Иуда на фреске тайная вечеря. Тайная вечеря
тайная вечеря
(Матфей, 26:20-29; Марк, 14:12-25; Лука, 22:7-23; Иоанн, 13:21-30)
(20) Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками (21) и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. (22) Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? (23) Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; (24) впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться. (25) При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал.
(26) И когда они сели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. (27) И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, (28) ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. (29) Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего.
(Мф. 26:20-29)
Три важнейших события произошли на Тайной Вечери, последней трапезе Иисуса Христа с учениками: 1) предсказание Христом предательства (Иуды), 2) установление обряда причащения и 3) омовение Им ног учеников. События эти сопровождались определенными действиями участников Вечери - действиями, реконструировать ход которых можно, сопоставив рассказы всех четырех евангелистов. Как главные моменты этой Вечери, так и ряд их деталей нашли отражение в живописи и получили свою интерпретацию. Если отделить в этом перечне сюжет Омовение ног ученикам как самостоятельный, то два других момента евангельского рассказа - предсказание предательства и установление Евхаристии - образуют два основных типа изображений Тайной Вечери, которые принято именовать соответственно историческим и литургическим (или символическим). Принимая такое деление, рассмотрим эти два типа изображений как самостоятельные, поскольку в разные эпохи господствовал то один, то другой из них. Но так как помимо этих «чистых» иконографических типов в истории искусства известны также и «смешанные», в которых сочетаются элементы обоих, мы рассмотрим также и их.
Итак, историческая Тайная Вечеря акцентирует момент предсказания предательства Иуды, литургическая (или символическая) Тайная Вечеря - сакраментальный характер установления Евхаристии.
Но прежде необходимо сказать о символическом изображении Евхаристии, господствовавшем в древнехристианском искусстве (катакомбный период). Главнойособенностью таких изображений является символическое изображение Христапосредствомпятимонограмм(греческихбукв)Егоимени:І ΧΘΥΣ («ИХТИС»). Они образуют слово, которое по-гречески в буквальном смысле означает «рыба», а при расшифровке этой аббревиатуры - «Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель».
Рыба один из самых ранних христианских символов. Его употреблял еще Тертуллиан ( II - III века): «Мы же, рыбки, вслед за «рыбой» (ichthus ) нашей Иисусом Христом, рождаемся в воде, сохраняем жизнь не иначе, как оставаясь в воде» (« De baptismo »). Этот символ встречается в писаниях Климента Александрийского, Августина, Иеронима, Оригена, Мелитона Сардийского, Оптата Милевского и многих других.
«Более всего, - пишет Л. А. Успенский, - как в изображениях, так и в письменных памятниках, употребляющих символ рыбы, подчеркивается евхаристическое значение этого символа. Всякий раз, как изображается таинство Евхаристии, будь то в виде трапезы (историческая Тайная Вечеря. - A . M .), совершения самого таинства (литургическая Тайная Вечеря. - A . M .) или же чистого символа, рядом с хлебом обязательно изображается рыба. Между тем рыба никогда не употреблялась при совершении таинства Евхаристии. Она лишь указывает на значение хлеба и вина» (Успенский Л., с. 41). Изображение рыбы в этом символическом смысле удерживается вплоть до XIV века ( .
Хаиме Серра. Тайная Вечеря. (Вторая половина XIV века).
Палермо. Национальный музей.
Раннехристианские изображения Тайной Вечери демонстрируют Христа с учениками, расположившимися по дуге D -образного стола. Христос на левом краю; это место за таким столом являлось самым почетным (за прямоугольным столом, каким он стал изображаться в более позднее время, такое место - посередине). Поза лежа считалась во времена римского правления признаком человека свободного и больше соответствовала празднованию еврейской Пасхи - праздника Исхода, то есть освобождения из египетского плена (в XVII веке такое положение учеников за столом воскресил Пуссен). Однако трапезничающие могли быть изображены и сидящими за столом - эта поза при вкушении пищи более древняя.
Древнехристианские изображения катакомбного периода были переняты художниками Раннего Средневековья: сохраняется D -образный стол, лежащие вокруг него Христос (слева) и ученики; на столе хлебы и блюдо с рыбой (или двумя рыбами). (Раннехристианская мозаика. Равенна. Церковь Сант Аполлинаре Нуово).
Раннехристианская мозаика. Тайная Вечеря. (520).
Равенна. Церковь Сант Аполлинаре Нуово.
Число и состав участников трапезы на древнехристианских изображениях могут колебаться: учеников от двух до семи; кроме мужчин (учеников?), иногда присутствуют женщины и дети, к тому же могут изображаться даже слуги. Но при анализе таких изображений невольно возникает вопрос, Тайная ли это Вечеря или традиционное языческое застолье (причем всем своим видом изображенные часто свидетельствуют, что застолье это веселое). В ряде случаев окончательно решить этот вопрос бывает весьма затруднительно, а порой и невозможно.
Из ранних изображений Тайной Вечери особый интерес представляет мозаика в равеннской церкви Сант Аполлинаре Нуово. Мы видим здесь древний тип изображения: D -образный стол, на котором хлебы и две рыбы на блюде. Христос возлежит, как и было принято в такой композиции, на левом краю. Он с бородой, на Нем обычные одежды и крестообразный нимб. Специального обсуждения требует имеющееся здесь изображение одиннадцати (а не традиционно двенадцати) учеников. Такое их число заставило некоторых искусствоведов (Чиампини) счесть, что здесь мы имеем дело с сюжетом, касающимся трапезы в доме Лазаря. Но ни то, что имеется в этом изображении, ни то, чего в нем нет, не подтверждает этого мнения. Во-первых, здесь нет обязательных для трапезы в доме Лазаря ни Марфы, ни Марии, ни в конце концов самого Лазаря. Но и число учеников - одиннадцать - не находит подтверждения в других изображениях трапезы в доме Лазаря, относящихся к первым векам христианства. Во-вторых, необходимо учесть контекст, в котором предстает изображение этой трапезы в церкви Сант Аполлинаре Нуово. Вся система мозаик здесь подчинена определенной идее: на одной стене церкви изображены те сюжеты, которые демонстрируют величие Христа (чудеса Христа), на другой - в строго хронологическом порядке представлены сцены Его уничижения (Страсти Христа). За изображением данной Вечери следует молитва Христа в Гефсиманском саду, и, следовательно, данная Вечеря - это последняя трапеза Христа с учениками. Иное мнение относительно числа учеников на этой мозаике высказал Н. Покровский: мастер мог не желать вводить в композицию Иуду-предателя. Это объяснение нельзя признать полностью удовлетворительным. Дело в том, что мозаист не снабдил Апостолов какими-либо характерными особенностями, по которым мы могли бы идентифицировать хотя бы кого-то из них - все они «на одно лицо» (даже Иоанн не изображается склонившим голову Христу на грудь, как мы видим это в подавляющем числе изображений Тайной Вечери, относящихся к ранним векам христианства), так что, строго говоря, у нас нет полной уверенности, что не изображен именно Иуда. Такая трактовка этого сюжета переводит вопрос численности учеников в данном случае в чисто арифметическую плоскость, и мозаист мог действительно не придавать ему значения. Как бы то ни было, полное спокойствие, которым проникнута вся композиция, выражение скромности и сосредоточенности Апостолов, величаво-спокойная фигура Христа - очевидность того, что все внимание сосредоточено не на физической пище, а на духовном акте трапезы.
Поскольку изображения исторической Тайной Вечери с одиннадцатью учениками (то есть без Иуды) встречаются в западном искусстве не раз, требуется более тщательно исследовать вопрос, присутствовал ли действительно Иуда в момент установления Евхаристии. Этот вопрос, естественно, возникает из сопоставления рассказов синоптиков, с одной стороны, с рассказом Иоанна - с другой. Последний утверждает, что Иуда во время вечера ушел. Если опираться на свидетельства синоптиков, то создается впечатление, что Иуда присутствовал на Вечере от начала до конца, а следовательно, был при установлении таинства Причастия и из рук Христа причастился Св. Таинств. Сопоставление же всех четырех Евангелий (известно, что они дополняют друг друга по принципу комплементарности), однако, убеждает: 1) что Иуда присутствовал при омовении ног, 2) что он удалился тотчас же после обличения его и обращения к нему Иисуса со словами: «Что делаешь, делай скорее» и 3) что при прощальной беседе он не присутствовал. Аргументация Б. Гладкова достаточно проясняет этот вопрос: «Читая Евангелие Иоанна (13:1-30), приходишь к несомненному заключению, что обличение Иуды последовало вслед за наставлением о смирении, сказанным Иисусом по поводу произведенного Им омовения ног, так как это обличение находится в неразрывной связи с тем наставлением, служа как бы продолжением его. Следовательно, если установление таинства не могло последовать между омовением ног и обличением Иуды, то следует прийти к заключению, что оно последовало до омовения ног, или после ухода Иуды. Евангелист Иоанн говорит, что омовение совершено «во время вечери» и что для этого Иисус «встал с вечери» (13:2 и 4). Но что же происходило в самом начале, пока еще Иисус не встал с вечери для омовения ног? Ответ на этот вопрос надо искать в Евангелии Луки; там сказано, что был между Апостолами «спор, кто из них должен считаться большим» (22:24). Спор этот не мог возникнуть по поводу занятия ими мест за столом, так как они не первый раз возлежали с Иисусом и, вероятно, занимали места по установившемуся между ними обычаю; не могли они спорить и о старшинстве в Царстве Мессии, так как такой спор уже был разрешен Иисусом. Скорее всего, спор этот возник по вопросу о том, кто из них должен, за отсутствием слуги, исполнить в этот вечер рабские обязанности, омыть запыленные ноги участников вечери; это доказывается и дальнейшими словами Евангелиста Луки, удостоверяющего, что, обратившись к Апостолам по поводу этого спора, Иисус, между прочим, сказал: «кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий». Слова: «Я посреди вас, как служащий» - произнесены были, очевидно, после омовения Иисусом ног Апостолов, а само омовение произведено после спора Апостолов. Но по какой бы причине ни произошел этот спор, во всяком случае, следует признать, что Апостолы заспорили в самом начале вечери. Он не мог возникнуть после омовения ног, так как после показанного Иисусом примера смирения подобные споры не могли бы иметь места. Этот спор не мог возникнуть и после установления таинства Евхаристии, так как это таинство уравняло всех Апостолов. А если само начало вечери было занято спором Апостолов, за которым должно было последовать омовение ног; если непосредственно за омовением ног последовало наставление о смирении, а за этим наставлением - обличение предателя и уход его, то очевидно, что установление таинства не могло произойти в самом начале вечери, до омовения ног. Следовательно, таинство установлено после ухода Иуды» (Гладков Б ., с. 688). Однако до сих пор вопрос, участвовал ли Иуда в Евхаристии, не решен окончательно. Ниже мы еще вернемся к его обсуждению.
С одиннадцатью учениками изображена Тайная Вечеря на поздней гравюре Дюрера (Дюрер, 1523).
Дюрер. Тайная Вечеря (1523). Гравюра.
Очевидно, здесь запечатлен эпизод Евангелия от Иоанна (13:31-16:33) - так называемые прощальные речи Христа. Эпизод этот у Иоанна начинается словами: «(30) Он (Иуда. - A . M .), приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь. (31) Когда он вышел, Иисус сказал: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» (Ин. 13:30-31). Прощальные речи воспринимаются учениками с благоговейным вниманием; евхаристическая чаша отодвинута с центра стола.
У Дюрера, однако, есть и традиционное с точки зрения иконографии изображение исторической Тайной Вечери - со всеми двенадцатью учениками. Это гравюра из его цикла «Большие Страсти» (Дюрер, 1510 ):
Дюрер. Тайная Вечеря (из цикла гравюр «Большие Страсти»). (1510).
Христос со светящимся крестообразным нимбом в центре прямоугольного стола;
Иоанн, самый молодой из учеников, возлежит у Него на груди (основание - слова
Иоанна: «(23) Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди
Иисуса» (Ин. 13:23)), ученики - по обе от Него стороны; Иуда, которого мы
узнаем по его традиционному атрибуту - кошельку, сидит с противоположной от
Христа стороны стола, спиной к зрителю, его лица не видно (в соответствии с
распространенным обычаем избегать изображать Иуду так, чтобы его взгляд мог
встретиться со взглядом зрителя). Общее возбуждение учеников передает их
реакцию на слова Христа о том, что Он будет предан одним из присутствующих (ср.
с поведением учеников на гравюре 1523 года). Из приведенного выше анализа
хронологии событий на Тайной Вечери ясно, что две гравюры Дюрера должны
рассматриваться в последовательности: ранняя (1510)- поздняя (1523).
Шедевром этого типа Тайной Вечери является фреска Леонардо да Винчи в трапезной миланского монастыря Санта Мария делла Грацие (Леонардо да Винчи).
Леонардо да Винчи. Тайная Вечеря. (1495-1497). Милан. Трапезная монастыря Санта Мария делла Грацие
Здесь запечатлен момент предсказания Иисусом предательства. Леонардо располагает Христа посередине прямоугольного стола (именно это место за таким столом является самым почетным; ср. с положением Христа за D -образным столом на раннехристианских образцах этого сюжета). Все двенадцать апостолов помещаются по шесть с обеих от Него сторон. Иуду можно распознать среди учеников по его традиционному атрибуту - кошельку, который он сжимает в руке; Леонардо отказывается от уже ставшей прочной к тому времени традиции изображать Иуду обособленно от остальных учеников с противоположной стороны (обычай так изображать Иуду установился в XIV веке, а отдельные примеры такой композиции восходят даже к XII веку; см. ниже, в связи с изображением этого сюжета Николасом Вердунским; такова окончательная композиция; эскизы свидетельствуют, что поначалу Леонардо следовал традиционному композиционному принципу и помещал Иуду обособленно, имея в виду текст Евангелия от Иоанна (31:26), который иллюстрировали другие художники); и хотя он помещает Иуду на стороне Иисуса, резким поворотом головы предателя он отводит его взгляд от зрителя. Принятая идентификация остальных учеников такова (слева направо): Бартоломей (Варфоломей), Иаков Меньший (Младший), Андрей, Иуда Искариот (предатель), Симон (иначе - Петр; позади Иуды), Иоанн. От Христа вправо: Фома (сзади), Иаков Зеведеев (Старший или Больший), Филипп, Матфей, Иуда Иаковлев (иначе - Фаддей), Симон Зилот. Никто из художников не может сравниться с Леонардо в передаче глубины и силы реакции учеников на предсказание Иисуса. Мы словно слышим их возбужденную речь - слова протеста, испуга, недоумения. Их голоса сливаются в некое музыкальное - вокальное - звучание, и группировка учеников по трое как нельзя лучше соответствует господствовавшему во времена Леонардо трехголосному вокальному складу музыки.
В эпоху Возрождения тема Тайной Вечери, вместе с другими «трапезными» сюжетами из Нового Завета (Брак в Кане, Чудесное насыщение пяти тысяч, Ужин в Эммаусе), становится излюбленной в убранстве монастырских трапезных (Андреа дель Кастаньо ; эта фреска украшает трапезную флорентийского монастыря Санта Аполлония; Таддео Гадди; фреска трапезной флорентийского монастыря Санта Кроче).
Андреа дель Кастаньо. Тайная Вечеря. (1445-1450).
Флоренция. Трапезная монастыря СантаАполлония.
Об этой фреско горячо писал П. Муратов в «Образах Италии»: «Для Кастаньо сами апостолы Господа не были такими бесстрастными героями, как те существа, с которыми соединялись в его мыслях гордость и слава Флоренции. В его «Тайной Вечере» изображены человеческие характеры, и в этом как раз заключаются ее противоречия с законами монументального стиля. Но что за грозное и тревожное представление о человечестве выражено здесь! Глубокое недоверие друг к дугу читается в глазах апостолов, и резкие черты их лиц говорят о неутихших страстях. Предательство Иуды не врывается здесь, как голос мирского зла, в святую и печальную гармонию последнего вечера. Оно родилось среди глубокой пестроты этой комнаты и этих одежд так же естественно, как тяжелый сон Иоанна и разрушительное сомнение Фомы. Таким изобразителем высшео напряжения человеческой страсти, той энергии, в блеске которой уже неразличимы добро и зло, Кастаньо остается в немногих вещах, сохранившихся кое-где вне стен трапезной Санта Аполлония». (П. Муранов . С. 115).
Под влиянием Андреа дель Кастаньо несколько раз пишет свои Тайные Вечери Доменико Гирландайо. Их интересно рассмотреть все вместе.
Доменико Гирландайо. Тайная Вечеря. Флоренци. Аббатство в Пассиньяно.
Эта фреска особенно ярко обнаруживает композиционное сходство с Андреа дель Кастаньо.
Доменико Гирландайо. Тайная Вечеря. Флоренци. Монастырь Сан Марко.
В Тайной Вечери для монастыря Сан Марко занимательная повествовательность превратила художника в хрониста Флоренци середины XV века. Это одно из самых типичныхпроизведений Гирландайо, созданное, без сомнения, по эскизу мастера и при довольно активном его участии. Спокойно, скромно и убедительно оно свидетельствует о происходящем – достаточно взглянуть на бесстрастного Иуду, сидящего напротив Христа и, кажется, даже разговаривающего с Ним.
Доменико Гирландайо. Тайная Вечеря. Флоренци. Церковь Оньисанти.
Для трапезной - миланского монастыря Санта Мария делла Грацие - и Леонардо написал свой шедевр. «Во время нашего путешествия несколько лет назад мы видели эту трапезную еще в полной сохранности, - писал И. В. Гёте. - Как раз против входа в нее, вдоль торцовой стены в глубине залы, стоял стол приора, а по обе стороны от него - столы монахов, приподнятые над полом на одну ступень, и только когда входящий оборачивался, он видел над невысокой дверью в четвертой узкой стене, нарисованный стол, за которым сидел Христос со своими учениками, как если бы и они принадлежали к обществу, собравшемуся здесь. Должно быть, сильное было впечатление, когда в часы трапезы сидящие за столом приора и сидящие за столом Христа встречались взглядами друг с другом, словно в зеркале, а монахам за их столами казалось, что они находятся между двумя этими содружествами» (Гёте И. В. Джузеппе Босси о «Тайной Вечере» Леонардо да Винчи , с. 208). Следует отметить, однако, что ни один из персонажей «Тайной Вечери» у Леонардо не обращает своего взгляда на зрителя, потому сидевшие за столом приора не могли бы встретиться взглядами с Апостолами - Тайная Вечеря была именно тайной, и не могло быть никаких посторонних собеседников (а устремленный на зрителя взгляд персонажа, как известно, вовлекает первого в диалог; о тайности этой Вечери забывали многие поздние художники, писавшие Тайную Вечерю с большим числом дополнительных персонажей; можно было бы долго рассуждать на тему многозначительности «тайности» Тайной Вечери Христа).
Иисус на Тайной Вечере не только предрек предательство, но и указал конкретно на предателя. О том, как Он указал на Иуду, повествуют Матфей, Марк и Иоанн. Идентичные свидетельства синоптиков, правда, несколько отличаются от повествования Иоанна. Матфей пишет: «(23) Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня» (Мф. 26:23); Марк: «(20) Он же сказал им в ответ: один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо» (Мк. 14:20). Согласно Иоанну, действие было иное: «(26) Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту» (Ин. 13:26). Этот момент, изображенный либо по синоптикам, либо по Иоанну, ясно указывает на источник литературной программы для художника. Так, Джотто опирался на синоптиков (Джотто),
Джотто. Тайная Вечеря (1304-1306). Падуя. Капелла Скровеньи.
тогда как, например, неизвестный мастер, иллюстрировавший Библию де Флореффе , взял за
основу рассказ Иоанна.
Неизвестный мастер. Тайная Вечеря. Иллюстрация Библии де Флореффе.
Лондон. Британская библиотека ( Add . 17738) .
В целом можно констатировать, что ранние художники, как правило, следовали Матфею и Марку, начиная же с X века предпочтение отдавалось версии Иоанна.
В этом отношении интересна «Тайная Вечеря» Андреа дель Кастаньо . В ее основе - рассказ Иоанна: у Иуды кусок, обмоченный в вине, что обозначает его как предателя. Лудольф Саксонский, монах картузианского ордена, в широко распространенном в XIV веке трактате «Жизнь Христа» так комментирует это обстоятельство (связь этого трактата с концепцией фрески Андреа дель Кастаньо подчеркнул Ф. Хартт; см. Hartt F . , р. . 264): кусок этот не был благословлен Христом, и таким образом, это не была истинная Евхаристия; так что все, кто причащался неправедным путем, был сравним с Иудой Предателем. Кастаньо преднамеренно противопоставляет руку Христа, благословляющую хлеб и вино, чтобы передать их Апостолам, руке Иуды, уже держащей кусок. В этот самый момент в Иуду вошел сатана; художник передал это в облике Иуды: у него выявились сатанинские черты - горбатый нос, выступающая вперед козлиная борода. Его остановившийся взгляд выражает отчаяние. Христос, не обращая внимания на Иуду, с жалостью глядит на Иоанна, любимого Апостола, который, сокрушенный, склонил голову на руку Христа. Позади Иуды по левую руку Христа Петр. Он смотрит на Учителя, и его взгляд как бы говорит о предчувствии им будущего своего отречения от Христа. Примечательно, что на задней стене во фризе помещен декоративный орнамент. На первый взгляд кажется странным число его овалов - тридцать три с половиной. Оно объясняется, по-видимому, возрастом Христа - в момент Тайной Вечери Ему было 33 года и несколько месяцев.
Интересна «Тайная Вечеря» Николаса Вердунского: Христос с учениками за овальным столом (явно по причине отсутствия достаточного места художник изобразил лишь восемь учеников). Христос в крестообразном нимбе; остальные ученики с простыми нимбами. Иуда - на противоположной от Христа стороне стола; стоит опустившись на одно колено, в левой руке за спиной сжимает рыбу - символ Того, Кого он предает; Христос протягивает ему кусок хлеба (по Иоанну).
Иос ван Вассенхове (Юстус ван Гент). Тайная Вечеря (Причастие апостолов).
(1473-1475). Урбино. Национальная галерея.
Неясность в вопросе, присутствовал ли при этом Иуда (см. выше), является
причиной двоякой интерпретации этого эпизода художниками. Так, Дирк Боутс
и Петер Пауль
Рубенс помещают Иуду среди свидетелей учреждения таинства Причащения, тогда как
Иос ван Вассенхове дает изображение только одиннадцати преклонивших перед
Христом колени учеников, сближая пасхальный стол с алтарем и помещая всю сцену
в интерьер храма.
В XI - XIII веках Христа изображали за престолом; правой рукой Он подает св.хлеб, левой - чашу; над Его головой парит голубь Св. Духа. Такие изображения доказывают, что на Западе даже в XIII веке причащение и хлебом и вином (см. об этом выше) было обычным. В памятниках XV века, когда на Западе уже установилась новая практика причащения, таких изображений нет: на столе лежат облатки (гостии); у Христа в руке чаша, но она не передается Апостолам; а иногда Христос причащает одними облатками стоящих на коленях Апостолов (Иос ван Вассенхове ).
В ряде произведений художники интерпретируют типологические аспекты Тайной Вечери. В таких случаях Вечеря Христа сопоставляется с ветхозаветной манною и Мелхиседеком, встречающим Авраама, - это традиционная аналогия. Дирк Боутс идет дальше и на своем алтаре дает четыре ветхозаветных эпизода на двух боковых створках, прикрывающих центральный образ - «Тайную Вечерю»: встреча Авраама с Мелхиседеком (Быт. 14); Пасхальная (ветхозаветная) трапеза (Исх. 12); сбор манны (Исх. 16); Ангел, приносящий еду Илие в пустыне (3 Цар. 19). В Biblia Pauperum (Библия бедных) в связи с Тайной Вечерей также приводятся иллюстрации эпизодов сбора манны и встречи Мелхиседеком Авраама; кроме того, по обычаю, принятому в этом памятнике печатного искусства, здесь помещены фигуры четырех пророков - Давида: «Хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77:25), Исайи: «Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо» (Ис. 55:2), Соломона: «Идите, ешьте хлеб мой и пейте вино» (Притч. 9:5) и Сираха: «Послал им, нетрудящимся, с неба готовый хлеб, имевший всякую приятность по вкусу каждого» (Соломон: Прем. 16:20).
Наиболее определенно решается вопрос с идентификацией Иуды - здесь нет необходимости вновь перечислять традиционные способы указать на него - его местоположение за столом, атрибут - кошель (строго говоря, атрибутом его можно считать, только если признавать его как аллюзию на тридцать сребреников - плату Иуде за предательство; в сцене же Тайной Вечери это не атрибут, то есть символический указатель на Иуду, а принадлежность Иуды - иллюстрация слов Иоанна: «он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали» - Ин. 12:6 и те или иные действия, однозначно его определяющие). Следует лишь добавить, что Иуда мог изображаться, в отличие от остальных учеников, либо без нимба (неизвестный мастер , Андреа дель Кастаньо), либо с черным нимбом (Росселли). Порой художники иллюстрируют слова Иоанна: «(27) И после сего куска вошел в него сатана» (Ин. 13:27) - фигурка сатаны сидит сзади на плечах Иуды (Росселли; ср. с сатаной за спиной Иуды в «Предательстве Иуды» Джотто). Внешне Иуда изображается человеком зрелого возраста, как правило, с темными волосами и бородой.
Иоанн на Тайной Вечере изображается самым юным из учеников, безбородым, с длинными волосами и довольно женственными чертами лица, припавшим к груди Иисуса (см. об этом выше).
Внешний облик Петра довольно рано определился в западном искусстве. У него седые волосы, как правило, короткая вьющаяся борода, загорелое лицо, какое должно быть у рыбака. Изредка у него в руке может быть нож (на сей раз, по-видимому, в качестве именно атрибута: в последующей сцене - Взятие Христа под стражу - Петр ножом отсечет ухо слуге первосвященника; см. ВЗЯТИЕ ХРИСТА ПОД СТРАЖУ ); об изображении Петра у Леонардо ярко писал Гёте: «Петр же тем временем обхватил левой рукой правое плечо прильнувшего к нему Иоанна и указывает на Христа. Он требует, чтобы любимый ученик спросил Учителя - кто предатель? Сжимая правой рукой рукоятку ножа, Петр нечаянно ударяет им Иуду в бок и тем оправдывает жест испуганного Иуды, который так резко подается вперед и опрокидывает солонку» (Гёте И. В. Джузеппе Босси о «Тайной Вечере» Леонардо да Винчи , с. 210; здесь следует настойчиво порекомендовать прочитать всю блестящую статью Гёте - статью гениального художника о гениальном художнике).
Апостол, сходство которого с Христом на картинах старых мастеров часто бросается в глаза, - Иаков Меньший (Младший) (Иос ван Вассенхове; здесь этот Иаков - четвертый слева; Росселли; четвертый справа). Основание такой традиции изображать этого ученика имеется в мимоходом оброненной ремарке в Послании к Галатам Павла: «...Иакова, брата Господня» (Гал. 1:19). На этом основании художники изображают Иакова похожим на Иисуса. (Некоторые считают, что именно это сходство заставило Иуду поцеловать Христа, чтобы воины поняли, кого именно им надлежит схватить; см. ВЗЯТИЕ ХРИСТА ПОД СТРАЖУ. )
Вряд ли можно сформулировать столь же определенные принципы изображения других учеников на Тайной Вечере, которых бы придерживались старые мастера. В эпоху Контрреформации, когда резко возросла популярность литургической Тайной Вечери (в связи с усилением значения Св. Таинств), на картинах с этим сюжетом, ставших к этому времени наполненными большим числом дополнительных персонажей, часто изображались лица, в портретах которых узнавались современники художников.
Необычайно яркими примерами этого рода живописных интерпретаций Тайной Вечери служат работы Лукаса Кранаха Старшего и художников его мастерской. Так, его гравюра (ок. 1540-1550) изображает Лютера и Гуса (!), причащающих членов семьи курфюрста Саксонского. Включение в композицию Яна Гуса, сожженного на костре в 1415 году, без малого за полтора столетия до времени создания гравюры, свидетельствует о том уважении к памяти этого предтечи Реформации, которое было в среде лютеран. Все персонажи на этой гравюре поименованы. Этот образ Тайной Вечери служил для того, чтобы наглядно продемонстрировать, что один из могущественных правящих родов Европы принял реформаторскую веру. Он отражает новую доктрину и одновременно фиксирует определенный исторический момент.
Не менее, если не более, интересен алтарь замковой церкви в Дессау (1565; мастерская Лукаса Кранаха Старшего). Христос в центре стола. Традиционным образом давая кусок хлеба Иуде, Он указывает на предателя. Здесь реформаторы и богатые протестантские землевладельцы, исповедовавшие новую веру, изображены в качестве Апостолов на Тайной Вечере. «Апостолы» идентифицируются на этой картине следующим образом. Слева (по правую руку Христа; от Него - к концу стола) - Георг фон Анхаль, Лютер (указывает на Христа рукой, хотя взгляд его устремлен куда-то вдаль), Бугенхаген, Юстус Йонас, Каспар Круцигер. По левую руку Христа - Меланхтон, Иоганн Форстер, Иоганн Пфеффрингер, Георг Майор и Бартоломеус Бернхарди. На переднем плане слева - коленопреклоненный - донатор Иоахим фон Анхальт; справа, с бокалом (евхаристического вина?) - Лукас Кранах Младший. Это смешение евангельского события с современным моментом, частое у Кранаха, проистекало из страстного желания реформатов актуализировать историю Спасения. Картины такого рода служили демонстрацией одновременно реформаторской концепции Евхаристии и лютеранской концепции присутствия Христа в Евхаристии в противоположность кальвинистской доктрине. Леонардо да Винчи. Тайная Вечеря. (1495-1497). Милан. Трапезная монастыря Санта Мария делла Грацие. века). Москва. ГМИИ им. А.С.Пушкина.
Дирк Боутс. Тайная Вечеря (Установление Таинства Евхаристии) (1464). Лувен. Церковь Св. Петра.
Паоло Веронезе. Тайная Вечеря (1570). Милан. Пинакотека Брера.
Неизвестный мастер. Тайная Вечеря. Иллюстрация Библии де Флореффе. Лондон. Британская библиотека (Add . 17738) .
Андреа дель Кастаньо. Тайная Вечеря (1447-1449). Флоренция. Трапезная монастыря Санта Аполлония.
Николас Вердунский. Тайная Вечеря (1181). Клостернёйбург. Алтарь монастыря.
© Александр МАЙКАПАР
«Тайная вечеря» Леонардо да Винчи - одна из самых почитаемых, подробнейшим образом изученных и наиболее часто копируемых картин в мире. При этом трудно утверждать, что даже самый искушенный искусствовед знает про это произведение абсолютно все. Вот несколько малоизвестных фактов:
1. Картина довольно большая
Бесчисленные репродукции отпечатаны во всех возможных форматах, а вот оригинал имеет размеры приблизительно 10 на 5 метров.
2. На ней показан кульминационный момент
Всем (есть такая надежда) известно, что картина изображает последний ужин Иисуса с его учениками-апостолами, перед тем, как он был взят в плен, а затем распят. Меньше людей знают, что автор хотел показать наиболее драматичный момент, в который Сын Божий открывает присутствующим, что вскоре один из них предаст его. Этим объясняется выражение удивления и гнева на лицах апостолов. В интерпретации Леонардо да Винчи в этот миг рождается Причастие, так как Иисус потянулся за хлебом и вином, ключевыми символами этого христианского таинства.
3. Картина находится не в музее
Несмотря на то что «Тайная вечеря» - одна из самых знаменитых картин мира, местом ее постоянной экспозиции служит монастырь Санта-Мария делле Грацие в Милане. Переместить куда-то еще это произведение было бы сложно, если не сказать больше, оно написано на стене трапезной в 1495 году.
4. Картина написана на стене, но это не фреска
Фрески наносятся только по сырой штукатурке. Леонардо да Винчи отверг эту традиционную технику по нескольким причинам, но главная из них состояла в том, что он не хотел спешить.
5. При написании использовалась уникальная технология
Леонардо да Винчи изобрел собственную технику нанесения темперной краски на камень. Он загрунтовал стену материалом, который, как он надеялся, впитает темперу и защитит ее от сырости.
6. От оригинального письма осталось очень мало
Картина вышла прекрасной, но упомянутая выше технология себя не оправдала. Уже к началу XVI века слой краски начал отслаиваться и разрушаться. Первые попытки реставрации оказались неудачными. Пострадало произведение и во время нашествия Наполеона, и при бомбежках авиации союзников, когда монастырь содрогался от взрывов. Только в 1980 году начались серьезные работы по восстановлению картины, но большая часть живописи была утеряна навсегда.
7. Молоток и гвоздь были важными инструментами наравне с кистями
«Тайная вечеря» славится совершенством перспективы, зрителю кажется, что он лично присутствует при драматической сцене. Для достижения этой иллюзии художник забил в стену гвоздь, а затем привязал к нему бечевки, которые помогли создать нужные углы линий.
8. При ремонте уничтожена часть «Тайной Вечери»
В 1652 году в стене трапезной был прорублен дверной проем. В результате утерян нижний центральный фрагмент, на котором были изображены ноги Иисуса.
9. Иуда, возможно, писан с настоящего преступника
Известно, что моделями для образов апостолов служили реальные люди. Когда пришло время выбирать лицо для предателя Иуды (он пятый слева, держит мешок серебра), Леонардо да Винчи отправился в миланскую тюрьму в поисках лица идеального негодяя.
10. Фома не просто так поднял руку
Фома стоит справа от Иисуса боком, подняв пальцы. Есть предположение, что этот жест означает намек на дальнейшие события библейской истории. Когда Иисус воскрес из мертвых, Фома (как известно, «не верящий») сомневался и даже исследовал его раны, погружая в них пальцы.
11. Еда полна символизма
Рассыпанная перед Иудой соль намекает на его предстоящую измену. В сельди многие усматривают символическую ассоциацию с атеизмом.
12. Картина породила множество абсурдных теорий
В «Откровении тамплиеров» Линн Пикнетт и Клайв Принс предположили, что фигура слева от Иисуса изображает не Иоанна, а Марию Магдалину, и что «Тайная вечеря» может служить ключевым доказательством сокрытия Римско-католической церковью истинной личной идентичности Христа.
Некоторые композиторы полагают, что в «Тайной вечере» закодирована некая информация, представляющая собой мелодию. В 2007 году итальянский музыкант Джованни Мария Пала создал 40 секунд мрачной гармонии, используя ноты, якобы зашифрованные в изображении. Три года спустя исследовательница из Ватикана Сабрина Сфорца Галиция выявила на картине «математические и астрологические знаки», которыми Леонардо да Винчи, по ее версии, оповещал человечество о грядущем конце света. Она утверждает, что на «Тайной вечере» есть предсказание апокалиптического наводнения, которое зальет всю планету в период с 21 марта по 1 ноября 4006 года. Ждать еще долго…
13. «Тайная вечеря» вдохновляла фантастов
Имеется в виду не только «Код да Винчи». Характерным примером мифологии может служить история про то, как художник искал натурщика для образа Иуды, а найдя его, понял, что это был тот же человек, который когда-то позировал для него как Иисус. Годы жесткой и неправедной жизни будто бы обезобразили его когда-то ангельское лицо. Сюжет занимательный, но совершенно не имеющий отношения к правде. Факт состоит в том, что на написание «Тайной вечери» Леонардо да Винчи потребовалось три года, работал он не очень быстро, часто делая перерывы в ожидании вдохновения. Но даже за это время молодой человек тридцати трех лет от роду (имеется в виду натурщик) никак не мог превратиться в неприятного вида пожилого мужчину. По всей видимости, имеет место попытка придать кем-то выдуманной притче историческую достоверность.
14. Картина стала объектом множества пародий и подражаний
Не только современное изобразительное искусство и поп-культура почтили вниманием «Тайную вечерю». Уже с XVI века появились картины, воспроизводящие ее новые интерпретации. Позже использовали аналогичный сюжет многие художники (Сальвадор Дали, Энди Уорхол, Сьюзан Уайт и др.), а Вик Мунис даже воспроизвел его из шоколадного сиропа. Большинство этих пародий в Ватикане считают кощунственными.
15. Увидеть эту картину не так просто
«Тайная вечеря» стала одним из символов Италии, но в этом случае туристическая популярность не стимулируется государством. В монастырскую трапезную пускают небольшие группы посетителей (20-25 человек) каждые 15 минут. Рекомендуется заказывать билеты заранее, по крайней мере, за два месяца. Туристов могут не пустить в монастырь, если они одеты неподобающим образом.
Истинно, нет на свете тайного, что когда-нибудь не стало бы явным, ибо рукописи не горят. И мы продолжаем развенчивать один из самых бессовестных исторических мифов, относительно опороченного христианской Церковью имени Марии Магдалины . От недавнего для нас стало иметь принципиально важное значение освещение этой темы, потому как сам Ригдена Джаппо с огромным уважением отзывается о ней и её "великом подвиге", в которому мы обязательно прийдем позднее, чему свидетельствуют изложенные в книге "Сэнсэй 4. Исконный Шамбалы " материалы, описывающие совершенно неизвестную историю этой загадочной и прекрасной женщины. Совсем скоро в разделе "Исконные Знания " мы выложим подробное содержание этого бесценного, на наш взгляд, литературного произведения.
А пока, вслед за статьей "Одна из тайн Марии Магдалины, любимого ученика Иисуса Христа ", мы продолжаем поиск неудобной для официальной Церкви правды, пытаясь разобраться, что и почему от нас - обыкновенных людей - скрывали на протяжении тысячелетий, уж что поделаешь, приходится говорить прямо, так называемые "священнослужители". Получив ключи-Знания, перед любым человеком "открываются двери и глаза", он начинает видеть окружающую реальность под кардинально иным углом зрения, и в первую очередь, ему становится непонятно, почему эти люди называют себя "священнослужители" и скрывают столько тайн? Узнай человек правду, и многое в этом мире могло бы измениться, причем убеждены, в лучшую для людей сторону.
Сегодня мы обратимся к монументальной росписи Леонардо да Винчи "Тайная вечеря ", изображающей сцену последнего ужина Иисуса Христа с учениками. Она написана в 1495-1498 годы в доминиканском монастыре Санта-Мария-делле-Грацие в Милане. Причина нашего обращения в ней? Подобно многим непредвзятым библейским исследователям, нам стало очень интересно, почему ясно видно, рядом с Иисусом находится женщина , тогда как Церковь тысячелетиями настоятельно убеждает поверить в версию - о некоем апостоле Иоанне, из под пера которого вышло четвертое, одно из канонических Евангелий "от Иоанна Богослова", - "возлюбленного ученика" Спасителя.
Итак, рассмотрим сперва оригинал:
Месторасположение
Церковь Санта-Мария-делле-Грацие в Милане, Италия.
"Тайная вечеря" (официальные сведения, по версии Википедии)
Общие сведения
Размеры изображения - примерно 460×880 см, оно находится в трапезной монастыря, на задней стене. Тема является традиционной для такого рода помещений. Противоположная стена трапезной покрыта фреской другого мастера; к ней приложил свою руку и Леонардо.
Техника
Он писал «Тайную вечерю» на сухой стене, а не на влажной штукатурке, поэтому роспись не является фреской в истинном значении слова. Фреску нельзя изменять во время работы, и Леонардо решил покрыть каменную стену слоем смолы, габса и мастики, а затем писать по этому слою темперой. Из-за избранного метода роспись начала разрушаться уже через несколько лет после окончания работы.
Изображенные фигуры
Апостолы изображены группами по три человека, расположенными вокруг сидящей в центре фигуры Христа. Группы апостолов, слева направо:
Варфоломей, Иаков Алфеев и Андрей
;
Иуда Искариот
(в одежде зелёного и голубого цвета)
, Петр и Иоанн (?)
;
Фома, Иаков Зеведеев и Филипп
;
Матфей, Иуда Фаддей и Симон
.
В XIX веке были найдены записные книжки Леонардо да Винчи с именами апостолов; до этого с уверенностью идентифицировали только Иуду, Петра, Иоанна и Христа.
Анализ картины
Считается, что на работе изображен момент, когда Иисус произносит слова о том, что один из апостолов предаст его ("и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня"), и реакция каждого из них. Как и на других изображениях тайной вечери того времени, Леонардо располагает сидящих за столом на одной его стороне, чтобы зритель видел их лица. Большинство предыдущих произведений на эту тему исключали Иуду, помещая его одного за часть стола, противоположную той, за которой сидели остальные одиннадцать апостолов и Иисус, или изображая с нимбом всех апостолов, кроме Иуды. Иуда сжимает в руке небольшой мешочек, возможно, обозначающий серебро, полученное им за предательство Иисуса, или являющийся намеком на его роль среди двенадцати апостолов в качестве казначея. Он единственный поставил локоть на стол. Нож в руке Петра, указывающий в сторону от Христа, возможно, отсылает зрителя к сцене в Гефсиманском саду во время задержания Христа. Жест Иисуса может интерпретироваться двояко. Согласно Библии, Иисус предсказывает, что его предатель протянет руку к еде одновременно с ним. Иуда тянется к блюду, не замечая, что Иисус тоже протягивает к нему правую руку. В то же время Иисус указывает на хлеб и вино, что символизирует безгрешное тело и пролитую кровь соответственно.
Фигура Иисуса расположена и освещена так, что внимание зрителя обращено, прежде всего, на него. Голова Иисуса находится в исчезающей точке для всех линий перспективы.
Роспись содержит неоднократные отсылки к числу три:
Апостолы сидят группами по три человека;
позади Иисуса - три окна;
контуры фигуры Христа напоминают треугольник.
Свет, освещающий всю сцену, исходит не из нарисованных сзади окон, а идёт слева, как и настоящий свет из окна на левой стене. Во многих местах картины проходит золотое сечение; например, там, где Иисус и находящийся справа от него Иоанн положили руки, полотно разделяется в этом соотношении.
"Тайная вечеря. Рядом с Христом сидит Мария Магдалина!" ( Линн Пикнетт, Клайв Принс. "Леонардо да Винчи и Братство Сиона")
(книга, заслуживающая внимания, благодаря своему тревому аналитическому взгляду)
Есть в мире одно из самых знаменитых - бессмертных - произведений искусства. Фреска Леонардо да Винчи «Тайная Вечеря» является единственной уцелевшей росписью в трапезной монастыря Санта-Мария дель Грация. Она выполнена на стене, которая осталась стоять после того, как все здание превратилось в груду мусора в результате бомбардировки союзников во время Второй мировой войны. Хотя свои варианты этой библейской сцены представили миру и другие замечательные художники - Никола Пуссен и даже такой вызывающий идиосинкразию автор, как Сальвадор Дали, - именно творение Леонардо по каким-то причинам поражает воображение больше, чем любое другое полотно. Варианты на эту тему можно увидеть повсюду, и они охватывают весь спектр отношений к теме: от преклонения до осмеяния.
Иногда изображение выглядит настолько знакомым, что его практически не рассматривают в деталях, хотя оно открыто взору любого зрителя и требует более тщательного рассмотрения: его истинный глубокий смысл остается закрытой книгой, а зритель скользит взглядом лишь по ее обложке.
Именно это произведение Леонардо да Винчи (1452-1519) - страдающего гения Италии эпохи Возрождения - указало нам дорогу, которая привела к открытиям, столь захватывающим по своим последствиям, что поначалу они казались невероятными. Невозможно понять, почему целые поколения ученых не заметили того, что оказалось доступно нашему изумленному взгляду, почему такая взрывоопасная информация терпеливо ждала все это время писателей, подобных нам, оставалась вне основного русла исторических или религиозных исследований и не была обнаружена.
Чтобы быть последовательными, мы должны вернуться к «Тайной Вечере» и посмотреть на нее свежим, непредвзятым взглядом. Сейчас не время рассматривать ее в свете знакомых представлений об истории и искусстве. Сейчас наступил момент, когда более подходящим будет взгляд человека, которому совсем незнакома эта столь известная сцена - пусть пелена предвзятости падет с наших глаз, позволим себе посмотреть на картину по-новому.
Центральной фигурой, разумеется, является Иисус, которого Леонардо в своих записях, относящихся к этой работе, называет Спасителем. Он задумчиво взирает вниз и чуть влево от себя, руки простерты по столу перед ним, как бы предлагая зрителю дары Тайной Вечери. Поскольку именно тогда, согласно Новому Завету, Иисус ввел таинство Причастия, предложив ученикам хлеб и вино в качестве своей «плоти» и «крови», зритель вправе ожидать, что на столе перед ним должна быть чаша или кубок с вином, чтобы жест выглядел оправданным. В конечном итоге для христиан эта вечеря непосредственно предшествует страстям Христовым в Гефсиманском саду, где он горячо молится «да минует меня чаша сия...» - еще одна ассоциация с образом вино - кровь, - а также святая кровь пролилась перед Распятием во искупление грехов всего человечества. Тем не менее вина перед Иисусом нет (и даже символического его количества на всем столе). Могут ли эти простертые руки означать то, что на лексиконе художников называется пустым жестом?
Учитывая отсутствие вина, возможно, не случайно и то, что из всех хлебов на столе очень немногие «преломлены». Поскольку Иисус сам ассоциировал со своей плотью хлеб, который следует преломить при высшем таинстве, не послан ли нам едва различимый намек на истинный характер страданий Иисуса?
Однако все это лишь верхушка айсберга ереси, отраженной в этой картине. По Евангелию, апостол Иоанн Богослов был физически столь близок к Иисусу во время этой Вечери, что приник «к его груди». Однако у Леонардо этот молодой человек занимает совсем не такое положение, как требуют того «сценические указания» Евангелия, но, напротив, преувеличенно отклонился от Спасителя, склонив голову в правую сторону. Непредвзятого зрителя можно простить, если он заметит только эти любопытные особенности в отношении единственного образа - образа апостола Иоанна. Но, хотя художник в силу собственных пристрастий, конечно, был склонен к идеалу мужской красоты несколько женственного типа, иных толкований быть не может: в данный момент мы смотрим на женщину. Все в нем поразительно женственное. Каким бы старым и поблекшим ни было изображение из-за возраста фрески, нельзя не обратить внимания на крошечные, изящные руки, тонкие черты лица, явно женскую грудь и золотое ожерелье. Это женщина, именно женщина, что отмечено одеянием, особо ее выделяющим . Одежды на ней представляют собой зеркальное отражение одежды Спасителя: если на нем синий хитон и красный плащ, то на ней красный хитон и синий плащ. Ни у кого из сидящих за столом нет одеяний, представляющих собой зеркальное отражение одежд Иисуса. И за столом нет других женщин.
Центральной в композиции является огромная, уширенная буква «М», которую образуют фигуры Иисуса и этой женщины, взятые вместе. Они будто буквально соединены в бедрах, но страдают из-за того, что расходятся или даже растут из одной точки в разные стороны. Насколько нам известно, ни один из академиков никогда не ссылался на этот образ иначе, чем «святой Иоанн», не замечена ими и композиционная форма в виде буквы «М». Леонардо, как мы установили в своих исследованиях, был великолепным психологом, который посмеялся, представив своим патронам, заказавшим ему традиционное библейское изображение, в высшей степени неортодоксальные образы, зная, что люди будут спокойно и невозмутимо смотреть на самую чудовищную ересь, поскольку обычно видят только то, что хотят видеть. Если вас призвали написать христианскую сцену и вы представили публике нечто, на первый взгляд, подобное и отвечающее ее пожеланиям, люди никогда не станут искать двусмысленный символизм.
Вместе с тем Леонардо должен был надеяться, что, возможно, есть другие, разделяющие его необычное толкование Нового Завета, кто распознает в картине тайную символику. Или же кто-то когда-то, некий объективный наблюдатель однажды поймет образ таинственной женщины, связанной с буквой «М», и задаст вопросы, с очевидностью из этого вытекающие. Кто была эта «М» и почему она столь важна? Почему Леонардо рискнул своей репутацией - даже жизнью в те дни, когда еретики повсюду горели на кострах, - чтобы включить ее в основополагающую для христианина сцену? Кто бы она ни была, ее судьба не может не вызывать тревоги, поскольку протянутая рука режет ее изящно выгнутую шею. Угроза, заключенная в этом жесте, сомнений вызвать не может.
Поднятый прямо перед ликом Спасителя указательный палец другой руки с очевидной страстностью угрожает и ему самому. Но и Иисус и «М» выглядят людьми, не замечающими угрозу, каждый из них полностью погружен в мир своих дум, каждый в собственной манере безмятежен и спокоен. Но все вместе выглядит так, будто тайные символы использованы не только для того, чтобы предупредить Иисуса и сидящую рядом женщину (?), но и сообщить (а может быть, напомнить) наблюдателю о некой информации, которую обнародовать другим способом было бы опасно. Не использовал ли Леонардо свое творение для обнародования каких-то особых верований, провозгласить которые обычным способом было бы просто безумием? И не могли бы эти верования быть посланием, адресованным гораздо более широкому кругу, а не только ближнему его окружению? Может быть, они были предназначены и для нас, для людей нашего времени?
Юный апостол Иоанн или Мария Магдалина?
Вернемся к рассмотрению этого поразительного творения. На фреске справа, с точки зрения наблюдателя, высокий бородатый мужчина согнулся почти вдвое, что-то рассказывая ученику, сидящему у края стола. При этом он практически полностью повернулся спиной к Спасителю. Моделью для изображения этого ученика - Святого Фаддея или Святого Иуды - служил сам Леонардо. Отметим, что изображение художников эпохи Возрождения, как правило, либо случайны либо делались тогда, когда художник был красивой моделью. В данном случае мы имеем дело с примером использования образа приверженцем double entendre (двойного смысла). (Он был озабочен поиском нужной модели для каждого из апостолов, о чем можно судить по его бунтарскому предложению, сделанному самому разгневавшемуся приору монастыря святой Марии, послужить моделью для Иуды.) Так почему Леонардо изобразил себя столь явно отвернувшимся от Иисуса?
Более того. Необычная рука целит кинжалом в живот ученика, сидящего всего через одного человека от «М». Эта рука не может принадлежать никому из тех, кто сидит за столом, поскольку для удержания кинжала в таком положении подобный изгиб физически невозможен для людей, находящихся рядом с изображением руки. Однако действительно поразительным является не сам факт существования не принадлежащей телу руки, но отсутствие в трудах о Леонардо, которые мы прочитали, упоминания об этом: хотя в паре работ эта рука упоминается, ничего необычного авторы в ней не находят. Как и в случае апостола Иоанна, который выглядит как женщина, ничто не может быть более очевидным - и более странным, - стоит лишь обратить на это обстоятельство внимание. Но эта неправильность чаще всего ускользает от внимания наблюдателя просто потому, что факт этот - экстраординарный и возмутительный.
Мы часто слышим, что Леонардо был ревностным христианином, религиозные картины которого отражают глубину его веры. Как мы видим, по меньшей мере в одной из картин присутствуют образы, очень сомнительные, с точки зрения ортодоксального христианина. Нашими дальнейшими исследованиями, как мы покажем, установлено: ничто не может быть столь далеким от правды, как представление, что Леонардо был истинно верующим - подразумевается, верующим по канонам общепринятой или хотя бы приемлемой формы христианства. Уже по любопытным аномальным особенностям одного из его творений мы видим, что он пытался рассказать нам о другом пласте смыслов в знакомой библейской сцене, о другом мире веры, скрытом в общепринятых образах настенной росписи в Милане.
Что бы ни значили эти еретические неправильности - а значение этого факта преувеличить невозможно, - они были абсолютно несовместимыми с ортодоксальными догматами христианства. Само по себе это вряд ли будет новостью для многих современных материалистов/рационалистов, поскольку для них Леонардо был первым настоящим ученым, человеком, у которого не было времени на какие-либо суеверия, человеком, являвшим собой антитезу всякой мистике и оккультизму. Но и они не смогли понять того, что предстало перед их глазами. Изобразить Тайную Вечерю без вина равносильно изображению сцены коронации без короны: получается либо бессмыслица, либо картина наполнена другим содержанием, причем до такой степени, что представляет автора абсолютным еретиком - человеком, который имеет веру, но веру, противоречащую догматам христианства. Может быть, не просто иную, но находящуюся в состоянии борьбы с догматами христианства. И в других работах Леонардо мы обнаружили его собственные особые еретические пристрастия, выраженные в тщательно проработанных соответствующих сценах, которые он вряд ли написал бы именно так, будучи просто атеистом, зарабатывающим себе на жизнь. Этих отклонений и символов слишком много, чтобы их можно было истолковать как насмешку скептика, вынужденного работать по заказу, нельзя их назвать и просто выходками, подобными, например, изображению святого Петра с красным носом. То, что мы видим в Тайной Вечере и других работах, есть тайный код Леонардо да Винчи, который, как мы полагаем, имеет поразительную связь с современным нам миром.
Можно спорить, во что верил или не верил Леонардо, но его действия были не просто причудой человека, несомненно неординарного, вся жизнь которого была полна парадоксов. Он был замкнутым, но вместе с тем душой и жизнью общества; он презирал гадалок, но в его бумагах обозначены большие суммы, заплаченные астрологам; он считался вегетарианцем и нежно любил животных, но его нежность редко простиралась на человечество; он рьяно препарировал трупы и наблюдал за казнями взглядом анатома, был глубоким мыслителем и мастером загадок, трюков и мистификаций.
При столь противоречивом внутреннем мире вполне вероятно, что религиозные и философские воззрения Леонардо были необычными, даже странными. Только по этой причине возникает искушение не обращать внимания на его еретические верования как на нечто, не имеющее значения для нашей современности. Общепризнано, что Леонардо был чрезвычайно одаренным человеком, но современная тенденция оценивать все в терминах «эпохи» ведет к значительной недооценке его достижений. В конце концов, в те времена, когда он пребывал в расцвете творческих сил, даже книгопечатание было новинкой. Что один изобретатель-одиночка, живший в столь примитивные времена, может предложить миру, который купается в океане информации через глобальную сеть, миру, в считаные секунды через телефон и факс обменивающемуся информацией с континентами, в его времена еще не открытыми?
Есть два ответа на этот вопрос. Первый: Леонардо не был, воспользуемся парадоксом, заурядным гением. Большинство образованных людей знает, что он сконструировал летательный аппарат и примитивный танк, но вместе с тем некоторые его изобретения были столь несвойственны времени, в котором он жил, что люди с эксцентричным складом ума могут вообразить, будто ему было дано провидеть будущее. Его конструкция велосипеда, например, стала известна только в конце шестидесятых годов двадцатого века. В отличие от мучительной эволюции методом проб и ошибок, которую претерпел викторианский велосипед, пожиратель дорог Леонардо да Винчи имеет уже в первой редакции два колеса и цепную передачу. Но еще более поражает не конструкция механизма, но вопрос о причинах, которые побудили изобретать велосипед. Человек всегда хотел летать как птица, но мечта о балансировании на двух колесах и нажимании на педали, принимая к тому же во внимание плачевное состоянии дорог, уже отдает мистикой. (Вспомним, кстати, что в отличие от мечты о полетах она не фигурирует ни в одном классическом сюжете.) Среди многих других высказываний о будущем Леонардо предсказал также и появление телефона.
Будь Леонардо даже еще большим гением, чем говорят о том исторические книги, все равно остается без ответа вопрос: какими возможными знаниями он мог обладать, если им предложенное обрело смысл или получило широкое распространение только через пять веков после его времени. Можно, конечно, выдвинуть аргумент, что учение проповедника первого века, казалось бы, должно иметь еще меньшее отношение к нашему времени, но остается непреложным факт: некоторые идеи универсальны и вечны, истина, найденная или сформулированная, по прошествии веков не перестает быть истиной...
(продолжение следует)
"Код да Винчи" (скандальный роман Дэна Брауна)
Особенно острые споры разразились в мире после экранизации скандального романа Дэна Брауна "Код Да Винчи ", где, кроме всего прочего, он утверждает, что Мария Магдалина была не только возлюбленным учеником Иисуса, но и супругой, то есть женой . Книга переведена на 44 языка и издана общим тиражом более чем 81 миллионов экземпляров. «Код да Винчи» возглавляет список бестселлеров журнала «Нью-Йорк Таймс», многие считают роман лучшей книгой десятилетия. Роман, написанный в жанре интеллектуального детективного триллера, смог пробудить широкий интерес к легенде о Святом Граале и месту Марии Магдалины в истории христианства.
Однако христианский мир очень остро отреагировал на выход книги и фильма, версию Дэна Брауна разгромили тысячей критических откликов и замечаний. Наиболее ркасноречиво выразился один из ревностных служителей религии, призвавший даже бойкотирвать фильм: «пронзительно антихристианской, полной клеветы, преступлений и исторических и теологических ошибок относительно Иисуса, Евангелия и враждебную церкви». Впрочем, отбрасывая религиозную зашоренность, одно можно утверждать наверняка, ни один из критиков тогда не жил, и реальной истории знать не может. Её может знать тот, чье имя начертано в заглавии нашего сайта, и мы еще вернемся к его словам.
ЭСКИЗ "ТАЙНОЙ ВЕЧЕРИ"
Ну теперь посмотрим на заготовку Леонардо Да Винчи, сохранившийся эскиз к "Тайной вечере". Вторая фигура слева, в верхнем ряду, отчетливо просматриваются женственные очертания, более плавные и светлые формы. Кто это, как не женщина?
РЕЗЮМЕ
Каждый видит то, что хочет увидеть, таков один из таинственных законов человеческого сознания. И если сознание человека верит в то, что белое - это черное, оно будет с уверенностью доказывать свою правоту. Мы не присутствовали при написании знаменитой монументальной росписи гениального художника, как и не присутствовали при эпохальных событиях жизни Иисуса Христа, и посему справедливей будет закончить данную статью утверждением о том, что мы не можем знать достоверно, Иоанн это или Мария, однако субъективно, на картине Леонардо Да Винчи - женщина, а стало быть никто иной как возлюбленный ученик Иисуса - Мария Магдалина. В такой же степени субъекивности находится и мнение Церкви о том, что на картине апостол Иоанн Богослов. 50 / 50 - не более того!!!
Подготовил Дато Гомартели (Украина-Грузия)
PS: еще одна репродукция, фото мозаики “Тайная вечеря” из Исаакиевского собора Санкт-Петербурга, и снова мы видим женщину:
Слева направо во всю ширину картины тянется стол с едой. За столом лицом к нам группами по три сидят двенадцать персонажей с Христом в центре. Апостолы оживленно общаются.
О чем они говорят и о чем картина?
С. М. Сандомирский
Лазарев В. Н.: «Тайная вечеря - самое зрелое и законченное произведение Леонардо. В этой росписи мастер избегает всего того, что могло бы затемнить основной ход изображенного им действия… Основной задачей, которую поставил себе Леонардо «Тайной вечерей», была реальная передача сложнейших психических реакций на слова Христа: «Один из вас предаст меня»… Каждого из учеников Леонардо трактует индивидуально…».
Маловероятно, чтобы «основной задачей» художника была такая мелкая - дать «психическую реакцию» учеников Христа. Да и что нам до этого?
Гуковский М. А. пишет: «Трагически обречен на гибель Христос, полный спокойной мудрости и любви к человеку, для которого он готов перенести смертную муку. Голова его, прекрасная и простая, вырисовывается светлым, почти уже неземным образом на фоне открытого окна, руки жертвенно и любовно легли на стол. Страшным контрастом выглядит мрачный и жесткий Иуда… Его голова, резко повернутая назад, погружена в тяжелый мрак, трагически (?) подчеркивающий его резкие черты, хищный, крючковатый нос, насупленный злобный взгляд. Беззаветному, жертвенному служению истине, мучеником которого был и сам Леонардо, противопоставлена холодная, эгоистическая корысть…».
Голова Христа (Работа к Тайной Вечере)
«Мрачность и жесткость» еще недостаточно, чтобы приписать человеку корысть, как и «хищный» нос и «злобный» взгляд. И далее:
«Разные реакции апостолов подчеркивают и разъясняют всю трагическую глубину пропасти между Христом и Иудой. Они клянутся (?) в своей верности учителю, но никто из них не найдет в себе смелости, чтобы вступиться за него в его смертный час. Только один выделяется из их испуганной группы - это апостол Фома…».
То, что Христос пришел на землю спасителем, а Иуда продал его, но, кажется, не очень выгодно, все знают из Библии. Леонардо выступает иллюстратором? Никто не вступился? Петр вступился за Христа и отрубил рабу ухо, что было безумной смелостью в окружении десятков врагов. «Испуганная группа» апостолов? Никто не испугался, - смотрите на картину. Гуковский превозносит Фому, видя в нем ученого. А что в нем такого выдающегося? Одного неверия мало, чтобы что-то создать.
Рассмотрим картину. Композиционно она разбивается на Христа в центре и четыре группы апостолов по три в каждой. Все перспективные линии сходятся над головой Христа. Самая высокая фигура - Христос, поскольку он, сидящий, почти вровень со стоящими персонажами; самая низкая - апостол (!) Иуда. Он в ряду со всеми, но дан в резком повороте влево.
Иуда
У Христа обе кисти на столе. Протянутая к нам левая рука ладонью вверх, пальцами касается стола, но ладонь приподнята: с нее к нам как бы скатываются слова Христа. В то же время эта ладонь готова принять наши слова. Из запястья бьет вверх и в стакан неправдоподобно широкая - в полтора пальца шириной - струя крови. Правая кисть с широко разведенными напряженными полусогнутыми пальцами в очень энергичном движении двигает к нам… воздух: под пальцами ничего нет!
Кровь хлещет струей, но Христос сидит хотя и печальный, но спокойный. Поразительно, что окружающие (кроме Иакова) не обращают на это внимание: никто не торопится перевязать руку. Все что-то возбужденно обсуждают. Приведем известное место из Библии по Матфею гл. 26:
«и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем, Сын Человеческий идет, как написано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться. При сем и Иуда, предающий его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал. И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов».
Слова: «Они весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи» не соответствуют бурной реакции апостолов на картине. Вкушающие хлеб, в котором благословение Христа, вкушают как бы его тело: качества Учителя становятся их качествами. Когда ученики пьют кровь-вино, то они постигают суть нового завета, ибо кровь согласно верованиям древних была материальным носителем души. Правая рука Христа резким движением посылает вперед новый завет, заповеди которого провозгласила левая рука и кровь ее. Принимаете ли вы их, способны ли провести в жизнь, спрашивает он апостолов, потому что один из вас не только не согласен со мной, но предаст меня. Об этом же говорит и поза Христа: голова и руки образуют широкий треугольник, по сторонам которого направо и налево скатятся его слова, ударят по апостолам и отбросят их в стороны: одни возмущены, - этого не может быть! А другие готовы покарать предателя. Левая ладонь Учителя принимает ответ учеников. То, что Христос увидел и услышал, ввергнет его в печаль, ибо он увидит слабость их. Он опускает голову, признавая правоту ответившего на его вызов. Ответ дан Иудой.
Как художник подкрепляет сказанное? Сидящий Христос выше всех, перспективные линии сходятся над его головой, он сидит на светлом фоне открытой двери, за которой открытое пространство. Художник подчеркивает и разделяет его высокие духовные принципы, но убежден, они не найдут поддержки, они наивны, безжизненны, и их ждет такая же гибель, как близкая смерть самого Учителя (глаза Христа находятся на уровне горизонта и скоро он сам и его учение погибнет). Иуда вещает с духовного низа, но эта низкая, земная правота на его стороне.
Роберт Уоллэйс в книге Мир Леонардо , М., 1997 пишет: «Из двух проблем, с которыми веками сталкивались авторы «Тайной вечери», проблему выделения Иуды Леонардо решил с наибольшей легкостью. Он поместил Иуду с той же стороны стола, что и всех остальных, однако психологически отделил его от других одиночеством, которое гораздо белее сокрушительно, чем просто физическое отстранение. Мрачный и сосредоточенный, Иуда отпрянул от Христа. На нем как бы вековая печать вины и одиночества».
Иуда сидит со всеми, как апостол в ряду апостолов. Одинок Христос, оттого и печален, но кто наименее одинок, так это Иуда. Отсюда и его уверенная сила. И вины его нет, потому что разговор в картине идет не о предательстве, а о спасении души людей, менее всего озабоченные этим.
Рассмотрим апостолов, хотя после сказанного они уже ничего не решают.
12 11 10 9 8 7 Христос 1 2 3 4 5 6
Фома Иаков (Старший) Филипп Матфей Фаддей Симеон
Варфоломей Иаков (Младший) Андрей Иуда Петр Иоанн
1. Фома в проеме двери на светлом фоне. Правая кисть сжата, указательный палец вверх: «Бог не допустит такого преступления».
2. Иаков Старший с ужасом смотрит на бьющую из запястья кровь нового завета. Широко раскинутые руки и ладони сдерживают слова Христа и пытаются защитить стоящих за ним.
Головы Св. Фомы и Св Иакова Зеведеева (Работа к Тайной Вечере)
3. Филипп прижимает пальцы к груди и в лице мольба: «Верь мне, с моей стороны это невозможно».
4. Обе руки принимают слова Христа и взглядом спрашивает Симеон: «Разве возможно то, что он говорит».
5. Фаддей правой ладонью принимает слова Христа и вопрошает Симеона.
6. Матфей, обе ладони направлены на Христа, - он возвращает его слова назад: «Это невозможно!».
7. Иоанн. Пальцы сцеплены и лежат на столе, являя муку, слабость. Резко качнулся влево, глаза прикрыты. Голова бессильно лежит на плече.
8. Петр. Левая рука принимает слова Христа и успокаивает Иоанна. В правой руке нож - он готов убить предателя.
9. Иуда: устойчивая низкая сила, убежденность в своей правоте, решительность, энергия.
Головы Св. Петра и Иуды (Работа к Тайной Вечере)
10. Поднятые ладони Андрея на уровне груди: «Кто же предатель?». Взгляд скосил на нож.
11. Правая рука Иакова Младшего на плече Андрея: он согласен с ним. Она принимает слова Христа.
12. Варфоломей решительно встал и готов действовать.
В целом правая группа апостолов не допускает предательства; левая - допускает такую возможность и полна решимости покарать предателя.
В том, как сильно качнулся влево Иоанн, освободив полностью окно - свет истины Христа, а Фома, находясь в окне на уровне Христа, но надеется не на себя, а на Бога; как отбросило вправо апостола Иакова Старшего, как смешались, растерялись, мелко засуетились остальные ученики выдают мысль Леонардо да Винчи, что идеи жертвенности и спасения, заповеди нового завета Христа апостолами - этими слабыми людьми - проведены не будут и жертва его напрасна. В этом причина уныния Христа. Притом, что сам художник отдает дань высокому устремлению и жертве земного Бога.
2002-2003 С. М. Сандомирский
Леонардо да Винчи. Тайная вечеря. 1494 -1498 (до реставрации)
Из свидетельства Амморети следует заключить, что картина "Тайная Вечеря" была окончена в 1497 году. К сожалению, Леонардо да Винчи исполнил ее красками, из которых некоторые оказались очень непрочными. Уже через пятьдесят лет после окончания, картина, по свидетельству Вазари, находилась в самом жалком состоянии. Однако, если бы в то время можно было исполнить желание короля Франциска I, выраженное через шестнадцать лет после окончания картины, и, выломив стену, перевести картину во Францию, то, может быть, она сохранилась бы. Но этого нельзя было сделать. В 1500 г. вода, залившая трапезу, окончательно испортила стену. Кроме того, в 1652 г. была пробита дверь в стене под ликом Спасителя, уничтожившая ноги этой фигуры. Картина была несколько раз неудачно реставрирована. В 1796 г., после перехода французов через Альпы, Наполеон отдал строгое предписание пощадить трапезу, но следовавшие за ним генералы, не обращая внимания на его приказ, превратили это место в конюшню, а впоследствии в складочное место для сена.
Большой Энциклопедический Словарь Брокгауза и Ефрона
Леонардо да Винчи. Тайная вечеря.1494 -1498 (после реставрации)
В. Лазарев
Наиболее прославленное произведение Леонардо — знаменитая “Тайная вечеря” в миланском монастыре Санта Мария делла Грацие. Эта роспись, в настоящем своем виде представляющая руину, была выполнена между 1495 — 1497 годами. Причина быстрой порчи, дававшей о себе знать уже в 1517 году, заключалась в своеобразной технике, сочетавшей масло с темперой.
В связи с “Тайной вечерей” Вазари приводит в своем жизнеописании Леонардо забавный эпизод, прекрасно характеризующий манеру работы художника и его острый язык. Недовольный медлительностью Леонардо, приор монастыря настойчиво требовал от него, чтобы он скорее закончил свое произведение. “Ему казалось странным видеть, что Леонардо целую половину дня стоит погруженный в размышление. Он хотел, чтобы художник не выпускал кисти из рук, наподобие того, как не прекращают работу на огороде. Не ограничиваясь этим, он пожаловался герцогу и так стал донимать его, что тот был вынужден послать за Леонардо и в деликатной форме просить его взяться за работу, всячески давая при этом понять, что все это он делает по настоянию приора”. Затеяв с герцогом разговор на общие художественные темы, Леонардо затем указал ему, что он близок к окончанию росписи и что ему остается написать лишь две головы — Христа и предателя Иуды. “Эту последнюю голову он хотел бы еще поискать, но в конце концов, если он не найдет ничего лучшего, он готов использовать голову этого самого приора, столь навязчивого и нескромного. Это замечание весьма рассмешило герцога, сказавшего ему, что он тысячу раз прав. Таким-то образом бедный смущенный приор продолжал подгонять работу на огороде и оставил в покое Леонардо, который закончил голову Иуды, оказавшуюся истинным воплощением предательства и бесчеловечности”.
К миланской росписи Леонардо готовился тщательно и долго. Он выполнил множество набросков, в которых изучал позы и жесты отдельных фигур. “Тайная вечеря” привлекла его не своим догматическим содержанием, а возможностью развернуть перед зрителем большую человеческую драму, показать различные характеры, вскрыть душевный мир человека и точно и ясно обрисовать его переживания. Он воспринял “Тайную вечерю” как сцену предательства и поставил себе целью внести в это традиционное изображение то драматическое начало, благодаря которому оно приобрело бы совсем новое эмоциональное звучание.
Обдумывая замысел “Тайной вечери”, Леонардо не только выполнял наброски, но и записывал свои мысли о действиях отдельных участников этой сцены: “Тот, который пил и поставил кубок на место, обращает голову к говорящему, другой соединяет пальцы обеих рук и с нахмуренными бровями взирает на своего сотоварища, другой показывает ладони рук, приподнимает плечи к ушам и выражает ртом удивление...”. В записи не указаны имена апостолов, но Леонардо, по-видимому, ясно представлял себе действия каждого из них и место, которое каждый призван был занять в общей композиции. Уточняя в рисунках позы и жесты, он искал таких форм выражения, которые вовлекли бы все фигуры в единый водоворот страстей. Он хотел запечатлеть в образах апостолов живых людей, каждый из которых по-своему откликается на происходящее событие.
“Тайная вечеря” — самое зрелое и законченное произведение Леонардо. В этой росписи мастер избегает всего того, что могло бы затемнить основной ход изображенного им действия, он добивается редкой убедительности композиционного решения. В центре он помещает фигуру Христа, выделяя ее просветом двери. Апостолов он сознательно отодвигает от Христа, чтобы еще более акцентировать его место в композиции. Наконец, в этих же целях он заставляет сходиться все перспективные линии в точке, непосредственно расположенной над головой Христа. Учеников Леонардо разбивает на четыре симметрические группы, полные жизни и движения. Стол он делает небольшим, а трапезную — строгой и простой. Это дает ему возможность сосредоточить внимание зрителя на фигурах, обладающих огромной пластической силой. Во всех этих приемах сказывается глубокая целеустремленность творческого замысла, в котором все взвешено и учтено.
Золотое сечение на "Тайной вечере"
Основной задачей, которую поставил себе Леонардо в “Тайной вечере”, была реалистическая передача сложнейших психических реакций на слова Христа: “Один из вас предаст меня”. Давая в образах апостолов законченные человеческие характеры и темпераменты, Леонардо заставляет каждого из них по-своему реагировать на произнесенные Христом слова. Именно эта тонкая психологическая дифференциация, основанная на разнообразии лиц и жестов, и поражала более всего современников Леонардо, особенно при сопоставлении его росписи с более ранними флорентийскими изображениями на эту же тему кисти Тадео Гадди, Андреа дель Кастаньо, Козимо Росселли и Доменико Гирландайо. У всех этих мастеров апостолы сидят спокойно, наподобие статистов, за столом, оставаясь совершенно безучастными ко всему происходящему. Не имея в своем арсенале достаточно сильных средств для психологической характеристики Иуды, предшественники Леонардо выделяли его из общей группы апостолов и располагали в виде совершенно изолированной фигуры перед столом. Тем самым Иуда искусственно противопоставлялся всему собранию как изгой и злодей. Леонардо смело ломает эту традицию. Его художественный язык достаточно богат, чтобы не прибегать к подобным, чисто внешним эффектам. Он объединяет Иуду в одну группу со всеми прочими апостолами, но придает ему такие черты, которые позволяют внимательному зрителю сразу же опознать его среди двенадцати учеников Христа.
Каждого из учеников Леонардо трактует индивидуально. Подобно брошенному в воду камню, порождающему все более расходящиеся по поверхности круги, слова Христа, упавшие среди мертвой тишины, вызывают величайшее движение в собрании, за минуту до того пребывавшем в состоянии полного покоя. Особенно импульсивно откликаются на слова Христа те три апостола, которые сидят по его левую руку. Они образуют неразрывную группу, проникнутую единой волей и единым движением. Молодой Филипп вскочил с места, обращаясь с недоуменным вопросом к Христу, Иаков старший в возмущении развел руками и откинулся несколько назад, Фома поднял руку вверх, как бы стремясь отдать себе отчет в происходящем. Группа, расположенная по другую сторону Христа, проникнута совершенно иным духом. Отделенная от центральной фигуры значительным интервалом, она отличается несравненно большей сдержанностью жестов. Представленный в резком повороте Иуда судорожно сжимает кошель со сребрениками и со страхом смотрит на Христа; его затененный, уродливый, грубый профиль контрастно противопоставлен ярко освещенному, прекрасному лицу Иоанна, безвольно опустившего голову на плечо и спокойно сложившего руки на столе. Между Иудой и Иоанном вклинивается голова Петра; наклонившись к Иоанну и опершись левой рукой о его плечо, он что-то шепчет ему на ухо, в то время как его правая рука решительно схватилась за меч, которым он хочет защитить своего учителя. Сидящие около Петра три других апостола повернуты в профиль. Пристально смотря на Христа, они как бы вопрошают его о виновнике предательства. На противоположном конце стола представлена последняя группа из трех фигур. Вытянувший по направлению к Христу руки Матфей с возмущением обращается к пожилому Фаддею, как бы желая получить от него разъяснение всего происходящего. Однако недоуменный жест последнего ясно показывает, что и тот остается в неведении.
Далеко не случайно Леонардо изобразил обе крайние фигуры, сидящие по краям стола, в чистом профиле. Они замыкают с обеих сторон идущее от центра движение, выполняя здесь ту же роль, которая принадлежала в “Поклонении волхвов” фигурам старика и юноши, поставленных у самых краев картины. Но если психологические средства выражения у Леонардо не поднимались в этом произведении ранней флорентийской эпохи выше традиционного уровня, то в “Тайной вечере” они достигают такого совершенства и глубины, равных которым напрасно было бы искать во всем итальянском искусстве XV века. И это прекрасно понимали современники мастера, воспринявшие “Тайную вечерю” Леонардо как новое слово в искусстве. Она поражала и продолжает поражать не только правдивостью деталей, но и верностью “в воспроизведении типичных характеров в типичных обстоятельствах”, т. е. тем, что Энгельс считал основным признаком реализма.
«Тайная вечеря» (1498)
Творец «Тайной вечери» и «Джоконды» проявил себя и как мыслитель, рано осознав необходимость теоретического обоснования художнической практики: «Те, которые отдаются практике без знания, похожи на моряка, отправляющегося в дорогу без руля и компаса… практика всегда должна быть основана на хорошем знании теории».
Требуя от художника углубленного изучения изображаемых предметов, Леонардо да Винчи заносил все свои наблюдения в записную книжку , которую постоянно носил при себе. Итогом стал своеобразный интимный дневник, подобного которому нет во всей мировой литературе. Рисунки, чертежи и эскизы сопровождаются здесь краткими заметками по вопросам перспективы, архитектуры, музыки, естествознания, военно-инженерного дела и тому подобное; всё это пересыпано разнообразными изречениями, философскими рассуждениями, аллегориями, анекдотами, баснями. В совокупности записи этих 120 книжек представляют материалы для обширнейшей энциклопедии. Однако он не стремился к публикации своих мыслей и даже прибегал к тайнописи, полная расшифровка его записей не выполнена до сих пор.
Признавая единственным критерием истины - опыт , противопоставляя метод наблюдения и индукции отвлечённому умозрению, Леонардо да Винчи не только на словах, а на деле наносит смертельный удар средневековой схоластике с её пристрастием к абстрактным логическим формулам и дедукции. Для Леонардо да Винчи хорошо говорить - значит правильно думать, то есть мыслить независимо, как древние, не признававшие никаких авторитетов. Так Леонардо да Винчи приходит к отрицанию не только схоластики, этого отзвука феодально-средневековой культуры, но и гуманизма, продукта ещё неокрепшей буржуазной мысли, застывшей в суеверном преклонении перед авторитетом древних. Отрицая книжную учёность, объявляя задачей науки (а также и искусства) познание вещей, Леонардо да Винчи предвосхищает нападки Монтеня на учёных буквоедов и открывает за сто лет до Галилея и Бэкона эпоху новой науки.
…Пусты и полны заблуждений те науки, которые не порождены опытом, отцом всякой достоверности, и не завершаются в наглядном опыте…
Ни одно человеческое исследование не может называться истинной наукой, если оно не прошло через математические доказательства. И если ты скажешь, что науки, начинающиеся и заканчивающиеся в мысли, обладают истиной, то в этом нельзя с тобой согласиться, …потому, что в таких чисто мысленных рассуждениях не участвует опыт, без которого нет никакой достоверности.
Литература
Мона Лиза (1503-1505/1506)
Огромное литературное наследие Леонардо да Винчи дошло до наших дней в хаотическом виде, в рукописях, написанных левой рукой. Хотя Леонардо да Винчи не напечатал из них ни строчки, однако в своих записях он постоянно обращался к воображаемому читателю и все последние годы жизни не оставлял мысли об издании своих трудов.
Уже после смерти Леонардо да Винчи его друг и ученик Франческо Мельци выбрал из них отрывки, относящиеся к живописи, из которых был впоследствии скомпонован «Трактат о живописи» (Trattato della pittura, 1-е изд., 1651). В полном же виде рукописное наследие Леонардо да Винчи было опубликовано только в XIX-XX веках. Помимо громадного научного и исторического значения оно имеет также художественную ценность благодаря сжатому, энергичному слогу и необычайно чистому языку. Живя в эпоху расцвета гуманизма, когда итальянский язык считался второстепенным по сравнению с латынью, Леонардо да Винчи восхищал современников красотой и выразительностью своей речи (по преданию он был хорошим импровизатором), но не считал себя литератором и писал, как говорил; его проза поэтому - образец разговорного языка интеллигенции XV века, и это уберегло её в целом от искусственности и велеречивости, присущей прозе гуманистов, хотя в некоторых пассажах дидактических писаний Леонардо да Винчи мы находим отзвуки пафоса гуманистического стиля.
Даже в наименее «поэтических» по замыслу фрагментах слог Леонардо да Винчи отличается яркой образностью; так, его «Трактат о живописи» оснащен великолепными описаниями (например, знаменитое описание потопа), поражающими мастерством словесной передачи живописных и пластических образов. Наряду с описаниями, в которых чувствуется манера художника-живописца, Леонардо да Винчи дает в своих рукописях множество образцов повествовательной прозы: басни, фацеции (шутливые рассказы), афоризмы, аллегории, пророчества. В баснях и фацециях Леонардо стоит на уровне прозаиков XIV века с их простодушной практической моралью; а некоторые его фацеции неотличимы от новелл Сакетти.
Более фантастический характер имеют аллегории и пророчества: в первых Леонардо да Винчи использует приемы средневековых энциклопедий и бестиариев; вторые носят характер шутливых загадок, отличающихся яркостью и меткостью фразеологии и проникнутых язвительной, почти вольтеровской иронией, направленной по адресу знаменитого проповедника Джироламо Савонаролы. Наконец, в афоризмах Леонардо да Винчи выражена в эпиграмматической форме его философия природы, его мысли о внутренней сущности вещей. Художественная литература имела для него чисто утилитарное, подсобное значение.