Крест Ефросиньи Полоцкой. "Я знаю, кто увез Крест Ефросиньи Полоцкой из Могилева"

В нынешнем году исполняется 850 лет со дня создания Евфросиниевского Креста, пишет Expertmus в блоге Rublev_museum . В годы Великой Отечественной войны святыня была утрачена. Восстановлена в 1997 г. по решению Синода Белорусского Экзархата. Ныне Крест износится за богослужением для поклонения верующих в главном соборе Свято-Преображенского монастыря.

27 сентября 2011 г. Патриарший экзарх всея Беларуси Митрополит Минский и Слуцкий Филарет возглавил торжества в связи с 850-летием со дня создания Креста преподобной Евфросинии Полоцкой в Крестовоздвиженском соборе Полоцкого Спасо-Евфросиниевского женского монастыря. В этот день в Крестовоздвиженском соборе отметили престольный праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.

Преподобная Евфросиния, игумения Полоцкая, в миру Предслава, была правнучкой в пятом поколении святого равноапостольного князя Владимира и дочерью князя Полоцкого Георгия Всеславича. С детских лет она была обучена чтению Псалтири и других книг Священного Писания. Любовь к книжному учению сочеталась у нее с усердной молитвой, внешняя красота - с целомудрием и глубокой сосредоточенностью. Слава о её мудрости и красоте распространилась далеко за пределы Полоцкой земли. Многие князья просили руки Предславы, однако все предложения о браке она отвергала. Однажды, узнав, что родители хотят обручить ее с одним из знатных князей, она тайно ушла из дома в обитель, где ее тетя - игумения Романия (вдова князя Романа Всеславича) была настоятельницей. Несмотря на молодость и красоту Предиславы, игумения не испугалась возможного гнева ее родителей и, призвав священномонаха, повелела ему облечь молодую княгиню в иноческий образ с именем Евфросиния.

Юная монахиня стала жить при Софийском соборе, подражая тем самым пребыванию Пресвятой Богородицы в Иерусалимском храме. Здесь она не только изучала книги в библиотеке собора, но и занималась их переписыванием. Вырученные деньги от продажи книг преподобная Евфросиния тайно раздавала нищим.

Однажды в сонном видении святой Евфросинии явился Ангел Господень, который внушил ей основать обитель недалеко от Полоцка в местечке под названием Сельцо. Это видение повторилось еще дважды. С тем же наставлением Ангел явился и епископу Полоцкому Илии. Через некоторое время - это уже было при князе Борисе Всеславиче в 1125 г. - епископ Илия с подобающим торжество передал святой Евфросинии Преображенский храм в Сельце для основания при нем женского монастыря. Отправляясь туда, преподобная Евфросиния взяла с собой только свои книги - «все свое имение».

Постепенно, год за годом, Спасо-Преображенский монастырь расширялся, число его насельниц возрастало. Со временем здесь были пострижены в монашество сестры преподобной Евфросинии: родная - Евдокия (в миру Градислава) и двоюродная - Евпраксия (в миру Звенислава). Преподобная учила молодых послушниц грамоте, переписыванию книг, пению, шитью и иным ремеслам, чтобы с юности они знали закон Божий и имели навык к трудолюбию. Основанная святой Евфросинией при монастыре школа способствовала быстрому росту обители.

В 1161 г. усердием преподобной был воздвигнут каменный храм во Имя Спасителя, сохранившийся до настоящего времени. Его строителем был мастер Иоанн, который сам пришел к преподобной, наставленный Духом Святым, повелевшим ему принять участие в храмоздательстве. В этот храм преподобная Евфросиния пожертвовала напрестольный крест, украшенный золотом, с частицами мощей многих святых, а также с частью Животворящего Креста Христова.

Изображения на кресте Евфросинии представляли собой почти всю историю Нового Завета; особую ценность реликвии придавали частицы святых мощей - кровь Христова, часть гроба Богородицы, часть гроба господня, также кровь святого Димитрия и частицы мощей святых, Стефана и Пантелеимона. Все эти священные реликвии вряд ли было легко достать на Руси. Известно, что в 569 году вдова французского короля Хлотаря отправляла посольство в Византию, чтобы получить частицу креста Господня, что и было удовлетворено женой императора Юстина Второго. Надо полагать, что и в этом случае за уникальными реликвиями Евфросинией была организована туда же специальная экспедиция - тем более, что связи у полоцких князей с византийскими императорами были прямые.

В нашем распоряжении имеются свидетельства, на которые исследователями почему-то не принято было обращать внимание. Так, Император Мануил Комнин и Патриарх Лука Хрисоверг по просьбе Евфросинии «присылали ей некоторые святыни». Не приходится сомневаться, что посольство за христианскими реликвиями для полоцкой княжны действительно снаряжалось и совершенно очевидно, что они нужны были ей для задуманного ею уникального полоцкого креста. Предприятие это было настолько из ряда вон выходящим, что на боковых пластинах креста по распоряжению Евфросинии была выбита своего рода вкладная грамота, сообщающая, когда и чьим иждивением сооружен этот уникальный предмет, для какой церкви и сколько он стоил. Все это было «уравновешено» страшным заклятием о неотчуждении, а мастер Лазарь Богша даже решился проставить небольшой текст и о себе, поскольку подобный заказ выполнял впервые. В этом кресте, как в фокусе, были собраны все достижения, которых добилось эмальерное дело на Руси; что же касается самого Лазаря Богши, превосходившего мастерством всех своих современников, то он работал не в Полоцке, как ошибочно считалось ранее, а в Киеве. К нему и обратилась Евфросинья со своим уникальным заказом.

Крест, созданный им, стал не только знаменитой православной святыней, но и непревзойдённым образцом древнерусского эмальерного искусства. Золотой крест преподобной Евфросинии Полоцкой считается величайшей христианской реликвией. Искусствоведы называют это сокровище непревзойдённым ювелирным шедевром Древней Руси. Но для верующего внешняя красота меркнет перед сиянием тех святынь, которые запечатаны внутри креста. Там хранятся кровь Иисуса Христа и частица Креста, на котором был распят Спаситель.

«Да не изнесется из монастыря никогда же, яко ни продати, ни отдати, аще се кто преслушаеть, изнесет его из монастыря, да не будет ему помощник честный крест ни в сей век, ни в будущий, и да будет проклят Святою Животворящею Троицею и святыми отцами…». Так гласит надпись на кресте-мощевике, который был заказан игуменьей Евфросиньей Полоцкой в 1161 г. В ту пору это была традиционная форма заклятия, употреблявшаяся в Древней Руси во вкладных грамотах церквам и монастырям. Нарушить заклятие в средние века считалось невозможным.

Крест сделан в 1161 г. Эпоха Древней Руси оставила потомкам много произведений искусства. Чаще всего имена их создателей остаются нам неизвестными, но имя мастера Лазаря Богши относится к редчайшим исключениям. Внизу обратной стороны креста мастер обозначил своё православное имя Лазарь и прозвище Богша. Рука этого ювелира узнаётся в других, не подписанных изделиях с перегородчатых эмалью. Лазарь Богша был одним из последних великих ювелиров, которые работали в технике византийской перегородчатой эмали. Потом эту технологию надолго утратили, а возродить смогли лишь в наши дни. Кровь Иисуса Христа и частицы мощей святых привезли ей в дар от византийского Патриарха. Преподобная Евфросиния велела хранить крест в построенном ею соборе в Полоцке вечно и приказала мастеру вырезать на нём самое сильное заклятие-оберег. Надпись на кресте гласит, что каждый, кто осмелится его присвоить, будет проклят Святой Животворящей Троицей. В ту пору не было заклятия мощнее. Согласно надписи на святотатца должен был обрушиться гнев Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа.

Судьба этой исключительной христианской святыни также исключительна. Святыня считалась собственностью Церкви. Со временем, после прославления преподобной Евфросинии, крест стал общенациональным сокровищем всех славян.

В XIII в. он был перевезен захватившими Полоцк смоленскими князьями в Смоленск. Крест Евфросинии пользовался в Смоленске большой популярностью - ему поклонялись и даже сделали весьма близкую копию (очевидно для того, чтобы не опускать подлинник в воду при водосвятии). После захвата Смоленска Московским князем Василием III реликвию доставили в Москву. Как большая драгоценность и военный трофей реликвия попала не в митрополичью, а в царскую казну и употреблялась в богослужениях редко и только по самым большим праздникам.

В 1563 г. крест возвратил в Полоцк св. блгв. Царь Иван Васильевич Грозный. Вера в его силу была настолько крепка, а страшное заклятие о неотчуждении действовало на средневекового человека столь сильно, что набожный царь взял реликвию в поход на Полоцк в 1563 г. - поклявшись, что вернет крест на прежнее место, если тот «поможет» ему вернуть город. Так и вышло - взяв Полоцк, св. блгв. Царь Иван Грозный вернул крест на место, не глядя на его исключительную материальную ценность.

В 1579 г., когда Полоцк завоевал польский король Стефан Баторий, крест был перенесен в оставленный православными Софийский собор, который вскоре стал принадлежать униатам. Кстати, униаты продолжали ценить эту реликвию и даже отняли ее у одного иезуита, выкравшего в соборе крест и заменившего его подделкой. Известный униатский деятель Полоцка, а затем гродненский архимандрит Игнатий Кульчинский (1707-1747) писал: «Будучи доктором философии в нашем монастыре, я часто наблюдал, как чтут память этой святыни инокини нашего монастыря и жители полоцкие»

Следующее известие о кресте Евфросинии относится к сороковым годам 19-го века, когда после воссоединения с униатами (1839 г.) интерес к древней реликвии стал всеобщим. Поскольку на восстановление Полоцкой епархии необходимы были средства, то в 1841 г. епископ Василий Лужинский вывез крест в Москву и Петербург. Поклонение кресту было грандиозным - в Московском Успенском соборе молящиеся толпились с 5 часов утра до 10 часов вечера, а по ночам его развозили «по домам чиноначалия, вельмож, графов и богатых купцов для водосвятия». Правда, боясь испортить реликвию, в воду опускали другой крест, его точную копию.

Особенно широко поклонение кресту падает на 1910 г., когда в Полоцк из Киева были привезены мощи святой Евфросинии. В годы богоборческой власти отнятый у церкви крест лежал в обыкновенном районном финотделе. В 1921 г. крест был реквизирован. В 1928 г. директор Белорусского государственного музея выезжал с экспедицией в Полоцк, с целью найти реликвию. Крест был найден в местном финотделе и перевезен в Минск. В те года намечалось перенести столицу Беларуси в Могилев. Туда и попал в 1929 г. Лишь попав в золотую кладовую могилевского музея, став предметом только материальной ценности и утратив тем самым свою чудотворную силу в глазах своих хранителей, крест бесследно исчез. И в этом, наверное, тоже есть некое знамение!

Прошли годы. Во время празднования тысячелетия Полоцкой епархии и Православной церкви на Беларуси (1992) было решено всеправославную святыню восстановить. По благословению Иерусалимского Патриарха Диадора II и Патриаршего Экзарха всея Беларуси митрополита Филарета началась кропотливая и ответственная работа. Воссоздать святыню поручили брестскому ювелиру-эмалировщику, члену Союза художников Республики Беларусь Николаю Петровичу Кузьмичу. Была восстановлена утраченная, казалось, навсегда техника перегородчатой эмали. Светскому художнику Николаю Кузьмичу было необходимо, по его словам, преодолеть и обычные человеческие искушения, и пройти духовное очищение. Поэтому это — символ победы добра над злом, символ единства, потому что победа добра над злом есть результат единства сил добра.

Прошло пять лет с начала восстановительной работы над святыней. В 1997 г. восстановленный древний Крест преподобной Евфросинии Полоцкой был освящен в Свято-Симеоновском соборе г. Бреста, а потом положен в храме Преображения Господнего в Полоцком Спасо-Ефросиньевском монастыре для коленопреклоненных молитв перед им за Церковь, за весь мир и за Отечество.

Крест преподобной Евфросинии Полоцкой. Описание.

Крест 6-конечный, высота 51,8 см., длина верхнего перекрестия 14 см., нижнего - 21 см. Основа из кипарисового дерева, сверху и снизу покрыт 21 золотой пластинкой с драгоценными камнями, орнаментом и 20 серебряными позолоченными пластинками; край передней стороны креста обрамлен ниткой жемчуга. Пластины передней стороны представляют собой иконописную композицию - великий, или расширенный деисус. На верхних концах креста поясные изображения Христа, Матери Божией, Иоанна Предтечи,. В центре нижнего перекрестия — четыре евангелиста, на концах — архангелы Михаил и Гавриил. В нижней части креста, после перекрестия — небесные покровители заказчицы и ее родителей: святая Евфросиния Александрийская, святой великомученик Георгий и святая София. В верхнем перекрестии прикреплен небольшой 4-конечный, а в нижнем — 6-конечный крестики. На обратной стороне креста образы отцов церкви святого Иоанна Златоуста, святого Василия Великого, святого Григория Назианзина (Богослова), апостолов Петра и Павла, святого Стефана, святого Димитрия, святого Пантелеймона. Над каждым образком частично греческими, частично славянскими буквами сделаны надписи.

В середине креста в пяти квадратных подписанных гнездах находились реликвии: кусочки креста Господня с каплями его крови, кусочек камня от гроба Божией Матери, частицы мощей святого Стефана и Святого Пантелеймона, кровь святого Димитрия. Эти святые реликвии были доставлены в Полоцк специальной экспедицией, которую направила в Византию преподобная Евфросиния.

Внизу мелкая надпись с именем автора: «Господи помози рабоу своемоу Лазарю, нареченномоу Богъши, съделавъшему крьстъ сии церкви святого Спаса и Офросиньи». На боковых торцах креста по спирали в два ряда помещена большая завещательная надпись (перевод на русский): «В год 6669 кладет Ефросинья святой крест в своем монастыре, у церкви святого Спаса. Дерево святое бесценное, обрамление его из золота и серебра, и камни и жемчуг на 100 гривен, а до… 40 гривен, пусть не выносят его из монастыря никогда, и не продают, и не отдают. Если не послушается кто и вынесет из монастыря, пусть не поможет ему святой крест ни в жизни этой, ни в будущей, пусть проклят будет он Святой Животворящей Троицей и святыми отцами… и пусть постигнет его доля Иуды, который продал Христа. Кто осмелится учинить такое… властитель или князь или епископ или игуменья, или другой какой человек, да будет на нем это проклятие. Ефросинья же, раба Христова, которая справила этот крест, обретет вечную жизнь со всеми святыми…».

Создание задуманного стоило такой большой работы и усилий, требовало таких значительных материальных средств, что на боковых пластинах Креста преподобная заказчица благословила выгравировать надпись, чьим старанием, для какой церкви был сделан Крест и сколько это стоило. Знаменитые князья иногда жертвовали для храмов очень дорогие вещи, но равного Кресту Евфросинии Полоцкой не было.

Эту самую главную белорусскую святыню уже много лет ищут дипломаты, священники и даже сотрудники КГБ. Ведь согласно древнему поверью, если Крест находится на белорусской земле, здесь всегда будет счастье и благополучие.
В 1161 году мастер Лазарь Богша по поручению праведной княжны из Полоцка Евфросинии изготовил чудесный крест. Перекрестившись, вывел на нем грозные слова: "Да не изнесеться из монастыря никогда же яко ни продати ни отдати. Ащо се кто преслоушаеть и изнесеть от монастыря да будтъ проклятъ святою животворящею троицею и святыми отцами". То есть всякий посягнувший на Крест подвергался страшному проклятию святой Троицы. Страшнее заклятия в то время не было!

Так 850 лет назад на нашей земле появилась уникальная реликвия, а вместе с ней и чудесное поверье: всё в Беларуси будет хорошо, пока сохраним Крест Святой Евфросинии Полоцкой.

Почти восемь веков берегли предки, как зеницу ока, заветный Крест.

Однако летом 1941 года он бесследно исчез. Из бронированной комнаты-сейфа Могилевского обкома партии, ключи от которой имелись лишь у тогдашнего директора Могилевского краеведческого музея Ивана Мигулина.

С тех пор следы Креста безнадежно потерялись. Но многие энтузиасты настойчиво искали главную реликвию и нашли ее следы. Корреспондент "Комсомолки" встретилась с людьми, которые уверены: Крест совсем рядом. Надо лишь сделать последний шаг.

Присвоить Крест не решился даже Иван Грозный

Мастер постарался на славу. Выточил из кипарисового дерева шестиконечный Крест высотой 51,8 сантиметра. Украсил золотыми и серебряными пластинами с эмалевыми изображениями святых, орнаментом, драгоценными каменьями.

Не забыл и про священные реликвии. Вложил в квадратные гнезда капли крови Иисуса Христа, частичку Креста Господнего, кусочек камня от Гроба Богородицы, части мощей Святых Стефана и Пантелеймона, кровь Святого Дмитрия.

Имело ли заклятье силу в многовековой судьбе Креста? Похоже, что да. Потому что хоть побывал Крест затем у русских царей в Москве, самый лютый из них - Иван Грозный, идя в 1563 году на Полоцк, взял Крест с собой. Покорив город, он вернул святыню на место - в келью преподобной Евфросинии Спасской церкви…

Чуть позже, в 1580 году, Крест был переправлен в Софийский собор.

Чего только ни придумывали монахи, чтобы уберечь его от жадных вражеских глаз! Прятали в укромных местах, заказывали копии, а в 1812 году, спасая от французов, замуровали в тайнике.

После революции драгоценные камни заменили стекляшками

В 1928 году специальная экспедиция во главе с директором Белорусского государственного музея Вацлавом Ластовским отправилась в Полоцк - разыскивать реликвию. И… чудо! Старинный Крест, реквизированный чекистами у церковников, пылился в местном финотделе. Правда, изрядно испоганенный: без "двух кусков золота" и "трех эмалей", с испорченными ликами святых на дубовом (?!) основании. Большой голубой камень, как записали по поручению Ластовского эксперты, был заменен на кусок обычного стекла.

Ластовский перевез находку в Минск, приложив детальное описание святыни. Этот документ впоследствии позволил некоторым исследователям выдвинуть очень романтичную версию: мол, мудрый директор Белгосмузея таким образом намекал будущим поколениям на то, что привез дубовую подделку. А подлинный кипарисовый Крест по традиции надежно спрятан верующими.

Ровно через год Белгосмузею приказали передать Крест в Могилевский музей. В Могилев собирались перенести из Минска столицу БССР, туда стекались все реквизированные в храмах ценности. Главную святыню поместили в комнату-сейф Могилевского обкома партии, оставшуюся еще от поземельного банка.

Белорусских искателей Креста Москва специально пустила по ложному следу?

Точной даты пропажи Креста никто не знает. Известно лишь то, что он исчез в первые дни войны. В пропаже обвинили немцев. Дело якобы обстояло так. Шел по улице немец и заметил через окно блеск золота. Приказал вскрыть двери комнаты-сейфа автогеном и нашел сокровища.

В послевоенные советские энциклопедии миф о глазастом фрице не вошел. А вот версия о вывозе Креста фашистами широко тиражировалась. Она очень устраивала партийно-советскую верхушку: на немцев тогда списывались многие музейно-культурные потери.

Но старожилы Могилева, пережившие оккупацию, настойчиво утверждали: немцы не вскрывали автогеном бронированную комнату. Двери ее всю войну оставались целыми. Значит, их открыли люди, имевшие ключ. Так, может, Крест вместе с другими раритетами все-таки удалось эвакуировать?

Работники Могилевского музея обратились с запросом в Эрмитаж. Оттуда пришел неожиданный ответ: белорусскую реликвию после войны продали на аукционе фонду Морганов в США!

Среди тех, кого волновала судьба пропавших ценностей, был и профессор Адам Мальдис. В 1990 году судьба свела его в Полоцке с сотрудником Эрмитажа Борисом Сапуновым.

Это было на праздновании 500-летия Франциска Скорины, - рассказал Адам Иосифович. - Я, конечно же, завел разговор о Кресте. После настойчивых расспросов гость из Ленинграда неохотно признался: именно он писал ответ в Могилевский музей о продаже Креста Морганам.

А вы спросили его, кто и как продал нашу реликвию американским богачам? - поинтересовалась я.

Сапунов уходил от прямых вопросов. Все больше упирал на то, что белорусам вряд ли удастся вернуть попавшую в США реликвию.

Мальдиса такой крен в разговоре удивил, но тогда он искренне поверил в "американский след". А вскоре судьба предоставила профессору шанс проверить версию. Оказавшись осенью 1990 года на сессии ООН в Нью-Йорке, Адам Иосифович наведался в фонд Морганов и попросил показать каталог имеющихся ценностей. Увы, полученный ответ гласил: такого каталога не существует.

После этого Министерство иностранных дел Беларуси передало письменный запрос фонду Морганов. Вскоре Петру Кравченко, который возглавлял тогда наш МИД, пришел ответ: в музее фонда Морганов Креста нет.

В том же 1990 году белорусский журналист Александр Лукашук, также озаботившийся судьбой Креста, посетил в Нью-Йорке Рокфеллеровский центр и побеседовал с художественным экспертом Олив Брагози. Ответ вновь прозвучал неутешительный: в коллекции центра белорусской реликвии нет. Не дали результата и обращения журналиста к электронным досье ФБР.

Американский след, как и немецкий, оказался ложным. Это подтвердили и ответы Интерпола, который в 1991 году также подключился к поискам, зарегистрировав нашу святыню под номером 34-1130.

Я пришел к выводу, что Крест Евфросинии Полоцкой следует искать не на Западе, а на Востоке. Сегодня я на девяносто процентов уверен: наша реликвия находится в России, - сказал Адам Мальдис.

Уверены в этом и другие энтузиасты, занимавшиеся поиском Креста. Например, генерал-майор КГБ Иван Юркин, возглавлявший специально созданный штаб по розыску святыни при Комитете по вопросам безопасности Союзного государства (в 2003 году Комитет расформирован. - Прим.авт.), а также сотрудник УКГБ по Могилевской области Сергей Богданович.

Следы ведут в Россию. Но у нас не раз возникало ощущение, что Москва сознательно пускала белорусских следопытов по ложному пути, - признались участники поисков.
КСТАТИ

Версии, которые уже отпали

Мы насчитали их 14, а при желании можно и больше. Часть версий уже отпала. Например, что Крест пыталась вывезти команда Розенберга, занимавшаяся в годы войны на оккупированных территориях изъятием ценностей и зарывшая клад под Смоленском, не успев переправить его в Германию. В архивах Розенберга, которые доступны сегодня российским и белорусским исследователям, нет упоминаний о Кресте.

Не получил подтверждения и факт, что СССР отдал Крест и другие могилевские сокровища американцам в качестве оплаты по ленд-лизу.

В эпоху гласности помимо Морганов и Рокфеллеров в список потенциальных владельцев Креста попали также дети Берии, наследники других высокопоставленных чекистов, семейство Брежневых, музеи российской глубинки, а также священный Синод России, получивший Крест в качестве предмета религиозного культа.
ТОЛЬКО ФАКТЫ

* 140 гривен, в которые оценил в 1161 году мастер Лазарь Богша сделанный Крест, в то время представляли огромную сумму. Столько же налога собирал смоленский князь за год с отдельных областей.

* Крест Святой Евфросинии не раз покидал келью своей покровительницы, но всякий раз чудесным образом возвращался на место. В 1512 году царь Василий III увез его в Москву. В 1841 году Крест снова увезли в Москву и поместили в Успенский собор.

* Сохранился акт передачи Креста из Минска в Могилев, датированный 21 ноября 1929 года. Доставил реликвию сотрудник фельдъегерской связи ОГПУ Луговцов. По воспоминаниям довоенного сотрудника Могилевского музея Филипповича, Крест сразу же поместили в комнату-сейф размером три на пять метров и заперли на секретные замки двух стальных дверей: бронированной и решетчатой. Никому из простых смертных реликвию не показывали.

Вместе с Крестом находились золото Помпеи, тронное кресло Екатерины IIи сани Наполеона

В первые дни войны вместе с Крестом Святой Ефросиньи из Могилева бесследно исчезли многие другие раритеты, - говорит профессор Адам Мальдис. - Наша комиссия «Вяртанне» Белорусского фонда культуры, которая много лет занимается проблемами возвращения вывезенных из Беларуси национальных ценностей, располагает списком Могилевского сбора. Почитайте, он удивительный!

Я прочитала - и действительно удивилась. Перед войной в Могилевском музее находились богатства, которым мог бы позавидовать сказочный Али-Баба. Золотой и серебряный ключи Могилева, серебряные печати, данные городу Магдебургским правом, золотые украшения, найденные на раскопках Помпеи, серебряная булава короля Речи Посполитой Жигимонта Вазы. Один лишь блеск и вес благородного металла, не говоря про историческую ценность, мог ослепить кого угодно!

А там еще имелись знаменитое Слуцкое и 20 других Евангелий, иконы Белыничской Богоматери XV века с драгоценными камнями, Спасской Богоматери в окладе 1670 года и другие образа «в золотых и серебряных с позолотой окладах, украшенных брильянтами», а также 160 икон письма XIII- XVIIIвеков белорусских мастеров.

Ладно, Крест Святой Евфросинии и перстни с бриллиантами еще можно утащить в руках. Даже серебряную митру Георгия Конисского при желании можно под полой спрятать. Но тронное кресло Екатерины II, сани Наполеона, картины Боровиковского, коллекции белорусской одежды, чем также гордился Могилевский музей, на себе не унесешь. Наверняка их кто-то куда-то грузил и на чем-то вывозил, - заметила я.

Так, - согласился со мной Адам Иосифович. - Более того: пока, кроме Слуцкого Евангелия, чудом вернувшегося недавно в Беларусь, ничего не всплыло. Из чего можно сделать вывод: пропавшие ценности вывезли в одно место.

А как вы узнали перечень того, что находилось в музее до войны?

Список пропавших реликвий и акт их стоимости составил 22 декабря 1944 года сам довоенный директор Могилевского музея Иван Мигулин, вернувшийся после освобождения в родной город и вновь возглавивший музей. Он включил в него 89 позиций. Крест фигурирует под номером 3. Мигулин оценил святыню в 6 миллионов рублей. Для сравнения: во столько же он оценил картину «Екатерина святая» Боровиковского. Но он явно лукавил, говоря, что перечисляет их по памяти: очень подробно всё описано. Кстати, в 1944 году все это назвали в акте «ущербом, причиненном немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками». 17 сентября 1947 года Мигулин составил вторую опись музейных потерь и перечислил всего 24 позиции.

Однорукий директор музея поделил сокровища с чекистами?

Почему во второй раз директор «вспомнил» только 24 позиции? Это не единственный вопрос, который напрашивается к Ивану Мигулину. Есть и другие. Как допустил пропажу ценностей, если только у него был ключ от бронированной комнаты? Почему не искал могилевские экспонаты сразу после войны?

Казалось бы, чего проще - задать все вопросы самому Ивану Сергеевичу. Времени для этого было предостаточно - Мигулин благополучно жил и здравствовал до 1995 года.

Скажу сразу: вопрос о пропаже «музейного золота» директору задавали. На партсобрании 19 октября 1949 года, после проверки музея специальной комиссией.

Вот что сказал тогда Мигулин.

С первых дней войны он, несмотря на отсутствие правой руки, потерянной в гражданскую войну, ушел в ополчение. По заданию горкома партии в деревне Полынковичи вылавливал немецких диверсантов. 29 июня прибыл в Могилев. В здание обкома, где находился Крест и другие ценности, его не пустил наряд милиции. Он пошел к чекистам, те сообщили: все работники музея эвакуировались. Мигулин спросил у чекистов: что делать с музейным имуществом? Неизвестный майор приказал Мигулину охранять ценности. Однако Мигулин в тот же день сел с семьей в поезд и поехал в тыл, решив, что ценности уже вывезены. И не удосужившись проверить, так ли это на самом деле.

Даже наивный человек скажет: детский лепет, а не объяснения.

Но коммунисты, выслушав речь Мигулина, почему-то не стали задавать уточняющих вопросов и докапываться до истины. Обвинив директора в том, что «бросил на произвол судьбы большие государственные ценности и дезертировал в тыл», объявили ему… лишь строгий выговор с занесением в учетную карточку. Даже уголовное дело не завели. Удивительная мягкость - ведь тогда за грехи поменьше отправляли прямиком в лагеря!

Знающие люди перешептывались: неспроста это! Но высказать вслух догадки решились лишь с приходом в СССР перестройки и гласности. Мигулин, мол, поделил музейные сокровища с сотрудниками НКВД. А то и с бандитами, переодетыми в их форму.

Ведь именно людей в форме якобы видели могилевские старожилы.

Пришлось Мигулину 20 сентября 1991 года публично оправдываться на страницах «Вестника Могилева».

Директор поклялся, что ни с кем могилевские сокровища не делил. А очень хотел вывезти их в глубинку. Для начала - хотя бы подальше от Могилева, к которому подступали фашисты. Но в разгар эвакуации был арестован комендантом города «как паникер». Спасло от расстрела лишь вмешательство знакомого замполита. Опасаясь ареста, он вступил в ополчение. А когда вернулся в город, в обкоме партии уже никого не было. Поэтому 29 июня он посадил семью в поезд, сам хотел выйти, но патруль его не выпустил. По дороге в Горький он выбросил из окна вагона ключи от бронированной комнаты-сейфа. Зачем это сделал, экс-директор музея не сообщил.

Зато сослался на то, что его алиби может подтвердить тогдашний заместитель председателя Президиума Верховного Совета БССР Иван Климов, при свидетелях оправдавший Мигулина.

Как профессор Адам Мальдис впервые догадался, что Крест в России

Дело происходило 10 апреля 1970 года в кабинете у заместителя председателя Президиума Верховного Совета БССР Ивана Климова. Для разговора о пропаже Креста были приглашены два директора Могилевского музея - довоенный, Иван Мигулин, при котором Крест исчез, и новый, Иван Скворцов, написавший запрос в Эрмитаж. Адам Мальдис пришел вместе с известным археологом Георгием Штыховым.

Мигулин, по словам Мальдиса, выглядел взвинченным: его трость непрерывно шаркала по полу. Старый директор вновь начал оправдываться. Мол, погнался за тремя немецкими шпионами и оказался в глубоком тылу. Да и что Крест - не такое продавалось за границу в 30-е годы... Даже золотые украшения из Помпей не сумели спасти... И не у него все это было, не в музее, а в обкоме, комнате-сейфе. Там хозяйствовали перед приходом немцев одни партийцы, москвичи какие-то.

Климов с каждым словом Мигулина все больше мрачнел. Потом прервал Мигулина и кому-то по-дружески позвонил. Услышанное по телефону сразу успокоило хозяина кабинета.

Знаешь, дед, - обратился он к Мигулину, - ни одному твоему слову не верю. Я вот поговорил с одним товарищем, с которым вместе отвечал в 1941-м за эвакуацию Могилева. Так вот твоя вина в том, что ты не пришел ко мне и не объяснил, что Крест стоит дороже, чем какой-нибудь станок... А Морган... - с явным скепсисом добавил Климов. - Может, потом все попало и к Моргану. Попробуем на всякий случай подготовить бумаги нашему послу в США.

В первые минуты Мальдис не понял, почему высокий начальник после таинственного звонка наверх вдруг потерял интерес к Кресту.

Но вскоре догадался, в чем дело. Потому что сразу после этого загадочного звонка на все попытки продолжить поиски Креста было наложено негласное табу. Не помогли даже чекисты из Могилева, вначале пообещавшие новому директору музея Ивана Скворцова помощь. Поиски на официальном уровне, по сути, оказались, замороженными на долгие 20 лет.

Получилось, что такую команду дала Москва? - задала я вопрос Адаму Мальдису?

Берия при виде сокровищ зацокал языком

В 90-е годы Крест вновь дал о себе знать. Стоило забрезжить гласности, житель Могилева А.Ковалев поведал местным журналистам настоящую сенсацию. Мол, давний сосед его Карл Иванович, проживавший на улице Белинского, 26, умирая, доверил важную тайну. В первые дни войны пришли в здание обкома партии люди в форме НКВД и погрузили все ценности из комнаты-сейфа в машину. За рулем был Карл Иванович, которому приказали держать язык за зубами. Драгоценный груз повезли прямиком в Москву и стали под роспись сдавать в банк. В этот момент туда пришел со свитой Лаврентий Берия. Увидев несметные богатства, почти 2 тысячи предметов, зацокал языком.

Затем последовали новые откровения. Еще один ветеран из Могилева Петр Поддубский рассказал, как в разгар боев за город начальник гарнизона Иван Воеводин приказал ему прибыть на машине к зданию обкома. Там в машину стали спешно грузить туго набитые мешки. Поддубский услышал возглас: "Какой Крест красивый!". Шестеро сотрудников НКВД взяли грузовик под охрану и приказали ехать в сторону банка. Там еще две полуторки грузились мешками с дензнаками. Затем автоколонна двинулась в сторону Москвы. На окраине Могилева в кабину к Поддубскому подсел сам первый секретарь ЦК КП(б)Б Пантелеймон Пономаренко. По пути следования Пономаренко все повторял фразу: "Ценности надо довезти во чтобы то ни стало". Счастливо избежав немецких бомбежек, машины через два дня добрались до Москвы, где привезенный груз был сдан управлению Красной Армии на Ленинских горах.

В 1943 году Крест не считали пропавшим

Сотрудник Могилевского управления КГБ Сергей Богданович нашел подтверждения, что Пономаренко и Воеводин в это время действительно эвакуировались из Могилева. Грузовики с секретным грузом уходили в сторону Москвы не раз. Значит, первые лица республики и впрямь могли забрать Крест с собой. Недавно архивист Виталий Скалабан обнаружил интересный документ - стенограмму заседания бюро ЦК КП(б) Белоруссии от 26.08.1943 года, в которой оказалась настоящая сенсация.

Собравшиеся летом 1943 года в Москве партийные чины БCCР рассматривали среди прочего вопрос об издании журнала "Беларусь". Легендарный партизан Василий Корж заявил, что у белорусов нет достойных художественных произведений. Пономаренко ему возразил: "Для того чтобы судить о величии белорусской культуры, нужно ее лучше узнать - о ее истории, о ее богатствах (…) На протяжении многих веков считалось и сейчас считается найсовершеннейшим образом ювелирного искусства тот Крест, который для Евфросинии Полоцкой сделал Богша - полоцкий гравер. Разве мы можем отбрасывать этого мастера истории? Невозможно".

29 марта 1945 года на VI пленуме ЦК комсомола Белоруссии Пономаренко вновь вспомнил про Крест: "Товарищи, я это говорю для того, чтобы понять, каким ценным богатством культуры мы обладаем, начиная от Богши… Лазарь Богша (…) сделал Крест тончайшей работы. Изумительное произведение".

Пономаренко не тот человек, который бросал слова на ветер. Дважды за годы войны он "под стенограмму" дал понять, что Крест Евфросинии Полоцкой сохраняется где-то в СССР. А распечатки стенограмм своих речей он визировал лично, - заметил Виталий Скалабан.

Что было в ящиках?

Генерал-майор КГБ Иван Юркин, который до 2003 года возглавлял штаб по поиску Креста при комитете по вопросам безопасности Союзного государства, дал мне прочесть толстенную папку с подробной хронологией поисков. Львиную долю в ней занимают запросы в ведущие архивы России, главному военному прокурору РФ, ФСБ и другие важные инстанции, откуда белорусам пришли отрицательные ответы.

Думаю, Крест был эвакуирован в Россию вместе с документами ЦК КПБ и Могилевского обкома партии. Могилев оборонялся от немцев почти месяц, так что было время вывезти всё: от секретных документов до объектов народного хозяйства.

А директор музея Мигулин не мог присвоить сокровища? - спросила я.

Нет, мы опрашивали его сыновей, проживающих в Москве и Питере. И пришли к выводу, что сам Мигулин не брал Креста. Но мог знать, кто и куда его вывез. Это могли быть и чекисты, и партработники. В выпущенном Национальным архивом Беларуси сборнике "Беларусь в первые месяцы Великой Отечественной войны" я нашел материалы, как проходила эвакуация из Могилева. Из обкома партии забрали практически всё. В опубликованных документах, кстати, упоминаются несколько отправленных в Россию ящиков, не входивших в состав архива Могилевского обкома. Наверняка в них и были ценности из комнаты-сейфа. Тем более что именно эти ящики после войны не вернулись в Беларусь.

Но где искать Крест в Москве?

Специалисты нашего комитета, пока его в 2003 году не расформировали, успели поработать в архивах и Гохране России. Официально в Гохране могилевские ценности не числятся. Но не все материалы послевоенной поры еще разобраны и рассекречены. Нас, например, в 1999 году не допустили к уголовному делу Берии, в котором содержится опись ценностей, изъятых у него после ареста. Генеральная прокуратура России сообщила, что на деле по-прежнему гриф секретности. Думаю, если покопаться в архивах России, можно зацепиться за информацию, в чьи конкретно руки попал Крест. Кстати, а у вас есть возможность получить доступ к российским архивам?

Тогда, может, обратиться к самому президенту РФ Дмитрию Медведеву через его блог? Он очень доступный человек, наверняка прислушается к мнению такой тиражной газеты, как "Комсомолка". Возвращение белорусской святыни на родину было бы очень символичным знаком.

СВЕЖАЯ ВЕРСИЯ

Реликвия попала в Троице-Сергиеву лавру?

Намек на это, считает архивист Виталий Скалабан, есть в книге Петра Кравченко "Беларусь на распутье. Записки дипломата и политика". Выходит, наши сокровища были переданы Православной церкви России?

Выводы делайте сами, - говорит архивист. - Возвращение 7 лет назад Слуцкого Евангелия, которое пропало из Могилева вместе с Крестом, говорит о многом. Даже на официальном сайте КГБ помещена информация об этом.

Но чекисты там сами недоумевают: "Когда, какими тропами вернулась домой слуцкая реликвия? Где и как разошлись пути Евангелия и Креста Евфросинии Полоцкой? Ответы на эти вопросы еще предстоит отыскать".

КСТАТИ
В 1997 году художник из Бреста Николай Кузьмич изготовил точную копию Креста Евфросинии Полоцкой. На это у мастера ушло пять лет. Специально для Креста владыка Филарет привез из Иерусалима частицы камней от Гроба Господня, Гроба Пресвятой Богородицы, Древа Животворящего Креста Спасителя, мощи многих святых. 24 августа 1997 года воссозданный Крест был освящен и помещен в Спасо-Евфросиньевский монастырь Полоцка.

ВОПРОС НА ЗАСЫПКУ

Откуда вернулось Слуцкое Евангелие?

В июне 2003 года в первый день работы Десятых Минских епархиальных чтений митрополит Филарет вдруг представил собравшимся Слуцкое Евангелие XVI века. Это была сенсация, поскольку оно хранилось с 1929-г по 1941 год в Могилеве в бронированной комнате-сейфе вместе с Крестом Евфросинии Полоцкой. Объяснение сенсационной находке прозвучало очень лаконичное, если не сказать скупое. Мол, одна столичная прихожанка в знак благодарности за совершение требы по отпеванию родственника передала Евангелие священнику одного из приходов Минской епархии в начале 1990-х годов.

С тех пор минуло семь лет. Но никаких подробностей больше не прозвучало. Кто именно и при каких обстоятельствах заполучил и хранил Евангелие, напрямую связанное с Крестом? Почему вдруг решил возвратить его в лоно Церкви? Православная церковь хранит молчание.
Людмила СЕЛИЦКАЯ
Фото из архива, Комсомольская правда в Белоруссии

Крест Евфросинии Полоцкой – одна из драгоценных исчезнувших реликвий. Копия креста сейчас находится в Спасо-Евфросиниевском монастыре в Полоцке, а где оригинал – не известно.

О том, как появился необычный шестиконечный крест, рассказывает церковное предание. Дело было в 12 веке.

Однажды молодой полоцкой монахине Евфросинии (в миру княжне Предславе, внучке полоцкого князя Всеслава Чародея, оставившей своё знатное положение ради монашеской жизни в юном возрасте, в переводе с греческого имя Евфросиния значит «богомыслящая», «радостная») было видение ангела, который сказал, что она должна поселиться в Сельце, что на берегу Полоты, неподалеку от Полоцка, и основать там женский монастырь.

Евфросиния так и поступила и, при поддержке епископа Илии и своих влиятельных родственников, построила в Сельце обитель, каменную Спасо-Преображенскю церковь (1161 год). Строили ее всего 30 недель, очень быстро. Пропорции и форма храма оказали влияние на храмовое зодчество других городов Киевской Руси – Смоленска, Новгорода, Рязани, Пскова. Характерной чертой такой архитектуры стали стремящиеся ввысь пропорции здания.

Евфросиния была праправнучкой святого равноапостольного князя Владимира и дочерью Полоцкого князя Георгия (Святослава) Всеславича. Она была очень образованной. С юных лет читала Псалтирь, Священное Писание. Юная девушка любила молиться и в 12 лет решила посвятить себя Богу. Отказалась от знатного брака, к которому её хотели подготовить родители.

После пострига по благословению Полоцкого епископа Илии она удалилась в затвор, поселившись в келье при Софийском соборе города Полоцка. Там монахиня проводила время в молитве, бдении и переписывании духовных книг, насыщаясь премудростью из книг соборной библиотеки. Вероятно, Евфросиния самостоятельно переводила некоторые из книг. Труды и подвиги ради собственного духовного возрастания были неотделимы для Евфросинии от деятельной любви к людям. Переписанные книги она дарила тем, кто искал духовного просвещения.

Но вернёмся в основанный Евфросинией монастырь. Он стал центром просвещения. При монастыре работали учильни, библиотека, скрипторий, богадельня, художественная мастерская, где делали оклады для образов и другие предметы церковного обихода. Одним из самых искусных мастеров в Полоцке был Лазарь Богша – золотых дел мастер (или ювелир). Богша – сокращенная форма имени Богуслав, которое тогда было широко распространено в землях Юго-Западной Руси; имя Лазарь он получил при крещении.

Мастер владел техникой перегородчатой эмали – очень редкой на Руси в то время. Вероятнее всего, Лазарь Богша научился этому искусству в Византии. Перегородчатая эмаль получается, когда рисунок, внешние и внутренние контуры которого очерчены металлическими перегородками, заливают стекловидной массой. Так создается тонкая вязь из металла и стекла. Изделия выглядят ажурно, невесомо, тонко. Зачастую, перегородки крепятся на основе из золота, серебра или меди.

На обратной стороне креста Лазарь Богша сделал следующую надпись:

«Г[оспод]и, помози рабоу своемоу Лазорю, нареченомоу Богъши, съделавъшемоу крьстъ сии црькви стаго Спаса и Офросиньи».

В специальных нишах — гнездах креста хранились святыни из Византии.

Частица Креста Господня с каплями Его крови, камень из гробницы Божией Матери, частица Гроба Господня и частицы мощей святых Стефана и Пантелеимона, капли крови святого Димитрия.

Святыни для креста, откликнувшись на просьбу Евфросинии, прислали византийский император Мануил Комнин и патриарх Константинопольский Лука Хрисоверг. И то, какие святыни были отправлены в Полоцк, чтобы быть вставленными в крест, – свидетельство важности этой реликвии для обители Евфросинии, Полоцкого княжества и всей Руси. Изготовленный Лазарем Богшей крест воспринимался и в те времена как не только местная русская, но и общеправославная святыня.

В Полоцке в Спасо-Евфросиниевском монастыре крест хранился больше 60 лет, но в 1222 году смоленский князь Мстислав Давыдович разорил Полоцк и увез реликвию к себе. В Смоленске крест был почти три века. В 1495 году, желая лучше сохранить святыню и чтобы не опускать ее больше в воду при водосвятии, с креста сделали первую копию.

В начале XVI века вновь столкнулись давние соперники: Русь и Литва. Василий III занял Смоленск, тогда центр Смоленского воеводства Великого княжества Литовского и Русского, и, завладев святыней в 1514 году, повелел привезти крест Евфросинии Полоцкой в Москву.

Василий III был государем всея Руси, но впервые на царствование венчался его внук Иван IV Грозный, и Великое княжество Московское стало Царством Русским. Добившись успехов на востоке и присоединив к Московскому государству причинявшие много бед русским землям Казанское и Астраханское ханства, Грозный обратил свой взор на запад. Царь хотел вернуть русскому государству удобный выход к Балтийскому морю. Его соперником был Ливонский орден, ранее захвативший Балтийское побережье. Немцы препятствовали в торговле русским купцам, а в 1557 году Ливонский орден и Великое княжество Литовское заключили военный союз против Царства Русского. В начале зимы 1563 года русское войско, с сильной артиллерией, во главе с самим Иваном IV Грозным подошло к Полоцку. Иван Грозный взял с собой в этот поход крест Евфросинии Полоцкой, решив вернуть его городу, если Господь дарует ему победу.

Полоцк был хорошо укреплен, но продержался всего 16 дней. И крест Евфросинии Полоцкой был возвращен Полоцку – царь сдержал свое слово.

Литовские правители начали переговоры о новой унии с Польшей, заключив в августе 1563 года перемирие с Иваном Грозным. Но перемирие длилось недолго. Литва требовала отдать назад Полоцк, а царь Иван не соглашался, считая, что древнерусская Полоцкая земля должна быть у Царства Русского.

10 января 1569 года начался объединительный польско-литовский сейм с целью обсуждения условий новой унии – государственного объединения Королевства Польского и Великого княжества Литовского и Русского.

В результате 1 июля 1569 года было объявлено о создании нового государства – Речи Посполитой. Могучее в прошлом литовско-русское государство утратило самостоятельность. Теперь у Польши и Литвы был один король и один сейм.

Речь Посполитая теперь рассчитывала обрести себе союзников в Османской империи (Турция) и крымском ханстве. Летом 1572 года хан Девлет-Гирей с огромным 140-тысячным татарско-турецким войском двинулся на Москву.

В начале августа возле села Молоди, в 50 километрах от Москвы, было дано решающее сражение. 20-тысячное русское войско, состоявшее из стрелецких полков, дворянской конницы и донских казаков, наголову разгромило вторгшуюся орду. В Крым вернулось не более 10 тысяч татар и турок. Но платой за эту победу было полное опустошение Московской Руси.

Воспользовавшись этим, в августе 1579 года Стефан Баторий с 42-тысячным польско-литовским войском, в составе которого было 14 тысяч венгерской и немецкой пехоты, подошел к Полоцку.

Город подвергся разграблению. Самый большой урон понесли православные храмы: пропала огромная книжница (библиотека), в которой находилось много редких летописей и ценных рукописей, переводы Священного Писания, писанные рукой братьев Кирилла и Мефодия. Но крест Евфросинии Полоцкой не смогли отыскать – его во время штурма православные монахи спрятали.

Впоследствии крест был перенесен в Софийский собор. Но после Брестской церковной унии древний православный Софийский собор отошел к униатам, которые также высоко почитали доставшуюся им святыню.

В 1812 году Полоцк захватили французы. И теперь уже базилиане (католический монашеский орден) замуровали крест в стену Софийского собора, чтобы его не нашли захватчики, достав его лишь когда неприятель покинул пределы Российской империи.

После упразднения унии уникальный крест в 1839 году был возвращен Православной Церкви. Два года спустя по инициативе епископа Василия (Лужинского), перешедшего из унии в Православие, состоялось принесение креста в Москву и Петербург. Столицы встречали святыню с ликованием. В соборной церкви Зимнего дворца реликвию осмотрел император Николай I. Государь подумал было оставить святыню в Петербурге, но затем все же отказался от этого, и крест вернулся в Спасо-Евфросиниевский монастырь, для которого и был изготовлен.

В 1921 году крест Евфросинии Полоцкой изъяли революционеры. В 1928 году минские ученые, понимая ценность реликвии, выехали из Минска в Полоцк и попытались ее отыскать. Это удалось, и крест перевезли вначале в Минск, а затем – в 1929 году – в Могилев, который планировали сделать новой столицей Белоруссии. Там реликвия как музейный экспонат сначала была выставлена в Могилевском историческом музее, но народ, подходивший в музее к кресту, осенял себя возле святыни крестным знамением, и экспонат спрятали.

В 1941 году Могилев заняли немецкие войска, и крест бесследно пропал. После войны его искали, но безуспешно.

Появилось множество различных версий его дальнейшей судьбы.

В 1990 году по линии ООН следы креста искали в США, где он мог находиться в одной из частных коллекций. Вносит путаницу в поиск подлинного креста Евфросинии Полоцкой и существование его копий.

Такой копией является крест Параскевы Полоцкой, который находится в настоящее время в Ярославо-Ростовском музее-заповеднике.

В свое время еще одну копию сделали иезуиты, когда пытались похитить подлинный крест Евфросинии Полоцкой из Софийского собора.

Есть врсия, что крест Евфросинии был закуплен в коллекцию Морганов (Нью-Йорк) на аукционе в Западной Европе после окончания Второй мировой войны.

Интересна и версия, согласно которой крест Евфросинии не покидал Полоцка и находится там, надежно спрятанный, а революционерами была изъята и бесследно исчезла во время войны лишь одна из его копий.

В 1992 году во время празднования 1000-летия Полоцко-Глубокской епархии было принято решение воссоздать реликвию, и брестским ювелиром Николаем Кузьминым в 1997 году по благословлению Иерусалимского патриарха Диодора II и Патриаршего Экзарха всея Белоруссии митрополита Филарета была изготовлена копия креста. Воссозданный крест был освящен в Симеоновском соборе Бреста, а потом торжественно доставлен на прежнее место – в Спасо-Евфросиниевский монастырь.

5 июня, в день памяти преподобной Евфросинии, в монастыре выносится крест Евфросинии Полоцкой, совершается молебен. Крест Евфросинии Полоцкой, повторенный в нескольких копиях, является одной из главных православных святынь Белоруссии.

По мнению многих экспертов, крест Евфросинии Полоцкой, как и пресловутая Янтарная комната, входит в десятку самых ценных пропавших произведений искусства, за которыми охотятся известнейшие коллекционеры. История этого креста драматична, полна загадок и неясностей. И до сих пор неизвестно его местонахождение. Но знаменитая реликвия для православных не просто художественная редкость - она бесценна, ибо является одной из самых известных святынь Белоруссии.

История креста Евфросинии Полоцкой началась в теперь уже далеком XII веке. Согласно преданию, однажды к молодой полоцкой монахине Евфросинии (в миру княжне Предславе, внучке полоцкого князя Всеслава Чародея) в келью явился ангел и сказал, что она должна поселиться в Сельце, что на берегу Полоты, неподалеку от Полоцка, и основать там женский монастырь. Евфросиния так и поступила и, при поддержке епископа Илии и влиятельных родственников, учредила в Сельце обитель.

В 1161 году усердием Евфросинии здесь была возведена каменная Спасо-Преображенская (Спасо-Евфросиниевская) церковь. Строили ее всего 30 недель, что очень быстро для того времени. Сооружался храм под руководством зодчего Иоанна. Церковь получилась на славу и простояла века, продолжая радовать и нас, уже в XXI веке, изысканностью своих архитектурных форм и древних росписей. Ее пропорции и форма оказали сильное влияние на храмовое зодчество других городов Киевской Руси - Смоленска, Новгорода, Рязани, Пскова. Характерной чертой такой архитектуры стали стремящиеся ввысь пропорции здания. Особенно ярко эта особенность проявилась в облике Пятницкой церкви в Чернигове.

При монастыре действовала мастерская, где делали оклады для образов и другие предметы церковного обихода. Одним из самых искусных мастеров в Полоцке был Лазарь Богша - золотых дел мастер (или ювелир, если прибегнуть к современному языку). Богша - сокращенная форма имени Богуслав, которое тогда было широко распространено в землях Юго-Западной Руси; имя Лазарь он получил при крещении. Мастер владел техникой перегородчатой эмали - очень редкой на Руси в то время. Вероятнее всего, Лазарь Богша научился этому искусству в Византии. К тому времени, когда мастер получил от Евфросинии заказ изготовить напрестольный крест для Спасо-Преображенской церкви, он был уже в достаточно зрелом возрасте. Свидетельство этому - надписи на ювелирных и культовых изделиях, совпадающие с характерной надписью на кресте Евфросинии Полоцкой, которые, однако, были сделаны еще за 30 лет до того, как Лазарь принялся за крест. Ряд неподписанных работ, выполненных на весьма высоком уровне эмальерного искусства, также приписывают Лазарю Богше - в частности, медальон барм нагрудного княжеского украшения, найденный в Киеве в 1824 году и описанный историком Н.П. Кондаковым. Существуют и предметы, выполненные в схожем стиле позже, чем крест Евфросинии Полоцкой, но искусствоведы, учитывая возраст мастера, считают, что они, скорее всего, были изготовлены уже его учениками.

В то время на выполненных изделиях мастер редко указывал свое имя, однако на обратной стороне креста Лазарь Богша, словно понимая, что он создал, сделал следующую надпись: «Г[оспод]и, помози рабоу своемоу Лазорю, нареченомоу Богъши, съделавъшемоу крьстъ сии црькви стаго Спаса и Офросиньи».

Высота креста - 52 см; верхнее перекрестие - 14 см, нижнее - 21 см. Крест был сделан из кипариса, покрыт золотыми и серебряными пластинами с изображениями, выполненными в технике перегородчатой эмали (именно эту технику было очень трудно воспроизвести при воссоздании креста, предпринятом в наше время, но все же ее удалось повторить) и украшен восемью драгоценными камнями и жемчугом. Изображения на кресте передают основные события Нового Завета.

Крест шестиконечный. По мнению богословов, это символизирует шесть дней творения мира. На верхних концах креста были поясные изображения Иисуса Христа, Матери Божией и Иоанна Предтечи, на концах нижнего перекрестия - архангелы Гавриил и Михаил, а в центре креста - евангелисты Матфей, Марк, Иоанн и Лука.

В специальных гнездах креста хранились святыни из Византии - частица Креста Господня с каплями Его крови, камень из гробницы Божией Матери, частица Гроба Господня и частицы мощей святых Стефана и Пантелеимона, капли крови святого Димитрия. Святыни для креста, откликнувшись на просьбу Евфросинии, прислали византийский император Мануил Комнин и патриарх Константинопольский Лука Хрисоверг. И то, какие святыни были отправлены в Полоцк, чтобы быть вставленными в крест, - свидетельство важности этой реликвии для обители Евфросинии, Полоцкого княжества и всей Руси. Изготовленный Лазарем Богшей крест воспринимался и в те времена как не только местная русская, но и общеправославная святыня.

В Полоцке в Спасо-Евфросиниевском монастыре крест хранился больше 60 лет, но в 1222 году во время очередной русской усобицы смоленский князь Мстислав Давыдович разорил Полоцк и увез реликвию к себе. В Смоленске крест был без малого почти три века. В 1495 году, желая лучше сохранить святыню и чтобы не опускать ее больше в воду при водосвятии, с креста сделали первую копию.

В начале XVI века вновь столкнулись давние соперники: Русь и Литва. Василий III занял Смоленск, тогда центр Смоленского воеводства Великого княжества Литовского и Русского, и, завладев святыней в 1514 году, повелел привезти крест Евфросинии Полоцкой в Москву. В Никоновской летописи читаем: «Нецыи же поведают: впрежнии некогда смолняне и полочане держаше у себя государей князей по своим волям, и меж себя смолняне с полочаны воевахуться, и тот крест честный смолняне в Полотцку взяша в войне и привезоша в Смоленск; егда же благочестивый государь князь Великий Василий Иванович вся Русии вотчину свою Смоленск взял, тогда же и тот честный крест во царствующий град Москву привезен». Василий III оценил доставшуюся ему святыню по достоинству, и она попала не в митрополичью казну, а в царскую. В Москве крест Евфросинии Полоцкой выносили из казны только в самых торжественных случаях.

Василий III был государем всея Руси, но впервые на царствование венчался его внук Иван IV Грозный, и Великое княжество Московское стало Царством Русским. Добившись успехов на востоке и присоединив к Московскому государству причинявшие много бед русским землям Казанское и Астраханское ханства, Грозный обратил свой взор на запад. Царь хотел вернуть русскому государству удобный выход к Балтийскому морю. Его соперником был Ливонский орден, ранее захвативший Балтийское побережье. Немцы препятствовали в торговле русским купцам, а в 1557 году Ливонский орден и Великое княжество Литовское заключили военный союз против Царства Русского. В начале зимы 1563 года русское войско, с сильной артиллерией, во главе с самим Иваном IV Грозным подошло к Полоцку. Иван Грозный взял с собой в этот поход крест Евфросинии Полоцкой, решив вернуть его городу, если Господь дарует ему победу. Вот что сказано об этом в той же Никоновской летописи: «Царь же и великий князь тот крест обновити велел и украсити. И тот крест взя с собою и, имея надежу на милосерднаго Бога и на крестную силу, победити враги своя, еже и бысть».

Весть о кресте быстро разнеслась по Полоцку. Местное население, согласно донесениям папского нунция в Рим, «публично молилось о даровании победы московитам» и всячески приветствовало единоверцев. Полоцк был хорошо укреплен, но продержался всего 16 дней.

По приказу Ивана Грозного в Полоцке был построен Нижний замок. Одним из его оборонительных сооружений стал массивный насыпной земляной вал, сохранившийся до нашего времени (и послуживший основанием для трибун стадиона «Спартак»). Этот вал до сих пор называется валом Ивана Грозного. И крест Евфросинии Полоцкой был возвращен Полоцку - царь сдержал свое слово.

Пытаясь спасти положение, с их точки зрения - весьма неважное, литовские паны начали переговоры о новой унии с Польшей, заключив в августе 1563 года перемирие с Иваном Грозным. Но замириться не удавалось: Литва требовала отдать назад Полоцк, а царь Иван не соглашался, считая, что древнерусская Полоцкая земля должна быть у Царства Русского, тем более теперь, после возвращения городу креста Евфросинии Полоцкой.

10 января 1569 года начался объединительный польско-литовский сейм с целью обсуждения условий новой унии - государственного объединения Королевства Польского и Великого княжества Литовского и Русского. В результате 1 июля 1569 года было объявлено о создании нового государства - Речи Посполитой. Могучее в прошлом литовско-русское государство утратило самостоятельность и по сути стало провинцией польской короны. Теперь у Польши и Литвы был один король и один сейм.

Подчинив себе великое княжество, поляки не забыли и о войне с Иваном Грозным, но так как добиться успеха своими силами они не могли, то рассчитывали втянуть в войну на своей стороне Османскую империю (царство Турецкое) и ее вассала крымского хана. Летом 1572 года хан Девлет-Гирей уже с огромным 140-тысячным татарско-турецким войском двинулся на Москву с намерением уничтожить Царство Русское. Отправляясь в этот поход, крымский хан хвастливо заявлял, что «едет в Москву на царство». В начале августа возле села Молоди, в 50 километрах от Москвы, было дано решающее сражение. 20-тысячное русское войско, состоявшее из стрелецких полков, дворянской конницы и донских казаков, наголову разгромило вторгшуюся орду. В Крым вернулось не более 10 тысяч татар и турок. Но платой за эту победу было полное опустошение Московской Руси.

Воспользовавшись этим, в августе 1579 года Стефан Баторий с 42-тысячным польско-литовским войском, в составе которого было 14 тысяч венгерской и немецкой пехоты, подошел к Полоцку. Город подвергся разграблению. Самый большой урон понесли православные храмы: пропала огромная книжница (библиотека), в которой находилось очень много редких летописей и ценных рукописей, даже переводы Священного Писания, писанные рукой братьев Кирилла и Мефодия - славянских апостолов. Но крест Евфросинии Полоцкой захватчики так и не смогли отыскать - его во время штурма православные монахи спрятали.

Впоследствии крест был перенесен в Софийский собор. Но после Брестской церковной унии древний православный Софийский собор отошел к униатам, которые также высоко почитали доставшуюся им святыню.

В 1812 году после захвата Полоцка французами вновь появилась угроза утраты реликвии, и уже базилиане замуровали его в стену Софийского собора, чтобы не нашли захватчики, достав его лишь когда неприятель покинул пределы Российской империи.

После упразднения унии уникальный крест в 1839 году был возвращен Православной Церкви. Два года спустя по инициативе епископа Василия (Лужинского), перешедшего из унии в Православие, состоялось принесение креста в Москву и Петербург. Столицы встречали святыню с ликованием. В соборной церкви Зимнего дворца реликвию осмотрел император Николай I. Государь подумал было оставить святыню в Петербурге, но затем все же отказался от этого, и крест вернулся в Спасо-Евфросиниевский монастырь, для которого и был изготовлен.

Новые испытания начались после Октябрьской революции. В 1921 году крест Евфросинии Полоцкой изъяли большевики. В 1928 году минские ученые, понимая ценность реликвии, выехали из Минска в Полоцк и попытались ее отыскать. Это удалось, и крест перевезли вначале в Минск, а затем - в 1929 году - в Могилев, который планировали сделать новой столицей Белоруссии. Там реликвия как музейный экспонат сначала была выставлена в Могилевском историческом музее, но народ, подходивший в музее к кресту, осенял себя возле святыни крестным знамением, и опасный экспонат похоронили в одном из сейфов горкома партии.

В 1941 году на нашу родину напала фашистская Германия, Могилев заняли немцы, и крест бесследно пропал. После войны его искали, но безуспешно. Появилось множество различных версий его исчезновения и дальнейшей судьбы.

В 1990 году была предпринята попытка по линии ООН отыскать его следы в США, где он мог находиться в одной из частных коллекций, но она окончилась неудачей. Вносит путаницу в поиск подлинного креста Евфросинии Полоцкой и существование его копий. Такой копией является крест Параскевы Полоцкой, который находится в настоящее время в Ярославо-Ростовском музее-заповеднике. В свое время еще одну копию сделали иезуиты, когда пытались похитить подлинный крест Евфросинии Полоцкой из Софийского собора. Доктор исторических наук, сотрудник Эрмитажа Б. Сапунов утверждал, что крест Евфросинии был закуплен в коллекцию Морганов на аукционе в Западной Европе после окончания Второй мировой войны. Интересна и версия, согласно которой крест Евфросинии и вовсе не покидал Полоцка и находится там, надежно спрятанный в неизвестном месте, а большевиками изъята и бесследно исчезла во время войны лишь одна из его копий. Нам же остается только надеяться, что рано или поздно эта тайна будет раскрыта, и подлинный крест Евфросинии Полоцкой отыщется.


В 1992 году во время празднования 1000-летия Полоцко-Глубокской епархии было принято решение воссоздать реликвию, и брестским ювелиром Николаем Кузьминым в 1997 году по благословлению Иерусалимского патриарха Диодора II и Патриаршего Экзарха всея Белоруссии митрополита Филарета был изготовлен точно такой же крест. Воссозданный крест был освящен в Симеоновском соборе Бреста, а потом торжественно доставлен на прежнее место - в Спасо-Евфросиниевский монастырь.

С того времени каждый год 5 июня, в день памяти преподобной Евфросинии, в Полоцк съезжается множество людей. В монастыре в присутствии митрополита Минского и Слуцкого, Патриаршего Экзарха всея Белоруссии, и местного епископа выносится крест Евфросинии Полоцкой, совершается молебен. Крест Евфросинии Полоцкой, повторенный в нескольких копиях, является одной из главных православных святынь Белой Руси.

В 1161 году, по благословению святой игумении Евфросинии, мастер-ювелир Лазарь Богша изготовил для Спасской церкви Полоцкого монастыря напрестольный Крест. Этот Крест представлял собой ковчег, в котором находились великие христианские святыни: частица Древа Креста Господня с каплей Крови Спасителя, частицы камней Гроба Господня и Гроба Божией Матери, частицы мощей первомученика архидиакона Стефана, великомученика и целителя Пантелеимона и капля крови великомученика Димитрия Солунского.

Крест был шестиконечный, высота его составляла около 51 сантиметра. Он имел кипарисовое основание, обитое 22 золотыми и 20 серебряными с позолотой пластинами, украшенными изысканным орнаментом, драгоценными камнями и жемчугом, а также 20 эмалевыми иконками. На лицевой стороне Креста были помещены эмалевые изображения Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, святого Пророка Иоанна Предтечи, святых Архангелов Михаила и Гавриила, четырех евангелистов, а также изображения небесных покровителей преподобной Евфросинии и ее родителей: преподобной Евфросинии Александрийской, великомученика Георгия Победоносца и мученицы Софии. На оборотной стороне Креста находились эмалевые иконки святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста и Григория Богослова, первоверховных апостолов Петра и Павла, а также первомученика архидиакона Стефана и великомучеников Димитрия и Пантелеимона, под изображениями которых размещались ковчежцы для хранения частиц святых мощей.

Крест, изготовленный Лазарем Богшей, являлся шедевром искусства Древней Руси и памятником письменности XII века. Краткая надпись на оборотной его стороне сообщала имя создателя реликвии: «Господи, помози рабу своему Лазорю, нареченному Богши, сделавшему крест сий Святаго Спаса и Офросиньи». На боковых сторонах Креста была помещена надпись-завещание преподобной Евфросинии: «Да не изнесется из манастыря никогда же, яко ни продати, ни отдати. Аще се кто преслушаеть, изнесеть его из манастыря, да не будет ему помощник честный крест ни в сей век, ни в будущий».

Несмотря на столь грозный запрет, уже в период усобиц между Полоцким и Смоленским княжествами Евфросиниевский Крест был вывезен в Смоленск, где находился впоследствии до начала XVI столетия. «Впрежнии некогда… меж себя Смоляне с Полочаны воевахуся, и тот крест честный Смоляне в Полотцку взяша в войне и привезоша в Смоленеск; егда же благочестивый государь князь великий Василей Иванович всеа Русии вотчину свою Смоленеск взял, тогда же и тот честный крест во царствующий град в Москву привезен» . В Смоленске Евфросиниевский Крест пользовался большим почитанием, так что в 1495 году даже была изготовлена из меди его близкая копия, вероятно, для того чтобы не опускать древний Крест с мощами в воду при водосвятии. Копия эта, согласно надписи, значившейся на ней, принадлежала смоленскому окольничему Александру Васильевичу. В 1514 году, когда великий князь Василий III покорил Смоленск, многие из смоленских святынь им были перевезены в Москву, и в их числе - древний Полоцкий Крест. Как большая драгоценность и военный трофей, Крест попал не в митрополичью, а в царскую казну; при совершении богослужений его использовали крайне редко – лишь в дни самых больших церковных празднеств. Впоследствии сын и наследник престола Василия III царь и самодержец всея Руси Иоанн IV Грозный повелел отреставрировать реликвию, так как к тому времени некоторые из эмалей на Кресте поистерлись, а некоторые были утрачены. Отправляясь в 1563 году в поход на Полоцк, Иоанн Грозный взял Крест с собой, «имея надежду на милосерднаго Бога и на крестную силу победити враги своя, еже и бысть» . Вероятно, царь убоялся слов завещания, начертанных на Кресте. Готовясь к осаде и штурму города, он дал обет, в случае победы, вернуть святыню в Полоцкую девическую обитель, что и исполнил. Первое документальное упоминание о Евфросиниевском Кресте имеется в Никоновской, или Патриаршей, летописи под 7071 (1563) годом именно в связи с событиями Ливонской войны. Летописец, повествуя о том, как Крест был привезен в Москву, сообщает, что царь Иоанн Грозный взял его с собой в поход на Полоцк вместе с такими общерусскими святынями, как Донская и Колочская иконы Божией Матери «и иные многие чюдотворные образы и кресты» .

В 1579 году Полоцк завоевывают войска короля Речи Посполитой Стефана Батория. Желая распространить влияние католицизма в белорусских землях, Стефан Баторий в 1582 году издает привилей , согласно которому все местные православные храмы и монастыри, а в их числе и древняя обитель «у церкви Спаса», передаются в ведение католического ордена иезуитов. Желая сохранить свою святыню, православные заблаговременно перенесли Евфросиниевский Крест в Софийский собор. Однако уже в 1596 году, в связи с принятием Брестской унии, Софийский собор был передан униатским монахам базилианского ордена, которые тогда же завладели и Крестом. Сильные в то время своим влиянием в Полоцке иезуиты неоднократно пытались отнять у униатов святыню. Они затеяли судебную тяжбу, а впоследствии, потерпев неудачу, предприняли попытку похитить бесценную реликвию, заменив ее подделкой. Однако и это им не удалось. Таким образом, Евфросиниевский Крест находился в Софийском соборе вплоть до 1841 года. Во время Отечественной войны 1812 года, для большей безопасности, он хранился в стене собора – в нише, наглухо замурованной кирпичом.

В феврале 1839 года в Полоцкой Софии был подписан соборный акт о воссоединении западнорусских униатов с Православной Церковью. Спустя два года Высокопреосвященный Василий (Лужинский), архиепископ Полоцкий и Витебский, памятуя предсказание преподобной о том, что возрождение ее обители последует «через Крест», совершил с Евфросиниевским Крестом путешествие в Москву и Санкт-Петербург. В обеих столицах святыне были оказаны особые почести: поклонение Кресту было грандиозным. С великой радостью встретила Полоцкую святыню древлеправославная Москва. Некоторое время Евфросиниевский Крест находился в Успенском соборе Московского Кремля «на устроенном для него прекрасном налое» . Отсюда святыню торжественно крестным ходом переносили в другие московские храмы. Стечение богомольцев везде было огромным. В своих воспоминаниях архиепископ Василий (Лужинский) рассказывает о том, что по благословению митрополита Филарета (Дроздова) по ночам соборное духовенство возило Евфросиниевский Крест по домам «чиноначалий, вельмож, князей, графов и богатых купцов для совершения в их помещениях молебствий с водоосвящением» . Причем опускать Крест в воду во время водосвятий возбранялось: для этой цели использовали другой крест, а древнюю Полоцкую святыню держали лишь близко к поверхности воды. Из Москвы Высокопреосвященный Василий направился в Санкт-Петербург, где Крест находился вначале в Синодальной церкви, а затем, по распоряжению императора Николая I, был перенесен для всенародного поклонения в Казанский собор. В Москве, а особенно в Санкт-Петербурге, в кружки, выставляемые при Кресте, поступали щедрые доброхотные пожертвования. Только в Санкт-Петербурге, кроме множества различных церковных вещей, было собрано около 9.495 рублей. Поскольку уже 14 ноября 1841 года вышел Высочайший Указ о возрождении древнего Полоцкого монастыря «у церкви Спаса», все эти средства были использованы на восстановление обители.

По возвращении из Петербурга Евфросиниевский Крест некоторое время находился в Полоцком Софийском соборе. 23 мая 1842 года, в день памяти преподобной Евфросинии, он был торжественно перенесен «на вечное хранение» в Спасо-Преображенскую монастырскую церковь и положен в келии преподобной, на хорах храма. По воспоминаниям Высокопреосвященного Василия, торжества, связанные с перенесением Креста, получили особенно грандиозный характер. Все присутственные места в Полоцке в этот день были закрыты, учащиеся всех местных учебных заведений были освобождены от занятий и вместе «с кадетским корпусом и войском участвовали в параде» . Крестьяне ближайших к Полоцку деревень были освобождены от барщины, и многие из них пришли в Спасскую обитель на праздник. «Даже раскольники г. Полоцка и его окрестностей не только присутствовали в соборе при богослужении и сопровождали крестный ход, но и покланялись святому кресту» .

В 1921–1922 годах, в период проведения советской властью кампании по изъятию церковных ценностей, древний Евфросиниевский Крест был реквизирован из Спасского монастыря и передан в Полоцкий финотдел. Озабоченность судьбой Креста как выдающегося памятника древнерусской культуры в этот период проявили сотрудники Оружейной Палаты Московского Кремля. Дважды, в 1924 и 1925 годах, ученым советом Оружейной Палаты направлялись запросы в отдел музеев Главнауки Наркомпроса о местонахождении святыни и «степени обеспечения ее сохранности» . В 1928 году стала возможна специальная экспедиция Белорусского государственного музея во главе с директором В. У. Ластовским, которая и доставила Евфросиниевский Крест в Минск, где он находился некоторое время в вышеупомянутом музее. В 1929 году, в связи с намерением перенести столицу Белоруссии из Минска в Могилев, святыня была передана в Могилевский краеведческий музей. Спустя несколько лет в здании музея, где оставался сейф с экспонатами, среди которых находился и Евфросиниевский Крест, разместился Могилевский обком и горком партии. 26 июля 1941 года Могилев заняли немецкие войска. Сейф с музейными ценностями эвакуировать не успели, и Евфросиниевский Крест бесследно исчез. Существуют различные версии относительно дальнейшей судьбы Полоцкой святыни, однако ее местонахождение и до сегодняшнего дня остается неизвестным.

Работы по воссозданию древней реликвии начались спустя полвека, в 1992 году, в Бресте. Еще в 1950-х годах известным российским ученым, историком и археологом Л. В. Алексеевым, в фотоархиве Ленинградского отделения Института археологии были обнаружены фотонегативы Евфросиниевского Креста на стекле, сделанные в 1896 году в Полоцке фотографом Императорской Археологической комиссии И.Ф. Чистяковым. С этих негативов уже в наши дни были отпечатаны фотографии, увеличенные во много раз до такого размера, чтобы можно было основательно изучить все фрагменты Креста. К 1994 году стадия изучения истории и эскизной реконструкции мельчайших деталей этой всеправославной святыни XII столетия была полностью завершена. К практической работе по ее воссозданию приступил художник-ювелир Николай Петрович Кузьмич. В августе 1994 года, с целью собирания святынь для Креста, Патриарший Экзарх всея Беларуси, митрополит Минский и Слуцкий Филарет с группой паломников, в числе которых находился и Николай Кузьмич, посетил Святую Землю. Блаженнейший Диодор, Патриарх Иерусалимский и всея Палестины, преподав благословение богоугодному и спасительному начинанию, передал Его Высокопреосвященству для воссоздаваемого Креста частицу Животворящего Древа, камни от Гроба Господня и Гроба Божией Матери, частицы святых мощей. Частицу мощей святого великомученика Пантелеимона митрополит Филарет привез из Брестского Свято-Никольского собора, а частицы Крови Христовой, по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, были переданы «специально для вложения в Полоцкий Крест» из ставротеки Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Во время паломничества во Святую Землю Патриаршим Экзархом Белорусской Православной Церкви кипарисовое основание будущего Креста освящалось на Гробе Господнем, на Голгофе, на Гробе Пресвятой Богородицы, у мощей преподобного Феодосия Великого. По возвращении в Беларусь работы по воссозданию святыни продолжились. Для того чтобы приблизиться к технологии времен Лазаря Богши, художнику-ювелиру Николаю Кузьмичу приходилось идти путем проб и ошибок, путем «нащупывания» того единственного метода, которым пользовался мастер XII столетия.

В 1997 году, в канун всемирного Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, воссозданный Евфросиниевский Крест был торжественно принесен в Полоцкий Спасский монастырь. А спустя год в день этого праздника за всенощным бдением чин воздвижения воссозданного Креста совершил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, прибывший на торжества в древнюю Полоцкую обитель.

23 июня 2001 года Крест, доставленный на несколько дней из Полоцка в Брест, в кафедральном городском соборе в честь преподобного Симеона Столпника был вложен в ставротеку, изготовленную Николаем Кузьмичом по авторской разработке. Освящение ставротеки было совершено также Святейшим Патриархом Алексием II, посетившим в те дни белорусскую землю. Ставротека для Евфросиниевского Креста представляет собой футляр прямоугольной формы, обшитый снаружи серебряными листами с наложенным на них литым вызолоченным орнаментом. Она украшена драгоценными камнями, а также эмалевыми изображениями Гроба Господня, святых Архангелов Михаила и Гавриила, преподобной Евфросинии Полоцкой, святых равноапостольных Константина и Елены и др. На оборотной стороне ставротеки изображен процветший крест – символ жизни.

В настоящее время воссозданный Евфросиниевский Крест хранится в алтаре Спасо-Преображенского монастырского храма. По воскресным дням, по окончании ранней Божественной Литургии, святыня износится для поклонения верующих.

Священный Синод Белорусской Православной Церкви решением от 24 сентября 1998 года учредил новую награду – орден Креста Преподобной Евфросинии Полоцкой. Эта высокая награда впервые была вручена Святейшему Патриарху Алексию II «во внимание к трудам на благо Церкви Христовой».

Цит. по: Довгялло, Д. И. Крест преп. Евфросинии, княжны Полоцкой: исторический эскиз. – Витебск, 1895. С. 6.

ПСРЛ. Т. 13. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. – М., 2000. С. 347.

Довгялло, Д. И. Крест преп. Евфросинии, княжны Полоцкой: исторический эскиз. – Витебск, 1895. С. 17.

К истории Полацкаго женскаго Евфросиньевскаго монастыря // Прибавления к церковным ведомостям. – 1910. – № 18. С. 774.