«Пропавшие без вести» в Харьковском котле. Кестеньгская операция

Присутствовали: Иден, Кадоган, Сарджэнт, Файэрбрэс, тт. Молотов, Майский, Соболев, Павлов.

Молотов говорит, что он предложил бы более подробно изложить позицию английского правительства в письме Идена по польскому вопросу. Он, Молотов, считал бы более правильным, оставив без изменения предложенный Иденом проект письма по польскому вопросу, дополнить его изложением заявления Идена в палате общин 30 июля 1941 г. о том, что английское правительство не гарантирует никаких границ в Восточной Европе. Тов. Молотов передает Идену советский проект ответного письма Идена и говорит, что он надеется, что этот проект будет принят, так как, конечно, Иден согласится с Иденом.

Иден, принимая этот проект, говорит: что было бы лучше лишь сослаться на его заявление в палате общин. Он, Иден, не думает, что было бы возможным полностью изложить его заявление. В этом случае пришлось бы полностью изложить также и его ноту полякам от 30. VII.1941 г., которая говорит о непризнании английским правительством территориальных изменений, которые были произведены в Европе с 1939 г.

Молотов отвечает, что в письме Идена можно было бы изложить также содержание ноты Идена полякам от 30. VII.41 г., а также повторить его заявление в палате общин 30. VII.41 г.

Иден говорит, что он подумает о предложении Молотова. Со своей стороны он предложил бы в письме Молотова на его имя по польскому вопросу более подробно изложить заявление т. Сталина Сикорскому в декабре 1941 г.

Молотов отвечает, что по поводу польской границы Сикор ский получил в Москве более подробное разъяснение, чем заявление Идена в палате общин от 30 июля 1941 г.

Иден говорит, что декларация в палате общин интерпретирует то, что содержится в неявной форме в его ноте полякам от 30 июля 1941 г. Он, Иден, думает, что его предложение позволило бы добиться чистого равновесия двух позиций. О предложении т. Молотова он должен сообщить кабинету и посовещаться с премьером.

Иден отвечает, что ему непонятно, что подразумевается под обеспечением интересов безопасности СССР в районе Финского залива и в северо-западной части Черного моря. Он, Иден, хотел бы знать, означает ли это оккупацию советскими войсками Финляндии и северо-западной части Черного моря. Во всяком случае, по мнению Идена, предложенная формулировка о полном учете интересов безопасности СССР в этих районах вызовет большие возражения со стороны общественного мнения Англии, США и других стран, чем упоминание в Договоре о границах СССР. Создается впечатление, что мы устанавливаем карту послевоенного устройства в одной части Европы, не дожидаясь заключения мира, и решаем эти вопросы без учета общественного мнения Англии и США. Он, Иден, хотел бы, чтобы мы вернулись к обсуждению английского проекта Договора, предложенного им вчера. Этот Договор содержит больше, чем любой договор, заключенный Великобританией с какой-нибудь другой страной. Предлагаемый проект нового договора предусматривает заключение пакта о взаимопомощи на 20 лет. Это соглашение английское правительство готово подписать немедленно, и никто в мире не будет иметь ни малейших возражений против подобного договора между нашими странами. Этот договор послужит основанием, на котором будут построены прочные дружественные отношения между Великобританией и СССР как во время войны, так и в послевоенный период. Вместе с тем новый договор не исключает переговоров между нашими странами как союзниками не только по вопросам, касающимся Финляндии и Румынии, но как по политическим, так и по экономическим проблемам, связанным с переустройством всей Европы. С другой стороны, договор избегает спорных вопросов, упоминание о которых может принести только ущерб общему фронту союзников. Премьер изложил в общей форме отношение американского правительства к прежним проектам наших договоров. Американский посол в Великобритании Вайнант, который является большим сторонником англо-советской дружбы и специально выезжал в Америку для того, чтобы поддержать заключение упомянутых соглашений между Великобританией и СССР, указывал на опасность и риск, которые могут возникнуть из факта подписания подобных договоров нашими странами с точки зрения взаимоотношений Великобритании и СССР с США. Он, Иден, уверен, что такого рода опасность усилится, если мы подпишем договор в прежней его форме, да еще со ссылкой на Финляндию и Румынию. Если же обе стороны подпишут новый предложенный английским правительством договор, то эти трудности не возникнут. В этом случае Молотов может поехать в США с чувством уверенности, что сделано все, чтобы улучшить отношения между Великобританией и СССР без нанесения ущерба отношениям этих стран с США. Исходя из этих соображений, он, Иден, представил английский проект нового договора на рассмотрение советского правительства. Ему, Идену, известно, что премьер очень сильно надеется на подписание именно такого нового договора.

Молотов отвечает, что новый проект представляет большой интерес для советского правительства и, безусловно, будет доложен правительству. Но затруднение состоит в том, что этот проект является новым. Этот новый проект можно будет обсудить после его возвращения в Москву. Поэтому он, Молотов, предлагает закончить в настоящее время обсуждение старых проектов. Он говорит, что, насколько он понял Идена, возникло недоразумение, так как по высказываниям Идена получается, будто в предложенных Молотовым поправках к статье 3 якобы упоминаются Финляндия и Румыния. Тов. Молотов подчеркивает, что в его поправках нет упоминаний ни о Финляндии, ни о Румынии. Финский залив омывает не только берега Финляндии. Он омывает также берега Ленинграда и Эстонии, которая, как признало английское правительство, входит в состав СССР. Договор не предрешает вопроса о карте Европы в послевоенный период. В соответствии с предлагаемым договором СССР договорится с финнами о специальных мерах безопасности в Финском заливе, которые не затронут суверенитета Финляндии. Что же касается полуострова Ханко, который был передан СССР в аренду в целях обеспечения интересов безопасности СССР в Финском заливе, то эта аренда была признана договором и финнами. Что касается Румынии, то она также не упоминается в поправке, предложенной Молотовым вчера. В этой поправке говорится о северо-западной части Черного моря, но это не означает, что речь идет о всей Румынии. СССР интересует устье Дуная, так как немцы, например, теперь спускают по Дунаю в Черное море свои подводные лодки. С другой стороны, известно, что устье Дуная не принадлежит полностью Румынии, а в известной части принадлежит и СССР. В какой форме будет стоять вопрос об обеспечении безопасности СССР в устье Дуная - сейчас, конечно, трудно сказать. Но признание интересов безопасности СССР в северо-западной части Черного моря вряд ли может вызывать недоумения. Дело в том, что военные действия гитлеровских войск против СССР начались почти одновременно также и с северо-западной части Черного моря и с территории Финляндии. Поэтому признание интересов безопасности СССР в таких районах представляет собой элементарную вещь. Что касается ссылки на общественное мнение Америки, то в Америке, как и в Великобритании, имеются элементы, дружественно настроенные в отношении СССР, в смысле желания иметь СССР в качестве союзника в борьбе с Германией. Эти элементы составляют большинство в США, и нет оснований ожидать возражений со стороны большинства населения США против нашего договора.

Иден, возвращаясь снова к английскому проекту нового договора, говорит, что он хотел упомянуть еще о двух моментах. Новое в этом договоре - это только упоминание о пакте о взаимопомощи на 20 лет. Все остальное фактически повторяет то, что сказано либо в прежнем проекте военного, либо в прежнем проекте политического договора. Что касается позиции Америки, то он, Иден, должен сказать, что, к сожалению, Молотов не прав. Как говорил премьер, эти проекты договоров не нравятся Рузвельту, Хэллу и Уэллесу, т. е. людям, которые являются нашими друзьями, и это представляет собой большое затруднение. Он, Иден, должен признать, что он не прав в своих ссылках на Финляндию и Румынию и тов. Молотов был совершенно прав, когда поправил его. Но он, Иден, думал, что выражает то, что имело в виду советское правительство, говоря об обеспечении интересов безопасности СССР в районе Финского залива и северо-западной части Черного моря. Он думал бы также, что прямая ссылка на Румынию могла бы быть менее беспокойной, чем ссылка на северо-западную часть Черного моря, которую Турция могла бы истолковать как относящуюся к Болгарии и к самой Турции. Иден подчеркивает, что он не настаивает на другой формулировке поправки к статье 3.

Молотов отвечает, что поправка к ст. 3 имеет в виду только Румынию. Болгария же расположена скорее в юго-западной части Черного моря. Тов. Молотов говорит, что можно было бы принять любую формулировку, которая показывала бы, что речь идет только о Румынии. Что касается Америки, то если мы договоримся по обсуждаемым вопросам, то он, Молотов, готов принять на себя ответственность за то, чтобы показать американскому правительству, что мы проделали полезную работу, подписав договор.

Иден заявляет, что он хотел бы знать, что нового вносит поправка к статье 3 с упоминанием Финского залива и северо-западной части Черного моря по сравнению с постановлением договора о восстановлении границ СССР. Иден заявляет, что это последнее условие распространяется на Эстонию и на острова, которые определяют позицию СССР в Финском заливе. Он, Иден, хотел бы также знать, что означает поправка Молотова в отношении северо-западной части Черного моря. Он, Иден, хотел бы слышать, означает ли упоминание о северо-западной части Черного моря желание СССР получить базы и содержать оккупационные войска в этом районе. Иден говорит, что он хотел бы знать намерения советского правительства, которые оно имеет в виду, говоря об интересах обеспечения безопасности СССР как в районе Финского залива, так и в северо-западной части Черного моря.

Молотов отвечает, что замечание Идена о восстановлении границ СССР в Финском заливе не совсем правильно в отношении Ханко, где нет советской границы. Территория Ханко принадлежит Финляндии, но СССР получил право аренды этого полуострова в соответствии с договором о Финляндии. Вопрос об обеспечении безопасности СССР - это не просто вопрос о границах СССР. Возникнут ли другие вопросы об обеспечении интересов безопасности - это дело будущего. Но важно признать интересы безопасности СССР в Финском заливе и в северо-западной части Черного моря, тем более что эти районы были плацдармом для гитлеровского нападения на СССР. Тов. Молотов говорит, что дело идет не об оккупации Румынии. В предложенном нами секретном дополнительном протоколе предусматривается гарантирование независимости Румынии и заключение с Румынией пакта о взаимопомощи. Он, Молотов, напоминает о том, что до войны существовал пакт о взаимопомощи между СССР и Францией. В результате этого пакта Франция не сделалась зависимой от СССР и не было оккупации Франции. Конечно, говорит Молотов, этот пакт был неудачным и желательно это учесть в отношении Румынии. Но мы сейчас не предусматриваем, как конкретно обеспечить интересы безопасности СССР на будущее время. Но уже в настоящее время мы считаем нужным признать в договоре необходимость сделать это. Заключение такого договора послужило бы базой для развития дружественных отношений между нашими странами и для заключения в дальнейшем договора об англо-советском сотрудничестве на 20 лет после войны.

Иден заявляет, что он представит проект этого договора с внесенными во время обсуждения поправками на рассмотрение кабинета, но предварительно он хотел бы просмотреть все статьи, чтобы окончательно уяснить себе поправки.

Молотов не возражает.

Переходя к отдельным статьям, Иден говорит, что в отношении преамбулы, а также в отношении ст. ст. 1 и 2 английского и советского проектов не имеется трудностей. Что касается ст. 3, то ему ясно, что именно предлагает советское правительство к этой статье. Переходя к ст. 5 английского проекта, Иден заявляет, что, как ему кажется, пункт (а) этой статьи представляется приемлемым с добавлением слов «на базе дружественных отношений СССР и Великобритании». Это добавление, предложенное Молотовым, он, Иден, принимает.

Молотов говорит, что он хотел бы получить одно разъяснение по ст. 5 английского проекта. Дело в том, что в новой формулировке пункта (а) статьи 5 английского проекта сказано, что имеется в виду обеспечить политическую, экономическую и военную безопасность европейских государств. Он, Молотов, хотел бы услышать от Идена, почему в этой статье говорится также об обеспечении военной безопасности.

Иден отвечает, что эта формулировка всегда содержалась в английском проекте и была введена для того, чтобы предусмотреть военное укрепление европейских государств против возможной агрессии со стороны Германии.

Далее Молотов говорит, что он имеет еще одно замечание к статье 5 английского проекта. Он предпочитал бы сказать в пункте (а) этой статьи вместо «поощрение региональных соглашений и конфедераций» - «поддержка региональных соглашений и конфедераций». Тов. Молотов говорит, что между словами «поддержка» и «поощрение» есть разница. Когда мы говорим о поощрении, то это означает, что мы берем инициативу на себя, в случае же поддержки - инициатива лежит на стороне тех, которые создают региональные соглашения и конфедерации.

Иден заявляет, что поддержка (support) по-английски звучит более сильно, чем поощрение (encouragement). Поэтому он предложил бы пункт (а) английского проекта статьи 5 изложить в следующем виде: «обеспечение и укрепление экономической, военной и политической независимости всех европейских стран. Это должно быть достигнуто в подходящих случаях посредством региональных соглашений и конфедераций на базе дружественных отношений Великобритании и СССР».

Молотов отвечает, что против этой формулировки не имеется возражений.

Иден говорит, что в пункте (б) статьи 5 английского проекта желательно оставить слово «полное».

Молотов отвечает, что он не настаивает на исключении слова и его можно оставить в тексте.

Переходя к статье 4 английского проекта с поправками Молотова, ограничивающими характер этой статьи, Иден заявляет, что в этой редакции статья не отвечает просьбам американцев.

Молотов указывает, что до некоторой степени она отвечает пожеланиям американцев.

Иден соглашается с мнением т. Молотова.

Молотов предлагает выкинуть из второй фразы этой статьи слово «беспрепятственно».

Иден не возражает. При этом он спрашивает т. Молотова, правильно ли понял его, что литовцы не являются нацменьшинством в Литве.

Молотов отвечает, что Иден правильно понял его. Литовцы не составляют нацменьшинства в Литве, но таковым являются, например, поляки в Литве.

Иден заявляет, что в результате можно считать согласованным с советской стороной статьи 5, 6 и 7 английского проекта. Но имеется один факт, который ему еще не совсем понятен. В проекте письма Молотова Идену по польскому вопросу имеется ссылка на договоренность между Сикорским и Сталиным. Он, Иден, хотел бы знать, какая договоренность имеется при этом в виду и когда она была достигнута.

Молотов отвечает, что письменной договоренности между т. Сталиным и Сикорским по вопросу о польской границе не было. В декабре месяце, во время визита Сикорского в Москву, имела место его беседа с т. Сталиным в том направлении, что вопрос о советско-польской границе будет урегулирован в дружественном духе. Тов. Сталин высказал пожелание, чтобы Польша стала большой и сильной державой, и это Сикорский приветствовал.

В конце беседы Молотов вручил Идену послание тов. Сталина Черчиллю по поводу отправки в СССР конвоя из 35 судов.

К апрелю 1942 года численность действующей армии выросла на полтора миллиона человек, достигнув 5600 тыс. бойцов и командиров. На десяти фронтах в состав 48 общевойсковых армий и 3 оперативных групп входили 293 стрелковые и 34 кавалерийские дивизии, 121 стрелковая и 56 отдельных танковых бригад… К маю в действующей армии насчитывалось 44900 орудий и миномётов (без учёта артиллерии Московской зоны обороны, Московского фронта ПВО и 50-мм ротных миномётов, которых имелось более 21 тыс. штук), 1720 установок реактивной артиллерии БМ-13 и БМ-8, 4065 танков, 3855 самолётов. И все это - не считая резервов Ставки… (стр. 19)

С марта 1942 года началось формирование первых четырёх танковых корпусов, которые имели в своём составе управление, три танковые и одну мотострелковую бригады. По этому штату в корпусе должно было насчитываться 7800 человек, 168 танков (из них 70 лёгких), 32 орудия (калибра 45 и 76 мм), 20 зениток (калибра 37 мм), 44 миномёта (калибра 82 и 120 мм), в июле к ним добавился гвардейский миномётный дивизион в составе 250 человек и 8 реактивных установок, разведывательный и мотоциклетный батальоны. С мая приступили к созданию таких мощных оперативных соединений, как танковые армии смешанного состава: три танковых корпуса, резервная танковая бригада, одна-две стрелковые дивизии, артиллерийские части.

Кроме танковых корпусов и армий, для непосредственной поддержки пехоты формировались отдельные танковые подразделения и части - батальоны и бригады. Отдельная танковая бригада имела 53 танка и 1038 человек личного состава. Отдельные танковые батальоны создавались двух типов: в составе двадцати девяти танков (девяти средних и двадцати лёгких) и тридцати шести танков (пять КВ, одиннадцать Т-34 , двадцать Т-60). На 1 мая 1942 года в танковых войсках имелось уже 25 танковых корпусов и 114 отдельных бригад.

Неуклонно увеличивалось производство самолётов. В феврале ВВС получили 822 машины, в марте - 1352, в апреле - 1423. В мае было принято решение о ликвидации армейской авиации. Одновременно, в целях более массированного использования авиации, началось формирование первых восьми воздушных армий из фронтовых и резервных соединений, а также Авиации дальнего действия (АДД), подчинённой непосредственно Ставке. (стр. 18)

Вооружённые силы Германии на 1 мая 1942 г. состояли из 232 дивизий, 10 бригад и 6 воздушных флотов. Красной Армии противостояли 178 немецких дивизий и 8 бригад, то есть около 80 процентов всех сухопутных войск Германии, и 4 воздушных флота. Кроме того, Красной Армии противостояли 39 дивизий, 12 бригад и воздушные силы союзников фашистской Германии. На северном участке советско-германского фронта, от Баренцева моря до Финского залива , действовали немецкая армия «Лапландия» и три оперативные группы финских войск: «Масельская», «Онежская» и «Карельский перешеек». Всего противник имел на этом участке 22 пехотные дивизии, 8 пехотных и 1 кавалерийскую бригады. (стр. 399)

2 мая 1942 года . 315-й день войны. Суббота

По уточнённым данным, за 30 апреля уничтожено не 38 немецких самолётов, как об этом сообщалось ранее, а 53 немецких самолёта.

3 мая 1942 года . 316-й день войны. Воскресенье

В течение 3 мая на фронте ничего существенного не произошло. За 2 мая уничтожено 25 немецких самолётов. Наши потери - 8 самолётов. За 2 мая частями нашей авиации уничтожено или повреждено 11 немецких орудий, 32 миномёта, 9 зенитно-пулемётных точек, несколько автомашин, взорван склад с боеприпасами, разбит железнодорожный эшелон, рассеяно и частью уничтожено до роты пехоты противника…

4 мая 1942 года . 317-й день войны. Понедельник

В течение 4 мая на некоторых участках фронта наши войска вели наступательные бои и улучшили свои позиции.

5 мая 1942 года . 318-й день войны. Вторник

6 мая 1942 года . 319-й день войны. Среда

Все дивизии были растянуты в одну линию, а их боевые порядки крайне уплотнены. Дивизии занимали для обороны полосы протяжением в среднем до 2 километров. Командование фронта не приняло необходимых мер по созданию глубоко эшелонированной обороны даже тогда, когда стали поступать сведения, что противник готовится к активным действиям. Тыловые оборонительные рубежи его - Турецкий вал и Керченские обводы - существовали лишь на оперативных картах. Противодесантная оборона побережья не была организована. Маскировка войск и командно-наблюдательных пунктов практически отсутствовала. Но главное, перейдя к обороне, фронт продолжал сохранять наступательную группировку. В его первом эшелоне находилось 15 стрелковых дивизий, в резерве - 6,5 расчётных (принимая две бригады за одну дивизию), из которых 4 дивизии располагались в 3-20 км от переднего края и только 2 - в 60-80 км от него. Следовательно, 19 дивизий из 21,5 находились вблизи линии фронта. Всё это сокращало глубину обороны и ограничивало возможности фронта по парированию ударов противника в случае прорыва, создавая опасность преждевременного втягивания резервов в сражение. Самым неудачным оказалось построение 44-й армии , командующим которой был генерал С. И. Черняк. Её второй эшелон располагался в 3-4 км от переднего края, то есть на уровне позиции полковых резервов. При столь малой глубине противник имел возможность нанести огневой удар сразу по двум эшелонам оперативного построения армии.

7 мая 1942 года . 320-й день войны. Четверг

В течение 7 мая на фронте ничего существенного не произошло. За 6 мая уничтожено 7 немецких самолётов. Наши потери - 5 самолётов…

8 мая 1942 года . 321-й день войны. Пятница

9 мая 1942 года . 322-й день войны. Суббота

10 мая 1942 года . 323-й день войны. Воскресенье

11 мая 1942 года . 324-й день войны. Понедельник

В течение 12 мая на Керченском полуострове продолжались упорные бои с противником. На других участках фронта ничего существенного не произошло.

13 мая 1942 года . 326-й день войны. Среда

К исходу дня от генерала Бобкина поступило донесение, в котором сообщалось, что 393-я и 270-я дивизии разгромили 454-ю охранную дивизию врага, расширили фронт прорыва в юго-западном направлении, освободили до десятка населённых пунктов и своим правым флангом почти вышли на соединение с вырвавшимися вперёд конниками генерала А. А. Носкова. К вечеру 14 мая южная ударная группировка расширила прорыв до 55 километров, а глубина его достигла 25-40 километров.

Распоряжение Сталина, переданное в 3 ч 40 мин: «Начать отвод войск Крымского фронта на Таманский полуостров …»

«Товарищу Сталину. Бои идут на окраине Керчи , а севернее город обходится противником… Части стихийно отходят… Командный пункт переходит Еникале . Мы опозорили страну и должны быть прокляты… Авиация врага решила исход боя. Мехлис».

Из донесения начальнику управления особых отделов НКВД: «Положение Керчи критическое… Сопротивляются лишь отдельные отряды и уцелевшие части 72-й кавалерийской дивизии … Никем не управляемые бойцы отходят назад…»

В течение 14 мая на Керченском полуострове наши войска под давлением превосходящих сил противника с упорными боями отошли на новые позиции. На Харьковском направлении наши войска продолжали успешно продвигаться вперёд.

15 мая 1942 года . 328-й день войны. Пятница

Армейская группа Л. В. Бобкина. 6-й кавкорпус дрался на ближних восточных подступах к Краснограду , а 393-я и 270-я стрелковые дивизии продвинулись ещё на 10 километров в западном и юго-западном направлениях, перерезали железную дорогу Красноград - Лозовая и овладели несколькими крупными населёнными пунктами.

В течение 15 мая на Керченском полуострове наши войска продолжали вести упорные бои с превосходящими силами противника. На Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и продвигались вперёд. На других участках фронта ничего существенного не произошло.

16 мая 1942 года . 329-й день войны. Суббота

В течение 16 мая на Керченском полуострове наши войска вели напряжённые бои в районе города Керчь . На Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и, успешно продвигаясь вперёд, захватили трофеи и пленных. За день боёв противник оставил на поле боя до 70 подбитых танков. На других участках фронта ничего существенного не произошло.

17 мая 1942 года . 330-й день войны. Воскресенье

На левом фланге 9-й армии танковые части врага к 14 часам вышли в район Долгенькая, Голая Долина. Группы немецких танков и пехоты, посаженной на броню и автомашины, стали распространяться в западном и восточном направлениях, охватывая части 5-го кавкорпуса генерал-майора И. А. Плиева в районе Ильичовка , Курулька , Дубровка . Они стремились выйти к переправам через Северский Донец у Богородичного и Банновского , но эти намерения гитлеровцам не удались.

Командование Южного фронта, потеряв связь с подчинёнными войсками, более или менее разобралось в обстановке и сообщило о ней главкому только к исходу дня. К этому времени своим танковым кулаком Клейст не только завершил прорыв нашей тактической обороны, но и добился успехов оперативного значения. На стыке двух армий Южного фронта между Новопригожим и Барвенково образовался второй разрыв шириной 20 километров.

Сразу же после получения тревожных сообщений маршал С. К. Тимошенко известил о сложившейся обстановке Ставку Верховного Главнокомандования и просил основательно укрепить Южный фронт резервами. С. К. Тимошенко приказал перебросить из полосы 6-й армии генерала А. М. Городнянского дополнительно ещё и 21-й танковый корпус, а вслед за ним 248-ю стрелковую дивизию. При этом он подтвердил свой первоначальный приказ войскам Юго-Западного фронта о продолжении на следующий день наступления на Харьков. (стр. 111)

УСПЕШНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК НА ХАРЬКОВСКОМ НАПРАВЛЕНИИ. 12 мая наши войска, перейдя в наступление на Харьковском направлении, прорвали оборону немецких войск и, отразив контратаки крупных танковых соединений и мотопехоты, продвигаются на Запад. За время с 12 по 16 мая наши части продвинулись на глубину 20-60 километров и освободили свыше 300 населённых пунктов… Наступление продолжается. На Керченском полуострове в районе города Керчь наши войска вели напряжённые бои. На других участках фронта чего-либо существенного не произошло.

18 мая 1942 года . 331-й день войны. Понедельник

С. К. Тимошенко в первой половине дня 18 мая заверил Верховного Главнокомандующего в том, что нет никакой необходимости отвлекать основные силы 6-й армии и группы генерала Бобкина для отражения удара Клейста. Генерал А. М. Василевский дважды вносил в Ставку предложение о немедленном прекращении наступления на Харьков и привлечении всех сил объединений генералов А. М. Городнянского, Л. В. Бобкина и К. П. Подласа для ликвидации нараставшей опасности. Сталин, видимо учтя личные заверения С. К. Тимошенко в том, что и без привлечения основных сил 6-й армии и группы Бобкина он ликвидирует угрозу, создавшуюся в районе Барвенково, отклонил сделанное предложение.

В течение 18 мая на Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и продвигались вперёд. На Керченском полуострове, в районе города Керчь , продолжались напряжённые бои. На других участках фронта ничего существенного не произошло.

19 мая 1942 года . 332-й день войны. Вторник

Юго-западное направление. 19 мая наступавшая вражеская группировка, нанеся тяжёлое поражение 9-й армии Южного фронта, образовала в полосе её обороны широкую 80-километровую брешь и вышла на основные коммуникации советских войск, находившихся на барвенковском плацдарме. Убедившись, что сил, направленных для разгрома барвенковской группировки противника, недостаточно, главком Юго-Западного направления только во второй половине дня 19 мая принял запоздалое решение приостановить наступление в полосе 6-й армии , закрепиться частью сил на достигнутых рубежах, вывести основную группировку войск из боя и концентрическим ударом 6, , 9-й армий разгромить прорвавшегося в их тылы противника. Группе генерала Ф. Я. Костенко в составе пяти стрелковых, трёх кавалерийских дивизий и трёх танковых бригад была поставлена задача прочной обороной достигнутых рубежей обеспечить с запада наступление войск 6-й и 57-й армий.

В течение 19 мая на Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и, отбивая контратаки противника, продвигались вперёд. В направлении Изюм - Барвенково завязались бои с перешедшими в наступление немецко-фашистскими войсками. На Керченском полуострове продолжались бои в районе города Керчь .

20 мая 1942 года . 333-й день войны. Среда

В течение 20 мая на Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и, отбивая контратаки противника, продвинулись вперёд. На Изюм-Барвеиковском направлении наши войска отбили несколько атак немецко-фашистских войск. На Керченском полуострове продолжались боя в восточной части полуострова.

21 мая 1942 года . 334-й день войны. Четверг

В течение 22 мая на Харьковском направлении наши войска закреплялись на занятых рубежах и вели наступательные бои. На Изюм-Барвенковском направлении наши войска отбили атаки противника и нанесли ему большие потери. В восточной части Керченского полуострова продолжались бои.

Харьковском Тигода , Дубовик, Остров .

Наступление группы армий «Центр» против русского кавалерийского корпуса генерала Белова привело к хорошим результатам (даже без авиации и танков, которые из-за плохой погоды, по всей вероятности, вообще нельзя было бы использовать). Противник упорно обороняется. Усилилась деятельность его артиллерии. В районе Белого отмечается сосредоточение сил противника, вероятно, для наступления.

На фронте группы армий «Север» день прошёл в общем спокойно. Атаки против 2-го армейского корпуса прекратились.

В течение 24 мая на Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и продвинулись вперёд. На Изюм-Барвенковском направлении наши войска вели ожесточённые оборонительные бои с танками и пехотой противника. В ходе боёв немецко-фашистским войскам нанесены большие потери. На остальных участках фронта чего-либо существенного не произошло.

25 мая 1942 года . 338-й день войны. Понедельник

В течение 26 мая на Харьковском направлении наши войска закреплялись на занимаемых рубежах. На Изюм-Барвенковском направлении наши войска отражали ожесточённые атаки танков и пехоты противника. На других участках фронта ничего существенного не произошло.

27 мая 1942 года . 340-й день войны. Среда

О БОЯХ НА ХАРЬКОВСКОМ НАПРАВЛЕНИИ. Некоторое время назад Советскому Главному Командованию стали известны планы немецкого командования о предстоящем крупном наступлении немецко-фашистских войск на одном из участков Ростовского фронта. На этом участке фронта немецкое командование сосредоточило не менее 30 пехотных дивизий, 6 танковых дивизий и большое количество артиллерии и самолётов. Чтобы предупредить и сорвать удар немецко-фашистских войск, Советское Командование начало наступление на Харьковском направлении, при этом в данной операции захват Харькова не входил в планы Командования. В течение двух недель на этом участке фронта происходили ожесточённые бои.

Теперь, когда бои подошли к концу, можно сказать, что основная задача, поставленная Советским Командованием, - предупредить и сорвать удар немецко-фашистских войск - выполнена. В ходе боёв немецко-фашистские войска потеряли убитыми и пленными не менее 90 тысяч солдат и офицеров, 540 танков, не менее 1.500 орудий, до 200 самолётов. Наши войска в этих боях потеряли убитыми до 5 тысяч человек, пропавшими без вести 70 тысяч человек, 300 танков, 832 орудия и 124 самолёта.

Командование немецкой армии расписывает бои под Категории: Википедия Википедия

Объяснение — даты календаря 24 мая.

  • Символ зодиака людей которые были рождены 24.05.42 года —›› Близнецы (с 22 мая по 21 июня).
  • Календарь восточного животного на 1942 год = ››› Черной Водяной Лошади.
  • Стихия символа зодиака Близнецов, родившихся 24.05.42г. ~› Воздух.
  • Подходящая планета людей с днем рождения в этот день недели – Меркурий.
  • Это число пришлось на 21 неделю.
  • По календарю в этом месяце мае 31 день.
  • Долгота светового дня 24 мая – 16 часов 45 минут (долгота светового дня указана – по среднеевропейской широте Москвы, Минска, Киева.).
  • Праздник православной пасхи пришелся — 05 апреля.
  • По календарю сезон — весна.
  • По действующему сейчас календарю не високосный год.
  • Подходящие по зодиаку цвета, для людей которые были рождены 24 мая 1942 года — Синий, Розовато-лиловый, Баклажановый и Перламутрово-розовый.
  • Растения подходящие к сочетанию знака зодиака Близнецы и восточного календаря на 1942 год = ››› Бузина, Кофейное дерево и Верба.
  • Камни – обереги, для людей с днем рождения сегодня Гранат, Жадеит, Шпинель.
  • Самые подходящие числа для людей с датой рождения 24 мая 42 года Два .
  • Необыкновенно лучшие дни недели для людей у которых день рождения 24 мая 1942 года вторник, пятница и понедельник.
  • Достоверные символы души, знака гороскопа Близнецов, родившихся в это число #› аморальный, недоброхотный и свободолюбивый.

Какие они мужчины родившиеся в день 24 мая.

Мужчина по китайскому гороскопу животных двадцать четвертого мая 1942 года – Черной Водяной Лошади, - натура двойственная. Демократичен во взглядах, любит путешествия. Эти люди, как правило, весьма привлекательны в глазах женщин. Не имея привычки вести долгие рассуждения, этот человек берет все в свои руки, стараясь не упускать возможностей, которые дает жизнь. Его имидж, поддерживает умение искусно рассказывать. С деньгами этому знаку расстаться нетрудно. У него очень влюбчивая натура, он быстро и страстно увлекается кем-то, но также быстро остывает.

Что говорит гороскоп о женщинах рожденных сегодня, 24.05.1942г., по восточному гороскопу животных.

Женщины родившиеся 24 мая 1942 году, для хорошего позитивного настроения могут прислать шуточную открытку. Ее грациозность будет очаровывать. Скрытные и не любят, чтобы другие заглядывали в их душу. Если найдёт близкого к идеалу возлюбленного, то будет счастлива, наверно. Женщина двадцать четвертого мая 1942 г. рождения, останется для вас хорошим собеседником, выслушает и посочувствует. Ей быстро надоедает постоянство, нужно менять виды деятельности, непоседливая и суетливая. Будет вас стимулировать на действия.

Когда у меня был финансовый кризис, мне помог притянуть удачу Денежный Амулет . Талисман Удачи активирует у человека энергию достатка, ГЛАВНОЕ чтобы он был настроен только на вас. Амулет который помог, я заказывала на официальном сайте .

Под знаком гороскопа Близнецы, родились популярные люди

писатель Артур Конан Дойль, писатель О. Бальзак, писатель Томас Манн, поэт Пушкин, писатель Лорка, королева Виктория, царь Петр I, политик Джон Кеннеди, политик Дональд Трамп, художник Гоген, Веласкес, певица Кристина Орбакайте, актер Джонни Депп, актер Максим Галкин, ученый Жан-Ив Кусто, актриса Людмила Зыкина, актер Олег Даль.

Календарь на месяц Май 1942 года по дням недели

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Дмитрий КАРЛЕНКО Никополь Влад АНТИПОВ Москва

Группа механиков 2-й эскадрильи 164-го ИАП у ЛаГГ-3. Аэродром Булацеловка Харьковской области, 1 мая 1942 г. Слева направо: Яровенко, Н. Шаров, Ваня Калишенко (сын полка), Козлов, Лукин, Парамонов, Панкратов, Белодеденко, Локтев, Должников, в кабине – летчик Придсен

Советскому наступлению под Харьковом предшествовали интенсивные атаки железнодорожных узлов и аэродромов IV-ro Авиакорпуса Luftwaffe, находившихся в непосредственной близости к линии фронта. За трое суток до начала наступательной операции 55 самолетов АДД нанесли удар по железнодорожному узлу Харьков, отличавшемуся активным движением эшелонов противника по направлению к фронту. Следующей ночью эта задача выполнялась экипажами 3-й, 17-й и 24-й авиадивизий АДД. Их действия были поддержаны мощным ударом тяжелых бомбардировщиков 746-го и 747-го отдельных авиаполков АДД.

11 мая 1942 г., за день до начала наступательной операции, был произведен первый из серии запланированных ударов фронтовой авиации по аэродромам противника. Удар по аэродрому Харьков-Центральный спланировали таким образом, чтобы в утреннем налете вскрыть ПВО объекта, а в вечернем – ее подавить. Разведку боем провели штурмовики и истребители МАГ ЮЗФ: 11 Ил-2 285-го ШАП в сопровождении 10 Як-1 и 6 ЛаГГ-3 появились над аэродромом ровно в семь утра. Через час по этой же цели нанесла удар группа из семи Пе-2 99-го ББАП под прикрытием шести Як-1 273-го ИАП и пары МиГ-3 148-го ИАП. Не встретив противодействия, «Петляковы» с высоты 1700 метров отбомбились с горизонтального полета и повернули домой. Патрулировавшие над аэродромом немецкие истребители без особой активности провели несколько атак и ушли в облачность, предпочтя не ввязываться в бой с истребителями прикрытия. Прежде экипажам 99-го ББАП чаще приходилось самим отражать атаки немецких истребителей, мало полагаясь на истребительное сопровождение. 148-й ИАП, базировавшийся вместе с 99-м ББАП на аэродроме Евстратовский, слабо справлялся с возложенной на него задачей по сопровождению «пешек». Об этом штаб 4-й РАГ отмечал в своем отчете о взаимодействии истребителей и бомбардировщиков: «Хуже обстояло дело с взаимодействием 99 ББАП и 148 ИАП. Изношенная материальная часть, слабая маневренность МиГ-3 на средних высотах заставляет забираться истребителей выше, оставляя нижнюю полусферу бомбардировщиков незащищенной, а также не составляют единого боевого порядка с бомбардировщиками. В результате летчики 99 ББАП отрицательно смотрели на подобные прикрытия и предпочитали лучше использовать облачность, чем надеяться на МиГов».

Вечерний рейд на Харьковский аэродром начался в 18:00. Его открыл налет группы штурмовиков и истребителей из состава МАГ ЮЗФ в составе 9 Ил-2 (285 ШАП) под прикрытием 10 Як-1. Не давая передышки противнику, через час на аэродром пришла группа из 9 Пе-2 в сопровождении пятерки ЛаГГ-3 и группа из 7 Ил-2 (431 ШАП) под прикрытием 6 Як-1 (273 ИАП), взлетевших с аэродрома Копенки. Вторично проштурмовав стоянки и аэродромные постройки, самолеты без потерь вернулись с задания. В результате этих двух налетов было уничтожено и повреждено 10 самолетов противника. При этом истребители прикрытия атаковали зенитные точки противника.

В налетах на Харьковский аэродром участвовали также И-16 282-го ИАП из состава ВВС 38А, но летчики этого полка были менее удачливы. На свой аэродром не вернулся командир звена ст.л-т Антонов, а еще четыре истребителя совершили вынужденные посадки.

По немецким данным, 11 мая аэродром в Харькове, на котором базировалась III./JG 77, неоднократно был атакован советской авиацией, но без особого успеха: на земле был поврежден лишь один Bf 109F-4/R1.

12 мая войска Юго-Западного фронта, нанося два удара, – один из района Волчанска, другой – из барвенковского выступа, начали наступление на Харьков. Частые воздушные атаки немецких передовых линий в течение первых дней наступления имели деморализующее воздействие на немецкие войска. Курт Пфлюгбайль (Kurt Pfliigbeil), командующий IV-м авиакорпусом люфтваффе, в первый день советского наступления мог рассчитывать только на несколько групп бомбардировщиков Ju 88А из KG 51 и Не 111 из KG 55, базировавшихся на аэродромах Запорожья, Днепропетровска и Кировограда. Кроме того, на этом участке фронта немцы располагали только одной истребительной группой – III./JG 77, только что возвратившейся из 1ермании после двух месяцев отдыха и ремонта. Поэтому советская авиация вполне была способна захватить контроль в воздухе над линией фронта. В первый же день советского наступления III./JG 77 в районе Колпника потеряла двух своих пилотов – пропал без вести командир 9./JG 77, капитан Артур Брутцер (11 побед), а унтерофицер Лудвиг Бергер (16 побед) попал в плен .

Всего 12 мая авиацией ЮЗФ было проведено 563 боевых вылета и сбито 3 Ме-109 и 6 Хш-126. Особенно отличились в этот день истребители 6-й Армии, которые в 134 боевых вылетах сбили 3 «хеншеля», и 38-й Армии, сбившие еще 3 «хеншеля» и 3 «мессершмитта», потеряв в бою два И-16 из 282-го ИАП. Летчики этого полка, которым командовал майор А.В.Минаев, проводили разведку и штурмовку колонн немецкой техники на дороге Харьков – Чугуев. В воздушном бою с десятью Ме-109, прикрывавшими свою колонну в районе Тетлега, были сбиты и погибли ст.л-т Сарычев и л-т Голоцван. Кроме того, ВВС ЮЗФ потеряли два ЛаГГа: не вернулся на свой аэродром ЛаГГ-3 из 2-го ИАП ВВС 28-ой Армии, а в районе Старый Салтов был сбит в воздушном бою ЛаГГ-3 из 512-го ИАП, летчик которого, командир звена Василий Сироштан, выпрыгнул с парашютом.

В составе ВВС 6-й Армии в первые дни наступления успешно действовал 296ИАП майора Баранова, летавший на Як-1. За два дня до начала наступления полк перебазировался на полевую площадку Марьевка, в 30 км к северо-западу от Барвенково. С началом наступления авиачасть выполняла задачи по прикрытию своих войск. Борис Еремин, воевавший в 296-м ИАП, вспоминал об этих днях:

«Уже к исходу второго дня наступления группы Ю-88 и Хе-111 непрерывно висели в воздухе, и нам приходилось работать с полным напряжением сил. Мы довольно успешно применяли эшелонирование, учитывая высокую скороподъемность Ме-109ф. Над своей ударной группой, которой обычно ставилась задача атаковать бомбардировщики, мы, как правило, имели одну или две пары «яков» – на 600 – 1000 метров выше. Эти пары должны были связывать боем Ме-109ф, давая возможность основной группе уничтожать бомбардировщиков.

Такая тактика вполне себя оправдала. В те дни нам удалось вытеснить истребители противника из районов, где действовали немецкие бомбардировщики, и, таким образом, борьба с бомбардировщиками облегчалась».

Из-за нехватки истребителей приходилось увеличивать количество боевых вылетов, и вскоре усталость летчиков и неизбежные повреждения самолетов дали себя знать. Во второй день боев в районе Барвенковского выступа погиб старший сержант Дмитрий Король. Получивший тяжелые ранения в бою летчик произвел посадку на фюзеляж и умер в кабине своего истребителя. Был подбит в бою и другой опытный летчик полка – Долженко, сумевший посадить самолет на одну стойку шасси и тем самым сохранить истребитель. На поврежденном самолете приземлился в поле Александр Мартынов. Техники за ночь подремонтировали машину, и на следующий день летчик мастерски взлетел с очень небольшой площадки, где проводился ремонт.

Уже на второй день советского наступления люфтваффе начали получать сильное подкрепление, прибывавшее из Крыма. Среди первых эскадр была III./JG 52, включавшая элитную 9./JG 52 Karayastaffel лейтенанта Германа Графа. Только за один этот день, 13 мая, летчики группы заявили сбитыми 42 советских самолета, а всего по люфтваффе – 65. И хотя количество побед было явно завышено, бои оказались действительно тяжелыми, причем для обеих сторон. Авиацией ЮЗФ было выполнено 430 боевых вылетов, после которых авиация фронта не досчиталась двух десятков самолетов, а потери противника в районе Харьков-Чугуев были оценены в тринадцать самолетов. Из них 1 Ме-109Ф и 3 Ю-88 были заявлены летчиками 6-й армии ценой потери семи своих самолетов. Утром в районе хутора Тарановки погиб командир звена 92-го ИАП, Герой Советского) Союза л-т Арсений Степанов. Его «Чайка» была сбита огнем с земли. В бою с истребителями противника при выполнении задания по сопровождению Су-2 были сбиты самолеты командира эскадрильи 181-го ИАП, ст.л-та А.Колесникова и его заместителя ст.л-та А.Перминова. Истребитель Колесникова был восстановлен после вынужденной посадки. Менее удачной оказалась посадка ст.с-та И.Текина из того же полка. Его поврежденный в бою ЛаГГ-3 при приземлении был разбит. Не вернувшимися на свои аэродромы числились также два ЛаГГ-3 из 23-го ИАП, один Як-1 296-го ИАП и один Су-2 13-го ГвБАП.

Пять Ме-109 и один Хш-126 были заявлены сбитыми летчиками МАГ ВВС ЮЗФ в 79 боевых вылетах. Но на свои аэродромы не вернулось 2 ЛаГГ-3 и 6 Як-1. Утром в районе Старый Салтов был сбит зениткой ЛаГГ-3 л-та Николая Жернова из 512-го ИАП. Летчик получил ранение ног, но спасся на парашюте. Во второй половине дня после воздушного боя в том же районе при вынужденной посадке был полностью разбит ЛаГГ-3 командира звена ст.л- та Геннадия Дубенка. Пришлось также садиться на вынужденную командиру эскадрильи, ст.л-ту Ивану Моторному и его заместителю ст.л-ту Валентину Макарову. Но их самолеты при посадке не пострадали и вскоре были восстановлены. На счет летчиков ВВС 38-й Армии было записано 2 Ме-109, но и свои потери составили два самолета: ЛаГГ-3 164-го ИАП и И-16 282-го ИАП. Этот полк снова вел бои с немецкими истребителями в районе Тетлега. В бою получил ранение командир звена ст.л-т Новиков, а л-т Толстой разбился при посадке на сильно поврежденном в бою истребителе. ВВС 21А в этот день потеряли И-16 43-го ИАП, сбитый в воздушном бою в районе Муравлево. Летчик, ст.л-т Савченко, погиб. Принадлежность потерянного в этот же день Ил-2 установить по документам не удалось. В отчетах за этот день упоминается также сбитый Ме-110, но кому принадлежала эта победа – неизвестно.

1* По другим данным, – 6 ИАП. (Прим. ред.)

2* Умер в плену 1.03.1943 г.

3* Столь точное указание модификации уже было уникально, поскольку в основном до этого советские летчики идентифицировали эту модель истребителя не иначе как Хе- 113 или Ме-115.

Интенсивность действий советской авиации не снизилась и на следующий день, несмотря на большие потери. Утром 14 мая шестерка Як-1 296-го ИАП, сопровождая штурмовиков, в районе Каменная Яруга, встретилась с шестью Ме-109. После двух атак 1 «мессер» был сбит. Истребители противника, не приняв боя, ушли в западном направлении. В конце дня штаб МАГ ВВС ЮЗФ, находившийся в Уразово, доложил в штаб фронта об одном сбитом МеТОЭФ и четырех Хе-113. Отличилась в этом бою группа истребителей 149-го ИАП. Как записано в отчете: «В 10:45 в районе Старый Салтов на высоте 2000 метров 5 Як-1 под командованием командира эскадрильи капитана Гусарова в воздушном бою с 7 Хе-113 и 1 Ме-115 после коротких атак с дистанции 200-100 метров сбили 4 Хе-113 и один Ме-115».

Итогом боевой работы в районах Рогань – Чугуев 14 мая для ВВС ЮЗФ стали 9 Ме-109, 4 Хе-113, 1 Ме-115 и 1 Хш-126, сбитые в ходе 428 боевых вылетов. Кроме того, были заявлены уничтоженными сто танков, триста грузовиков и один поезд. Немыслимо высокими были также заявления противной стороны: пилоты III./JG 52 заявили об уничтожении сорока семи советских самолетов ценой потери одного Bf 109. При этом только Герман Граф заявил о шести победах, а л-т Адольф Дикфелд – о девяти победах за один день! Друг и ведомый Графа Альфред Гриславски также открыл свой счет побед под Харьковом, записав два МиГ-3 как свои 27-ю и 28-ю победы. Его противниками были, скорее всего, истребители ЛаГГ-3 512-го ИАП. В указанном районе был подбит в бою ЛаГГ-3 мл.л-та Валерия Иванова. Других потерь полк здесь не понес, но тремя часами ранее командир звена ст.л-т Геннадий Дубенок при вынужденной посадке после боя разбил второй (за сутки) ЛаГГ-3. Реальные потери ВВС ЮЗФ за день были не столь высоки, как об этом заявлял противник, но все равно довольно ощутимыми. В воздушных боях были сбиты 1 ЛаГГ-3 и 1 Як-1, еще 12 самолетов (4 Як-1, 3 ЛаГГ-3, 3 Ил-2, 1 Су-2 и 1 Р-5) «не вернулись на свои аэродромы».

Поскольку к концу третьего дня наступления южная ударная группировка Юго-Западного фронта уже вплотную приблизилась к Краснограду (пригород Харькова), основное внимание немецкой авиации было уделено этому участку. В бой вводились новоприбывавшие части бомбардировочной и штурмовой авиации – KG 27, I./KG 76, I./KG 77, Sch.G 1 и St.G 77. Только за два дня немецкие пикировщики Ju 87, действовавшие против южной ударной группировки ЮЗФ, заявили об уничтожении пятидесяти четырех советских танков. 15 мая командующий штаба немецкой армии генерал-полковник Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Сила наступления, кажется, будет сломлена усилиями нашей авиации».

Прибытие новых частей люфтваффе сразу было отмечено командованием ВВС. По итогам первых дней боев штаб ВВС 6 Армии в своих наблюдениях за действиями немецкой авиации отмечал: «На участке 6 Армии в основном действовали немецкие ВВС, действие других ВВС, за исключением одного случая, не отмечены. По неполным данным, на участке 6 Армии продолжали действовать старые части 51 эскадры в составе двух групп, имевших до 42 Ю-88 и 57Ме-109, дислоцировавшиеся на аэродромах Н.Водолага, Красноград, Днепропетровск. С 15-го мая 1942 на фронт дополнительно прибыла бомбардировочная авиация 55 эскадры особого назначения, перелетевшая с Керченского участка фронта в составе двух групп до 40 самолетов Не-111, дислоцировавшиеся на аэродромах Конотоп, Днепропетровск». Нужно отметить, что 15 мая в районе Царедаровка – Александровка KG 55 потеряла три своих самолета, из которых два были из только что прибывшей на этот участок фронта первой группы. В этот день в указанном районе отличились истребители ВВС Южного фронта. Группа из шести И-16 40-го И АП, которую вел командир эскадрильи И.М.Пилипенко, встретила большую группу самолетов противника, насчитывавшую более сорока бомбардировщиков разных типов и истребителей прикрытия. В результате 20-минутного боя было сбито шесть неприятельских самолетов.

Упорные бои на подступах к Краснограду вели также истребители ВВС 6-й армии. Утром звено ЛаГГ-3 181-го ИАП вылетело на прикрытие своих войск в район Н.Водолага, Парасковая, Тарановка, где встретили 4 Ю-88. Проведя одну атаку, ЛаГГи заставили противника сбросить бомбы в чистом поле. По немецким данным, атаке советских истребителей подверглись 88А-4 из II./KG 51. В результате был убит бортрадист одного из бомбардировщиков, унтерофицер Вильгельм Липпек. После успешной атаки ЛаГГи сами были атакованы 13-ю Ме-109. В коротком бою 2 ЛаГГ-3 были сбиты: мл.л-т А.Сайко и ст-на Ф.Пономарев покинули горящие самолеты с парашютами. Следующий воздушный бой между истребителями произошел в 15:38-16:30. Пара Як-1 и пара ЛаГГ-3, сопровождая штурмовиков в районе Тарановки, встретили 14 Ме-109, с которыми пришлось вступить в неравный бой. Хотя истребители противника наседали со всех сторон, одного из нападавших удалось сбить (по-видимому, это был Bf 109F-4 фельдфебеля Фридриха Шмидта из 6./JG 52). Но в бою был сбит ЛаГГ-3 л-та Ковалева из 23-го ИАП. Его самолет упал и сгорел в районе Мироновки, а оставшиеся три советских истребителя вышли из навязанного им боя, имея в каждом самолете по 10-20 пробоин. Поврежденные машины, не дотянув до аэродрома, сели на вынужденную на своей территории. В этот же день ВВС 6-й Армии недосчитались еще одного истребителя – был сбит И-153 командира эскадрильи 92-го ИАП мл.л-та Матвеева. Продолжал нести потери и 282-й ИАП ВВС 38А: не вернулся с задания ст.с-т Фролов, а л-т Тараханеев был ранен огнем с земли. Штурман 512-го ИАП ст.л-т Захар Семенюк совершил вынужденную посадку на поврежденном в бою самолете. При приземлении его ЛаГГ-3 был разбит. Напряжение боев не снижалось и на следующий день, хотя уровень потерь с обеих сторон заметно снизился: известно только о двух потерях с одной стороны и столько же – с другой. Ничего не предвещало будущей катастрофы…

4* Спустя всего два дня Виктор Гусаров погиб в бою в районе Великий Бурлук. (Прим.авт.)

Хвостовое оперение Bf 109 из JG 52 с отметками побед

При сильной поддержке своей авиации утром 17 мая немецкие войска контратаковали и прорвали оборону 9-й армий Южного фронта на Барвенковском направлении, со стороны Краматорска и Славянска. 11 немецких дивизий из группы армий Клейста начали стремительное продвижение во фланг левого крыла Юго-Западного фронта. С противоположной стороны выступа перешла в наступление немецкая 6-я армия. Сильное танковое сражение разгорелось в районе Волчанска, к северо- востоку от Харькова. Внутри выступа Красноград стал центром наземных боев. В каждом секторе немецкие войска действовали при сильной поддержке своих пикировщиков и штурмовиков. Одновременно экипажи бомбардировщиков IV-ro авиакорпуса люфтваффе выполняли в среднем до семи вылетов в день с целью блокирования перевозок через ж/д узел Купянск.

Истребительная авиация противника принимала активное участие в штурмовке наземных частей и аэродромов. 15 и 17 мая бомбо-штурмовому удару подвергался аэродром Малая Камышеваха, который атаковали 2-3 Ю-88 и сопровождавшие их Ме-109. Удары оказались практически безрезультатными, но при повторном налете над аэродромом был сбит и погиб л-т Вольфрам Штехер из 8./JG 77. 16, 17 и 19 мая особо интенсивно был проштурмован аэродром Левковка. Каждый раз в атаке принимали участие 9 Ме-109 и 5-11 Ю-88. Но, как и при штурмовке аэродрома Малая Камышеваха, никакого значительного урона нанесено не было. В ночь на 18 мая аэродром 10-го ГвБАП дважды подвергался бомбардировкам, а заходившие на посадку после ночного вылета самолеты атаковал одиночный Ме-110. Ночной охотник сбил бомбардировщик л-та Барышникова при четвертом развороте прямо над аэродромом, а затем пытался атаковать самолет л-та Бочина, но был сбит ответным огнем. В тот же день звено «мессершмитов» пулеметно-пушечным огнем проштурмовало аэродром Бригадировка, на котором базировались 13-й ГвБАП и 181-й ИАП.

В связи со сложившейся обстановкой на помощь армиям, находившимся под угрозой окружения, были брошены основные авиационные силы Южного фронта. Некоторые из полков ВВС ЮФ перебазировались ближе к району боевых действий. В интересах Юго-Западного фронта были срочно задействованы значительные силы АДД, которые в течение нескольких ночей бомбили оперативные резервы противника в районах Харькова, Краматорска, Славянска, Константиновки. Авиация ЮЗФ и ЮФ пыталась наносить ответные удары по аэродромам противника. Рано утром, приблизительно в половину пятого утра 17 мая на немецкие аэродромы в районе Рогань-Чугуев был произведен налет группы 6 Ил-2, 8 Як-1 и 8 ЛаГГ-3 из состава МАГ ЮЗФ. Единственный в ВВС Южного фронта полк, имевший на вооружении самолеты Пе-2, был задействован для удара по аэродрому Константиновка. 19 мая пять Пе-2 8-го ГвБАП нанесли бомбовый удар по этому аэродрому, на котором сконцентрировалось большое количество самолетов противника, а на следующий день четыре «пешки» того же полка повторили налет. По данным агентурной разведки, в результате этих двух ударов 19 и 20 мая на аэродроме было уничтожено 40 самолетов противника (18 и 22 – соответственно в первый и во второй день).

Летчики 2-го ИАП П.П. Дзюба, И.И. Могилевиц, А.В. Шашко. Петр Дзюба прошел всю войну, в 1943 г. стал Героем Советского Союза. Иван Могилевиц погиб в районе Изюма 29 мая 1942 г.

Однако, осложнившаяся обстановка заставила отказаться от массированных атак аэродромов противника. Всю имевшуюся в наличии авиацию задействовали для ударов по наступавшим наземным войскам противника. Для штурмовок стали применять даже старые СБ и P-Z. 18 мая с 5.00 утра самолеты СБ 10-го ГвБАП атаковали войска противника южнее Лозовой, а ночью – ж/д мост через р. Ворскла южнее Новых Санжар.

Прибывавшее пополнение практически не имело времени «на раскачку» – ознакомление с обстановкой и районом боевых действий.

19 мая двенадцать Як-1 только прибывшего на фронт 429-го ИАП в районе Бригадировки встретили большую группу истребителей противника. Завязавшийся воздушный бой продолжался 30 минут. По показаниям летчиков и командования 13-го ГвБАП, наблюдавших этот бой, было сбито 5 Не-113 и 1 Ме-109. По немецким данным, в указанном районе был сбит в бою только один Bf 109F-4/R1 из 7./JG 77, пилот которого, лейтенант Карл Стефаник (12 побед), пропал без вести. Но свои потери составили 4 Як-1. Три летчика выбросились на парашютах, один погиб.

Уже через два дня с начала немецкого контрнаступления обстановка на этом направлении стала катастрофической – ударная группировка немцев вышла в тыл войскам Юго-Западного и Южного фронтов. Ставка ВГК приказала прекратить наступление на Харьков и повернуть главные силы барвенковской ударной группировки против армейской группы Клейста. Было, однако, уже поздно. Войска фронта с большими потерями были вынуждены отходить за реку Оскол, пытаясь закрепиться на тыловых рубежах. Стремительное продвижение войск противника, сдавливавших горловину Барвенковского выступа, вынудило в срочном порядке эвакуировать авиачасти, базировавшиеся на аэродромах внутри выступа. В большинстве полков эвакуация прошла организованно и без потерь. Определенную сложность представляла эвакуация неисправных самолетов. Чаще всего такие машины приходилось просто уничтожать ввиду невозможности их быстрого ремонта и отсутствия необходимых запчастей. При эвакуации 288-го ББАП на новую площадку возле Старобельска, на аэродроме Александровка оставались два неисправных Су-2. На самолете Павла Усачева был неисправен мотор, а Су-2 П.Ромашкина был разбит при бомбардировке аэродрома. Менее чем за сутки техникам полка удалось переставить уцелевший двигатель с разбитого Су-2 на самолет Усачева. Работа усложнялась отсутствием необходимых подъемных средств и спешкой, но один из двух бомбардировщиков был возвращен в строй и перелетел на новый аэродром. Но не везде ситуация, сложившаяся 19 мая, позволяла выполнить организованную эвакуацию людей и техники. С аэродрома Марьевка самолетам приходилось взлетать буквально под огнем противника. На аэродроме были брошены два Як-1 296-го ИАП и два ЛаГГ-3 181-го и 23-го ИАП. Практически весь наземный состав полков остался в окружении, и лишь немногим удалось пробиться к своим. После взлета с аэродрома пропал без вести зам. комэска 23-го ИАП к-н В.Басов, а буквально за день до этого полк потерял своего командира, м-ра Алферова, сбитого истребителями противника при перелете на УТИ-4. В тот же самый день при перелете на УТИ-4 в райрне Камышевахи пропал без вести командир звена 146-го ИАП л-т Иван Пимкин, который, предположительно, сел на территории противника.

Реальная угроза окружения обострила хроническую «десантофобию» в войсках. Страх, порожденный опасностью высадки немецких десантов на фронтовые и тыловые аэродромы, нарастал с каждым днем.

19 мая в районе Бригадировки пехотинцами был убит старший техник л-т Иван Николаев из 146-го ИАП, которого солдаты приняли за немецкого десантника. В этот же день командир звена 146-го ИАП, л-т Василий Дрожинский, был сбит над аэродромом Славяно-Сербск, а в районе Шевченково погиб в бою командир эскадрильи 512-го ИАП, к-н Владимир Ефремов.

К 20 мая немецким войскам удалось почти полностью стянуть основание горловины Барвенковского выступа. С этого дня были усилены налеты люфтваффе по речным переправам в районе боев с целью препятствования эвакуации советских войск из окружения. В этот день только экипажи Ju 87 из St.C 77 разрушили пять из основных мостов через Северский Донец и повредили четыре других. При атаках по переправам как минимум один из пикировщиков был сбит наземным огнем. Экипаж Ju 87В-1 из 5./St.С 77 в составе фельдфебеля Роберта Клеба и унтерофицера Герберта Стивера погиб.

К вечеру того же дня штаб фронтовой авиации ЮЗФ, находившийся в Валуйках, докладывал о выполнении за день 302 боевых вылетов и уничтожении в воздушных боях и на аэродромах 3 Ме-109, 5 Ю-88, 5 До-215 и одного Хе-111. В этот день был зафиксирован последний групповой налет немецких бомбардировщиков на аэродром в полосе действия фронта. Группа из девяти Ю-88 нанесла удар по аэродрому Куриловка. Штаб фронта, подводя итоги действий немецких бомбардировщиков по аэродромам фронта, отмечал: «Всего в результате 14 налетов на наши аэродромы имеются потери: уничтожено на земле – 7 самолетов разных типов, убито 12 и ранено 19 человек». Не оставались в долгу и летчики 4 РАГ, продолжавшие производить атаки аэродромов противника. На этот раз удару подвергся аэродром Гусаровка, на котором было уничтожено 5 До-215 и один Ме-109. Два «мессера» и один «юнкере» сбили в боях летчики вновь прибывшей 220-й ИАД.

Летчики 504-го ШАП, прибывшего под Харьков в конце мая 1942 г. Сидят: зам комэска В.К. Батраков (погиб в бою 15 сентября 1942 г.), Г.К. Зотов, Ф.В. Янченко, Гонта, И.Ф. Пилипенко; аоят: Я.Н. Ляпин, Коряжкин, Ю.В. Орлов, И.И. Пстыго, П.И. Малинин, А.В. Рыбин

Тяжелые потери 20 мая понесли легкие бомбардировщики P-Z из 47 ОКАЭ ВВС 21 Армии генерал-майора Зайцева. Во время атаки наземных войск противника в районе высоты 196.2 пятерку этих самолетов перехватила пятерка Ме-109. В результате все пять легких бомбардировщиков были уничтожены немецкими истребителями.

Командование ЮЗФ предприняло отчаянную попытку остановить продвижение противника с юга, ударив во фланг группы Клейста в районе Изюма 21 мая. Несмотря на то, что всю ночь, а затем и днем шел дождь, бои над этим сектором не прекращались. В воздухе разгорались ожесточенные схватки между истребителями. Боевой день складывался явно в пользу советских истребителей. При сопровождении разведчика Hs 126 в районе к северо-западу от Изюма, пара Bf 109F (фельдфебель Йозеф Цвернеманн и унтерофицер Хайнц Берг) из 7./JG 52 подверглась атаке группы советских истребителей, распознанных как МиГ-3. Один из них атаковал снизу самолет Берга залпом реактивных снарядов. Получивший прямое попадание Bf 109F загорелся, однако Берг успел выпрыгнуть с парашютом. Кроме самолета Х.Берга люфтваффе в этом районе потеряли также Bf 109F-4/R1 из 9./JG 77 и Bf 109Е-7 из 2./Sch.G 1, которые были сбиты истребителями. Еще два Bf 109Е-7 из Sch.G 1 получили в боях повреждения разной степени. Севернее Харькова, в полосе действий ВВС 21-й и 28-й армий, погиб в бою оберефрейтор Иоганн Баерфайнд из 9./JG 3. Его Bf 109F-4 упал в 3 км юго-западнее Терновая. После боя с И-16 в районе Старый Салтов пропал без вести командир эскадрильи из I./JG3, оберлейтенант Хайнц Бохач, а унтерофицер Роберт Вайнландер из 6./JG 3 пропал без вести после того, как выпрыгнул с парашютом из подбитого наземным огнем Bf 109F-4 в 20 км к северу от Волчанска. В целом за 21 мая летчиками фронтовой авиации ЮЗФ было заявлено об уничтожении 5 Ме-109, 1 Хе-111 и 1 Ю-88 при выполнении 168 боевых вылетов, что почти соответствовало реальным потерям люфтваффе (шесть самолетов) за этот день. Свои же потери оказались, пожалуй, наименьшими за весь месяц: И-16 л-та Бугаева из 43-го ИАП ВВС 21-й Армии, сбитый в воздушном бою, Ил-2, сбитый зенитной артиллерией, а также У-2 с-та Мушкета из 633-го НБАП, сбитого наземным огнем в районе Михайловки. Не вернувшимися на свои аэродромы числились также 1 Пе-2 и 1 Ил-2.

День 22 мая в основном был посвящен обоюдным обменам ударами по аэродромам. Авиация фронта, совершив 238 боевых вылетов, поставила своеобразный рекорд количества уничтоженных самолетов противника на аэродромах. Результатом двойного утреннего налета на аэродромы Рогань и Чугуев, произведенного ранним утром группой из 6 Ил-2 в сопровождении 7 Як-1 и 2 ЛаГГ-3 из состава МАГ ВВС ЮЗФ, были заявлены уничтоженными 25 истребителей Ме-109 (15 на аэродроме Рогань и 10 на Чугуевском аэродроме) при потере одного Ил-2. В этот же день победу над двумя Ме-109 одержали летчики Шпилевский и Боровой из состава МАГ ЮЗФ, которые в числе десяти Як-1 атаковали немецкие войска в районе Непокрытая и ввязались в бой с подоспевшей группой из 8 Ме-109. Летчик одного из сбитых Ме-109 выпрыгнул с парашютом. Своих потерь группа не имела. В указанном районе в этот день, по немецким данным, был сбит Bf 109F-4 Эрнста Бухрова из 8./JG 77, а истребитель лейтенанта Вольфганга Эрнста из той же эскадрильи совершил вынужденную посадку с пробитым радиатором. В бою был также потерян Bf 109F-4 из 7./JG 3, летчик которого спасся с парашютом, а в II./JG 52 не вернулся на аэродром фельдфебель Борхард. Боевой счет летчиков ВВС ЮЗФ был дополнен еще двумя Хе-111 и одним Ю-88. Но основным трофеем в этот день мог служить захваченный практически исправным Bf 109F-4trop. На территории, контролируемой войсками 21-й армии, произвел посадку поврежденный зенитным огнем истребитель унтерофицера Георга Мааса из I./JG 3. Летчик попал в плен. Всего, по немецким данным, потери люфтваффе в этот день составили шесть самолетов. Потери ВВС ЮЗФ оказались в два раза больше – не вернувшимися числились 4 Як-1, 4 Ил-2, 2 Пе-2, 1 ЛаГГ-3 и 1 У-2.

Слева: Командно-политический состав 181-го ИАП у самолета УТИ-4.

Справа: Летчик Ганичкин из 181 -го ИАП

Командир JG 3 Гюнтер Лютцов

В связи с понесенными потерями, а также с реорганизацией всей структуры ВВС (создание воздушных армий и авиадивизий), расформировывались авиагруппы. Полки, входившие в состав авиагрупп, передавались в состав формируемых дивизий, либо расформировывались. Например, 581-й ИАП, вошедший 13 мая для усиления в состав 3 УАГ, приступил к боевым действиям в составе 20 Як-1. Уже на следующий день полк выполнял боевые задачи по сопровождению групп штурмовиков 211-го ШАП, действовавших под Харьковом. За период с 14 по 22 мая в 8 индивидуальных и 13 групповых боях летчиками полка было сбито 10 вражеских самолетов, но ценой потери 11 Як-1 и пяти своих летчиков. В боях отличился л-т Леонид Борисов, сбивший три самолета лично и четыре в паре. 22 мая полк был отправлен на переформирование в 8-й ЗАП, передав оставшиеся 7 Як-1 в 146-й ИАП подполковника К.Д.Орлова.

Hs 129 из II./SchG 1

Интенсивность воздушных боев значительно возросла 23 мая, поскольку немецким войскам удалось полностью закрыть «мешок» вокруг советских 6-й и 57-й армий. Боевые действия в этот день стоили IV-му авиакорпусу одиннадцати самолетов, из которых четыре Hs 129 из II./Sch.G 1 были сбиты наземным огнем. Авиацией ЮЗФ в ходе 230 боевых вылетов были заявлены сбитыми 8 Ме-109 и 4 Хе-113. По немецким данным, в этот день серьезно досталось летчикам из эскадры «Удет» (JG 3). В бою со штурмовиками Ил-2 был сбит Bf 109F-4 из 7./JG 3. Самолет упал в 5 км северо-восточнее Веселое, а летчик Ганс-Генрих Рикен пропал без вести. Погибли также пилоты Отто Эмке и Ганс Кунель, а командир эскадры, оберстлейтенант Гюнтер Лютцов, из-за повреждений самолета произвел вынужденную посадку на поле недалеко от Чугуева, но уже на следующий день снова приступил к своим обязанностям. Советскими истребителями в районе Великая был сбит Ju 88А-4 из 1./KG 51, еще два Ju 88А-4 потеряла I./KG 76. Третья группа KG 27 также недосчиталась двух Не 111. Экипажи бомбардировщиков погибли либо пропали без вести. В итоге за один день IV-й авиакорпус потерял 27 человек летного состава.

Потери авиации ЮЗФ оказались не менее тяжелыми и составили 25 самолетов. Два Як-1 и один ЛаГГ-3 были сбиты в воздушных боях, один У-2 был сбит зенитным огнем, и еще 11 ЛаГГ-3, 8 Ил-2 и 2 Пе-2 числились не вернувшимися на свои аэродромы. День был омрачен гибелью к-на Бориса Бирюкова – третьего по счету Героя Советского Союза из 92-го ИАП, погибшего в боях под Харьковом. Но наибольшие потери в этот день понес 181-й ИАП, в котором после боя с «мессерами» в районе Залимана не вернулось пять летчиков. В этом бою были сбиты командир эскадрильи ст.л-т А.Колесников, зам. комэска к-н А.Чистяков, командир звена А.Деревятников, а также пилоты ст.л-т А.Сергеев и мл.л-т А.Сайко. Все, кроме последнего, погибли. Алексей Сайко вернулся в полк и прошел до конца войны. Ему приписывают таран в районе г. Изюм в мае 1942 г. Всего до конца войны на счет)’ этого летчика было 10 побед.

В действия изрядно поредевшей в боях авиации Юго-Западного и Юлсного фронтов вмешались погодные условия. Мелкий дождь, шедший несколько дней, в ночь с 23 на 24 мая усилился, местами переходя в грозу. Количество боевых вылетов с раскисших аэродромов значительно сократилось, но несмотря на редкие боевые вылеты, без потерь в эти дни не обошлось. Наибольшие утраты понес в эти дни 92-й ИАП, летчики которого, несмотря на непогоду, продолжали выполнять боевые вылеты на своих «Чайках». На следующий день после гибели Бирюкова пропал без вести после боя и командир звена того же полка, л-т В.Коваленко. Следующий день закончился потерей еще одного летчика 92-го ИАП – не вернулся после боевого вылета мл.л-т П.Акулов.

В эти дни прошли проверку боем 6 новых Як-1, полученных накануне летчиками 55-го ИАП, сражавшегося на Изюмо-Барвенковском направлении. Герой Советского Союза А.В.Федоров, бывший в то время старшим лейтенантом, так вспоминал об этом: «В первый боевой вылет, повел нашу шестерку командир эскадрильи ст.лейтенант Комоса. Заняв боевой порядок пеленг пар, мы вышли к реке Северный Донец. При подходе к заданному району заметили на встречном курсе и несколько ниже 10 Ме-109. Я передал по радио Комосе о появлении «мессеров», но он и сам их уже видел. Фрицы спутали нас со своими самолетами, так как на этом участке фронта только появились наши «Яки», и летели спокойно. И вот команда ведущего – полубоевым разворотом на «худых». Они увидели нас очень поздно и сделать что-либо уже не смогли. С первой же атаки мы сбили трех «мессершмиттов»: одного Комоса, одного я и одного Козлов. «Мессеры» не стали продолжать дальше бой и на большой скорости ушли восвояси…»

Этот успешный боевой вылет состоялся 24 мая, но следующий день принес горькую утрату. Две пары Яков получили задание на разведку войск противника в районе Барвенково: «Погода, как нарочно, очень плохая – низкая десятибалльная облачность. Группу повел старший лейтенант Гуденко. Это было, как мне помнится, числа 24-25 мая 1942 года. Взлетели двумя парами: Гуденко-Белослудцев и я с Князевым. Идем на высоте 3000 метров. При пересечении Северного Донца, а это была линия фронта, по нам открыли фашисты ураганный огонь. Гуденко подает команду рассредоточиться и идти в облака, в которых никто из нас до этого ж летал. Залезли мы с Князевым в облака, прошли, наверное, минуты две, ж больше, конечно. Команд ведущего ж слышно, и я вываливаюсь из них один. Никого больше нет. Прошел по заданному для разведки району и, ж встретив товарищей, вернулся на аэродром. Рассчитывал, что экипажи уже дома, так как время полета истекло. Долго ждали своих воздушных братьев, но кроме Яка Князева никто не вернулся,» – вспоминает Аркадий Васильевич Федоров. Что случилось с товарищами, так и осталось неизвестным. Заместитель командира эскадрильи ст.л-т Игорь Гуденко и ст.л-т Алексей Белослудцев пропали без вести.

Немецкая авиация, несмотря на непогоду, также не прекращала действий, ведя воздушную разведку в районе окружения. Из вылетов 24 мая не вернулись два Не 111Н-6 из KG 55 – в этот раз снова отличились советские зенитчики. На следующий день в 5 км северо-восточнее Михайловское огнем с земли был сбит Bf 109F-4 л-та Альберта Хелма из 4./JG 3, а 26 мая KG 55 потеряла еще один Не 111Н-6, сбитый зенитным огнем.

После вынужденного перерыва, с восстановлением нормальных погодных условий, возобновила активность истребительная авиация противника. 26 мая 8 побед заявили летчики JG 3. Продолжили увеличение личных счетов и пилоты JG 52. Сбив Ил-2 и ЛаГГ-3, Баркхорн достиг планки в 15 побед, а капитан Штайнхоф из штабной эскадрильи II./JG 52, сбивший в этот день два Ил-2, перешагнул через барьер в 60 побед.

Тяжелым оказался этот день для авиации 6-й армии, особенно досталось бомбардировщикам. При выполнении задания истребителями был сбит У-2 ст.л-та Перевозчикова из 633-го НБАП, а Су-2 13-го ГвБАП, выполнявшие боевое задание в районе Петровской, также были атакованы истребителями противника. В результате были сбиты 2 Су-2 и еще один совершил вынужденную посадку на своей территории. В бою в районе Слабуновки был сбит ЛаГГ-3 командира эскадрильи 181-го ИАП ст.л-та Колоколова, а л-ту Ефименко пришлось садиться на вынужденную на поврежденном истребителе. Сел на вынужденную и л-т Шунялов после боя в районе Бригадировки. В районе Кунье был сбит И-153 л-та Матвеева из 92-го ИАП. Досталось и истребителям 512-го ИАП. После боя в районе Купянска пришлось идти на вынужденную командиру эскадрильи ст.л-ту Ивану Моторному. При посадке самолет был разбит. Получивший ранение в бою командир звена л-т Алексей Мозгов также совершил вынужденную посадку, а мл.л-т Алексей Васильев разбил самолет при попытке сесть на вынужденную.

В эти дни под Харьков начали прибывать новые штурмовые полки. 26 мая в составе ВВС ЮФ вступили в бои на Изюм-Барвенковском направлении полки 230-й ШАД подполковника С.Г.Гетьмана. С ходу брошенные в бой, штурмовики сразу понесли серьезные потери. Только в 210-м ШАП, действовавшем с аэродрома Трехизбенки, за первые три дня погибло четыре летчика. 26 мая погиб ст.л-т С.В.Корниенко, на следующий день погибли л-т ЕК.Важакин и мл.л- т Е.Г.Мыльников, а третий день боев полка был омрачен гибелью зам. к-ра эскадрильи ст.л-та Ивана Иосифовича Раубе.

Утро 27 мая началось с проведенного в 5:20 удара самолетов 4-й РАГ по аэродрому Чугуев. Шесть штурмовиков Ил-2 из 431-го ШАП под прикрытием семи истребителей Як-1 273-го ИАП, взлетев с аэродрома Копенки, совершили налет на аэродром противника, где по предварительным разведывательным данным было сосредоточено свыше 50 самолетов. Атака оказалась до того неожиданной для противника, что зенитная артиллерия открыла огонь только вдогонку штурмовикам, уходившим на свою территорию. В момент атаки взлетело 2 дежуривших Ме-109, которые были тут же сбиты советскими истребителями. В самом начале штурмовки летчики видели стоявшие перед самолетами экипажи, выстроенные для получения задачи. Заход был произведен вдоль стоянок с бреющего полета, каждый экипаж производил прицеливание индивидуально. В результате атаки штурмовики заявили об уничтожении не менее 20-25 самолетов противника разных типов.

Ввиду малочисленности бомбардировочной авиации ВВС ЮЗФ было принято решение о привлечении бомбардировщиков ВВС соседнего, Брянского фронта. Бомбардировщикам 223-й БАД (в составе 24, 138, 213 и 723-го ББАП) была поставлена задача нанести удар по танковой группировке противника в районе Изюма. Из-за большой продолжительности маршрута выделить для сопровождения истребители Брянского фронта не представлялось возможным. Воздушное прикрытие на маршруте должны были обеспечить истребители ВВС ЮЗФ. Но в назначенном районе встреча бомбардировщиков с истребителями не состоялась. Поставленная задача была выполнена, но очень дорогой ценой. На обратном пути группу бомбардировщиков атаковали три десятка Bf 109F из I./JG 52. Истребители противника безнаказанно сбивали один Пе-2 за другим. На свои аэродромы не вернулись многие, в том числе командир дивизии п-к И.К.Косенко и командир 24-го ББАП, Герой Советского Союза п-к Ю.Н.Горбко. Эскадрилья, которую вел командир полка, потеряла шесть Пе-2!

К 28 мая, несмотря на упорную оборону на земле и в воздухе, продвижение немецких групп южнее Харькова продолжалось безостановочно. Все попытки прорыва окружения закончились провалом. По немецким данным, южнее Харькова было взято 239000 пленных, еще 75000 советских солдат было убито в ходе операции. Битва под Харьковом стала одной из классических операций окружения и уничтожения обороняющихся войск. И как показал анализ, вклад люфтваффе в эту операции был довольно весомый. Полковник Герман Плохер отмечал: «На способность к сопротивлению обороняющихся войск, находящихся в окружении западнее Изюма, сильно повлияла концентрированная и мощная поддержка 4 Воздушного корпуса. Огромные потери в людях и технике обороняющихся войск были следствием почти круглосуточных воздушных атак». IV-й корпус люфтваффе заявил об уничтожении 596 советских самолетов в воздухе и 19 на земле, 227 танков, 3038 автомашин, 24 батарей полевой артиллерии, 2 батарей зенитной артиллерии, 49 орудий, 22 паровозов и 6 эшелонов. Потери самого IV-ro корпуса оцениваются в 49 самолетов.

Летчики 43-го ИАП у самолета Адальберта Куна, совершившего посадку на территории, контролируемой войсками 21-й Армии. В кабине – командир полка Сюсюкалов. (Фото из собрания А. Станкова)

Ожесточенные воздушные бои в районе окруженной группировки продолжались и в следующие дни. 29 мая в бою с советскими истребителями в районе Изюма был сбит Me 109Ф-4 из 5./JG 52. Раненому оберлейтенанту удалось спастись с парашютом. Единственную потерю в ходе операции понесла в этот день первая группа той же 52-й эскадры. Ответным огнем с бомбардировщика СБ бьи; убит л-т Карл Вебер. На счет летчиков третьей группы третьей истребительной эскадры «Удет» (III./JG 3) было записано 8 побед ценой потери двух своих пилотов. После боя с советскими истребителями не вернулись на аэродром ефрейтер Адальберт Кун и унтерофицер Эрих Волкманн 9./JG 3. Оба сели на территории, контролируемой советскими войсками, и попали в плен. Как вспоминал комиссар 690-го БАО Е.В.Овчинников, как-то над аэродромом Нежеголь, который обслуживал его батальон, появился «Мессершмитт-109». «Сделав круг, он пошел на посадку. Зарулил на стоянку, где в беспорядке валялись стремянки, баллоны со сжатым воздухом (отсюда час назад улетел после ремонта ЛаГГ-3). Воины, находившиеся на аэродроме, проявили выдержку, не бросились сразу к незваному гостю, решили проследить, что будет дальше. Выключив мотор, летчик вылез на крыло и уткнулся в планшет с картой. В этот момент и схватили его наши бойцы. Пленного доставили в штаб стрелковой дивизии 21-й армии. Оказалось, этот ас летал с напарником на «свободную охоту». Неподалеку от Волчанска их атаковали наши истребители, напарника сбили. А ему удалось удрать. Но с перепугу принял за свой аэродром, расположенный у деревни Терновая, что в 25 километрах от Волчанска, наш запасной. С удивлением пленный говорил, что ориентиром ему служила река, но, видно, его изрядно потрепали наши «ястребки», коли он не разобрался, где правый, а где левый берег Северного Донца». Вероятнее всего, речь шла именно об одном из пропавших летчиков, Адальберте Куне. Но его напарник, Эрих Волкманн, не был сбит, а гоже совершил посадку на советской территории. Его Bf 109F-4 (W.Nr. 7640) с желтым номером «12» был захвачен также абсолютно невредимым. Судьба этого самолета оказалась довольно интересной. Истребитель испытывался в НИИ ВВС, а затем был передан США и 1 марта 1943 г., получив код ЕВ-100, поступил на полигон Райт Филд.

30 мая вступили в бой Ил-2 226-й ШАД п-ка М.И.Горлаченко в составе 504-го и 800-го ШАП, прибывших на пополнение ВВС фронта 24 мая, и истребители 206-й ИАД п-ка Срывкина В.А. в составе 31-го, 515-го и 876-го ИАП. В 7.15 6 Ил-2 800-го ШАП (ведущий к-н П.А.Русаков) нанесли весьма эффективный бомбоштурмовой удар по аэродрому Курск- Западный, на котором находилось до 40 самолетов противника. Прикрытие обеспечивали 10 ЛаГГ-3 из 31-го ИАП. Подход к цели и уход от нее осуществлялся на предельно малой высоте. Удар производился в один заход вдоль стоянок немецких самолетов с выскакиванием на высоту 100-150 м. Несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии, Илы и поддержавшие их атаку ЛаГГи уничтожили и повредили (по докладам экипажей) до 15 немецких самолетов. В отличие от штурмовиков, вернувшихся без потерь, сопровождающие ЛаГГи 31-го полка потеряли два самолета – в бою с Ме-109 был сбит и спасся на парашюте к-н Краснов и пропал без вести после воздушного боя л-т Быстров.

О тяжелом положении, в котором оказались советские войска под Харьковом, вспоминал Маршал Авиации Иван Иванович Пстыго, бывший в ту пору заместителем командира авиаэскадрильи 504-го ШАП: «Из-под Харькова сперва солдатский телеграф, а затем и официальные сводки приносили недобрые вести. Несколько дней наши войска на определенном участке фронта действительно теснили врага и продвигались вперед. Но тем самым они влезали в подготовленный противником мешок, который ему затем удалось «завязать». Положение складывалось трагическое. В окружении оказалось много наших войск. Они несли огромные, бессмысленные потери и с тяжелыми боями пробивались на восток, к основным нашим силам. В те дни майор Болдырихин и объявил полку, что наша дивизия поступает в распоряжение командующего ВВС Юго-Западного фронта генерала Т.Т.Хрюкина. Вскоре наш 504-й штурмовой перевели на полевую площадку несколько южнее Уразова. Некоторое время всем полком летали сбрасывать мешки с сухарями оказавшимся в окружении войскам. Я лично сделал восемь вылетов, под завяжу груженный сухарями».

* * *

Анализируя боевую обстановку и оценивая действия своей авиации, командующий ВВС ЮЗФ генерал- лейтенант Фалалеев в выпущенных 2 июня 1942 г. «Указаниях по боевому использованию авиации на основе опыта боевых действий частей ВВС ЮЗФ в период с 11 мая по 31 мая 1942 года» отмечал: «Воздушные бои показали, что противник бросает в бой свой слабо подготовленный летный состав. Из числа сбитых и взятых в плен немецких летчиков имеются недоучки, совершившие всего после окончания школы 1-2 боевых вылета. Из показаний пленных установлено, что прослойка этой недоученной части летных кадров в частях и подразделениях фашистских ВВС, действующих против нашего фронта, очень высокая (до 50-60 %). Даже насыщение на некоторых участках фронта новым типом истребителя Ме-109ф не уменьшает количество потерь противника: из числа 200 самолетов, сбитых в воздушных боях, имеется свыше 30 Ме-109ф. Можно сделать вывод, что нам противостоит численно превосходящий противник, но качественно значительно уступающий нам, потерявший уже значительную часть своих опытных летчиков. Опираясь в воздухе на количественное превосходство, противник, напрягая усилия, стремится возместить утерянное былое качество летных кадров». В значительной мере эти выводы касались немецкой истребительной эскадры «Удет», потерявшей в боях под Харьковом 18 истребителей менее чем за две недели. Еще 28 Bf 109F числятся как «небоевые потери». Боевые потери JG 52 составили 8 Bf 109F, а JG 77 – 6 Bf 109F. Еще три Bf 109Е потеряла Sch.G 1.

Противостояние в воздухе, возраставшее с каждым днем, привело к значительной концентрации авиации противоборствующих сторон на отдельном участке фронта. Об интенсивности боев говорит цифра, приводимая в бюллетене, выпущенном штабом ПВО («Противовоздушная оборона территории страны за год Отечественной войны. Июнь 1941 – июнь 1942 г.»): за май месяц в полосе действия Юго-Западного фронта было зафиксировано максимально количество самолето-пролетов противника – 13486, что явилось максимальным количеством для всех фронтов на советско-германском фронте. В тяжелых боях погибли многие опытные летчики, воевавшие с первых дней войны. Некоторые полки ВВС были полностью обескровлены и выводились в тыл на переформирование. Максимальные потери за время операции понесли: 282 ИАП (было потеряно 23 И-16), 164 ИАП (потерял 18 ЛаГГ-3). Во 2-м ИАП потери составили 12 ЛаГГов. По 10-11 самолетов потеряли и многие другие полки.

Рассматривая действия авиации под Харьковом в целом, можно сделать выводы о практически равноценном противостоянии сторон. Несмотря на то, что в отдельные дни потери авиации ЮЗФ были довольно высоки и порой превышали потери противника вдвое, нельзя назвать действия советской авиации безуспешными и малоэффективными. Только Маневренная авиагруппа ЮЗФ за май месяц уничтожила на аэродромах и в воздухе 77 самолетов противника. Следующей по счету уничтоженных самолетов шла авиация ВВС 6-й армии, заявившая о 52 сбитых и 8 поврежденных вражеских самолетах в проведенных 67 воздушных боях. Всего же на счету авиации ЮЗФ было более 200 побед. И эта цифра ненамного превышает реальные потери люфтваффе под Харьковом. Приводимое в различных источниках количество боевых потерь IV- го корпуса (не более 50 самолетов) не учитывает потерь разведчиков и корректировщиков, а также реальных потерь пикировщиков из St.G 77, данные по которым отсутствуют и, скорее всего, не сохранились . Заявленные же люфтваффе почти шестьсот побед – как минимум, в три раза превысили реальное количество советских самолетов, сбитых в воздушных боях.

5* Точно известно, что потери третьей группы St.G. 77 под Харьковом составили 13 Ju 87, но потери двух других групп совершенно неизвестны.

Использованы документы ЦАМО РФ.

Литература

Калинин В.В., Макаренко Д.Г. Герои подвигов на Харьковщине. Харьков, 1970.

Скрипко Н.С. По целям ближним и дальним. М., 1981.

Еремин Б.Н. Воздушные бойцы. М., 1987.

Ефремов В. С. Эскадрильи летят за горизонт. Киев, 1985.

Полынин Ф.П. Боевые маршруты. М., 1981.

Пстыго И.И. На боевом курсе. М., 1989.

Овчаренко Е.В. На фронтовых аэродромах. М., 1975.

Хоменко Д.Я. На фронтовых аэродромах.

Вершинин К.А. Четвертая воздушная. В сражениях за Победу (Боевой путь 38-й армии). Харьков, май 1942

МиГ-3 «За Родину» из 1 АЭ 148-го ИАП, Харьковская битва, май 1942 г. Самолет, возможно, имел номер, но он не определен

МиГ-3 б/н 02 «За Сталина»из 148-го ИАП, Харьковская битва, май 1942 г. Стиль написания бортового номера условный

ЛаГГ-3 б/н 35 из 2-го ИАП, аэродром Белый Колодезь, начало мая 1942 г. Самолеты в полку не закреплялись за одним летчиком, но чаще других на этой машине летал Иван Черныш. Он погиб в конце мая в районе Изюма, но на другом ЛаГГе. Летал также и Иван Дзюба, который прошел всю войну и стал ГСС. В конце мая направленный в тыл неисправный ЛаГГ-3 № 35 был уничтожен в пути техником самолета А.А.Салеевым при угрозе окружения

Bf 109F-4 («желтая 1») командира 9./JG 52 Германа Графа. Аэродром Рогань, 14 мая 1942 г. На руле поворота отметки 104 побед

Bf 109F-4 («черная 2») из 8./JG 77, аэродром Сталино, 9 мая 1942 г. Самолет был сбит во время атаки Малая Камышеваха 17 мая 1942 г. Летчик лейтенант Вольфрам Штехер погиб

Bf 109F-4 («желтая 9») ефрейтора Адальберта Куна из 9./JG 3, совершившего 29 мая 1942 г. по ошибке посадку на территории, контролируемой советскими войсками. На счету этого летчика было семь побед, четыре из которых он имел до прибытия под Харьков. Надпись под кабиной, традиционно наносившаяся на самолеты летчиками 9-го штаффеля, достоверно не установлена

«Крупнейшей танковой битвой» назвала западная печать сражение за Харьков в мае 1942 года, ставшее последней катастрофой Красной Армии, которая потеряла здесь более четверти миллионов бойцов и 1250 танков. Именно танковые корпуса должны были стать главным козырем РККА в Харьковской наступательной операции. Именно танковые дивизии Панцерваффе нанесли роковые контрудары, переломив ход битвы в свою пользу и замкнув «кольцо» окружения. А опоздание с вводом в бой советских танковых резервов стало одной из главных причин разгрома, о котором Сталин сказал: «В течение каких-то трех недель Юго-Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18–20 дивизий. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто…».

НОВАЯ книга ведущего историка бронетехники проливает свет на роль танков в Харьковской трагедии, которая в конечном счете привела к прорыву немцев на Кавказ и к Сталинграду. Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями эксклюзивных фотографий.

Контрудар немецких войск и бои в окружении (17–28 мая 1942 года)

Разделы этой страницы

Боевые действия войск 9 и 57-й армий Южного фронта с 7 по 16 мая 1942 года

За время первого этапа наступления Юго-Западного фронта войска 57-й армии Южного фронта, находившейся на барвенковском плацдарме, активных боевых действий, которые содействовали бы этому наступлению, не вели.

Войска 9-й армии, находившейся на левом фланге барвенковского плацдарма, с 7 по 15 мая проводили частную операцию по овладению районом Маяки. В ней принимали участие 15 и 121-я танковые бригады Южного фронта. Этот населенный пункт оборонял батальон противника (800–850 человек), усиленный противотанковыми орудиями, минометами, пулеметами и закопанными в землю танками.

7 мая во взаимодействии с частями 1120-го стрелкового полка 51-й стрелковой дивизии и 121-м инженерным батальоном пять Т-34 и десять Т-60 15-й танковой бригады атаковали поселок Маяки и ворвались в него. Однако, в результате сильного минометного обстрела, пехота за танками не пошла. Танки 15-й бригады отошли, уничтожив три танка Pz.III, две противотанковые пушки и около 50 солдат и офицеров противника. Свои потери составили пять машин (две Т-34 и три Т-60), один танкист погиб. На следующий день в населенный пункт Маяки прибыло еще два батальона пехоты противника и последующая атака также успеха не имела. Уже 11 мая 15-я танковая бригада в составе одного КВ, двух Т-34, пяти Т-60 внезапно атаковала укрепленную полосу в двух км западнее Маяки и без потерь овладела ею. Противник потерял один танк Pz.III, семь противотанковых орудий, до 300 солдат и офицеров убитыми и 30 пленными.


С 13 мая 1942 года в районе поселка Маяки действовала 121-я танковая бригада в составе: четырех КВ, восьми Т-34, 20 Т-60 и Pz.III. Она имела задачу во взаимодействии с частями 51-й стрелковой дивизии овладеть Маяки с юга. Операция эта успеха не имела и была прекращена, после чего командующий армией намечал провести перегруппировку сил на своем левом фланге и образовать резервы в глубине барвенковского плацдарма, как этого требовали интересы устойчивой обороны. Но это сделано не было, и войска Южного фронта на барвенковском плацдарме располагались следующим образом.

57-я армия, занимая оборону на фронте в 80 км, имела в первом эшелоне 150, 317, 99 и 351-ю стрелковые дивизии, усиленные тремя артиллерийскими полками РГК. В резерве армии находилась 14-я гвардейская стрелковая дивизия. Средняя оперативная плотность войск первого эшелона в полосе обороны 57-й армии составляла 20 км на одну дивизию при 4,6 орудия и миномета на один км фронта. Командный пункт армии находился в Миролюбовке, на удалении 20 км от линии фронта.

9-я армия, продолжая перегруппировку на своем левом фланге, занимала оборону на фронте в 96 км частями 341, 106, 349 и 335-й стрелковых дивизий. В районе Маяки 51-я стрелковая дивизия заканчивала смену 30-й кавалерийской дивизии и частей 333-й стрелковой дивизии. Один полк 333-й дивизии (1116-й) после смены его 51-й стрелковой дивизией находился на марше и следовал в состав дивизии в район Барвенково. Второй полк (1120-й) еще не был сменен и занимал оборону на участке западнее Маяки. Третий полк (1118-й) и 34-я кавалерийская дивизия располагались на рубеже Барвенково, Никополь, Петровка. 78-я стрелковая бригада одним батальоном оборонялась на правом берегу реки Сев. Донец в районе севернее Маяки. Восточнее Маяки бригада имела небольшой плацдарм. Главные силы бригады занимали оборону на левом берегу реки Сев. Донец, примыкая к флангу 37-й армии. Командный пункт армии размещался в Каменке, на удалении 30 км от линии фронта.

Средняя оперативная плотность войск 9-й армии, при наличии в составе первого эшелона армии пяти стрелковых дивизий, одной стрелковой бригады и пяти артиллерийских полков РГК, равнялась 19 км на одну стрелковую дивизию и девяти орудиям и минометам на один км фронта.

Кроме того, в полосе армии располагался 5-й кавалерийский корпус (60, 34, 30-я кавалерийские дивизии) и 12-я танковая бригада, составлявшие резерв командующего Южным фронтом. С учетом этих сил оперативная плотность в полосе 9-й армии составляла 10 км на одну дивизию, а артиллерийская плотность возрастала до 11–12 орудий и минометов на один км фронта.



На стыке Юго-Западного и Южного фронтов в районе Надеждовка, Мечебиловка, Шатово сосредоточился 2-й кавалерийский корпус (38, 62 и 70-я кавалерийские дивизии), составлявший резерв Главнокомандующего Юго-Западным направлением.

К 5 часам 17 мая войска левого фланга 9-й армии и фронтового резерва не закончили перегруппировки. Часть войск находилась в движении в новые районы сосредоточения и надежной связи со штабами армии и фронта не имела.

Как указывалось выше, на фронте 57 и 9-й армий оборона строилась по системе опорных пунктов и узлов сопротивления, слабо оборудованных в инженерном отношении и не подготовленных к противотанковой обороне. Боевые порядки дивизий не эшелонировались, полки занимали оборону по фронту в одном эшелоне. Вторые эшелоны и резервы в дивизиях отсутствовали. Глубина подготовленной обороны не превышала 3–4 км.

Таким образом, построение войск 57 и 9-й армий в обороне и слабое инженерное оборудование местности не обеспечивали жесткой обороны на этом участке фронта. Кроме того, командующие этих армий расценивали действия немцев как оборонительные. Возможность наступления противника против барвенковского плацдарма в ближайшее время исключалась.

Вследствие того, что советские войска упредили противника в подготовке и развертывании наступления, немецкое командование было вынуждено все силы своей ударной группировки, намечавшиеся к сосредоточению в чугуевском выступе, направить на борьбу с северной, и частично с южной ударными группировками Юго-Западного фронта. Для борьбы с северной группировкой была привлечена также значительная часть войск, оборонявших чугуевский выступ. В общей сложности эти силы составляли до трех пехотных (71, 305-я и два полка 44-й) и две танковые (3 и 23-я) дивизии.

Однако этими мероприятиями оперативные возможности противника не исчерпывались. В обстановке, сложившейся к 16 мая, немецкое командование не могло рассчитывать на скорое высвобождение войск своей северной группировки для участия в наступлении против барвенковского плацдарма. Но, располагая крупными силами перед южным фасом барвенковского плацдарма, оно приняло решение сорвать наступление южной группировки Юго-Западного фронта контрударом в общем направлении на Изюм с юга.







Общий план контрудара состоял в том, чтобы обороняясь ограниченными силами на ростовском и ворошиловоградском направлениях, нанести два удара по сходящимся направлениям на южном фасе барвенковского плацдарма. Один удар намечался из района Андреевки на Барвенково и второй из района Славянска на Долгенькая с последующим развитием наступления обеих группировок в общем направлении на Изюм. Этими ударами немецкое командование рассчитывало рассечь оборону 9-й армии, окружить и уничтожить части этой армии восточнее Барвенково; в дальнейшем выйти к реке Сев. Донец, форсировать ее на участке Изюм, Петровская и, развивая наступление в общем направлении на Балаклею, соединиться с частями 6-й армии, оборонявшими чугуевский выступ, и завершить окружение всей барвенковской группировки войск Юго-Западного направления.

К перегруппировке своих войск с целью образования ударных группировок на намеченных участках прорыва немецкое командование приступило 13 мая, после окончания железнодорожной перевозки в полосу

17-й армии своих резервов - 20-й пехотной дивизии румын и немецких 384 и 389-й пехотных дивизий. К этому же времени в район Макеевки была переброшена с юга 16-я танковая дивизия. Все соединения противника на этом участке фронта были организационно объединены в два армейских и один танковый корпуса.

3-й танковый корпус - немецкие 1-я горно-стрелковая, 100-я легкопехотная, 60-я моторизованная, 14-я танковая и итальянская боевая группа Барбо (сводная бригада) - развернулся на фронте в 62 км. Главные силы его были сосредоточены на 21-километровом участке Петровка, Андреевка, южнее Громовая Балка. Во втором эшелоне корпуса сосредоточилась 60-я моторизованная дивизия и два полка 20-й пехотной дивизии румын.

44-й армейский корпус в составе 68, 389, 384-й пехотных, 97-й легкопехотной и 16-й танковой дивизий развернулся на фронте в 39 км. Главные силы корпуса (384-я пехотная, 97-я легкопехотная дивизии) заняли исходные позиции для наступления на 11-километровом участке. Во втором эшелоне сосредоточилась 16-я танковая дивизия (около 100 танков).



52-й армейский корпус главными силами (101-я легкопехотная и два полка 257-й пехотной дивизии) занял исходное положение для наступления на 9-километровом участке Соболевка, Маяки. 3-й танковый корпус, 44 и 52-й армейские корпуса составили так называемую «группу Клейста» под командованием командира 1-й танковой армии генерала Клейста. Управление этой группы разместилось в городе Сталино.

Всего на 20-километровом участке Петровка, Голубовка против стыка 341 и 106-й стрелковых дивизий 9-й армии противник сосредоточил в первой линии до пяти пехотных полков и до 50 танков 14-й танковой дивизии. На 21-километровом участке Красноармейск, Маяки, против стыка 335 и 51-й стрелковых дивизий 9-й армии, немцы сосредоточили до двенадцати пехотных полков и около 100 танков 16-й танковой дивизии.

Сосредоточив крупные силы на узких участках фронта, немецкое командование, при сравнительно небольшой общей оперативной плотности своих войск на южном фасе барвенковского плацдарма, сумело создать на участках прорыва значительное превосходство в силах, особенно в танках и артиллерии.



Оборонительные бои 9 и 57-й армий Южного фронта и продолжение наступления ударных группировок Юго-Западного фронта (17 по 20 мая)

В ночь на 17 мая немецкие войска закончили перегруппировку, заняли исходные позиции и с утра 17 мая перешли в наступление. С 4 часов до 5 часов 30 минут утра продолжалась артиллерийская и авиационная подготовка, после чего пехота и танки противника перешли в атаку, с воздуха их поддерживало около 400 самолетов.

На барвенковском направлении удар противника пришелся по стыку 341 и 106-й стрелковых дивизий, а на направлении Славянок, Долгенькая удар был нанесен на фронте 51 и левого фланга 335-й стрелковых дивизий.

Один из офицеров 357-й пехотной дивизии, действовавшей на правом фланге «группы Клейста», так описывал начало немецкого наступления:

«В 3.15 17 мая части 257-й пехотной дивизии пошли вперед. Над их головами завывали „Штуки“, сбрасывая бомбы на опорные пункты и позиции русских. 20-мм зенитные орудия на полугусеничных тягачах 616-го дивизиона ПВО сухопутных войск сопровождали наших пехотинцев. Прямой наводкой 20-мм орудия посылают свои снаряды, как удары кнута, по советским гнездам сопротивления. Солдаты любили эти орудия и их неустрашимые экипажи, которые в одном строю с ними не раз участвовали в атаках.

Первая линия русских позиций разрушалась под градом бомб и снарядов. Но, несмотря на это, советские солдаты, те, кто пережил весь этот ад, оказывали ожесточенное сопротивление. Один советский батальон, чьи позиции атаковал 466-й гренадерский полк, держался до последнего человека. На его позициях было найдено 450 мертвых русских».

Сразу после начала немецкого контрнаступления передовые части 51 и 335-й стрелковых дивизий были сбиты с позиций и, не задерживаясь на других рубежах, отдельными группами следовали к переправам.

Обходя опорные пункты и заграждения, подвижные группы противника устремились на фланги и тылы наших дивизий. К 8 часам фронт обороны 9-й армии на обоих направлениях был прорван. На барвенковском направлении войска противника продвинулись на север на 6-10 км, а в направлении на Долгенькую на 4–6 км.

Здесь на острие главного удара наступала 16-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Хубе. Она действовала тремя боевыми группами: «группа Зикениуса» (2-й батальон 2-го танкового полка), «группа Крумлена» (1-й батальон 2-го танкового полка), «группа Витцлебена» (усиленный саперный батальон).

К этому времени немецкая авиация разрушила вспомогательный пункт управления и узел связи 9-й армии в Долгенькой. Во время одного из налетов авиации был ранен начальник штаба 9-й армии. Последующими налетами авиации германские войска окончательно дезорганизовали управление войсками 9-й армии. К 13 часам командующий армией вместе со штабом переехал на основной командный пункт в Каменку, а оттуда - на левый берег реки Сев. Донец. Эти перемещения командного пункта армии производились без ведома и разрешения штаба Южного фронта.

Разрушение противником узла проводной связи в Долгенькой, через который проходили и линии связи 57-й армии, неумение в полной мере использовать радиосвязь - все это повлекло за собой утерю связи штаба Южного фронта с командованием обеих армий и полную утерю управления войсками со стороны командующего 9-й армией в самый критический момент боя.



Разрывая фронт 9-й армии на ее флангах, немецкие войска уже к полудню продвинулись в глубь обороны частей на барвенковском и изюмском направлениях до 20 км и вели бои на южной окраине Барвенково и в районе Голая Долина. В этих условиях командиры соединений и частей 9-й армии вели бои изолированно, без увязки своих действий с соседями и резервами армии и фронта.

Немцы рвались к Барвенково. До полка пехоты с 14 танками атаковали восьмую роту 442-го полка 106-й стрелковой дивизии. Возглавляемые командиром 8-й роты Минаевским советские воины стойко сражались, отражая яростные атаки врага. Противник, потеряв восемь танков, не добился успеха и во второй половине дня начал обходить роту со стороны Викнино.

К 17 часам противник, сломив сопротивление полка 333-й стрелковой дивизии и частей 34-й кавалерийской дивизии, овладел Барвенково, за исключением северо-западной части, прикрываемой рекой Сухой Торец, где продолжали обороняться части отошедшей сюда 341-й стрелковой дивизии и 1118-й полк 333-й стрелковой дивизии. После этого немцы стали продвигаться на восток, вдоль обоих берегов реки Сухой Торец. 34-я кавалерийская дивизия начала отход к северу от реки Сухой Торец и к исходу дня, совместно с отошедшими подразделениями 106-й дивизии, заняла оборону, преградив немецким войскам путь на Изюм.

В оборонительных боях на подступах к Барвенково и в самом городе исключительный героизм проявили артиллеристы 897-го артполка 333-й стрелковой дивизии. Когда танки противника подошли к Барвенково, первой открыла огонь батарея старшего лейтенанта Парохина. Уничтожив головной танк, артиллеристы вынудили остановиться всю колонну. Тогда вся батарея открыла ураганный огонь и вывела из строя еще девять танков.

Когда орудия батареи Парохина заняли огневую позицию на южной окраине Барвенково, танки противника были уже в городе и начали обходить огневые позиции батареи. Расчет орудия сержанта Сухоноса огнем прямой наводкой подбил четыре танка, заставив остальные повернуть обратно.

На левом фланге 9-й армии ударная группа немецких войск к 14 часам вышла в район Долгенькая, Голая Долина. Отдельные группы немецких танков и пехоты, посаженной на танки и автомобили, стали распространяться в западном и восточном направлениях, стремясь охватить части 5-го кавалерийского корпуса и захватить переправы через реку Сев. Донец. Однако эти намерения противнику осуществить не удалось.

К 17 мая 1942 года 12, 15 и 121-я танковые бригады 9-й армии имели в строю 52 танка (шесть КВ, 18 Т-34,25 Т-60 и три Pz.HI). В середине дня, через несколько часов после начала немецкого наступления, связь между 15 и 121-й бригадами была восстановлена, и командование этих соединений в дальнейшем согласовывало свои действия. 12-я бригада (два КВ и восемь Т-34) имела связь только со штабом 5-го кавкорпуса.





Танки 121-й танковой бригады (три КВ, восемь Т-34, 20 Т-60, три Pz. III) были выдвинуты на южную опушку леса восточнее Хрестище и поставлены в засаду. 15-я танковая бригада (один КВ, два Т-34, пять Т-60) получила задачу контратаковать противника в направлении Хрестище - Глубокая Макотыха. Танки и мотопехота вышли на южную окраину Хрестище, соединились с танками 121-й бригады и далее действовали совместно.

Колонна противника из 40 танков и 50 грузовых машин, двигавшаяся на Никольское, была встречена нашими танками и вынуждена свернуть с намеченного маршрута. Затем танки 15 и 121-я танковые бригады рассеяли другую автоколонну противника южнее Хрестище.

Вступая в бой по собственной инициативе, части 5-го кавалерийского корпуса отбили атаки немцев из района Долгенькая. Попытки противника выйти к переправам через реку Сев. Донец были отражены частями 333 и 51-й стрелковых дивизий.

Что касается 12-й танковой бригады, то ее участие в боях оказалось довольно пассивным. Правда, к утру 17 мая она насчитывала всего 10 танков (2 КВ и 8 Т-34), 2 45-мм пушки, зенитную батарею, 2 82-мм миномета, 3 ПТР, 5 ручных и станковых пулеметов и мотострелковый батальон в «140 активных штыков», представляя таким образом, усиленную танковую роту. В 12.00 штаб 5-го кавкорпуса передал распоряжение о приведении бригады в боевую готовность. Через час было получено распоряжение об атаке противника в направлении Долгенькая совместно со стрелковым полком 9-й армии. Однако бригада не нашла полка, и атака не состоялась. В 19.00 со стороны Адамовки до батальона пехоты атаковали Краснополье, но встретив сопротивление мотострелкового батальона 12-й бригады, отошли.





Штаб Южного фронта узнал о начавшемся наступлении противника лишь во второй половине дня, когда немцы уже завершали прорыв нашей обороны. В штаб Юго-Западного направления об этом было доложено только к исходу дня, когда фронт 9-й армии был повсеместно прорван. На правом фланге в северо-западной части Барвенково продолжали сражаться подразделения 341-й стрелковой дивизии и 1118-й полк 333-й стрелковой дивизии. Далее между Барвенково и свх. Ильичевка, образовался разрыв, в котором наших войск не было.

Части правого фланга и центра 57-й армии оставались на прежних рубежах, а на стыке с 9-й армией загнули фланг к северу. На левом фланге 351-й стрелковой дивизии 57-й армии оборонялись отошедшие сюда подразделения 341-й стрелковой дивизии 9-й армии.

На стыке 57 и 9-й армий также образовался разрыв шириной 20 км, не занятый нашими войсками. В глубине расположения войск 57-й армии, западнее и северо-западнее Барвенково был сосредоточен 2-й кавалерийский корпус, составлявший резерв Главнокомандующего Юго-Западным направлением. В резерве командующего 57-й армией находились два полка 14-й гвардейской стрелковой дивизии. Никаких распоряжений от командования о выдвижении и вводе в бой эти войска не получили, весь день оставались на месте и потому какого-либо влияния на ход событий, происходивших на стыке

57 и 9-й армий, не оказали. Удаление этих войск от линии фронта к исходу 17 мая составляло 18–28 км.

Авиация противника, поддерживая наземные войска, совершила около 2000 самолето-вылетов. Авиация же Южного фронта в этот день проявила очень малую активность, сделав лишь 67 самолето-вылетов.

Командующий Южным фронтом после получения донесений о прорыве противником обороны 9-й армии решил передать командующему 9-й армией 5-й кавалерийский корпус из своего резерва и приказал срочно перебросить автотранспортом и по железной дороге из района Лисичанска 296-ю стрелковую дивизию и 3-ю танковую бригаду и подчинить их командующему 9-й армией.

По докладу командующего Южным фронтом Главнокомандующий Юго-Западным направлением передал ему свой резерв -2-й кавалерийский корпус - и приказал организовать силами 2 и 5-го кавалерийских корпусов и 14-й гвардейской стрелковой дивизии (резерва 57-й армии) разгром прорвавшегося противника и восстановить положение.

Однако все эти распоряжения, за исключением касающихся передвижения глубоких оперативных резервов, к исходу 17 мая не могли быть выполнены, так как к этому времени ближайший резерв командующего Южным фронтом - 5-й кавалерийский корпус - уже вел оборонительные бои разрозненными частями. Кроме того, управление войсками командующим 9-й армией было полностью потеряно, и он не мог ни организовать взаимодействие между 57 и 9-й армиями, ни руководить боевыми действиями своих резервов.

В то время, когда войска правого крыла Южного фронта вели тяжелые оборонительные бои, обе ударные группировки Юго-Западного фронта продолжали развивать наступление. В ночь на 17 мая войсками 6-й армии на реке Берестовая были восстановлены три моста. Приготовления к вводу в бой танковых корпусов были также закончены. В 5 часов 17 мая в направлении на Тарановку начал выдвижение 21-й танковый корпус. 23-й танковый корпус закончил переправу через реку Берестовую и в 8 часов перешел в наступление в общем направлении на Новую Водолагу. 17 мая немецкое командование переключило всю авиацию, действующую на красноградском направлении, для обеспечения наступления группы Клейста. В результате этого активность немецкой авиации в полосе наступления южной ударной группировки Юго-Западного фронта резко снизилась.

Ломая сопротивление противника, части 21-го танкового корпуса овладели Тарановкой и к исходу дня вышли на рубеж Щурино, Зеленый Уголок. Части 23-го танкового корпуса к этому времени продвинулись в северо-западном направлении на 15 км и перерезали железную дорогу Харьков - Красноград.

Благодаря успешным действиям танковых корпусов все соединения 6-й армии в этот день продвинулись на 6-10 км. На правом фланге армии 253-я стрелковая дивизия с 37-й танковой бригадой вышли непосредственно к городу Змиеву.

Основные усилия армейской группы на протяжении всего дня были по-прежнему направлены на овладение Красноградом. Не сумев ворваться в город на плечах отступающего противника, части 6-го кавалерийского корпуса оказались втянутыми в тяжелые бои за овладение городом. Удаление передовых частей армейской группы от тыловых баз 17 мая достигло 190 км. Органы тыла не справлялись с задачей своевременного снабжения корпуса всем необходимым, прежде всего боеприпасами. В то же время немцы располагали ими в неограниченных количествах, так как Красноград являлся их опорной тыловой базой. Все это заставило командующего группой принять решение прекратить штурм города и начать накопление боеприпасов. На остальном фронте армейской группы части имели незначительное продвижение.

Боевые действия северной ударной группировки Юго-Западного фронта развивались в течение 17 мая вне зависимости от событий, развернувшихся на юге. Однако с самого начала они протекали с большими отклонениями от решения командующего Юго-Западным фронтом, принятого 16 мая.





В ночь на 17 мая командующий 38-й армией доложил о том, что части левого фланга армии не готовы к наступлению, назначавшемуся на утро 17 мая, и получил разрешение перенести начало наступления на сутки. При этом командующий Юго-Западным фронтом оставил в силе свой приказ о наступлении с утра 17 мая 28-й армии и частей правого фланга 38-й армии.

Командующий 28-й армией не выполнил приказ командующего фронтом и вместо сосредоточения всех усилий своей армии на выполнение ограниченной задачи распылил силы. По его боевому приказу 169-я дивизия должна была наступать по всему фронту в западном направлении, а 244-я дивизия - в юго-западном направлении. Взаимодействия между ними и с 162-й дивизией налажено не было. Никаких средств усиления, о которых указывалось командующим фронтом, 162-я стрелковая дивизия не получила.

Командир 6-й гвардейской танковой бригады был назначен командиром сводной танковой группы, куда помимо 6-й гвардейской, вошли и остатки 57 и 84-й танковых бригад. Вся группа имела 70 танков. Она должна была наступать не на направлении удара 162-й дивизии, а на стыке 244 и 162-й дивизий.

Перегруппировка сил повлекла за собой отсрочку начала наступления. Приказом командующего 28-й армией оно было назначено на 7 часов 30 минут 17 мая. Противник упредил 28-ю армию, перейдя в наступление в 6 часов, и войскам этой армии вместо наступления пришлось вести тяжелые оборонительные бои. Главный удар немцы нанесли силами «группы Брайта» (3 и 23-я танковые дивизии) и 71-й пехотной дивизией из района Веселое в общем направлении на Арановку, Плоское, Муром и вспомогательный удар силами 168-й пехотной дивизии также в направлении на Муром. Кроме того, из района Непокрытая противник начал атаки силами 191-го пехотного полка 71-й пехотной дивизии, усиленного танками.

Наступление немцев против 28-й армии оказалось неожиданным для 244-й стрелковой дивизии. Части этой дивизии не смогли устоять против сильного танкового удара противника и начали отход в северо-восточном направлении, открывая тылы своего правого соседа и направление на Муром.

Танки и пехота противника достигли Терновой, деблокировали свой окруженный в этом пункте гарнизон и, снабдив горючим и боеприпасами находившиеся там танки, продолжали развивать удар в восточном направлении. Этот удар вынудил части 38-й дивизии отойти на 2–3 км к востоку от Терновой. Вследствие этого, 169-я стрелковая дивизия была вынуждена отойти на 5–8 км к северу и, примкнув к боевым порядкам находящейся во втором эшелоне 5-й гвардейской кавалерийской дивизии, заняла там оборону.

В результате упорного сопротивления 5-й гвардейской кавалерийской дивизии и полка 175-й стрелковой дивизии дальнейшее наступление противника на Муром было остановлено. В то время, когда немцы теснили части 169 и 244-й стрелковых дивизий, 162-я стрелковая дивизия, перейдя в наступление, нанесла удар по флангу немецкой группировки, развивавшей наступление на Муром. Противник повернул часть танков из района Терновой в тыл 162-й стрелковой дивизии. Однако эта группа танков, понеся большие потери от удара частей танковой группы, наступавшей на Веселое, а также от противотанковой артиллерии 5-й гвардейской кавалерийской дивизии, была вынуждена отступить.

В этих боях удачно действовали танкисты 6-й гвардейской танковой бригады. Так, рота старшего лейтенанта г. Фокина (три танка КВ) уничтожила 11 немецких танков, причем командир роты лично подбил шесть из них.

Бои 17 мая проходили в очень напряженной обстановке, усугублявшейся частыми перерывами проводной и радиосвязи. Так, например, техническая связь командующего армией с 169 и 244-й стрелковыми дивизиями была потеряна еще утром 17 мая и до исхода дня восстановлена не была.

Неясность обстановки, а также отсутствие необходимой танковой поддержки сказались на темпах наступления 162 и 13-й гвардейской дивизий. К исходу дня, продвинувшись всего на 2–3 км, они заняли рубеж господствующих высот по западному берегу реки Б. Бабка и остановились.

В ночь на 18 мая части 244-й стрелковой дивизии, понесшие тяжелые потери, были отведены в тыл для приведения в порядок. Участок между 169 и 162-й стрелковыми дивизиями фактически обороняли только части 5-й гвардейской кавалерийской дивизии.

Наступление немцев против правого фланга ударной группировки 21-й армии силами 168-й пехотной дивизии на Муром успеха не имело и было остановлено частями 293-й дивизии. Однако эта попытка немцев нанести удар по флангу ударной группировки 21-й армии привела к тому, что командующий фронтом решил прекратить дальнейшее наступление силами 21-й армии и отвел ее ударную группировку на рубеж Красная Алексеевка, Пыльная. Наступление противника против правого фланга 38-й армии успеха не имело, и армия продолжала оборонять прежний рубеж по западному берегу реки Б. Бабка.



К исходу 17 мая в штабе Юго-Западного фронта были получены сведения о захваченных разведкой 38-й армии секретных документах противника, из которых было видно, что немецкое командование с 11 мая предполагало приступить к подготовке удара силами 3 и 23-й танковых и 71-й пехотной дивизий из района Балаклея в юго-восточном направлении на Савинцы, Изюм и что это наступление должно было начаться между 15 и 20 мая.

Эти документы были захвачены еще 13 мая, но в штаб 38-й армии доставлены только 17 мая. Содержание их было доложено командующим армией начальнику штаба Юго-Западного фронта по прямому проводу только в 22 часа 17 мая.

Сопоставление немецких документов с фактом наступления крупной танковой группировки противника, начавшегося на южном фасе барвенковского плацдарма, позволяло сделать вывод о том, что намерения немецкого командования не ограничиваются действиями против войск Южного фронта и направлены к срыву наступления Юго-Западного фронта и захвату всего барвенковского плацдарма. Было также ясно, что действия южной группировки немецкое командование постарается поддержать ударом с севера в направлении Савинцы, Изюм.

Сделав соответствующее заключение, Главнокомандующий Юго-Западным направлением маршал С. Тимошенко отменил запланированное наступление левого фланга 38-й армии и приказал командующему этой армией срочно подготовить прочную оборону на савинском направлении. Не ограничиваясь мероприятиями по усилению 9-й армии ближайшими резервами, Главнокомандующий решил прикрыть подступы к переправам через Сев. Донец в районе Изюма частями, предназначавшимися для развития наступления 38-й армии, а в глубине барвенковского плацдарма сосредоточить сильную танковую группировку, которая могла бы предотвратить дальнейшее продвижение немецких частей на тылы ударной группировки Юго-Западного фронта на барвенковском плацдарме и, разгромив вклинившегося противника, восстановить положение 9-й армии Южного фронта.

С этой целью 343-й стрелковой дивизии, 92-му танковому батальону и батальону противотанковых ружей, находившимся в резерве Главнокомандующего за левым флангом 38-й армии, было приказано, переправиться на правый берег реки Сев. Донец и занять оборону на южных подступах к городу Изюм.



Командующему 6-й армией было приказано вывести из боя 23-й танковый корпус и срочно перебросить его к рубежу реки Берека, где он должен был поступить в подчинение командующего 57-й армией. Переброску танкового корпуса было приказано закончить к исходу 18 мая. Распоряжение о выводе из боя 23-го танкового корпуса было передано командующему 6-й армией по радио в 00 часов 35 минут 18 мая.

Ставка Верховного Главнокомандования с получением доклада о начатом противником наступлении разрешила Главнокомандующему направлением для укрепления правого крыла Южного фронта перебросить с ворошиловградского направления 242-ю стрелковую дивизию и выделила из своего резерва 278-ю стрелковую дивизию, 156 и 168-ю танковые бригады. Прибытие танковых бригад ожидалось к утру 20 мая, а стрелковых дивизий - к 21–23 мая.

Постановка задач войскам, действующим на северном участке наступления, начиная с 18 мая и до прекращения операции, осуществлялась отдачей частных распоряжений командующим армиями обычно в устной форме (по прямому проводу) самим командующим Юго-Западным фронтом или его начальником штаба.

Судя по захваченным документам, немецкое командование стремилось возможно скорее закончить операцию против войск северной ударной группировки, с тем чтобы высвободить действующие здесь 3 и 23-ю танковые дивизии и направить их на усиление чугуевской группировки для последующего удара в направлении на Изюм. Поэтому мероприятия Главнокомандующего Юго-Западным направлением были направлены на то, чтобы не допустить этого маневра и разгромить противника активными действиями ограниченных сил 28 и 38-й армий.



По указанию командующего фронтом эти армии должны были с утра 18 мая возобновить наступление. 28-я армия должна была концентрическим ударом 169 и 162-й дивизий разгромить немецкую группировку, действовавшую в районе Веселое, Араповка, Плоское, Терновая.

Главную роль на этом этапе операции должна была выполнить 162-я стрелковая дивизия во взаимодействии с группой танков. Разгром немецкой группировки предполагалось завершить вводом в бой в полосе 162-й дивизии частей 277-й стрелковой дивизии и 58-й танковой бригады. 38-я стрелковая дивизия, усиленная полком 32-й кавалерийской дивизии, получила задачу разгромить гарнизон немцев в Терновой и овладеть этим пунктом.

Одновременно с 28-й армией должна была перейти в наступление своим правым флангом 38-я армия с задачей овладеть населенными пунктами Непокрытая и Песчаное. Для выполнения этой задачи, действующие 266 и 124-я дивизии усиливались двумя танковыми бригадами (13 и 36-й), которые пополнились материальной частью и имели в общей сложности 71 танк. Материальная часть танковых бригад была получена в течение дня 17-го и ночью 18-го мая, но экипажи, особенно на взводном уровне, не были сколочены.

Таким образом, решения Главнокомандующего Юго-Западным направлением в целом исходили из правильной оценки оперативной обстановки с учетом намерений противника. Однако решение Главнокомандующего о действиях северной ударной группировки не учитывало действительного состояния чугуевской немецкой группировки, которая 17 мая не только не была в состоянии нанести вспомогательный удар на юг, но и сама в случае наступления войск левого фланга 38-й армии находилась под угрозой разгрома.



Утром 18 мая «группа Клейста» возобновила наступление из района Барвенково на Вел. Камышеваха и Мал. Камышеваха и из района Долгенькая - на Изюм и на Студенок. Главные силы немецких танковых дивизий (до 100 танков) наступали на Изюм.

Используя свой перевес в боевой технике над частями 5-го кавалерийскою корпуса, 333 и 51-й стрелковых дивизий, противник прорвал оборону на стыке 60 и 30-й кавалерийских дивизий и, развивая наступление в северном направлении, к 10 часам утра овладел населенными пунктами Каменка, Мал. Камышеваха и южной частью города Изюм.

Части 30-й кавалерийской дивизии и остатки 12, 15, 121-й танковых бригад и 51-й стрелковой дивизии отошли с боями к реке Сев. Донец и до исхода дня вели здесь оборонительные бои.

18-го мая противник атаковал 12-ю танковую бригаду двумя группами по 12 танков каждая из района Долгенькая. А затем, оставив для прикрытия 12 танков и десять орудий, основной группировкой численностью до 80 танков и 70 колесных машин продолжал движение на север, в район Изюм. В документе, озаглавленном «Доклад о результатах расследования уничтожения танков 12 тбр 19.5.42 г.», составленном представителем ГАБТУ КА подполковником Грамаковым, о действиях бригады сказано следующее:

«…В 23.00 (18 мая) командир и комиссар бригады произвели разведку переправы, которая была уничтожена авиацией противника. Переправившись на противоположный берег р. Сев. Донец они договорились с командирами 9 и 57 понтонных батальонов о постройке парома к часу ночи. 19.5.42 г. 30-тонный паром сделал один рейс с трактором С-60, и затонул на левом берегу реки. Паром явно не обеспечивал переправы танков, и особенно КВ.

Командир и комиссар 12 тбр отдали приказ командиру танкового батальона майору Королеву обороняться до последней возможности, при отсутствии переправы и невозможности удержать оборонительный рубеж - танки уничтожить.



Из событий 18.5.42 г. видно - командование бригады растерялось, активной обороны не вело, плановым отходом частей бригады не руководило. Занятый рубеж обороны северо-западнее Б. Еремовка тактически крайне невыгоден. Совершенно не было стремления выйти на выгодный рубеж Каменка, Топольский, и занять переправы в г. Изюм, которые содержались до 15.00 18.5.42 г.

В 6.00 19.5.42 г. разведка бригады обнаружила на выс. 190,9 и 199,7 до батальона пехоты противника, производившего окопные работы. Командиры танковых рот доложили об этом командиру батальона, и попросили разрешения атаковать танками. Майор Королев не разрешил с целью не обнаружить себя. Через 20–30 минут от группы противника отделились автоматчики до 100 солдат, и двинулись к лесу. Командир 2-й роты двумя Т-34 атаковал группу, и рассеял ее.

В 7.00 противник занял Б. Еремовка, а отдельные группы автоматчиков стали просачиваться в расположение 12 тбр. Командир танкового батальона майор Королев, видя приближение пехоты к танкам, отдал распоряжение командирам рот - сжечь танки. Оптика, замки орудий и пулеметы были сняты, и выброшены в р. Сев. Донец, личный состав вплавь переправился на левый берег. Танки уничтожены в таком состоянии, что совершенно спокойно можно было вести не менее 3 часов интенсивного боя.

Вывод. 12 тбр находившаяся 31 день в резерве фронта, была отдана на откуп 5-му кавкорпусу, командование которого не было заинтересовано в быстром укомплектовании и приведении ее в боевую готовность.



Заместитель командующего Южным фронтом (по танковым войскам) генерал-майор Штевнев и заместитель командующего 9-й армии (по танковым войскам) полковник Антонов конкретно не занимались вопросами боеготовности бригады. Атака противника на Изюм застала бригаду не укомплектованной боевой техникой и личным составом.

Бригада в боевую готовность приведена своевременно, и заняла заранее подготовленный рубеж для обороны. В результате бомбежки связь с соседями была прервана, и попытка связаться не увенчалась успехом. К тому же особой настойчивости не было проявлено.

Не имея связи с передовыми и фланговыми частями на протяжении 17–19.5.42 г., бригада действовала вслепую. Командир обстановки не знал, пользовался неофициальными донесениями отдельных командиров, а не глубокой разведкой своего соединения, в результате чего создавшуюся обстановку преувеличил, и не смог принять решения на контратаку противника и уничтожение его в районе Долгенькая.

…Совершенно не было стремления прорваться на Изюм, занять оборону в районе Каменка, Донецкая, а отсиживался на отдельных рубежах, не выгодных в тактическом отношении. Не использовал подвижность и мощность огня танков, вел пассивную оборону Противник, воспользовавшись этим положением, сосредоточил артиллерию, пехоту и минометы на ближних высотах у Б. Еремовка, и к 6.00 19.5.42 г. создал тяжелое положение для бригады.

При наличии заправки горючего на 2,5–3 часа и достаточном количестве боеприпасов в танках, мог активно обороняться на занятом рубеже Б. Еремовка в течение 19.5.42 г., чего не сделал».

15 и 121-я танковые бригады вели сдерживающие бои на подступах к переправам Богородичное - Студенок. Танковые бригады действовали самостоятельно, так как стрелковые части в течение 17 мая и в ночь на 18 мая разрозненными группами переправлялись на северный берег р. Северский Донец.



В этих боях массовый героизм проявил личный состав частей 51-й стрелковой, 30 и 60-й кавалерийских дивизий и артиллерийских полков этих дивизий. Политрук роты 348-го полка 51-й стрелковой дивизии (его фамилию установить не удалось), возглавив группу бойцов в 15 человек, в течение десяти часов сдерживал натиск противника на переправах севернее Богородичное. Только после приказа, в ночь на 19 мая, солдаты оставили занимаемые позиции и переправились на левый берег реки Сев. Донец, унося с собой тело командира-героя.

В районе Студенок подразделения 51 стрелковой и 30-й кавалерийской дивизий удержали небольшой плацдарм. Ожесточенные атаки пехоты и танков противника следовали одна за другой. Пулеметный эскадрон 138-го кавполка 30-й кавалерийской дивизии за день боя уничтожил 380 немецких солдат и офицеров. С наступлением темноты наши войска оставили южную часть Банковского, Богородичное и отошли на левый берег реки Сев. Донец.

Вследствие упорного сопротивления, оказанного этими частями, форсировать реку на участке Студенок, Изюм противнику не удалось. Поэтому его танки, наступавшие на Изюм, изменили направление и стали выдвигаться на запад вдоль правого берега реки Сев. Донец.

Поворотом главных сил своей группировки из района Изюм на запад противник отрезал от переправ остальные части 5-го кавалерийского корпуса и присоединившиеся к нему остатки 106, 349 и 335-й стрелковых дивизий. Против этой группы войск, продолжавших упорную оборону, немецкое командование выдвинуло из второго эшелона свежую 389-ю пехотную дивизию. Упорно сопротивляясь, части 5-го кавалерийского корпуса отходили в северо-западном направлении.

Быстрое выдвижение подвижных групп противника в глубину обороны 9-й армии создало угрозу аэродромам этой армии, а также находившимся в Изюме и Петровской аэродромам 6-й армии. Срочная их эвакуация привела к тому, что и в этот день авиация Южного фронта не смогла оказать существенного влияния на ход боевых действий. За весь день авиацией 9-й армии было произведено всего лишь 70 самолето-вылетов.



К вечеру 18 мая войска правого фланга и центра 57-й армии занимали прежнее положение. На левом фланге армии выдвигавшиеся в район прорыва части 14-й гвардейской дивизии и 2-го кавалерийского корпуса вели сдерживающие бои с противником.

К этому времени войска 9-й армии сплошного фронта уже не имели. Оборонительные бои вели разрозненные части, не управляемые штабом армии.

«Наступление „армейской группы Клейста“ идет очень хорошо, были достигнуты высоты Южнее Изюма и нижнее течение реки Берека.

Когда Гальдер говорил о том, чтобы наступление Клейста следует повернуть на запад, я заявил, что пока переправа через Берека не будут в наших руках, я считаю такой поворот невозможным. Целью наступления должно быть, на мой взгляд, помимо разгрузки 8-го армейского корпуса, уничтожение врага в изюмском выступе».

Вследствие плохой работы штаба 6-й армии распоряжение Главнокомандующего направлением о выводе из боя 23-го танкового корпуса было принято к исполнению с большим запозданием и поэтому наступление 6-й армии с утра 18 мая продолжалось в прежней группировке и с прежними задачами. До полудня 18 мая 23-й танковый корпус наступал, взаимодействуя с частями 266-й стрелковой дивизии.

В течение всего дня противник оказывал соединениям 6-й армии упорное сопротивление на всем фронте, пытаясь удержаться на занимаемых рубежах и не допустить выхода советских войск к реке Мжа.

К полудню части 23-го танкового корпуса прекратили наступление, так как в это время был получен приказ о переброске корпуса на новое направление. В 12 часов дня, то есть спустя 12 часов после приказа Тимошенко, командир корпуса приступил к выводу из боя двух танковых бригад.

21-й танковый корпус весь день 18 мая затратил на прорыв обороны противника на рубеже Джгун, свх. Красный Гигант, к исходу дня овладел этими пунктами и завязал бои за Борки.



Армейская группа также не смогла добиться решающих результатов. Части 6-го кавалерийского корпуса с 7-й танковой бригадой полностью окружили Красноград, и вели бои в городе. Части 323-й стрелковой дивизии овладели Богдановкой, Огиевкой и до исхода 18 мая продолжали вести бои на этом рубеже. Положение 270-й дивизии оставалось без изменений. В целом обстановка на барвенковском плацдарме в ходе боев 18 мая осложнилась еще больше.

Как указывалось ранее, после неудачной попытки форсировать реку Сев. Донец с хода немецкое командование повернуло главные силы своей ударной группировки из района Изюм на запад. Это облегчило нашим войскам задачу организации обороны по левому берегу реки. В то же время это создавало чрезвычайно напряженное положение на фланге 57-й армии и реальную угрозу форсирования противником реки Берека прежде, чем сюда подойдут части 23-го танкового корпуса.

В этих условиях командование Юго-Западным направлением приняло решение вывести в свой резерв из состава 6-й армии и перебросить в район Михайловка, Лозовский, Лозовенька 248-ю стрелковую дивизию и 21-й танковый корпус. Сосредоточение двух танковых бригад корпуса в этом районе должно было закончиться к исходу 19 мая, а третья бригада и стрелковая дивизия должны были прибыть на сутки позже.

По приказу С. Тимошенко 343-я стрелковая дивизия в ночь на 19 мая должна была выбить противника из южной части Изюма и во взаимодействии с 5-м кавалерийским корпусом прикрыть переправы на реке Сев. Донец и занять оборону на южных подступах к городу.

Части 296-й стрелковой дивизии и 3-я танковая бригада должны были переправиться на плацдарм в районе Студенок и нанести удар во фланг немецкой группировке. Командующий 57-й армией в то же время должен был подготовить и осуществить контрудар силами своих резервов (14-й гвардейской стрелковой дивизией и 2-м кавалерийским корпусом) на Барвенково и во взаимодействии с подходившими частями 23-го танкового корпуса приступить к ликвидации противника, наступавшего к рубежу реки Берека. В дальнейшем, с подходом главных сил 23 и 21-го танковых корпусов, предполагалось завершить разгром всей ударной группировки немцев и восстановить положение 9-й армии.



Таким образом, Главнокомандующий решил основные ударные силы южной группировки Юго-Западного фронта перебросить для ликвидации прорыва противника на фронте 9 и 57-й армий. Вместе с тем он не прекратил наступления 6-й армии и подтвердил задачу командующему армией 19 мая продолжать наступление в направлении Мерефа и овладеть рубежом реки Мжа. Для выполнения этой задачи командующему 6-й армией было разрешено ввести в бой 19 мая из второго эшелона 103-ю стрелковую дивизию.

Состояние связи и управления войсками 9-й армии в течение всего дня 18 мая продолжало оставаться неудовлетворительным. Ставка Верховного Главнокомандования, получив сведения об этом, категорически потребовала от Главнокомандующего Юго-Западным направлением немедленно навести порядок в деле управления войсками. В своей директиве № 170395 от 18 мая 1942 года Ставка указала на недопустимость недооценки радиосвязи в штабах соединений, когда управление войсками базируется только на проволочные средства связи.

Боевые действия северной ударной группировки Юго-Западного фронта 18 мая успеха не имели. Наступление 28 и 38-й армий было назначено на 7 часов 18 мая. Вследствие плохой организации подготовки к наступлению оно было начато неодновременно. В назначенное время наступление начала только 38-я армия. Успешно начав атаку, части 226 и 124-й дивизий продвинулись на 1,5–2 км. Командующий армией приказал ввести в бой танковые бригады. 13-я танковая бригада вышла на подступы к Непокрытой, подверглась там сильным авиационным ударам противника и, потеряв большую часть танков, отошла в исходное положение. При этом из-за общей неподготовленности атаки, некоторые танки первого батальона капитана Дюкова в атаку не вышли. Сам командир батальона оторвался от своего подразделения и его танк был расстрелян противником. В этот день авиация противника произвела в полосе 38-й армии более 200 самолето-вылетов.

36-я танковая бригада прибыла к району боевых действий только к исходу дня.



Попытки 226 и 124-й дивизий продолжать наступление при поддержке этой бригады и выполнить возложенную на них задачу не увенчались успехом. В отчете 36-й танковой бригады об этом бое сказано следующее: «Бригада к 18.00 (18 мая) сосредоточилась на опушке леса, что западнее Молодовое, двигаясь повзводно под воздействием авиации противника. Увязать вопросы взаимодействия с 124 сд не удалось ввиду приезда командующего 38 армии генерал-майора Москаленко, который приказал наступать на Песчаное не ожидая общей атаки 124 сд. Ввиду немедленного выступления бригады в атаку, совершенно не производилась рекогносцировка подходов к переправе и самой переправы, ни переднего края противника. Ограничились отдачей приказа командирам батальонов по карте и высылкой начальника инженерной службы 124 сд к переправе в качестве проводника, так как он ее сам строил.

В 18.30 бригада побатальонно вытянулась, и пошла к переправе. Так как танкам пришлось двигаться по склонам, хорошо просматриваемым противником из района Непокрытое, из лесов западнее Песчаное и Большая Бабка противник открыл сильный артиллерийский и минометный огонь по самой переправе. Кроме того, была вызвана авиация противника в количестве 23 двухмоторных тяжелых бомбардировщиков, которые подвергли бомбежке бригаду на переправе.

Ввиду преступно-халатного отношения начальника инженерной службы 124 сд, который строил переправу (вернее совершенствовал зимнюю), старые мины из-под настила удалены не были, и первые три танка МК-2 подорвались на собственных минах, и потребовалось под сильным огнем противника стащить подорванные танки, чтобы дать возможность продолжать переправу бригаде. Как только переправа была освобождена, танки к 20.10 переправились на западный берег (вернее, на заплатку западного берега разменом 300 х 400 метров), откуда готовилась атака Песчаное.



В 20.40 бригада в составе 27 танков атаковала Песчаное, и сбив боевое охранение противника, ворвалась под сильным противотанковым огнем в Песчаное, прошла всю деревню в длину и поперек (деревня 2 км в длину и 1 км в ширину), уничтожила три пушки ПТО, до 20 ручных и станковых пулеметов, до 200 человек пехоты противника, но закрепиться в деревне не смогла, так как пехота 124 сд за танками не пошла (разбежалась в 20.00 при бомбежке с воздуха), а оставшийся противник в деревне стал из зданий и развалин бросать бутылки КС и противотанковые мины. Потеряв 4 танка в деревне, бригада отошла в исходное положение.

В 2.00 и 3.50 19.5.42 г. бригада дважды врывалась в деревню, но оба раза вынуждена была отходить по тем же причинам…

Ввиду того, что плацдарм, на котором находилась бригада за переправой был исключительно мал, и не допускал маневра, то бригада в танках и личном составе несла большие потери от авиации и артиллерии противника. На 17.00 19.5.42 г. была назначена новая атака Песчаное с частями 124 сд. Оставшиеся исправными 9 танков снова перешли в атаку, но и на этот раз пехота 124 сд в атаку не пошла, артиллерия атаки не поддержала, и к 20.00 танки отошли на восточный берег р. Бабка.

Потери бригады за эту операцию: танков МК-2 - 4, МК-3 - 8, Т-60 - 9, всего 21. Из них большинство ночью были отремонтированы на поле боя (заменены траки, ведущие колеса, ленивцы и т. п.), и введены в строй. Потери, требующие заводского ремонта - 4 танка, и безвозвратных потерь -5 танков, из которых 4 сгорели и остались в Песчаное, и один сгорел на переднем крае.

Потери в людях: командно-начальствующего состава - 9, младшего командно-начальствующего состава - 15, рядового состава - 30.

1. Атака Песчаное была не подготовлена, переправа не прикрывалась ни зенитными средствами, ни с воздуха, что дало возможность авиации противника безнаказанно бомбить боевые порядки бригады.

2. Танки действовали без поддержки пехоты, и с заходом танков в деревню (особенно такую большую) закрепиться не могли.

3. Данные о противнике на этом участке были значительно преуменьшены, и дезориентировали руководящий состав бригады и батальонов при атаке Песчаное. Так например, были данные что в Песчаное одна пушка ПТО, до одной минометной батареи и до двух рот пехоты; а оказалось 5–6 пушек ПТО, южнее 250–300 метров вкопаны 4 танка, до двух батальонов пехоты, если не считать что из Непокрытое стреляло до 7–8 тяжелых орудий, и с Большая Бабка до 6 орудий.

4. Переправа была наведена плохо, и еще хуже, что под настилом оказались свои же мины, подорвавшие три танка, что затормозило переправу».



169-я стрелковая дивизия при попытке перейти в наступление подверглась массированным ударам немецкой авиации и осталась в исходном положении.

162-я дивизия, взаимодействуя с танковой группой, наступала более успешно, и к 16 часам овладела районом к югу от Веселое. Но противник, пользуясь пассивностью 169-й дивизии, без помех сосредоточил в районе Веселое до полка пехоты и 45 танков и в 19 часов нанес сильный удар во фланг и тыл выдвинувшимся частям 162-й дивизии и вынудил их вернуться в исходное положение. Намеченные для развития успеха 277-я дивизия и 58-я танковая бригада вовремя в указанных им районах не сосредоточились и участия в боях не приняли.

38-я стрелковая дивизия, пользуясь тем, что противник ослабил на юге оборону Терновой, в течение дня вновь окружила там гарнизон противника, но уничтожить его не смогла.

19 мая остатки 5-го кавалерийского корпуса и других соединений 9-й армии оказались отрезанными от переправ через Сев. Донец в результате поворота на запад наступавшей на Изюм группировки противника. Не имея централизованного управления, эта группа войск по своей инициативе вырвалась из окружения. На рассвете 19 мая она вышла в район населенного пункта Заводской и с большими потерями переправилась на левый берег Сев. Донца.

Кроме личного состава, вплавь переправившегося через Донец, в трех танковых бригадах (12, 15, 121-я) уцелело только семь танков Т-60, оставленных для обороны переправы. Шесть КВ, 18 Т-34, 17 Т-60 и три Pz.III были или уничтожены противником или подорваны своими экипажами при отступлении. Еще 15 КВ, девять Т-34 и пять Т-60 ожидали отправки в ремонт в районе Барвенково, Богордичное и также были уничтожены при отступлении.

За период с 17 по 19 мая танковыми бригадами (12,15, 121-й) было подбито и уничтожено 24 танка противника (среди них один трофейный танк КВ, примененный немцами), до 20 автомашин с пехотой и сбит один самолет.

296-я стрелковая дивизия с 3-й танковой бригадой, которая должна была переправиться на правый берег реки Сев. Донец и усилить части 51-й стрелковой и 30-й кавалерийской дивизий в районе Студенок, этой задачи 18 мая не выполнила. Войска, занимавшие плацдарм на правом берегу Сев. Донца в районе Студенок, к 9 часам 19 мая под давлением противника отошли на левый берег реки.



К исходу 19 мая остатки войск 9-й армии отошли на левый берег Сев. Донца, где и заняли оборону.

На фронте 57-й армии противник не проявлял особой активности и ее войска оставались на прежних рубежах. 2-й кавалерийский корпус с утра 19 мая перешел в наступление и завязал бои с главными силами 60-й моторизованной дивизии.

23-й танковый корпус прибыл к рубежу реки Берека не к исходу 18 мая, как предполагалось, а во второй половине 19 мая, когда противник уже подошел к реке и передовыми отрядами переправился на ее левый берег в районе Петровская.

По дополнительному распоряжению маршала С. Тимошенко, задачи 23-му танковому корпусу были изменены. Вместо нанесения контрудара по частям противника, подходившим к рубежу реки Берека, корпус к исходу дня получил задачу главными силами занять оборону по левому берегу этой реки, а силами одной бригады выбить противника из района Грушеваха.

Воспользовавшись незначительной активностью наших войск, немецкое командование в течение 19 мая перегруппировало свои войска, в результате чего все ударные силы группы Клейста - 16, 14-я танковые и 60-я моторизованная дивизии - были подтянуты к рубежу реки Берека, а две пехотные дивизии (389 и 384-я) были выведены во второй эшелон и расположены за танковыми дивизиями. Основные силы ударной группировки немцев к исходу 19 мая сосредоточились севернее Барвенково.

21-й танковый корпус, так же как и 23-й, из-за недостаточной оперативности штаба 6-й армии получил распоряжение Главкома о выходе из боя с запозданием на 8-10 часов. Части корпуса выход из боя начали только в 10 часов 19 мая. Правый фланг 6-й армии, начав наступление при поддержке корпуса, к 10 часам достиг южной окраины города Змиева, но далее, в связи с выводом из боя 21-го танкового корпуса, продвинуться не смог.



Соединения армии не успели своевременно сменить 21-й танковый корпус при выводе его из боя, и были вынуждены вступить в бой с противником, перешедшим в контратаки на участках сменяемых частей.

Лишившись большей части своих оперативных резервов, командующий 6-й армией не решился ввести в бой 19 мая всю 103-ю дивизию и ввел один ее полк, а главные силы этой дивизии сохранил в своем резерве. Ввод в бой этого полка стабилизировал положение на фронте, но решительного развития наступления не обеспечил.

За время с 15 по 19 мая войска 6-й армии продвинулись на главном направлении на 15–20 км. Глубина продвижения армейской группы составила 32 км на главном направлении и от 15 до 20 км на второстепенных. За все время наступления на главном направлении Мерефа, Харьков глубина продвижения войск 6-й армии составила 28 км, войск армейской группы - 60 км. Общий фронт наступления составил 145 км, из которых 55 км приходилось на полосу наступления 6-й армии, 35 км на полосу наступления 6-го кавалерийского корпуса и 55 км на полосы наступления двух левофланговых дивизий армейской группы.

Оценив создавшуюся обстановку на фронте 9-й армии и левом фланге 57-й армии, Главнокомандующий Юго-Западным направлением 19 мая отказался от продолжения наступления на Мерефу и Красноград и решил сосредоточить все силы южной группировки Юго-Западного фронта на разгром группировки немцев, наступавшей из района Барвенково.

В 17 часов 20 минут 19 мая маршал С. Тимошенко передал по прямому проводу свой боевой приказ № 00320, согласно которому все соединения 6-й армии и армейской группы должны были перейти к обороне на достигнутых рубежах и приступить к перегруппировке сил и выполнению новых задач. Из всех соединений армейской группы, а также 253, 41, 266-й стрелковых дивизий, 5-й гвардейской, 48-й танковых бригад и части артиллерийских средств усиления 6-й армии образовывалась новая армейская группа под командованием заместителя командующего Юго-Западным фронтом, который для управления войсками использовал штаб прежней армейской группы. Этой группе была поставлена задача с утра 20 мая перейти к обороне на фронте Змиев, Караван, Красноград, Сахновщина и главные силы 6-го кавалерийского корпуса вывести в резерв.



Одновременно армейская группа должна была сильным отрядом овладеть районом города Змиев и переправами через реку Сев. Донец в районе Черемушная.

В составе 6-й армии остались 337, 47, 103, 248 и 411-я стрелковые дивизии, 21 и 23-й танковые корпуса, 37-я танковая бригада и шесть артиллерийских полков РГК. Вся армия должна была силами 337 и 47-й стрелковых дивизий оборонять правый берег реки Сев. Донец от Балаклеи до Змиева и, удерживая переправы на реке Берека, скрытно развернуть главные силы армии на рубеже Бол. Андреевна, Петровская и, разгромив во взаимодействии с 9 и 57-й армиями барвенковскую группировку противника, восстановить положение на правом фланге Южного фронта.

Боевым приказом № 00320 предусматривалось также нанесение удара силами четырех стрелковых дивизий и двух танковых бригад левого фланга 38-й армии навстречу войскам армейской группы. Для этой цели была организована оперативная группа под командованием заместителя командующего 38-й армией. В состав группы входили 242, 278, 304 и 199-я стрелковые дивизии, 156 и 168-я танковые бригады. В штабе Юго-Западного направления рассчитывали, что в результате этого удара левый фланг 38-й армии примкнет к правому флангу армейской группы в районе Змиев, Чугуевская группировка немцев будет разгромлена и тем самым для последующих действий на Харьков с юга высвободится до пяти стрелковых дивизий.



Боевыми распоряжениями № 0141, 0142 и 0143, отданными Главнокомандующим направлением 19 мая 1942 года, были определены задачи и армиям Южного фронта.

57-я армия в составе 150, 317, 99, 351 и 341-й стрелковых дивизий, 2-го кавалерийского корпуса, усиленная 38-й танковой бригадой, переданной из 6-й армии, должна была продолжать обороняться на правом фланге и одновременно подготовить удар в обход Барвенково с юга силами трех стрелковых и трех кавалерийских дивизий и всех средств усиления.

9-я армия в составе 349, 343, 106, 335, 51 и 296-й стрелковых дивизий, двух полков 333-й стрелковой дивизии, 39, 34 и 60-й кавалерийских дивизий и четырех танковых бригад, закрепившись на левом берегу реки Сев. Донец, должна была из района Студенок организовать наступление на Долгенькую, а частью сил очистить от противника Изюм.

19 мая войска 28 и 38-й армий в несколько измененной группировке пытались продолжать наступление с прежними задачами.

В 9 часов 30 минут части 28-й армии начали наступление, но успеха не имели. Наступление соединений 38-й армии закончилось также безуспешно. Контратаками, поддержанными массированными ударами авиации, противник вынудил все части армии возвратиться на исходные рубежи.



Во второй половине дня противник частями 168-й пехотной дивизии перешел в наступление на участке 293-й стрелковой дивизии 21-й армии и оттеснил ее с занимаемого рубежа к западной окраине Мурома. Это заставило командующего 28-й армией прикрыть свой фланг и тыл со стороны Мурома не введенными еще в бой частями подвижной группы.

В связи с все более осложнявшейся обстановкой в барвенковском выступе, командующий Юго-Западным фронтом категорически потребовал от командующего 28-й армией ускорить разгром немецкой танковой группировки, с тем чтобы высвободить часть сил и получить возможность перебросить их на усиление левого фланга Юго-Западного фронта.

Командующий 28-й армией получил указание командующего фронтом начать наступление с утра 20 мая, но 277-ю стрелковую дивизию и 58-ю танковую бригаду в бой не вводить. Учитывая опыт предшествовавших боев, в которых противник упреждал войска армии в начале наступления, командующий армией приказал начать наступление на рассвете 20 мая Основной целью наступления по-прежнему был разгром танковой группировки противника в районе Веселое-Терновая.

Общее состояние сил противника и его намерения перед фронтом северной ударной группировки командующими 21 и 28-й армиями оценивались весьма оптимистично. По их мнению, противник понес в предыдущих боях громадные потери, истощен и готов прекратить наступление. Это заключение командующие армиями доложили командующему фронтом. Командующий 21-й армией не получил указания о наступлении и решил день 20 мая использовать для приведения войск в порядок, замены зимнего обмундирования летним и ограничился постановкой войскам задач по улучшению позиций.

Представление командующих 21 и 28-й армиями о противнике не соответствовало действительности. К исходу 19 мая немецкое командование закончило сосредоточение «боевой группы Гольвитцера» (до двух полков 83-й пехотной дивизии) в выступе, который образовался 19 мая между Муромом и Вертелевкой вследствие отхода частей 21-й армии, и произвело перегруппировку сил перед фронтом 28-й армии. Суть этой перегруппировки заключалась в том, что против стыка 21 и 28-й армий были переброшены 3-я танковая дивизия (до 40 танков) и два полка 57-й пехотной дивизии, а части 23-й танковой дивизии (до 80 танков) и два полка 71-й пехотной дивизии были переброшены в район Нескучное.



С наступлением рассвета 20 мая соединения 28-й армии, за исключением 175-й стрелковой дивизии, перешли в наступление и начали успешно продвигаться. Но с выходом в район южнее Нескучное, где были сосредоточены главные силы 23-й танковой дивизии, наступавшие части были остановлены сильным огнем танков, артиллерии и налетами авиации. В 12 часов противник приступил к осуществлению своего контрудара по частям 175 и 169-й стрелковых дивизий 28-й армии. Под воздействием танков и авиации противника, беспрерывно действовавшей над полем боя, части этих дивизий начали отход по всему фронту в восточном направлении, открывая тем самым тылы соединений 21-й армии.

В 17 часов начала наступление «группа Гольвитцера». Она прорвала оборону 21-й армии и овладела северо-западной частью Мурома. В этой обстановке командующий 21-й армией начал отвод частей 227-й стрелковой дивизии и 34-й мотострелковой бригады из образовавшегося мешка и пытался организовать оборону на промежуточных рубежах. Но поспешный отход правофланговых соединений 28-й армии сорвал эти планы.

К вечеру 20 мая немцам удалось выйти своими подвижными войсками в район Петровская, Красный Лиман, а к концу 22 мая завершить окружение наших войск на барвенковском плацдарме.



Образование группировки «Юг». Бои в окружении (23–28 мая)

С 23 мая 1942 года в штабе сначала Южного фронта, а затем Юго-Западного направления стали разрабатываться планы по спасению окруженной группировки советских войск, однако переправы через р. Северский Донец в районе Студенок находились под артиллерийским и минометным огнем противника. Поэтому операция, проводимая силами 3, 12 и 15-й танковых бригад Южного фронта была временно отменена.

Тем не менее, 23 мая командование 38-й армии попыталось пробиться к окруженным частям, нанеся 242-й стрелковой дивизией при поддержке свежей 114-й танковой бригады контрудар на Чепель. 114-я бригада прибыла на Юго-Западный фронт несколько дней назад, имея в своем составе 1212 человек, 30 танков М3 средний («Генерал Ли»), 16 танков М3 легкий («Генерал Стюарт»), 3 бронетранспортера, 4 76-мм пушки, 2 37-мм зенитки, 6 82-мм минометов, 6 ПТР и 24 ручных пулемета. Атака Чепеля стала первым боем на советско-германском фронте, в котором участвовали поступавшие по ленд-лизу американские танки. Несмотря на то, что наступавшим частям удалось отбросить противника, соединиться с окруженными не удалось. В журнале боевых действий 114-й бригады об этом сказано следующее:

«23.5.42 г. Совместно с 242 сд бригада атаковала Ветровка, Чепель. В результате 3-часового боя 6 легких и 3 средних танка подбиты. К 16.00 части бригады сбоем овладели Чепель. Потери: 5 танков застряли в противотанковом рву (перед Чепель), 5 в болоте при подходе к Чепель, 3 танка сгорело и подбито. Потери противника - 6 танков, до батальона пехоты.

24.5.42 г. противник занял Петровское, бригада оставила Чепель».

Вечером 23 мая Главнокомандующий Юго-Западным направлением принял решение прорвать фронт окружения и вывести войска на левый берег реки Северский Донец. С этой целью из войск 6 и 57-й армии, а также армейской группы оказавшихся в окружении, была создана группа «Юг» («Южная группа») под командованием генерал-лейтенанта Ф.Я. Костенко. Это решение было санкционировано Ставкой Верховного Главнокомандования. Однако время было упущено. Окружение наших войск на барвенковском плацдарме стало фактом.

Согласно новому плану группа «Юг», прикрывшись с юго-востока, должна была нанести главными силами удар на Савинцы с целью планомерного вывода войск за реку Северский Донец.



Для помощи окруженной группировке в составе Южного фронта создается сводный танковый корпус (в некоторых документах именуется «танковой группой»), который, действуя на фланге 38-й армии Юго-Западного фронта, должен был наступать навстречу частям прорывавшимся из окружения. Командиром сводного корпуса назначили заместителя командующего по автобронетанковым войскам Южного фронта генерал-лейтенанта Штевнева. Одновременно перенацеливались и силы 38-й армии, прорывавшей внешнее кольцо окружения в районе Чепель.

Небезынтересно привести выдержки из отчета о действиях сводного танкового корпуса, написанного генералом Штевневым «по горячим следам» - 5 июня 1942 года. Этот документ хорошо иллюстрирует атмосферу, в которой советское командование пыталось деблокировать окруженную группировку:

«Согласно приказу командующего Южного фронта 3 и 15-я танковые бригады под моим общим командованием были направлены из района М. Ермолаевка в район Ивановка. Приказ был получен в 14.00 22 мая, выступление назначено на 16.00, а сосредоточение - на 2.00 23 мая.

В это время 15-я танковая бригада имела в строю Т-34 - 20, Т-60 - 9, 3-я танковая бригада имела: КВ - 8, Т-34 - 9, Т-60 - 16, причем мотострелковый батальон 3-й танковой бригады был переправлен на южный берег р. Сев. Донец, имея задачу расширить плацдарм, занимаемый 296 сд. Было отдано распоряжение о выводе батальона.

Штаба корпуса не было. Были использованы отдельные штабные работники 121-й танковой бригады и часть ее же средств управления. Отсутствие сколоченного штаба и достаточного количества средств управления крайне затрудняло управление танковыми бригадами и организацию их взаимодействия. В результате, несколько дней личный состав 3, 15-й танковых бригад и управления не был обеспечен продуктами питания.

При подходе танковой колонны к переправам у Гороховатка было установлено отсутствие переправы, так как она днем была разрушена вражеской авиацией. Были приняты меры к быстрому наведению переправы, которая была готова к 3.30, и части начали переправу.

При дальнейшем движении не оказалось переправы через ручей у Чистоводка. Потребовалось найти обход (8 км севернее, у Бугеевка). После прохождения нескольких танков переправа стала негодной, потребовалось ее исправление.

Начиная с рубежа Чистоводка колонна непрерывно подвергалась бомбежке с воздуха, в результате чего задержалась переправа и движение колонны к месту сосредоточения.



Танки 15-й танковой бригады сосредоточились в Ивановка только к исходу дня 23 мая в количестве: Т-34 - 17, Т-60 - 7. Танки 3-й танковой бригады были сильно изношены, поэтому 23 мая прибыло в район сосредоточения Т-34 - 2, Т-60 - 13. Остальные танки остались в пути, и все требовали ремонта. Танки КВ не могли переправиться, и до 25 мая были задержаны за отсутствием переправы в районе Чистоводка.

По прибытии в Ивановка была получена задача - переправиться через реку в районе Ивановка, и сосредоточиться в районе Чепель. На основании распоряжения зам. Главкома Юго-Западным направлением, 3-я танковая бригада сосредотачивалась в Савинцы, и из подчинения танковой группе вышла. В составе танковой группы осталась 15-я танковая бригада, и кроме того вливались 64, 114-я танковые бригады и 92-й отдельный танковый батальон. 64-я бригада имела в строю: MK-II - 2, MK-III - 1, Т-60 - 6, получено на пополнение MK-II - 9, Т-60 - 15. 114-я бригада имела в строю М2 - 2, М3 - 2 (этот документ послужил причиной ошибочной информации о том, что средние американские танки М2 поставлялись в по ленд-лизу. На самом деле, как уже говорилось выше, 114-я бригада была укомплектована танками М3 средний и М3 легкий, которые ошибочно названы М2 и М3. - Прим. автора ), Т-60 - 6, получено на пополнение Т-60 - 15. 92-й танковый батальон имел в строю Т-34 - 8, Т-60 - 6.

По данным, которые мне были сообщены полковником Рухле значилось, что в районе Гусаровка, Волвенково, Высокий сосредоточен 21-й танковый корпус, а в районе Лозовеньки - 23-й танковый корпус. На самом деле, район сосредоточения 21-го тк был занят противником. НО-2 242 сд доложил, что Щуровка противником не занята, а в Красной Гусаровке находится партизанский отряд. В действительности, Красная Гусаровка была занята противником, а в Щуровке действовала разведка противника.

Сводному танковому корпусу была поставлена задача - во взаимодействии с 21-м танковым корпусом уничтожить группировку противника в районе Протопоповка.

25 мая с 14.00 15-я танковая бригада совместно с учбатом 242 сд повела наступление на выс. 156, Красная Гусаровка, после овладения которой должна была наступать на Гусаровку. 64 тбр с 900 сп наступала на южные скаты выс. 156, 2, и далее на Гусаровка. 114 тбр с 903 сп наступала на Чепель и далее на Волобуевка. 92 отб составлял резерв группы.

Противник встретил атаку танков сильным артогнем, огнем ПТО и танков, закопанных в землю. Боевые порядки наших войск непрерывно подвергались массовым налетам бомбардировщиков противника по 25–30 самолетов.

Учебный батальон 242 сд, действовавший во взаимодействии с 15 тбр, потеряв всякую связь с танками, и о своем положении не давал никому знать. Командир батальона потерял управление своими подразделениями. Например, 1 рота учбата должна была наступать во втором эшелоне батальона.



Командир батальона ее потерял. Рота (70 человек, командир роты лейтенант Макартычан) до 17.00 25.5.42 г. сидела в тылу, не зная, что делать. Будучи отправленной моими представителями в наступление за танками, рота с наступлением темноты разбежалась, и к 23.00 сначала командир роты лейтенант Макартычан, а затем и вся рота отдельными группами возвратилась с поля боя под видом поисков командира батальона. О месте нахождения учбата 242 сд командиру 15 тбр стало известно только во второй половине дня 26.5.42 г.

К исходу 25.5.42 г. бригады во взаимодействии с частями 242 сд овладели выс. 156, 2, Чепель, выс. 169, 5 (не полностью). Пехота 900 сп к 23.00 находилась на 200-3000 м позади танков 15 и 64 тбр. В течение дня бригады уничтожили: 19 танков, 8 ПТО, до 2 рот пехоты. Свои потери:

15 тбр: Т-34 - 5, Т-60 - 2, на 26.5.42 г. в строю имела Т-34 - 10, Т-60 - 10.

64 тбр: „Матильда“ - 7, Т-60 - 3, на 26.5.42 г. имела в строю „Матильда“ - 2, „Валентайн“ - 1, Т-60 - 7.

114 тбр: средних (М3) - 4, Т-60 - 8, на 26.5.42 г. в строю Т-60 - 13.

92 отб из состава сводного танкового корпуса убыл обратно в Савинцы в распоряжение командира 3 тбр.

26.5.42 г., приведя себя в порядок, части получили приказ на наступление с прежними задачами. В состав танковой группы прибыла 3 тбр, которая вместе с 92 отб на 26.5.42 г. имела в строю: КВ - 2, Т-34 - 13, Т-60 - 20.

В 16.00, когда танки вступили в бой с танками противника, а МСБ вышли из окопов и двинулись в атаку за танками, на поле боя появилось 12 наших штурмовиков, которые подвергли интенсивному обстрелу наши танки и МСБ. В результате, понеся потери в личном составе, МСБ вынуждены были залечь и окопаться.

Следом за нашими штурмовиками появилось до 30 пикирующих бомбардировщиков противника, затем другие партии самолетов по 40–50 штук, которые сменялись на короткие промежутки времени, и в течение всего дня не оставляли поле боя, подвергая бомбежке наши части.

Пехота 242 сд в атаку не поднялась, мотострелковые батальоны танковых бригад к исходу дня занимали прежнее положение. Танки встретили сильное огневое сопротивление со стороны танков, ПРО и артиллерии противника, и атака успеха не имела.



За 26.5.42 г. было уничтожено танков противника - 4, ПТО - 2. Свои потери:

3 тбр: КВ - 1, Т-34 - 4, Т-60 - 1, кроме того, 3 танка вышли из строя по техническим причинам. На 27.5.42 г. в строю: КВ - 1, Т-34 - 6, Т-60 - 18.

15 тбр: Т-34 - 5, Т-60 - 3. На 27.5.42 г. в строю: Т-34 - 6, Т-60 - 8.

64 и 114 тбр потерь не имели.

64 тбр на 27.5.42 г. в строю: „Матильда“ - 2, „Валентайн“ - 1, Т-60 - 7.

114 тбр на 27.5.42 г. в строю: средних - 5, Т-60 - 5.

27.5.42 г. группа танков под командованием командира 64 тбр подполковника Постникова, была направлена на прорыв для соединения и вывода окруженных частей 6 и 57 армий из района Ново-Павловка. Танковая группа должна была прорваться на рубеже между Красная Гусаровка и Гусаровка, и следовать в район Ново-Павловка. При движении в районе Гусаровка танки были встречены огнем артиллерии ПТО и танков противника, а также подверглись бомбардировке с воздуха. В результате боя подбито и сгорело Т-34 - 3, Т-60 - 7. Вернулись с поля боя Т-34 - 3, Т-60 - 5. Есть предположение, что 3 Т-34, следующие в ГПЗ - прорвались через боевые порядки противника. Сведений о них пока не имею. Во время этой операции был убит командир 64 тбр подполковник Постников.

Во второй половине дня 27.5.42 г. в районе Чепель было предпринято наступление силами до 2-х стрелковых полков и 114 тбр с задачей - расширить плацдарм для выхода из окружения частей. Части 242 сд имели некоторое продвижение вперед, однако огнем противника наступление было приостановлено.

В ночь с 27 на 28.5.42 г. на участке Чепель вышло из окружения до 6000 человек из состава 6 и 57-й армий, а на участке Красная Гусаровка и Гусаровка - до 600 человек. 26.5.42 г. на Чепель вышло Т-34 - 4, Т-60 - 1, колесных машин - 3 из состава 5-гв. тбр. Данная группа составляла передовой отряд 21 тк, в котором, по словам представителя 5 гв. тбр, имелось до 60 танков. По их же словам, в Лозовенька было скопление наших войск…



С целью не допустить контратаки противника и прорыва его к переправам, мною было дано распоряжение о тщательной подготовке к обороне занимаемых рубежей. Танки были зарыты в землю и замаскированы, артиллерия была подтянута на позиции, с которых можно было бы вести огонь по танкам противника. Для приведения в порядок остальной матчасти и личного состава был отдан приказ о переходе к обороне. В танковых бригадах к этому времени имелось:

15 тбр: на 28.5.42 г. в строю Т-34 - 2, Т-60 - 12;

64 тбр: на 28.5.42 г. в строю „Матильда“ - 2, Т-60 - 5;

114 тбр: на 28.5.42 г. в строю средних - 5, Т-60 - 5;

3 тбр: на 28.5.42 г. в строю КВ - 1, Т-34 -2, Т-60 - 9.

С целью облегчения возможности выхода их окружения частям 6 и 57-й армии, в ночь с 28 на 29.5.42 г. была предпринята ночная атака двух групп стрелковых подразделений на участке Чепель. Части продвинулись вперед на 500 м, и далее были остановлены минометным и пулеметным огнем. На фронте, занимаемом группой, в эту ночь выходили из окружения только одиночки и мелкие группы наших частей.

Выводы. 1. Учитывая возможность нашей помощи окруженным частям 6 и 57-й армий с направления Савинцы, и зная о наличии у нас танков на этом участке, противник сосредоточил на рубеже Красная Гусаровка, Гусаровка, Воловуевка, Протопоповка большое количество средств ПТО, артиллерии и танков, создал прочную оборону на выгодном рубеже, построив за короткое время даже ДЗОТы и закопал в землю танки. В результате, создал исключительно сильную противотанковую оборону

2. Массовым применением авиации противник подавлял нашу артиллерию, пехоту и танки. Постоянное патрулирование воздуха истребительной авиацией противника и корректировщиками приводило к тому, что он замечал все места сосредоточения наших войск, всякие перемещения, и мог быстро парировать наши удары.

3. Наличие большого количества бригад с различными марками танков, и значительно потрепанных в предыдущих боях, затрудняло массированное использование наших танков.

4. Для осуществления прорыва и соединения с окруженными частями 6 и 57-й армий было недостаточное количество артиллерии и пехоты. Кроме того, значительное прикрытие группировки с воздуха, что сделано не было.



5. Наспех созданное объединение танковых бригад для совместных действий при отсутствии штаба и достаточного количества средств управления, со своей стороны считаю нецелесообразным, так как при этом совершенно невозможно управлять частями и обеспечивать их всеми видами довольствия».

Здесь следует несколько подробнее рассказать о прорыве из окружения группы в шесть тысяч человек, о которой упоминает Штевнев. Еще 26 мая все оставшиеся на ходу танки окруженной группировки «Юг» были объединены в танковую группу генерал-майора Кузьмина, состоящую из 5-й гвардейской, 7, 37, 38, 43-й танковых бригад, а также остатков 21 и 23-го танковых корпусов. Им была поставлена задача - прорвать линию обороны противника и вывести окруженные части 6 и 57-й армий в направлении Лозовенька, Садки, Чепель. В головной походной заставе двигалась 5-я гвардейская танковая бригада, имевшая 14 танков (один КВ, семь Т-34 и шесть Т-60). Танки построили «клином», который возглавила наиболее опытная 5-я гвардейская танковая бригада во главе с ее командиром - генерал-майором Михайловым. На броню танков положили раненых. Пехоту разместили внутри «клина» и предупредили, чтобы пехотинцы бежали вслед за танками, так как остановок на перегруппировку не будет. Из 22 тысяч человек, которые пошли на прорыв, из окружения вышли более шести тысяч, пять танков 5-й гвардейской танковой бригады (четыре Т-34 и один Т-60), две автомашины ГАЗ-АА и одна зенитная пулеметная установка (ЗПУ) на базе грузовика ГАЗ-ААА, которая прикрывала их огнем. Командир 5-й гвардейской танковой бригады генерал-майор Михайлов был ранен и попал в плен, комиссар бригады погиб, из 1211 человек бригады из окружения вышло 155.

Кроме того, в ночь с 27 на 28 мая прорвали немецкую оборону и вывели из окружения другую группу советских военнослужащих 6 и 57-й армий танкисты 23-го танкового корпуса во главе с его командиром Героем Советского Союза генерал-майором танковых войск Е. Пушкиным. Видимо, об этой группе («до 600 человек») также упоминает в своем отчете Штевнев.

Между тем, положение советских войск в «котле» было очень тяжелым - не хватало боеприпасов, горючего и продовольствия, а открытая степная местность не позволяла войскам укрыться от огня противника. Несмотря на отчаянные попытки, большинству бойцов и командиров так и не удалось вырваться из окружения.



Один из немецких солдат из 1-й горной дивизии, участник тех боев, описал это так (1-я горная дивизия занимала оборону по берегу р. Берека на внутреннем фронте окружения. Группы генерал-майора Михайлова и генерал-майора Пушкина при выходе из окружения обошли дивизию справа и слева. - Прим. автора. ): «Через несколько часов после того, как 1-я горная дивизия заняла свои позиции, ночью с 25 на 26 мая начался первый прорыв окруженных войск. С чудовищным рокотом, в озаряемой осветительными ракетами ночи, русские колонны, плотно сжатые, под пронзительные команды своих офицеров и комиссаров катились на наши позиции. Мы открыли бешеный оборонительный огонь. Вражеские колонны пропахали нашу тонкую линию обороны, забивая и закалывая все, что стояло на их пути, оступаясь и спотыкаясь о собственные трупы, пройдя еще пару сотен метров и, наконец, падают под нашим огнем. Оставшиеся в живых отошли по долине реки Берека. Через некоторое время - уже светало - от нас были посланы разведгруппы в долину Береки с целью выяснения обстановки. Но разведчики ушли недалеко - все вокруг кишело русскими. Всюду лежали трупы - неописуемая, жуткая картина. Но бои в „котле“ еще не окончились - там внизу, на берегу Береки были еще десятки тысяч тех, кто не желал сдаваться. Атаки наших танков не имели успеха - их тут же контратаковали советские Т-34. Это выглядело как в кино.

В вечерних сумерках прилетел большой русский самолет - вероятно, с соответствующим приказом. Чудовищные крики и рев известили о начале нового прорыва. В мерцающем свете ракет было видно, как они идут. Плотную толпу сопровождали танки. На этот раз противник атаковал нас несколькими клиньями по всему фронту - в последнем отчаянии, многие напились до бесчувствия. Как роботы, невосприимчивые к нашему огню, вламывались они то тут, то там, в нашу оборону Ужасны были их следы. С расколотыми черепами, заутюженными до неузнаваемости гусеницами танков находили мы своих товарищей на этой „дороге смерти“.

На следующее утро бои на реке Берека были закончены. Наша дивизия захватила свыше 27000 пленных, около 100 танков и столько же орудий».

Днем 26 мая командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал фон Бок посетил свои войска, ведущие бои с окруженной советской группировкой:

«Я еду через „группу Брайта“, 44 и 16-ю танковую дивизии в 60-ю моторизованную и 1-ю горную дивизии. Повсюду одна и та же картина: все уже сжимаемый противник тем не менее делает то здесь, то там попытки прорваться, но он уже стоит непосредственно перед крахом. С одной высоты юго-восточнее Лозовенька можно было видеть, как со всех сторон бьющий в дымящийся „котел“ огонь наших батарей получает все более слабеющий ответ… Толпы пленных текут в тыл, рядом идут в атаку наши танки и части 1-й горной дивизии - потрясающая картина!»



В течение 27 мая 1942 года немецкое командование пыталось полностью заблокировать кольцо окружения и исключить просачивание частей Красной Армии. Для этого в район Красная Гусаровка, Волобуевка было подтянуто до 60 германских танков и шесть-семь батальонов пехоты на грузовиках. Опасаясь контратаки противника на переправы через Северский Донец, 28 мая советские войска перешли к обороне. Несмотря на это, небольшие группы и одиночки продолжали выходить из окружения, просачиваясь через немецкие позиции. Всего же к 30 мая из окружения вышло около 27 тысяч человек.

Это была катастрофа. По советским данным, потери войск Юго-Западного направления за период боев с 10 по 31 мая 1942 года составили 266927 человек. Из них раненые и больные, эвакуированные в госпитали - 46314, убитые и захороненные на не-захваченной врагом территории - 13556 человек, а остальные 207047 человек попали в окружение. Кроме того, в окружении оказалось 652 танка, 1646 орудий и 3278 минометов. Вместе с тем, в документах отмечалось, что «установить потери вооружения и техники, из-за отсутствия документов по ряду соединений и частей, не представляется возможным».



В окружении погибло и много известных советских военачальников. Среди них заместитель командующего войсками Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко, командующий и член Военного Совета 6-й армии генерал-лейтенант А.М. Городнянский и бригадный комиссар И.А. Власов, командующий, член Военного совета, начальник штаба и командующий артиллерией 57-й армии генерал-лейтенант К. П. Подлас, бригадный комиссар А.И. Попенко, генерал-майор А.Ф. Анисов, генерал-майор артиллерии Ф.Г. Маляров, командующий армейской группой генерал-майор Л.В. Бобкин, командиры 15, 47, 270 и 337-й стрелковых дивизий генерал-майоры Д.Г. Егоров, Ф.Н. Матыкин, З.Ю. Кутлин. И В. Васильев многие другие.

По немецким данным, во время боев за Харьков было взято 239036 пленных, уничтожено и захвачено 2026 орудий, 1249 танков и 540 самолетов. Собственные безвозвратные потери в людях составили 20 000 человек. Сведений о потерях в технике автору найти не удалось.

Генерал Клейст после поездки по району только что стихших боев писал, что «на поле боя везде, насколько хватало глаз, землю покрывали трупы людей и лошадей, и так плотно, что трудно было найти место для проезда легкового автомобиля».

На немцев - очевидцев этих событий - сражение оказало большое психологическое воздействие. Некоторые из них смотрели теперь на будущее с явным скептицизмом. Так, после боев восточнее Харькова командир 3-го танкового корпуса генерал Макензен, в донесении о состоянии своих войск после битвы сообщал, что «победа была достигнута на последнем издыхании». Сын генерала Паулюса Эрнст-Александр, офицер-танкист, был ранен в боях за Харьков. Он рассказывал отцу:

«Русские понесли большие потери в танках, на полях сражений стоят сотни подбитых боевых машин. Русское командование совершенно не умеет их грамотно использовать. Один пленный советский офицер-танкист рассказывал следующее о визите в их часть маршала Тимошенко. Когда Тимошенко наблюдал атаку своих танков и видел, что немецкий артогонь буквально рвет их в куски, он только сказал: „Это ужасно!“ Затем повернулся и покинул поле боя.

Видя все это, я задал себе вопрос: а сколько танков и других резервов мог еще мобилизовать этот подобный гидре противник?»



Когда И. Сталину доложили о поражении Красной Армии в Харьковской операции, он назвал это катастрофой:

«В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18–20 дивизий… Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии…»

«Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с Вами поступили бы очень круто…».