Рубаи омара хайяма на русском языке. Хайам Омар Рубаи (Лучшие переводы)
Омар Хайям (1048 – 1131 гг.) – персидский поэт, философ, математик, астроном, астролог. Прошли сотни лет, а он как-будто живет среди нас. Почему над ним время не властно? Его поэзия существует вне времени!
Я думаю, его взгляд на жизнь очень созвучен с нашим, сегодняшним, современным. Далёкий одиннадцатый и сегодняшний двадцать первый век: форма жизни изменилась, а содержание – нет. Чтобы понять настоящее, нередко приходится обращаться к прошлому. Давайте размышлять вместе с великим поэтом.
О жизни
Много лет размышлял я над жизнью земной
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно!
Вот последняя правда, открытая мной.
-
Известно, в мире всё лишь суета сует:
Будь весел, не горюй – стоит на этом свет.
Что было, то прошло, что будет – неизвестно,
Так не тужи потом, чего сегодня нет.
-
В этом мире неверном не будь дураком:
Полагаться не думай на тех, кто кругом.
Трезвым оком взгляни на ближайшего друга:
Друг, возможно, окажется злейшим врагом.
-
Если б мне всемогущество было дано,
Я бы небо такое низринул давно
И воздвиг бы другое, разумное небо,
Чтобы только достойных любило оно.
-
Откуда мы пришли?
Куда свой путь вершим?
В чём нашей жизни смысл?
Он нам непостижим!
-
Если есть у тебя для жилья закуток –
В наше подлое время – и хлеба кусок,
Если ты никому ни слуга, ни хозяин –
Счастлив ты и воистину духом высок.
-
Двери этой обители – выход и вход.
Что нас ждёт, кроме гибели, страха невзгод?
Счастье? Счастлив, живущий хотя бы мгновенье,
Кто совсем не родился – счастливее тот.
-
Жизнь пустыня, по ней мы бредём нагишом.
Смертный, полный гордыни, ты просто смешен!
Ты для каждого шага находишь причину –
Между тем, он давно в небесах предрешен.
-
Скупец, не причитай, что плохи времена.
Всё, что имеешь – трать. Запомни: жизнь одна!
Сколь злата не награбь, а в мир иной отсюда
Не унесешь, представь, и горсточки зерна.
-
Один не разберёт, чем пахнут розы.
Другой из горьких трав добудет мёд.
Дай хлеба одному – навек запомнит.
Другому жизнь пожертвуй – не поймёт.
-
Часть людей обольщается жизнью земной,
Часть – в мечтах обращается к жизни иной.
Смерть – стена. И при жизни никто не узнает
Высшей истины скрытой за этой стеной.
-
Для мудреца наставник всяк,
Кто Истину порой глаголет!
Не важно Кто, не важно Как,
А важно, Что из уст исходит!
-
Не удерживай то, что уходит,
Не отталкивай то, что приходит.
И тогда счастье само найдёт тебя.
-
Миром правят насилие, злоба и месть,
Что ещё на земле достовернее есть?
Где счастливые люди в озлобленном мире?
Если есть – их по пальцам легко перечесть!
-
«Как там в мире ином? — я спросил мудреца,
Утешаясь вином в уголке погребка.
«Пей – ответил. – Дорога туда далека.
Из ушедших никто не вернулся пока» .
-
Если с умным я в адский огонь попаду,
То сумею, пожалуй, прожить и в аду.
Не дай Бог с дураком в раю оказаться.
Отведи, о, Всевышний, такую беду!
-
В мире всё закономерно:
Зло, излученное тобой,
К тебе вернётся непременно!
-
В этом замкнутом круге – крути не крути –
Не удастся конца и начала найти.
Наша роль в этом мире – прийти и уйти.
Кто нам скажет о цели и смысле пути?
-
Что толку толковать тому,
Кто бестолков!
-
Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть,
Лучше кости глодать, чем прельститься страстям,
За столом у мерзавцев, имеющих власть.
-
Нет другого рая,
Кроме рая – жить.
Так умейте, люди,
Этот рай любить!
-
Когда уходите на пять минут,
Не забывайте оставлять тепло в ладонях.
В ладонях тех, которые вас ждут,
В ладонях тех, которые вас помнят.
-
Хотя б на миг очнись,
Хотя б взгляни однажды,
Как время яростно и слепо
Топчет нас.
-
Как можно быть наивным простаком –
Ждать пира, позабыв о кошельке пустом.
-
Ты выбрался из грязи в князи,
Но быстро князем становясь,
Не позабудь, чтобы не сглазить,
Не вечны князи – вечна грязь!
-
Кто битым жизнью был, тот большего добьётся.
Пуд соли съевший, выше ценит мёд.
Кто слёзы лил, тот искренней смеётся.
Кто умирал, тот знает, что живет!
-
Если мельницу, баню, роскошный дворец
Получает в подарок дурак и подлец,
А достойный идет в кабалу из-за хлеба –
Мне плевать на твою справедливость, творец!
-
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе, с кем попало!
-
Долго ль будешь ты всяким скотам угождать?
Только муха за харч может душу отдать!
Кровью сердца питайся и будь независим.
Слёзы лучше глотать, чем объедки съедать!
-
Ты скажешь: «Эта жизнь – одно мгновенье!»
Её цени, в ней черпай вдохновение.
Как проведёшь её, так и пройдет,
Не забывай, она – твоё творенье!
-
О нас думают плохо лишь те, кто хуже нас.
А те, кто лучше нас…
Им просто не до нас.
-
Свою бы жизнь слепить из самых умных дел:
Там не додумался, там вовсе не сумел.
Но, Время — вот у нас учитель расторопный!
Как подзатыльник даст! Так малость поумнел.
О любви
Страсть не может с глубокой любовью дружить,
Если сможет, то вместе недолго им быть.
-
Любовь вначале ласкова всегда.
В воспоминаниях ласкова всегда.
А любишь – боль. И с жадностью друг друга
Терзаем мы и мучаем. Всегда!
-
Я пришел к мудрецу и спросил у него:
«Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего!»
Но я знаю, написано множество книг:
Вечность – пишут одни, А другие – что миг.
То опалит огнём, то расплавит как снег,
Что такое любовь? «Это всё человек!»
И тогда я взглянул ему прямо в лицо,
Как тебя мне понять? «Ничего или всё?»
Он сказал, улыбнувшись: «Ты сам дал ответ:
Ничего или всё – середины здесь нет!»
-
Я думаю, что лучше одиноким быть,
Чем жар души «кому-нибудь» дарить.
Бесценный дар, отдав кому попало,
Родного встретишь, не сумеешь полюбить.
-
Не моли о любви, безнадежно любя,
Не броди под окном у любимой скорбя.
Словно нищие дервиши, будь независим –
Может статься, тогда и полюбят тебя.
-
Ты лучше будь один,
Чем вместе с кем попало!
-
Влюблённый, в горестях любви
На помощь небо не зови.
Оно, поверь моим словам,
В любви бессильней, чем ты сам!
-
Счастье смелым дается, не любит тихонь.
Ты за счастье и в воду иди, и в огонь.
Перед Богом равны и бунтарь, и покорный,
Не зевай, своё счастье не проворонь.
-
Кому там от любви покой необходим?
Считай – покойникам, уж точно не живым,
Того, кто про любовь и не слыхал ни разу,
Считай покойником, уж точно не живым.
О Боге
Отчего всемогущий творец наших тел
Даровать нам бессмертия не захотел?
Если мы совершенны – зачем умираем?
Если несовершенны – то кто бракодел?
-
Согрешив, ни к чему себя адом стращать,
Стать безгрешным не надо, Хайям, обещать.
Для чего милосердному Богу безгрешный?
Грешник нужен Всевышнему, чтобы прощать!
-
То что Бог нам однажды отмерил, друзья,
Увеличить нельзя и отмерить нельзя.
Постараемся с толком истратить наличность,
На чужое не зарясь, взаймы не прося.
-
В божий храм не пускайте меня на порог.
Я – безбожник, таким сотворил меня Бог.
Я подобен блуднице, чья вера – порок.
Рады б грешники в рай, да не знают дорог!
-
Ловушки, ямы на моём пути –
Их Бог расставил и велел идти.
И всё предвидел. И меня оставил.
И судит! Тот, кто не хотел спасти!
-
Сущность Бога способен понять только Бог!
-
Удивленья достойны поступки творца!
Переполнены горечью наши сердца,
Мы уходим из этого мира, не зная,
Ни начала, ни смысла его, ни конца!
-
Каждый молится Богу на собственный лад,
Всем нам хочется в рай и не хочется в ад.
Лишь мудрец, постигающий замысел божий,
Адских мук не страшится и раю не рад.
Каждый из нас ищет свой смысл в жизни, имеет свои жизненные ценности. Но иногда приходится долго «блудить» в этой жизни, чтобы понять, что более ценно, что менее, ради чего стоит жертвовать, ради чего нет. Сколько живём, столько учимся, но, зачастую, эта учёба сводится к отрицательным жизненным оценкам («как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок »).
Мы точно не знаем, как Омар Хайям выглядел внешне, не знаем, как он жил, можем только предполагать, потому что не сохранилось прижизненных изображений и свидетельств, только отчасти, хотя памятники стоят и память о нем не исчезает, несмотря на время. Но можем с точностью сказать, насколько мудрым и талантливым был этот человек. У него был свой собственный взгляд на жизнь, но он так похож на наш.
Чтобы так писать, нужно жизнь прожить и прочувствовать до самой её глубины. Поэзия Омара Хайяма заставляет мир увидит другими глазами, может даже поменять свой взгляд на жизнь. Его глубина мысли скрыта в простом, ясном и лёгком изложении, и это так притягивает.
Когда читаю его стихи, представляю перед собой убелённого сединой мудреца, лёгкого в общении, но с глубокой грустью в глазах. Судя по его творчеству, нелегкой была судьба. Уверена, что он был гоним высшим светом за его правду жизни, которая и была истинной правдой. А неверие во Всевышнего сложилось из-за окружающей его явной несправедливости.
Умные люди всегда непонимаемы «посредственностью». Это было раньше, это есть и сейчас. Такие, как Хайям, жили по формуле «горе от ума » . Если бы «посредственность» почаще прикасалась к мудрости и понимала истинные ценности, то было бы окружающим поинтереснее жить. Но, к сожалению, её так много вокруг нас. Это моё мнение. Может вы со мной не согласитесь? Это ваше право.
Я предложила вам любимые мною рубаи Омара Хайяма. Я не знаю, как вы относитесь к его творчеству, но для меня его поэзия является источником мудрости. Советую вам на время «отрешиться от мира сего», взять книгу с поэзией Хайяма и в одиночестве почитать. Не пожалеете!
Знаменитый ближневосточный мудрец, известный в широких массах в основном лишь своими четверостишиями, проявил свои дарования в астрономии, математике, музыке и астрологии. Его интересы распространялись на противоположные направления науки, с гуманитариев в технари.
Краткая биография Омар Хайяма...
Гиясаддин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим аль-Хайям Нишапури - так звучит полностью имя известного всему миру четверостишиями (рубаи) Омар Хайям. Однако кроме четверостиший он также построил в алгебре классификацию кубических уравнений и дал их решения с помощью конических сечений. В Иране он известен созданием, более точного в сравнении с европейским, календаря, который официально используется с XI века.
Омар Хайям родился в одном из культурных центров древнего Ирана - городе Нишапури. Дату его рождения 18.05.1048 года установили совсем недавно. Годы его странствований, в которых и происходило его обучение, проходили в разных городах Хорасану и Мавераннахру - Нишапури, Самарканде, Бухаре, Герате. Балхи, Исфахане. На ближнем Востоке Омар Хайям был прежде всего известен как выдающийся ученый. В философии Омар Хайям считал себя последователем Ибн Сины (Авиценны). И в целом его жизнь и творчество - это постоянный поиск истины.
Поэтические дарования поэта - рубаи (лирико-философские четверостишия) - были объединены востоковедами-переводчиками в сборник «Рубайят», известным сейчас во всём мире. Принципиально новое, что привнес Омар Хайям этот традиционный жанр, заключается в научно-философской глубине четверостишия, которая в его творчестве основывается на рационалистической мировоззренческой основе. Умер великий учёный и философ 4 декабря 1131 года в том же городе, где и родился - Нишапур.
Четыре строчки источают яд,
Когда живет в них злая эпиграмма,
Но раны сердца лечит Рубайат
- Четверостишья старого Хайяма. С.Я.МАРШАК
Итак...
|
Цель вечная движенья миров вселенной - мы. |
Для достойного - нету достойных наград, |
|
Бык Землю держит испокон веков, |
Закрой коран, Свободно оглянись. |
|
Чтоб богу угодить, глушить полезно ропот. |
Запрет вина - закон, считающийся с тем, |
|
У занимающих посты больших господ |
Я спросил у мудрейшего: "Что ты извлек |
|
Словно ветер в степи, словно в речке вода, |
Сад цветущий, подруга и чаша с вином - |
|
|
Показано не пить кому-то, - может быть... |
|
Строителя увидел я, что возводил жилье, |
Пусть буду я сто лет гореть в огне, |
|
Мы умираем раз и навсегда. |
Чье сердце не горит любовью страстной к милой, - |
|
Живи, безумец! Трать, пока богат! |
Вино не только друг - вино мудрец: |
|
Блеск диадемы, шелковый тюрбан - |
Ты сегодня не властен над завтрашним днем. |
|
На розах блистанье росы новогодней прекрасно. |
Всех, кто стар и кто молод, что ныне живут, |
|
Некто мудрый внушал задремавшему мне: |
Сто лет я жил, греха не зная, |
|
Твердят, будто пьяницы в ад угодят. |
Чем за общее счастье без толку страдать - |
|
От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита: |
Родник живительный сокрыт в бутоне губ твоих, |
|
О мудрец! Если бог тебе дал напрокат |
Мы только куклы, вертит нами рок, - |
|
Жизнь в разлуке с лозою хмельною - ничто, |
Дураки мудрецом почитают меня. |
|
Не трать себя, о друг, на огорченья, |
То, что судьба тебе решила дать, |
|
Ты коварства бегущих небес опасайся. |
О судьба! Ты насилье во всем утверждаешь сама. |
|
Если истина в мире условна, что ж сердце губя, |
Зачем копить добро в пустыне бытия? |
|
Напрасно ты винишь в непостоянстве рок; |
Ты обойден наградой? Позабудь! |
|
Мир - мгновенье, и я в нем - мгновенье одно. |
Египет, Рим, Китай держи ты под пятой, |
|
Веселись! В мире все быстротечно, мой друг. |
Знайся только с достойными дружбы людьми, |
|
Не бойся, друг, сегодняшних невзгод! |
Так как смерть все равно мне пощады не даст - |
|
В сей мир едва ли снова попадем, |
Коль можешь, не тужи о времени бегущем, |
|
Не хмурь бровей из-за ударов рока. |
Будь радостен, напрасно не грусти, |
|
Друг, два понятия должен бы ты затвердить: |
Не изменить того, что начертал калам. |
|
Не сетуй! Не навек юдоль скорбей, |
Все, что ты в мире изучил, - ничто, |
|
Жизнь - то шербет на льду, а то - отстой вина. |
В обители о двух дверях, чем, смертный, ты обогащен? |
|
Не будь беспечен на распутьях дней |
|
|
Долго ли мне тужить о том, что давно решено, |
Уж если в наше время разум и бесполезен, и вредит |
|
Когда б я был творцом - владыкой мирозданья, |
Скажи: кто не покрыл себя грехами, |
|
Ты алчность укроти, собой живи, |
Ты, счет ведущий всем делам земным, - |
|
Кто мы - Куклы на нитках, а кукольщик наш - небосвод |
Ты учишь: "Верные в раю святом |
|
С людьми ты тайной не делись своей. |
Зачем себя томить и утруждать, |
|
Тем, - кто несет о неизвестном весть, |
Для тех, кому познанье тайн дано, |
|
Малая капля воды слилась с волною морской. |
Я болен, духовный недуг мое тело томит, |
|
Пусть в наших знаньях - изъян, в постулатах - обманы. |
Не бойся козней времени бегущего. |
|
По книге бытия гадал я о судьбе. |
В наш подлый век неверен друг любой. |
|
За мгновеньем мгновенье - и жизнь промелькнет. |
Много лет размышлял я над жизнью земной. |
|
Известно, в мире все лишь суета сует: |
Сбрось обузу корысти, тщеславия гнет, |
|
Из всех ушедших в бесконечный путь |
Лучше впасть в нищету, голодать или красть, |
|
Как надоели мне несносные ханжи! |
Поменьше размышляй о зле судьбины нашей, |
|
Где сонмы пировавших здесь до нас? |
Не допускай, чтобы тоска в груди твоей кипела, |
|
Будь весел в эти мгновенья, в которые ты живешь, |
Увы, не много дней нам здесь побыть дано, |
|
Все пройдет - и надежды зерно не взойдет, |
Будешь в обществе гордых ученых ослов, |
|
Так как истина вечно уходит из рук - |
Непостоянно все, что в мире есть, |
|
Тужить о чем? Не все ли мне равно, |
Коль есть красавица, вино и чанга звон |
|
Так как разум у нас в невысокой цене, |
Шейх блудницу стыдил: "Ты, беспутная, пьешь, |
|
Мы попали в сей мир, как в силок - воробей. |
В день, когда оседлали небес скакуна, |
|
Как нежно щеки розы целует ветерок! |
От безбожья до бога - мгновенье одно. |
|
Увы, не благосклонен небосвод! |
Пейте смело, друзья! В час веселых утех |
|
Лучше пить и веселых красавиц ласкать, |
Не горюй, что забудется имя твое. |
|
Не осталось мужей, коих мог уважать, |
Наполнить камешками океан |
|
Покуда рок не принялся за нас, |
Пришел я в этот мир по принужденью, |
|
Круг небес ослепляет нас блеском своим. |
Вы, злодейству которых не видно конца, |
|
Как знать, подруга, что нас завтра ждет. |
Когда вырвут без жалости жизни побег, |
|
Жизнь пронесется, как одно мгновенье, |
Поменьше в наши дни имей друзей, простак, |
|
Смысла нет постоянно себя утруждать, |
Я страдать обречен до конца своих дней, |
|
Всем сердечным движениям волю давай, |
В этом мире глупцов, подлецов, торгашей |
|
Тот, кто с юности верует в собственный ум, |
О горе, горе сердцу, где жгучей страсти нет. |
|
Если будешь всю жизнь наслаждений искать: |
Любовь - роковая беда, но беда - по воле аллаха. |
|
Беспощадна судьба, наши планы круша, |
Милосердия, сердце мое, не ищи, |
|
Безгрешными приходим - и грешим, |
Жертвуй ради любимой всего ты себя, |
|
Из верченья гончарного круга времен |
Хайям! О чем горюешь? Весел будь! |
| "Мы из глины, - сказали мне губы кувшина, - Но и в нас билась кровь цветом ярче рубина... Твой черед впереди. Участь смертных едина. Все, что живо сейчас, завтра - пепел и глина". |
Нам и еда и сон не нужны вовсе были, |
|
Я вчера наблюдал, как вращается круг, |
Чья плоть, скажи, кувшин, тобою стала? |
|
Слышал я: под ударами гончара |
Жизнь мгновенная, ветром гонима, прошла, |
|
Утром роза раскрыла под ветром бутон, |
Дай вина! Здесь не место пустым словесам. |
|
Скорей приди, исполненная чар, |
Изначальней всего остального - любовь. |
|
Держит чашу рука, а другая - Коран: |
Покоя мало, тягот не избыть, |
|
О, если б, захватив с собой стихов диван, |
Мне трезвый день - для радости преграда |
|
Когда фиалки льют благоуханье |
Вольно миг один живем на свете. |
|
Созвездия в заоблачной дали |
Некий круг заключил наш приход и уход, |
|
Грозит нам свод небесный бедой - тебе и мне, |
Назовут меня пьяным - воистину так! |
|
Дай кувшин вина и чашу, о любимая моя, |
И я, седобородый, в силок любви попал. |
|
Да пребудет вино неразлучно с тобой! |
Тот кувшин, что сегодня поит бедняка, |
|
За любовь к тебе пусть все осудят вокруг, |
Нет ни рая, ни ада, о сердце мое! |
|
О небо, ты души не чаешь в подлецах! |
|
|
Доколь из-за жизненных бед свои сокрушать сердца? |
Загадок вечности не разумеем - ни ты, ни я. |
|
Неужто для отдыха места мы здесь не найдем? |
Как надрывался на заре петух! |
|
Пей с мудрой старостью златоречивой, |
Ты благ мирских не становись рабом, |
|
Если хочешь покоиться в неге блаженной |
Шепнуло небо тайно мне в минуту вещего прозренья: |
|
До коих пор тебе пред низким склоняться головой? |
Мир и жизнь, и светил и созвездий движенье |
|
Доволен ворон костью на обед, |
Коль на Дега у тебя одна лепешка есть |
|
Никто не победил грозящей силы неба |
Исчезнет все. Глядишь, в руках осталось веянье одно. |
|
Ты прежде мог не спать, не пить, не насыщаться, |
Душой, перенесшей страданья, свобода обретена. |
|
Изнемогаю я, плачу, не осушая глаз, |
Тот, кто милых красавиц с улыбкой сдружил, |
|
Море сей жизни возникло из сокровенных сил, |
Когда б сорвал я плод надежд, о жизнь, с твоих ветвей, |
|
Быть в глазах не воде, а слезам суждено, |
Порой кто-нибудь идет напролом я нагло кричит: - |
|
Я не от бедности решил вино забыть, |
Солнце розами я заслонить не могу, |
|
Страданий горы небо громоздит, |
Блажен, кто в наши дни вкусил свободу, |
|
В дальний путь караваны идут, бубенцами звенят. |
Я из рая иль ада пришел -сам не знаю я о себе, |
|
Кто слово разума на сердце начертал, |
Ты ради благ мирских сгубил земные дни, |
|
Мой дух скитаньями пресытился вполне, |
Пред тем, как испытать превратности сполна, |
|
Эй, муфтий, погляди... Мы умней и дельнее, чем ты. |
Огонь моей страсти высок пред тобой, - так да будет! |
|
Мы были каплей и от жара страсти |
Ты половину хлебца добыл в пищу, |
|
Ты как будто сначала дружила со мной, |
Когда б ты жизнь постиг, тогда из темноты |
|
Ты жизнь свою на ветер по глупости пустил, |
Ты, кто жизнь дорогую по ветру пустил |
|
Я смерть готов без страха повстречать. |
Мгновеньями Он виден, чаще скрыт. |
|
Лицемеры, что жизнью кичатся святой, |
Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, - что дальше? |
Хайам Омар
Хайам Омар
Рубаи (Лучшие переводы)
Омар Хайям
Рубаи. (Лучшие переводы)
АКАДЕМИЯ НАУК УЗБЕКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ РУКОПИСЕЙ им X. С. СУЛЕЙМАНОВА
ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА ВОСТОКА
Редколлегия: Абдурахманов Ф. А., Ахмедходжаев Э. Т.,
Джаббаров Д. Д., Каюмов А. П., Пармузин Б. С.,
Шагулямов И. Ш., Шамухамедов Ш. М.
В книге сделана попытка собрать лучшие переводы на русский язык всемирно известных четверостиший классика персидско-таджикской поэзии, ученого, математика и астронома, поэта и философа Омара Хайяма (1048-1123 гг.)
Издание второе, дополненное.
Составитель Шаислам Шамухамедов
Редактор Борис Пармузин
Оформление художника Анатолия Ошейко.
(с) Издательство ЦК Компартии Узбекистана, 1982
ОМАР ХАЙЯМ
Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048 году в Нишапуре, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того времени, в том числе в Балхе и Самарканде.
По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал трактат "О доказательствах задач алгебры и алмукабалы". А до этого были написаны два математических трактата. В 1074 г. возглавил крупнейшую астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 г. завершил работу над книгой "Комментарии к трудным постулатам книги Евклида", в 1079 г. вместе со своими сотрудниками ввел в действие календарь.
В середине 90-х годов XI в., после закрытия обсерватории, вызванного сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. Об этом сообщает один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он совершил паломничество "... придержав поводья своего языка и пера, из страха, а не из благочестия".
Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в это время он написал свой философский трактат на языке фарси - "О всеобщности бытия".
Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: "Был скуп в сочинении книг и преподавании..."
По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет:
Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?
Тесна мне бытия печальная темница,
О, если б дверь найти, что к вечности ведет
Он дружил в эти годы только с книгой. Как сообщает Вейхаки, в последние часы своей жизни Хайям читал "Книгу исцеления" Ибн Сины. Он дошел до раздела "О единстве и всеобщности, философского сочинения, положил на это место зубочистку, встал, помолился и умер.
Таким образом, его биография мало отличается от типичной биографии ученого, стремительно поднятого на вершину служебной лестницы при одних правителях, интересы которых совпадают с его научными познаниями, и терпящего тяготы, опалу, когда на смену приходят другие правители.
Биографы, достаточно близкие к нему по времени, говорят в основном о его учености и научных трактатах.
Только Ибн Ал-Кифти пишет о стихах, "жалящих как змея".
В трудах советских исследователей на богатом фактическом материале неопровержимо доказаны исторические заслуги Омара Хайяма как ученого, который сделал ряд важнейших открытий в области астрономии, математики, физики и других наук. Например, математические исследования Хайяма и теперь имеют определенную ценность и переведены на разные языки.
Открытия Омара Хайяма впоследствии были подробно разработаны азербайджанским математиком Насреддином Туси и в его трудах дошли до европейских ученых.
Творчество Хайяма - это одно из удивительных явлений в истории культуры народов Средней Азии и Ирана, и, пожалуй, всего человечества.
Если его труды принесли огромную пользу в развитии наук, то замечательные четверостишия до сих пор покоряют читателей своей предельной емкостью, лаконичностью, простотой изобразительных средств, гибким ритмом.
О поэзии Омара Хайяма исследователи судят по-разному. Некоторые считают, что поэтическое творчество было для него просто забавой, которой он предавался в свободное от основных научных занятий время. И все же рубаи Хайяма, не зная ни временных, ни национальных границ, пережили века и династии, дошли до наших дней.
Маленькая книжечка живет на его родине, в соседних странах, во всем мире, переходит из рук в руки, из дома в дом, из страны в страну, из века в век, будоражит мысли, заставляет людей размышлять и спорить о мире, о жизни, о счастье, ограждает от религиозного дурмана, срывает маску благочестия со святош-ханжей.
Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Хайям в своих строках очень высоко ценит человека:
Цель творца и вершина творения - мы.
Мудрость, разум, источник прозрения - мы
Этот круг мироздания перстню подобен.
В нем граненый алмаз, без сомнения, мы
Не сближает ли это Хайяма с деятелями эпохи Возрождения? Великие гуманисты, деятели Ренессанса считали, что "человек - мера всех вещей", он "венец вселенной", и боролись за возвращение человеку утраченного достоинства.
Хайям страстно желал переустройства мира и делал для этого все, что в его силах: открывал законы природы, устремлял взгляд на звезды, вникал в тайны мироздания и помогал людям освобождаться от духовного рабства. Он видел, что величайшее зло для человека - это религиозное заблуждение, что все религии сковывают человеческий дух, силу его разума. Хайям понимая, что только освободившись от этого, человек сможет жить свободно, счастливо.
Однако в творчестве Омара Хайяма немало сложных и противоречивых проблем.
Ученый, который в области математики, астрономии и физики сумел уйти намного вперед свое времени, отставал в понимании законов развития человеческого общества. В результате этого поэт, встретивший в жизни много трудностей, о которые одна за другой разбивались его благородные мечты, переживший немало трагических моментов, в ряде своих рубай уступает место фатализму, говорит о непредотвратимости судьбы, порой впадает в пессимизм.
Что миру до тебя? Ты перед ним - ничто:
Существование твое лишь дым, ничто.
Две бездны с двух сторон небытия зияют
И между ними ты, подобно им - ничто.
Скептическое отношение к жизни на земле, отрицание этой жизни, отшельничество было широко распространено на средневековом Востоке.
Этот мир считался временным, преходящим... Сотни, тысячи богословов и философов проповедовали, что вечную жизнь и блаженство можно найти только после смерти.
Однако даже в тех четверостишиях Хайяма, в которых на первый взгляд очень сильны пессимистические мотивы, мы в подтексте видим горячую любовь к реальной жизни и страстный протест против ее несовершенства.
Творчество Хайяма - еще одно доказательство того, что в средние века, в период инквизиции, всеобщего гнета темных религиозных сил, духовное развитие человеческого общества не останавливалось и не могло остановиться.
Научное и литературное наследие Омара Хайяма служило и служит Человеку, являясь яркой страницей в культуре народов мира.
Шаислам Шамухамедов.
Рубаи 1 - 190. Перевел О. Румер
Рубаи 191 - 202 Перевел И. Тхоржевский
Рубаи 203 - 222. Перевел В. Державин
Рубаи 223 - 350. Перевел Г. Плисецкий
Рубаи 351 - 380 Перевел Н. Стрижков
Рубаи 381 - 453 Перевел Г. Плисецкий
Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?
Лепящий черепа таинственный гончар
Особый проявил к сему искусству дар:
На скатерть бытия он опрокинул чашу
И в ней пылающий зажег страстей пожар.
Будь все добро мое кирпич одна, в кружало
Его бы я отнес в обмен на полбокала.
Как завтра проживу? Продам чалму в плащ,
Ведь не святая же Мария их соткала.
Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс.
Глупец, кто для вина лишь клевету припас.
Ты говоришь, что мы должны вина чураться?
Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас.
Как надоели мне несносные ханжи!
Вина подай, саки, и, кстати, заложи
Тюрбай мой в кабаке и мой молельный коврик;
Не только на словах я враг всей этой лжи.
Благоговейно чтят везде стихи корана,
Но как читают их? Не часто и не рьяно.
Тебя ж, сверкающий вдоль края кубка стих,
Читают вечером, и днем, и утром рано.
Давлюсь тебе, гончар, что ты имеешь дух
Мять глину, бить, давать ей сотни оплеух,
Ведь этот влажный прах трепещущей был плотью.
Покуда жизненный огонь в нем не потух.
Знай, в каждом, атоме тут, на земле, таится
Дышавший некогда кумир прекраснолицый.
Снимай же бережно пылинку с милых кос:
Прелестных локонов была она частицей.
Увы, не много дней нам здесь побыть дано,
Прожить их без любви и без вина - грешно.
Не стоит размышлять, мир этот стар иль молод:
Коль суждено уйти - не все ли нам равно?
О, если б, захватив с собой стихов диван
Да в кувшине вина и сунув хлеб в карман,
Мне провести с тобой денек среди развалин,
Мне позавидовать бы мог любой султан.
Будь глух к ученому о боге суесловью,
Омар Хайям Гийяс Оддин Абольфатх Омар ибн Ибрагим Хайям Нишапури — великий персидский поэт, астроном, философ, математик — родился 18 мая 1048 года в Нишапуре. Умер 4 декабря 1131 там же. Омар Хайям является одним из самых прославленных суфиев. Считается, что его рубаи — зашифрованные послания потомкам и понимать их буквально не стоит. В пользу этой версии говорит тот факт, что Омар Хайям ни в коей мере не был безбожником и богохульником, как может показаться при прочтении его рубайята. В рубаях великого поэта используется иносказание, где вино означает Истину, а любимая — Всевышнего и т.д.
Тем не менее, даже не зная «перевода» его четверостиший, чтение их доставляет эстетическое удовольствие и дает пищу для размышлений. Пусть даже и не в том ключе, который задумывался автором.
Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно!
Вот последняя правда, открытая мной.
Я — школяр в этом лучшем из лучших миров.
Труд мой тяжек: учитель уж больно суров!
До седин я у жизни хожу в подмастерьях,
Все еще не зачислен в разряд мастеров…
И пылинка — живою частицей была,
Черным локоном, длинной ресницей была.
Пыль с лица вытирай осторожно и нежно:
Пыль, возможно, Зухрой яснолицей была!
Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.
Недостойно — стремиться к тарелке любой,
Словно жадная муха, рискуя собой.
Лучше пусть у Хайяма ни крошки не будет,
Чем подлец его будет кормить на убой!
Книга жизни моей перелистана — жаль!
От весны, от веселья осталась печаль.
Юность — птица: не помню, когда прилетела
И когда унеслась, легкокрылая, в даль.
Даже гений — творенья венец и краса —
Путь земной совершает за четверть часа.
Но в кармане земли и в подоле у неба
Живы люди — покуда стоят небеса!
Если будешь всю жизнь наслаждений искать:
Пить вино, слушать чанг и красавиц ласкать —
Все равно тебе с этим придется расстаться.
Жизнь похожа на сон. Но не вечно же спать!
Жизнь — пустыня, по ней мы бредем нагишом.
Смертный, полный гордыни, ты просто смешон!
Ты для каждого шага находишь причину —
Между тем он давно в небесах предрешен.
Все цветы для тебя в этом мире цветут,
Но не верь ничему — все обманчиво тут.
Поколения смертных придут — и уйдут,
Рви цветы — и тебя в свое время сорвут.
Хорошо, если платье твое без прорех.
И о хлебе насущном подумать не грех.
А всего остального и даром не надо —
Жизнь дороже богатства и почестей всех.
Все пройдет — и надежды зерно не взойдет,
Все, что ты накопил, ни за грош пропадет.
Если ты не поделишься вовремя с другом —
Все твое достоянье врагу отойдет.
Как нужна для жемчужины полная тьма —
Так страданья нужны для души и ума.
Ты лишился всего, и душа опустела?
Эта чаша наполнится снова сама!
Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит,
Кто не помнит утех, не прощает обид,
Пой, покуда у чанга не лопнули струны!
Пей, покуда об камень сосуд не разбит!
Неужели таков наш ничтожный удел:
Быть рабами своих вожделеющих тел?
Ведь еще ни один из живущих на свете
Вожделений своих утолить не сумел!
От безбожья до бога — мгновенье одно.
От нуля до итога — мгновенье одно.
Береги драгоценное это мгновенье:
Жизнь — ни мало, ни иного — мгновенье одно!
То, что бог нам однажды отмерил, друзья,
Увеличить нельзя и уменьшить нельзя.
Постараемся с толком истратить наличность,
На чужое не зарясь, взаймы не прося.
Снова вешнюю землю омыли дожди,
Снова сердце забилось у мира в груди.
Пей с подругой вино на зеленой лужайке —
Мертвецов, что лежат под землей, разбуди!
Тот, кто мир преподносит счастливчикам в дар,
Остальным — за ударом наносит удар.
Не горюй, если меньше других веселился.
Будь доволен, что меньше других пострадал.
Брось молиться, неси нам вина, богомол,
Разобьем свою добрую славу об пол.
Все равно ты судьбу за подол не ухватишь —
Ухвати хоть красавицу за подол!
Чем стараться большое именье нажить,
Чем себе, закоснев в самомненье, служить,
Чем гоняться до смерти за призрачной славой —
Лучше жизнь, как во сне, в опьяненье прожить!
Что меня ожидает — неведомо мне,
Скорбь рождает раздумье о завтрашнем дне.
Пей, Хайям! Не пролей ни глотка этой влаги,
Этой жизни, которой все меньше на дне.
За страданья свои небеса не кляни.
На могилы друзей без рыданья взгляни.
Оцени мимолетное это мгновенье.
Не гляди на вчерашний и завтрашний дни.
Сбрось обузу корысти, тщеславия гнет,
Злом опутанный, вырвись из этих тенет,
Пей вино и расчесывай локоны милой:
День пройдет незаметно — и жизнь промелькнет.
Омар Хайям
Рубаи. (Лучшие переводы)
АКАДЕМИЯ НАУК УЗБЕКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ РУКОПИСЕЙ им X. С. СУЛЕЙМАНОВА
ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА ВОСТОКА
Редколлегия: Абдурахманов Ф. А., Ахмедходжаев Э. Т.,
Джаббаров Д. Д., Каюмов А. П., Пармузин Б. С.,
Шагулямов И. Ш., Шамухамедов Ш. М.
В книге сделана попытка собрать лучшие переводы на русский язык всемирно известных четверостиший классика персидско-таджикской поэзии, ученого, математика и астронома, поэта и философа Омара Хайяма (1048-1123 гг.)
Издание второе, дополненное.
Составитель Шаислам Шамухамедов
Редактор Борис Пармузин
Оформление художника Анатолия Ошейко.
(с) Издательство ЦК Компартии Узбекистана, 1982
ОМАР ХАЙЯМ
(1048-1123)
Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048 году в Нишапуре, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того времени, в том числе в Балхе и Самарканде.
По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал трактат "О доказательствах задач алгебры и алмукабалы". А до этого были написаны два математических трактата. В 1074 г. возглавил крупнейшую астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 г. завершил работу над книгой "Комментарии к трудным постулатам книги Евклида", в 1079 г. вместе со своими сотрудниками ввел в действие календарь.
В середине 90-х годов XI в., после закрытия обсерватории, вызванного сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. Об этом сообщает один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он совершил паломничество "... придержав поводья своего языка и пера, из страха, а не из благочестия".
Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в это время он написал свой философский трактат на языке фарси - "О всеобщности бытия".
Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: "Был скуп в сочинении книг и преподавании..."
По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет:
Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?
Тесна мне бытия печальная темница,
О, если б дверь найти, что к вечности ведет
Он дружил в эти годы только с книгой. Как сообщает Вейхаки, в последние часы своей жизни Хайям читал "Книгу исцеления" Ибн Сины. Он дошел до раздела "О единстве и всеобщности, философского сочинения, положил на это место зубочистку, встал, помолился и умер.
Таким образом, его биография мало отличается от типичной биографии ученого, стремительно поднятого на вершину служебной лестницы при одних правителях, интересы которых совпадают с его научными познаниями, и терпящего тяготы, опалу, когда на смену приходят другие правители.
Биографы, достаточно близкие к нему по времени, говорят в основном о его учености и научных трактатах.
Только Ибн Ал-Кифти пишет о стихах, "жалящих как змея".
В трудах советских исследователей на богатом фактическом материале неопровержимо доказаны исторические заслуги Омара Хайяма как ученого, который сделал ряд важнейших открытий в области астрономии, математики, физики и других наук. Например, математические исследования Хайяма и теперь имеют определенную ценность и переведены на разные языки.
Открытия Омара Хайяма впоследствии были подробно разработаны азербайджанским математиком Насреддином Туси и в его трудах дошли до европейских ученых.
Творчество Хайяма - это одно из удивительных явлений в истории культуры народов Средней Азии и Ирана, и, пожалуй, всего человечества.
Если его труды принесли огромную пользу в развитии наук, то замечательные четверостишия до сих пор покоряют читателей своей предельной емкостью, лаконичностью, простотой изобразительных средств, гибким ритмом.
О поэзии Омара Хайяма исследователи судят по-разному. Некоторые считают, что поэтическое творчество было для него просто забавой, которой он предавался в свободное от основных научных занятий время. И все же рубаи Хайяма, не зная ни временных, ни национальных границ, пережили века и династии, дошли до наших дней.
Маленькая книжечка живет на его родине, в соседних странах, во всем мире, переходит из рук в руки, из дома в дом, из страны в страну, из века в век, будоражит мысли, заставляет людей размышлять и спорить о мире, о жизни, о счастье, ограждает от религиозного дурмана, срывает маску благочестия со святош-ханжей.
Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Хайям в своих строках очень высоко ценит человека:
Цель творца и вершина творения - мы.
Мудрость, разум, источник прозрения - мы
Этот круг мироздания перстню подобен.
В нем граненый алмаз, без сомнения, мы
Не сближает ли это Хайяма с деятелями эпохи Возрождения? Великие гуманисты, деятели Ренессанса считали, что "человек - мера всех вещей", он "венец вселенной", и боролись за возвращение человеку утраченного достоинства.
Хайям страстно желал переустройства мира и делал для этого все, что в его силах: открывал законы природы, устремлял взгляд на звезды, вникал в тайны мироздания и помогал людям освобождаться от духовного рабства. Он видел, что величайшее зло для человека - это религиозное заблуждение, что все религии сковывают человеческий дух, силу его разума. Хайям понимая, что только освободившись от этого, человек сможет жить свободно, счастливо.
Однако в творчестве Омара Хайяма немало сложных и противоречивых проблем.
Ученый, который в области математики, астрономии и физики сумел уйти намного вперед свое времени, отставал в понимании законов развития человеческого общества. В результате этого поэт, встретивший в жизни много трудностей, о которые одна за другой разбивались его благородные мечты, переживший немало трагических моментов, в ряде своих рубай уступает место фатализму, говорит о непредотвратимости судьбы, порой впадает в пессимизм.
Что миру до тебя? Ты перед ним - ничто:
Существование твое лишь дым, ничто.
Две бездны с двух сторон небытия зияют
И между ними ты, подобно им - ничто.
Скептическое отношение к жизни на земле, отрицание этой жизни, отшельничество было широко распространено на средневековом Востоке.
Этот мир считался временным, преходящим... Сотни, тысячи богословов и философов проповедовали, что вечную жизнь и блаженство можно найти только после смерти.
Однако даже в тех четверостишиях Хайяма, в которых на первый взгляд очень сильны пессимистические мотивы, мы в подтексте видим горячую любовь к реальной жизни и страстный протест против ее несовершенства.
Творчество Хайяма - еще одно доказательство того, что в средние века, в период инквизиции, всеобщего гнета темных религиозных сил, духовное развитие человеческого общества не останавливалось и не могло остановиться.
Научное и литературное наследие Омара Хайяма служило и служит Человеку, являясь яркой страницей в культуре народов мира.
Шаислам Шамухамедов.
Рубаи 1 - 190. Перевел О. Румер
Рубаи 191 - 202 Перевел И. Тхоржевский
Рубаи 203 - 222. Перевел В. Державин
Рубаи 223 - 350. Перевел Г. Плисецкий
Рубаи 351 - 380 Перевел Н. Стрижков
Рубаи 381 - 453 Перевел Г. Плисецкий
Рубаи
1
Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.
2
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?
3
Лепящий черепа таинственный гончар
Особый проявил к сему искусству дар:
На скатерть бытия он опрокинул чашу
И в ней пылающий зажег страстей пожар.
4
Будь все добро мое кирпич одна, в кружало
Его бы я отнес в обмен на полбокала.
Как завтра проживу? Продам чалму в плащ,
Ведь не святая же Мария их соткала.
5
Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс.
Глупец, кто для вина лишь клевету припас.
Ты говоришь, что мы должны вина чураться?
Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас.
6
Как надоели мне несносные ханжи!
Вина подай, саки, и, кстати, заложи
Тюрбай мой в кабаке и мой молельный коврик;
Не только на словах я враг всей этой лжи.
7
Благоговейно чтят везде стихи корана,
Но как читают их? Не часто и не рьяно.
Тебя ж, сверкающий вдоль края кубка стих,
Читают вечером, и днем, и утром рано.
8
Давлюсь тебе, гончар, что ты имеешь дух
Мять глину, бить, давать ей сотни оплеух,
Ведь этот влажный прах трепещущей был плотью.
Покуда жизненный огонь в нем не потух.
9
Знай, в каждом, атоме тут, на земле, таится
Дышавший некогда кумир прекраснолицый.
Снимай же бережно пылинку с милых кос:
Прелестных локонов была она частицей.
10
Увы, не много дней нам здесь побыть дано,
Прожить их без любви и без вина - грешно.
Не стоит размышлять, мир этот стар иль молод:
Коль суждено уйти - не все ли нам равно?
11
О, если б, захватив с собой стихов диван
Да в кувшине вина и сунув хлеб в карман,
Мне провести с тобой денек среди развалин,
Мне позавидовать бы мог любой султан.
12
Будь глух к ученому о боге суесловью,
Целуй кумир, к его прильнувши изголовью.
Покуда кровь твою не пролил злобный рок,
Свой кубок наполняй бесценных гроздий кровью.
13
Кумир мой, вылепил тебя таким гончар,
Что пред тобой луна своих стыдится чар.
Другие к празднику себя пусть украшают,
Ты - праздник украшать собой имеешь дар.
14
Кумир мой - горшая из горьких неудач!
Сам ввергнут, но не мной, в любовный жар и плач.
Увы, надеяться могу ль на исцеленье,
Раз тяжко занемог единственный мой врач?
15
Ты сердце бедное мое, господь, помилуй,
И грудь, которую томит огонь постылый,
И ноги, что всегда несут меня в кабак,
И руку, что сжимать так любит кубок милый.
16
Растить в душе побег унынья - преступленье,
Пока не прочтена вся книга наслажденья.
Лови же радости и жадно пей вино:
Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.
17
Скорей вина сюда! Теперь не время сну,
Я славить розами ланит хочу весну.
Но прежде Разуму, докучливому старцу,
Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.
18
День завтрашний - увы!- сокрыт от наших глаз!
Спеши использовать летящий в бездну час.
Пей, луноликая! Как часто будет месяц
Всходить на небосвод, уже не видя нас.
19
Лик розы освежен дыханием весны,
Глаза возлюбленной красой лугов полны,
Сегодня чудный день! Возьми бокал, а думы
О зимней стуже брось: они всегда грустны.
20
Друзья, бокал - рудник текучего рубина,
А хмель - духовная бокала сердцевина.
Вино, что в хрустале горит, - покровом слез
Едва прикрытая кровавая пучина.
21
Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:
"Куда ведет меня чреда ночей и дней?"
Не отрывая уст, ответила мне чаша:
"Ах, больше в этот мир ты не вернешься. Пей!"
22
Бокала полного веселый вид мне люб,
Звук арф, что жалобно при том звенит, мне люб,
Ханжа, которому чужда отрада хмеля,
Когда он за сто верст, горами скрыт, - мне люб.
23
Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз
Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час.
И стоит ли жалеть, что я - кровавой слизи,
Костей и жил мешок - исчезну вдруг из глаз?
24
Призыв из кабака поднял меня от сна:
"Сюда, беспутные поклонники вина!
Пурпурной влагою скорей наполним чаши,
Покуда мера дней, как чаша, не полна".
25
Ах, сколько, сколько раз, вставая ото сна,
Я обещал, что впредь не буду пить вина,
Но нынче, господи, я не даю зарока:
Могу ли я не пить, когда пришла весна?
26
Смотри: беременна душою плоть бокала,
Как если б лилия чревата розой стала,
Нет, это пригоршня текучего огня
В утробе ясного, как горный ключ, кристалла.
27
Влюбленный на ногах пусть держится едва,
Пусть у него гудит от хмеля голова.
Лишь трезвый человек заботами снедаем,
А пьяному ведь все на свете трын-трава.
28
Мне часто говорят: "Поменьше пей вина!
В том, что ты пьянствуешь, скажи нам, чья вина?"
Лицо возлюбленной моей повинно в этом:
Я не могу не пить, когда со мной она.
29
В бокалы влей вина и песню затяни нам,
Свой голос примешав к стенаньям соловьиным!
Без песни пить нельзя, - ведь иначе вино
Нам разливалось бы без бульканья кувшином.
30
Запрет вина - закон, считающийся с тем,
Кем пьется, в когда, и много ли, и с кем.
Когда соблюдены все эти оговорки,
Пить - признак мудрости, а не порок совсем.
31
Как долго пленными наш быть в тюрьме мирской?
Кто сотню лет иль день велит нам жить с тоской?
Так лей вино в бокал, покуда сам не стал ты
Посудой глиняной в гончарной мастерской.
32
Налей, хоть у тебя уже усталый вид,
Еще вина: оно нам жизнь животворит,
О мальчик, поспеши! Наш мир подобен сказке,
И жизнь твоя, увы, без устали бежит.
33
Пей, ибо скоро в прах ты будешь обращен.
Вез друга, без жены твой долгий будет сон.
Два слова на ухо сейчас тебе шепну я:
"Когда тюльпан увял, расцвесть не может он".
34
Все те, что некогда, шумя, сюда пришли
И обезумели от радостей земли,
Пригубили вина, потом умолкли сразу
И в лоно вечного забвения легли.
35
Я к гончару зашел: он за комком комок
Клал гляну влажную на круглый свой станок:
Лепил он горлышки и ручки для сосудов
Из царских черепов и из пастушьих ног.
36
Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, - что дальше?
Пускай твой жизненный замкнулся круг, - что дальше?
Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет
И сотню лет еще, - скажи, мой друг, что дальше?
37
Приход наш и уход загадочны, - их цели
Все мудрецы земли осмыслить не сумели,
Где круга этого начало, где конец,
Откуда мы пришли, куда уйдем отселе?
38
Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет,
Придется все-таки покинуть этот свет,
Будь падишахом ты иль нищим на базаре,
Цена тебе одна: для смерти санов нет.
39
Ты видел мир, но все, что ты видал, - ничто.
Все то, что говорил ты и слыхал, - ничто.
Итог один, весь век ты просидел ли дома,
Иль из конца в конец мир исшагал, - ничто.
40
От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита:
И с нищим, и с царем она равно крута.
Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья,
Все прочее - поверь! - одна лишь суета.
41
Где высился чертог в далекие года
И проводила дни султанов череда,
Там ныне горлица сидит среди развалин
И плачет жалобно: "Куда, куда, куда?"
42
Я утро каждое спешу скорей в кабак
В сопровождении товарищей-гуляк.
Коль хочешь, господи, сдружить меня с молитвой,
Мне веру подари, святой податель благ!
43
Моей руке держать кувшин вина - отрада;
Священных свитков ей касаться я не надо:
Я от вина промок; не мне, ханжа сухой,
Не мне, а вот тебе опасно пламя ада.
44
Нас, пьяниц, не кори! Когда б господь хотел,
Он ниспослал бы нам раскаянье в удел.
Не хвастай, что не пьешь - немало за тобою,
Приятель, знаю я гораздо худших дел.
45
Блуднице шейх сказал: "Ты, что ни день, пьяна,
И что ни час, то в сеть другим завлечена!"
Ему на то: "Ты прав; но ты-то сам таков ли,
Каким всем кажешься?" - ответила она.
46
За то, что вечно пьем и в опьяненье пляшем,
За то, что почести оказываем чашам,
Нас не кори, ханжа! Мы влюблены в вино,
И милые уста всегда к услугам нашим.
47
Над краем чаши мы намазы совершаем,
Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем;
Часы, что без толку в мечетях провели,
Отныне в кабаке наверстывать решаем.
48
Ужели бы гончар им сделанный сосуд
Мог в раздражении разбить, презрев свой труд?
А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных,
Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!
49
Небесный свод жесток и скуп на благодать,
Так пей же и на трон веселия воссядь.
Пред господом равны и грех и послушанье,
Бери ж от жизни все, что только можешь взять.
50
День каждый услаждай вином, - нет, каждый час:
Ведь может лишь оно мудрее сделать нас,
Когда бы некогда Ивлис вина напился,
Перед Адамом он склонился б двести раз.
51
Мудрец приснился мне. "Веселья цвет пригожий
Во сне не расцветет, - мне молвил он, - так что же
Ты предаешься сну? Пей лучше гроздий сок,
Успеешь выспаться, в сырой могиле лежа".
52
Жестокий этот мир нас подвергает смене
Безвыходных скорбей, безжалостных мучений.
Блажен, кто побыл в нем недолго и ушел,
А кто не приходил совсем, еще блаженней.
53
От страха смерти я, - поверьте мне, - далек:
Страшнее жизни что мне приготовил рок?
Я душу получил на подержанье только
И возвращу ее, когда наступит срок.
54
С тех пор, как на небе Венера и Луна,
Кто видел что-нибудь прекраснее вина?
Дивлюсь, что продают его виноторговцы:
Где вещь, что ценностью была б ему равна?
55
Твои дары, о жизнь, - унынье и туга;
Хмельная чаша лишь одна нам дорога.
Вино ведь - мира кровь, а мир - наш кровопийца,
Так как же нам не пить кровь кровного врага?
56
Поток вина - родник душевного покоя,
Врачует сердце он усталое, больное.
Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи
Спасение в вине: ты с ним в ковчеге Ноя.
57
Венец с главы царя, корону богдыханов
И самый дорогой из пресвятых тюрбанов
За песнь отдал бы я, на кубок же вина
Я б четки променял, сию орду обманов.
58
Не зарекайся пить бесценных гроздий сок,
К себе раскаянье ты пустишь на порог.
Рыдают соловьи, и расцветают розы...
Ужели в час такой уместен твой зарок?
59
Друг, в нищете своей отдай себе отчет!
Ты в мир ни с чем пришел, могила все возьмет.
"Не пью я, ибо смерть близка", - мне говоришь ты;
Но пей ты иль не пей - она в свой час прядет.
60
Тревога вечная мне не дает вздохнуть,
От стонов горестных моя устала грудь.
Зачем пришел я в мир, раз - без меня ль, со мной ли
Все так же он вершит свой непонятный путь?
61
Водой небытия зародыш мой вспоен,
Огнем страдания мой мрачный дух зажжен;
Как ветер, я несусь из края в край вселенной
И горсточкой земли окончу жизни сон.
62
Несовместимых мы всегда полны желаний:
В одной руке бокал, другая - на коране.
И так вот мы живем под сводом голубым,
Полубезбожники и полумусульмане.
63
Из всех, которые ушли в тот дальний путь.
Назад вернулся ли хотя бы кто-нибудь?
Не оставляй добра на перекрестке этом:
К нему возврата нет, - об этом не забудь.
64
Нам с гуриями рай сулят на свете том
И чаши, полные пурпуровым вином.
Красавиц и вина бежать на свете этом
Разумно ль, если к ним мы все равно придем?
65
От вешнего дождя не стало холодней;
Умыло облако цветы, и соловей
На тайном языке взывает к бледной розе:
"Красавица, вина пурпурного испей!"
66
Вы говорите мне: "За гробом ты найдешь
Вино и сладкий мед. Кавсер и гурий". Что ж,
Тем лучше. Но сейчас мне кубок поднесите:
Дороже тысячи в кредит - наличный грош.
67
В тот час, как свой наряд фиалка расцветит
И ветер утренний в весенний сад влетит,
Блажен, кто сядет лить вдвоем с сереброгрудой
И разобьет потом бокал о камень плит.
68
Я пьяным встретил раз пред дверью кабака
С молельным ковриком и кубком старика;
Мой изумленный взор заметив, он воскликнул:
"Смерть ждет нас впереди, давай же пить пока!"
69
Сей жизни караван не мешкает в пути:
Повеселившись чуть, мы прочь должны уйти.
О том, что завтра ждет товарищей, не думай,
Неси вина сюда, - уж рассвело почти.
70
Пред взором милых глаз, огнем вина объятый,
Под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой!
В десятом кубке прок, ей-ей же, не велик:
Чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый.
71
Увы, от мудрости нет в нашей жизни прока,
И только круглые глупцы - любимцы рока.
Чтоб ласковей ко мне был рок, подай сюда
Кувшин мутящего нам ум хмельного сока.
72
Один Телец висит высоко в небесах,
Другой своим хребтом поддерживает прах.
А меж обоими тельцами, - поглядите,
Какое множество ослов пасет аллах!
73
Общаясь с дураком, не оберешься срама,
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,
Из рук же дурака не принимай бальзама.
74
Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот.
Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот.
Пытался часто я лукавить и хитрить,
Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.
75
О чадо четырех стихий, внемли ты вести
Из мира тайного, не знающего лести!
Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты;
Все, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.
76
Прославься в городе - возбудишь озлобленье,
А домоседом стань - возбудишь подозренье,
Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был,
Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенья?
77
В молитве и посте я, мнилось мне, нашел
Путь к избавлению от всех грехов и зол;
Но как-то невзначай забыл про омовенье,
Глоток вина хлебнул - и прахом пост пошел.
78
Молитвы побоку! Избрав благую часть,
В беспутство прежнее решил я снова впасть
И, шею вытянув, как горлышко сосуда,
К сосудам кабака присасываюсь всласть.
79
Мы пьем не потому, что тянемся к веселью,
И не разнузданность себе мы ставим целью.
Мы от самих себя хотим на миг уйти
И только потому к хмельному склонны зелью.
80
Ко мне ворвался ты, как ураган, господь,
И опрокинул мне с вином стакан, господь!
Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства?
Гром разрази меня, коль ты не пьян, господь!
81
Скорее пробудись от сна, о мой саки!
Налей пурпурного вина, о мой саки!
Пока нам черепа не превратили в чаши,
Пусть будет пара чаш полна, о мой саки!
82
Огню, сокрытому в скале, подобен будь,
А волны смерти все ж к тебе разыщут путь.
Не прах ли этот мир? О, затяни мне песню!
Не дым ли эта жизнь? Вина мне дай хлебнуть!
83
Усами я мету кабацкий пол давно,
Душа моя глуха к добру и злу равно.
Обрушься мир, - во сне хмельном пробормочу я:
"Скатилось, кажется, ячменное зерно".
84
Сей пир, в котором ты живешь, - мираж, не боле,
Так стоит ли роптать и жаждать лучшей доли?
С мученьем примирись и с роком не воюй:
Начертанное им стереть мы в силах, что ли?
85
Ты все пытаешься проникнуть в тайны света,
В загадку бытия... К чему, мой друг, все это?
Ночей и дней часы беспечно проводи,
Ведь все устроено без твоего совета.
86
Пред пьяным соловьем, влетевшим в сад, сверкал
Средь роз смеющихся смеющийся бокал,
И, подлетев ко мне, певец любви на тайном
Наречии: "Лови мгновение!" - сказал.
87
Мне чаша чистого вина всегда желанна,
И стоны нежных флейт я б слушал неустанно.
Когда гончар мой прах преобразит в кувшин,
Пускай наполненным он будет постоянно.
88
Увы, нас вычеркнет из книга жизни рок,
И смертный час от нас, быть может, недалек.
Не медли же, саки, неси скорее влагу,
Чтоб ею оросить наш прах ты завтра мог.
89
Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный,
За то, что к кабаку горим любовью верной?
Нас радуют вино и милая, а ты
Опутан четками и ложью лицемерной.
90
Поменьше размышляй о зле судьбины нашей,
С утра до вечера не расставайся с чашей,
К запретной дочери лозы присядь, - она
Своей дозволенной родительницы краше.
91
Охотно платим мы за всякое вино,
А мир? Цена ему - ячменное зерно.
"Окончив жизнь, куда уйдем?" Вина налей мне
И можешь уходить, - куда, мне все равно.
92
С друзьями радуйся, пока ты юн, весне:
В кувшине ничего не оставляй на дне!
Ведь был же этот мир водой когда-то залит,
Так почему бы нам не утонуть в вине?
93
Отречься от вина? Да это все равно,
Что жизнь свою отдать! Чем возместишь вино?
Могу ль я сделаться приверженцем ислама,
Когда им высшее из благ запрещено?
94
На мир - пристанище немногих наших дней
Я долго устремлял пытливый взор очей.
И что ж? Твое лицо светлей, чем светлый месяц;
Чем стройный кипарис, твой чудный стан прямей.
95
Чье сердце не горит любовью страстной к милой,
Без утешения влачит свой век унылый.
Дни, проведенные без радостей любви,
Считаю тяготой ненужной и постылой.
96
Скажи, за что меня преследуешь, о небо?
Будь камни у тебя, ты все их слало, мне бы.
Чтоб воду получить, я должен спину гнуть,
Бродяжить должен я из-за краюхи хлеба.
97
Богатством, - слова нет, - не заменить ума,
Но неимущему и рай земной - тюрьма.
Фиалка нищая склоняет лик, а роза
Смеется: золотом полна ее сума.
98
Тому, на чьем столе надтреснутый кувшин
Со свежею водой и только хлеб один,
Увы, приходится пред тем, что ниже, гнуться
Иль называть того, кто равен, "господин".
99
О, если б каждый день иметь краюху хлеба,