житие Сергия» печатается по изданию: «Житие преподобного и богоносного отца нашего Сергия-чудотворца и похвальное ему слово, написанные учеником его Епифанием Премудрым в XV веке. Сообщил архимандрит Леонид». Памятники древней письменности и искусства, т. 58. СПб., 1885, по спискам: РГБ, ф. 304, собр. Троице-Сергиевой лавры, № 698, л. 1 -139 об., 156 об.-182 об.; № 663 (главы «О Голутвиньском монастырѣ» - «О преставлении святого»), л. 539-553 об. Издание выверено по рукописям. Вставки и исправления сделаны по изданию: «Великие Минеи-Четьи». Сентябрь, дни 25-30. СПб., 1883, стб. 1463-1578 и по рукописи XVII в.: РНБ, Софийское собр., № 1493, л. 100-311 (по изданию Леонида с. 22, 64, 70, 74, 142, 146-147). Β одном случае вставка сделана по рукописи XVI в.: РНБ, F. 1. 278, л. 69 («Сий же внѣшняя обзираша, а не вънутреняя…» - по изданию Леонида с. 96), а в двух случаях сохранены конъектуры Леонида («побивачи» вместо «побиваючи»; «неочищену имѣя мысль» вместо «очищену имѣя мысль» - по изданию Леонида с. 98, 145), которые не подтверждаются рукописными чтениями. Перевод дат от сотворения мира κ датам от Рождества Христова дается по мартовскому году.