Рязанцев, Михаил Иванович (протоиерей). "я учился у патриарха пимена"

Ценный опыт, который в последние десятилетия появился в Русской Православной Церкви, — это практика «сорокоуста» для тех, кто недавно принял благодать священства. О том, как ставленники постигают богослужебные традиции и с какими трудностями сталкиваются, «Журналу Московской Патриархии» () рассказывает ключарь кафедрального соборного г. Москвы .

— Ваше Высокопреподобие, как и почему появилась практика для ставленников в кафед-ральном соборном Храме Христа Спасителя? Как она изменилась за последние годы?

— Эта традиция сформировалась при . Ранее на приходах рукополагали мало, в основном это происходило в духовных учебных заведениях. Когда же современная церковная жизнь уже получила достаточное развитие, возникла и необходимость, и возможность введения практики для ставленников. Она длилась ровно 40 дней, это был в полном смысле слова сорокоуст.

В разных епархиях практику проходят по-своему. Надо сказать, что в большую часть иерейских хиротоний сейчас совершает сам , потому что считает, что должен лично познакомиться с человеком, на которого будут возложены руки.

Священник вечером того же дня после хиротонии приходит в наш храм и начинает служить. Кроме Храма Христа Спасителя, рукоположенных священнослужителей могут направить для этого в , в храм Вознесения Господня у Никитских ворот или в храм Мартина Исповедника.

Изначально речь шла именно о 40 Литургиях подряд. Но не так давно к богослужебной практике прибавилась еще и практика социального служения. Сначала решили попробовать урезать богослужебную практику до 30 дней, а на оста-вшиеся 10 клирик поступал в распоряжение , руководителя .

Но в итоге оказалось, что этого срока недостаточно, чтобы освоить основные премудрости богослужения. На последнем расширенном заседании я обратился к Его Святейшеству с просьбой вернуть 40-дневные богослужения, и это решение было принято. Считаю, что этот срок — минимальный для того, чтобы практикант почувствовал себя уверенно. Ставленнический сорокоуст проходят и священники, и диаконы. Это не только совершение Божественной литургии, но и другие чинопоследования и требы. Все начинается со служения молебнов, потом вводим молодого священника в совершение таинств Крещения и Венчания.

— Люди, которые приходят крестить своего ребенка или венчаться, не против, чтобы таинство совершал неопытный священник?

— Возражений у нас никогда не было. Кроме того, если новорукоположенный не имеет достаточно знаний, он сначала в течение определенного периода времени сослужит более опытному клирику, смотрит на все со стороны. Конечно, многое зависит от предшествующего опыта человека. В течение первой недели мы смотрим, понимает ли он, как схватывает суть — быстро или ему нужна «раскачка».

Уровень подготовки ставленников, которые сейчас приходят к нам, разный. От очень хорошо подготовленных, которые буквально за три дня все осваивают, хорошо знают служебник и готовы показать свои знания на практике, до тех, кто с трудом ориентируется в своих новых обязанностях.

— Но ведь молодой священник после духовных школ уже должен знать литургику на определенном уровне?

— По моему мнению, раньше, когда семинария была средним учебным заведением, там давали более серьезную подготовку именно к совершению богослужения. Например, у нас литургику, а также предмет «Практическое руководство для пастырей» преподавал будущий , который тогда был благочинным Покровского академического храма. На уроках мы в основном занимались практическими вопросами, можно сказать, что по ним нас прямо «натаскивали».

Преподаватель добивался, чтобы мы усвоили порядок богослужения, и то, что он нам привил и объяснил, до сих пор держится в голове. Да, мы мало занимались вопросами истории богослужения. Зато, когда пришли служить, все нам было знакомо и понятно. Сейчас в семинариях главный акцент делается на науке, языках и других предметах. И мы замечаем, что не все семинаристы считают важным уделять достаточное время практической литургике.

Но помимо знаний, полученных в духовных школах, сегодня существует еще и особая подготовка перед хиротонией. Эти обязанности распределены по викариатствам. Где-то более серьезно к этому подходят, где-то менее, и, к сожалению, слабая подготовка всегда очень -заметна.

Святейший Патриарх Кирилл в последнее время все больше обращает внимание на подготовку молодых священников. Сейчас к этому начали подходить более строго. Ранее, если клирик проходил практику неудовлетворительно, это оставалось только на его совести. Теперь после окончания сорокоуста мы пишем характеристику — насколько, по нашему мнению, человек подготовлен к самостоятельному служению.

— Может ли быть курс продлен по необходимости или, наоборот, сокращен для преуспевающих кандидатов?

— Таких случаев у нас пока еще не было. Хотя в воспитательных целях клирикам приходится и «грозить»: будешь практиковаться, пока не научишься правильно служить.

Даже за 40 дней человека невозможно научить всему. Литургию они могут освоить, совершение треб, таинств, молебнов и прочих служб, а вот, скажем, великопостные службы могут остаться без должного внимания, потому что не все проходят практику в этот период. Или наоборот — те, кто служит у нас во время Великого поста, не так часто служат Литургию.

— Для молодых священников практика в Храме Христа Спасителя — это сложное испытание? Не слишком ли тяжело новорукоположенному служить ежедневно, без выходных?

— Введение ставленнического сорокоуста преследовало чисто практические цели. Потому что, когда человек приходит служить, он -сначала может чувствовать себя неуверенно, бывает и дрожь в голосе или в коленях. Боится не туда повернуться, сделать что-то не так…

Мы стараемся объяснить молодому священнику, что волноваться не стоит. Ведь он пришел сюда, чтобы учиться, и поэтому не должен бояться ошибок. Конечно, сложнее, если человек делает одну и ту же ошибку каждый раз на одном и том же месте. Но чаще всего исправляется — в этом и есть личностный рост, совершенствование.

Очень хорошо, если после практики молодой священник попадает к опытному настоятелю. А вот если его самого назначают настоятелем и на него сваливается множество попечений, то это уже труднее. Поэтому я советую пользоваться моментом, когда можно только служить и полностью вникнуть в суть богослужения. Читайте служебник, и лучше между службами, а не во время, когда надо не только смотреть последование молитв, но и видеть, что происходит вокруг! Практика — это время, когда ты освобожден от всех других своих обязанностей. Оно дается на постижение практического смысла богослужения.

Бывает, что после месяца практики чистый служебник оказывается весь испещрен комментариями, пометками, указаниями. Думаю, в будущем такая книга становится для священника дорогой памятью об этом времени.

— Когда проходит волнение и появляется хотя бы минимальный опыт для молитвы? К пятой, к десятой службе?

— Это сложный вопрос. Вероятно, это происходит, когда новые священнослужители покидают стены этого храма. Недели две после хиротонии клирик приходит в себя, потом у него, образно говоря, начинает проясняться сознание, и он уже ориентируется в своих действиях. Затем полученные навыки нужно закрепить. Я всегда говорю: нужно почувствовать опору под ногами, а все остальное приходит с опытом. Необходимые основы в результате осваивают все, но дальше многое зависит от личности священнослужителя.

Разумеется, нельзя обобщать, потому что иногда приходят уже подготовленные клирики. Мелкие огрехи бывают у всех, практика существует как раз для того, чтобы их убрать.

В духовном смысле, поскольку человек на первых службах часто возбужден и боится ошибиться, говорить о какой-то сугубой молитве трудно. Я сам через это проходил. Со временем приходит и спокойствие, и уравновешенность, и уверенность в своих священнодействиях, и тогда уже начинаешь молиться как должно. Это приходит уже после сорокоуста.

— Кроме волнения, с какими еще психологическими и духовными проблемами сталкиваются молодые священники?

— Мой опыт показывает, что молодым священникам нужна духовная поддержка. В этом году было принято решение, чтобы новопоставленный священнослужитель два раза в неделю мог общаться с духовником по вопросам своего состояния. Это очень своевременно. Надо помнить, что служение не происходит только механически, есть и духовная, и душевная сторона. На личность и труд священника влияет также и то, как выстроены взаимоотношения в его семье, и то, как изменилась его жизнь после рукоположения. Тут, конечно, могут подстерегать какие-то проблемы. Эти вопросы и надо обсуждать с духовником.

Вообще 40 дней — не такой большой срок, чтобы можно было испытать все разнообразие чувств и психологических состояний, которые проходит священник после рукоположения. Если приходят люди, которые сильно волнуются, то хорошо, если к концу практики они начинают действовать увереннее. А если приходят уже с определенным опытом, тогда могут служить даже сразу с явным удовольствием. Бывает и так, что клирика рукополагают, а он уже где-то несет послушания: в епархии или в викариатстве, и ему приходится между службами заниматься еще и своими служебными обязанностями. Таким людям, конечно, сложнее.

— Что должно быть итогом практики — знание наизусть чинопоследования? Есть ли практические «секреты» в обучении?

— Очень важна степень самоподготовки. Хочется уже сейчас пожелать алтарникам или диаконам, которые думают о священническом сане, чтобы они не замыкались на своих обязанностях и смотрели шире. Кто знает, когда Промысл Божий призовет к служению? Хорошо заранее начать готовиться к принятию сана.

То, что происходит в алтаре, например, во время Херувимской песни, — происходит в динамике, и, конечно, священник должен уже знать все диалоги с диаконом, успеть снять покровцы со священных сосудов и покрыть их воздухом. Как правило, именно на этом практиканты стопорятся, и никто ничего не может вспомнить. К этому моменту надо готовиться.

Что касается «секретов», то, например, стал уже классическим способ удерживать под локтем книгу во время каждения. Без этого иногда поначалу руки «разлетаются» и уголь может вылететь. Или еще все повороты учу делать только через правое плечо. Многие делают по-другому. Конечно, ничего сакрального в этом нет, но, когда все делается чинно и по определенному порядку, это помогает прихожанам, не рассеивает внимание, не отвлекает от молитвы.

— Как Вы сами, будучи молодым священником, справлялись с трудностями, о которых сейчас рассказали? Что было самым сложным и насколько Ваша практика отличалась от той, которая есть у молодых священников сейчас?

— Лично я не проходил сорокоуст в том виде, в каком его проходят сейчас. Меня рукоположили в диаконы, когда я еще иподиаконствовал у . Мое служение было в основном на его службах в субботние и воскресные дни, да и то не всегда, поэтому диаконская практика у меня небольшая — всего год. После священнической хиротонии меня назначили в . Когда я туда пришел, у меня тоже не было сорокоуста, но мне помогали старшие священники. Для меня лично это не было какой-то особой проблемой. Мой отец был священником, и я все видел с детства. Пожалуй, трудностью было вникнуть в смысл читаемых молитв. Хотелось успевать не только совершать какие-то необходимые действия, но и молиться от всего сердца, а это не получалось.

Но я достаточно уверенно себя чувствовал даже на первых службах. И потому мне не понятно, как иногда так получается, что рукополагаются дети священников, а у нас на практике потом оказывается, что их знаний недостаточно.

— Кто еще, помимо Патриарха Пимена, был для Вас образцом служения?

— Главным примером для меня был мой отец — протоиерей Иоанн Рязанцев. Кроме того, когда я служил в Богоявленском соборе, мне посчастливилось служить вместе со многими достойнейшими священнослужителями. Например, такими, как протопресвитер Виталий Боровой, . Он подавал нам пример: приходил на раннюю Литургию и читал записки, а потом шел служить позднюю Литургию.

В Новодевичьем монастыре я учился у священников Леонида Кузьминова, Сергия Суздальцева. Они были разными по характеру и менталитету, но этих пастырей объединяло особое благоговейное отношение к богослужению. Эти люди прошли если не через прямые гонения, то через серьезные унижения точно. И когда они принимали сан, они знали, на что идут, но у них была вера и желание послужить Богу и людям. Это чувствовалось: они шли не за карьерным ростом, о котором, к сожалению, иногда помышляет нынешнее духовенство. Никто из них об этом не думал. Такие примеры были у меня перед глазами, и я сейчас стараюсь им подражать, продолжать московскую традицию богослужения.

— Какие особенности служения Литургии, характерные для этих замечательных пастырей, Вы считаете важным донести до молодых священников?

— Московская традиция служения всегда отличалась благолепием, богослужение было красивым и вдохновенным. Я помню еще в советские времена, как к нам в гости приехал священник из Ленинграда — они вместе с моим батюшкой учились в семинарии. Когда они поездили по нашим московским храмам, то гость удивился: «Как у вас благолепно в храмах! Красота, чистота, порядок». Ясно, что он имел в виду не красоту архитектуры или интерьера, а именно отношение к храму как к святыне. У нас даже бабушки прибирались в храмах после окончания службы с особенной любовью — чистили подсвечники, протирали полы, каждый уголок. Это делалось не просто по обязанности. Люди воспринимали храм как святое место, где должен быть особый порядок.

Я часто говорю диаконам, которые у нас проходят практику, что служение начинается с выхода на ектению. Он еще ничего не произнес, а люди уже видят его и настраиваются. Одно дело, когда он выходит опрятный, идет благоговейно, уверенной поступью, спокойно. Но если опрометью «вылетают» из алтаря и начинают торопливо или небрежно совершать крестное знамение, то это очень нехорошо.

Настроение священнослужителя всегда передается людям. Если диакон или священник благоговеет перед тем, что он делает, то это благоговение по особому Божиему произволению переходит на людей. И даже не только на молящихся, но и на тех, кто заходит в храм из любопытства.

В Храме Христа Спасителя и клирики, и другие служащие стараются сохранить дух традиционного московского богослужения. Поэтому молодые священники могут получить здесь хорошую практику. Нельзя сказать, что это какой-то очень большой опыт, но хотя бы главному они успевают научиться.

Ценный опыт, который в последние десятилетия появился в Русской Православной Церкви, - это практика «сорокоуста» для тех, кто недавно принял благодать священства. О том, как ставленники постигают богослужебные традиции и с какими трудностями сталкиваются, «Журналу Московской Патриархии» () рассказывает ключарь кафедрального соборного Храма Христа Спасителя г. Москвы протоиерей Михаил Рязанцев.

Ваше Высокопреподобие, как и почему появилась практика для ставленников в кафед­ральном соборном Храме Христа Спасителя? Как она изменилась за последние годы?

Эта традиция сформировалась при Святейшем Патриархе Алексии II. Ранее на приходах рукополагали мало, в основном это происходило в духовных учебных заведениях. Когда же современная церковная жизнь уже получила достаточное развитие, возникла и необходимость, и возможность введения практики для ставленников. Она длилась ровно 40 дней, это был в полном смысле слова сорокоуст.

В разных епархиях практику проходят по-своему. Надо сказать, что в Московской городской епархии большую часть иерейских хиротоний сейчас совершает сам Святейший Патриарх Кирилл, потому что считает, что должен лично познакомиться с человеком, на которого будут возложены руки.

Священник вечером того же дня после хиротонии приходит в наш храм и начинает служить. Кроме Храма Христа Спасителя, рукоположенных священнослужителей могут направить для этого в Богоявленский собор в Елохове, в храм Вознесения Господня у Никитских ворот или в храм Мартина Исповедника.

Изначально речь шла именно о 40 Литургиях подряд. Но не так давно к богослужебной практике прибавилась еще и практика социального служения. Сначала решили попробовать урезать богослужебную практику до 30 дней, а на оста­вшиеся 10 клирик поступал в распоряжение епископа Пантелеимона, руководителя Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению.

Но в итоге оказалось, что этого срока недостаточно, чтобы освоить основные премудрости богослужения. На последнем расширенном заседании Епархиального совета я обратился к Его Святейшеству с просьбой вернуть 40-дневные богослужения, и это решение было принято. Считаю, что этот срок - минимальный для того, чтобы практикант почувствовал себя уверенно. Ставленнический сорокоуст проходят и священники, и диаконы. Это не только совершение Божественной литургии, но и другие чинопоследования и требы. Все начинается со служения молебнов, потом вводим молодого священника в совершение таинств Крещения и Венчания.

Люди, которые приходят крестить своего ребенка или венчаться, не против, чтобы таинство совершал неопытный священник?

Возражений у нас никогда не было. Кроме того, если новорукоположенный не имеет достаточно знаний, он сначала в течение определенного периода времени сослужит более опытному клирику, смотрит на все со стороны. Конечно, многое зависит от предшествующего опыта человека. В течение первой недели мы смотрим, понимает ли он, как схватывает суть - быстро или ему нужна «раскачка».

Уровень подготовки ставленников, которые сейчас приходят к нам, разный. От очень хорошо подготовленных, которые буквально за три дня все осваивают, хорошо знают служебник и готовы показать свои знания на практике, до тех, кто с трудом ориентируется в своих новых обязанностях.

Но ведь молодой священник после духовных школ уже должен знать литургику на определенном уровне?

По моему мнению, раньше, когда семинария была средним учебным заведением, там давали более серьезную подготовку именно к совершению богослужения. Например, у нас литургику, а также предмет «Практическое руководство для пастырей» преподавал будущий митрополит Астраханский и Камызякский Иона, который тогда был благочинным Покровского академического храма. На уроках мы в основном занимались практическими вопросами, можно сказать, что по ним нас прямо «натаскивали».

Преподаватель добивался, чтобы мы усвоили порядок богослужения, и то, что он нам привил и объяснил, до сих пор держится в голове. Да, мы мало занимались вопросами истории богослужения. Зато, когда пришли служить, все нам было знакомо и понятно. Сейчас в семинариях главный акцент делается на науке, языках и других предметах. И мы замечаем, что не все семинаристы считают важным уделять достаточное время практической литургике.

Но помимо знаний, полученных в духовных школах, сегодня существует еще и особая подготовка перед хиротонией. Эти обязанности распределены по викариатствам. Где-то более серьезно к этому подходят, где-то менее, и, к сожалению, слабая подготовка всегда очень ­заметна.

Святейший Патриарх Кирилл в последнее время все больше обращает внимание на подготовку молодых священников. Сейчас к этому начали подходить более строго. Ранее, если клирик проходил практику неудовлетворительно, это оставалось только на его совести. Теперь после окончания сорокоуста мы пишем характеристику - насколько, по нашему мнению, человек подготовлен к самостоятельному служению.

Может ли быть курс продлен по необходимости или, наоборот, сокращен для преуспевающих кандидатов?

Таких случаев у нас пока еще не было. Хотя в воспитательных целях клирикам приходится и «грозить»: будешь практиковаться, пока не научишься правильно служить.

Даже за 40 дней человека невозможно научить всему. Литургию они могут освоить, совершение треб, таинств, молебнов и прочих служб, а вот, скажем, великопостные службы могут остаться без должного внимания, потому что не все проходят практику в этот период. Или наоборот - те, кто служит у нас во время Великого поста, не так часто служат Литургию.

Для молодых священников практика в Храме Христа Спасителя - это сложное испытание? Не слишком ли тяжело новорукоположенному служить ежедневно, без выходных?

Введение ставленнического сорокоуста преследовало чисто практические цели. Потому что, когда человек приходит служить, он ­сначала может чувствовать себя неуверенно, бывает и дрожь в голосе или в коленях. Боится не туда повернуться, сделать что-то не так…

Мы стараемся объяснить молодому священнику, что волноваться не стоит. Ведь он пришел сюда, чтобы учиться, и поэтому не должен бояться ошибок. Конечно, сложнее, если человек делает одну и ту же ошибку каждый раз на одном и том же месте. Но чаще всего исправляется - в этом и есть личностный рост, совершенствование.

Очень хорошо, если после практики молодой священник попадает к опытному настоятелю. А вот если его самого назначают настоятелем и на него сваливается множество попечений, то это уже труднее. Поэтому я советую пользоваться моментом, когда можно только служить и полностью вникнуть в суть богослужения. Читайте служебник, и лучше между службами, а не во время, когда надо не только смотреть последование молитв, но и видеть, что происходит вокруг! Практика - это время, когда ты освобожден от всех других своих обязанностей. Оно дается на постижение практического смысла богослужения.

Бывает, что после месяца практики чистый служебник оказывается весь испещрен комментариями, пометками, указаниями. Думаю, в будущем такая книга становится для священника дорогой памятью об этом времени.

Когда проходит волнение и появляется хотя бы минимальный опыт для молитвы? К пятой, к десятой службе?

Это сложный вопрос. Вероятно, это происходит, когда новые священнослужители покидают стены этого храма. Недели две после хиротонии клирик приходит в себя, потом у него, образно говоря, начинает проясняться сознание, и он уже ориентируется в своих действиях. Затем полученные навыки нужно закрепить. Я всегда говорю: нужно почувствовать опору под ногами, а все остальное приходит с опытом. Необходимые основы в результате осваивают все, но дальше многое зависит от личности священнослужителя.

Разумеется, нельзя обобщать, потому что иногда приходят уже подготовленные клирики. Мелкие огрехи бывают у всех, практика существует как раз для того, чтобы их убрать.

В духовном смысле, поскольку человек на первых службах часто возбужден и боится ошибиться, говорить о какой-то сугубой молитве трудно. Я сам через это проходил. Со временем приходит и спокойствие, и уравновешенность, и уверенность в своих священнодействиях, и тогда уже начинаешь молиться как должно. Это приходит уже после сорокоуста.

Кроме волнения, с какими еще психологическими и духовными проблемами сталкиваются молодые священники?

Мой опыт показывает, что молодым священникам нужна духовная поддержка. В этом году было принято решение, чтобы новопоставленный священнослужитель два раза в неделю мог общаться с духовником по вопросам своего состояния. Это очень своевременно. Надо помнить, что служение не происходит только механически, есть и духовная, и душевная сторона. На личность и труд священника влияет также и то, как выстроены взаимоотношения в его семье, и то, как изменилась его жизнь после рукоположения. Тут, конечно, могут подстерегать какие-то проблемы. Эти вопросы и надо обсуждать с духовником.

Вообще 40 дней - не такой большой срок, чтобы можно было испытать все разнообразие чувств и психологических состояний, которые проходит священник после рукоположения. Если приходят люди, которые сильно волнуются, то хорошо, если к концу практики они начинают действовать увереннее. А если приходят уже с определенным опытом, тогда могут служить даже сразу с явным удовольствием. Бывает и так, что клирика рукополагают, а он уже где-то несет послушания: в епархии или в викариатстве, и ему приходится между службами заниматься еще и своими служебными обязанностями. Таким людям, конечно, сложнее.

Что должно быть итогом практики - знание наизусть чинопоследования? Есть ли практические «секреты» в обучении?

Очень важна степень самоподготовки. Хочется уже сейчас пожелать алтарникам или диаконам, которые думают о священническом сане, чтобы они не замыкались на своих обязанностях и смотрели шире. Кто знает, когда Промысл Божий призовет к служению? Хорошо заранее начать готовиться к принятию сана.

То, что происходит в алтаре, например, во время Херувимской песни, - происходит в динамике, и, конечно, священник должен уже знать все диалоги с диаконом, успеть снять покровцы со священных сосудов и покрыть их воздухом. Как правило, именно на этом практиканты стопорятся, и никто ничего не может вспомнить. К этому моменту надо готовиться.

Что касается «секретов», то, например, стал уже классическим способ удерживать под локтем книгу во время каждения. Без этого иногда поначалу руки «разлетаются» и уголь может вылететь. Или еще все повороты учу делать только через правое плечо. Многие делают по-другому. Конечно, ничего сакрального в этом нет, но, когда все делается чинно и по определенному порядку, это помогает прихожанам, не рассеивает внимание, не отвлекает от молитвы.

Как Вы сами, будучи молодым священником, справлялись с трудностями, о которых сейчас рассказали? Что было самым сложным и насколько Ваша практика отличалась от той, которая есть у молодых священников сейчас?

Лично я не проходил сорокоуст в том виде, в каком его проходят сейчас. Меня рукоположили в диаконы, когда я еще иподиаконствовал у Святейшего Патриарха Пимена. Мое служение было в основном на его службах в субботние и воскресные дни, да и то не всегда, поэтому диаконская практика у меня небольшая - всего год. После священнической хиротонии меня назначили в Новодевичий монастырь. Когда я туда пришел, у меня тоже не было сорокоуста, но мне помогали старшие священники. Для меня лично это не было какой-то особой проблемой. Мой отец был священником, и я все видел с детства. Пожалуй, трудностью было вникнуть в смысл читаемых молитв. Хотелось успевать не только совершать какие-то необходимые действия, но и молиться от всего сердца, а это не получалось.

Но я достаточно уверенно себя чувствовал даже на первых службах. И потому мне не понятно, как иногда так получается, что рукополагаются дети священников, а у нас на практике потом оказывается, что их знаний недостаточно.

Кто еще, помимо Патриарха Пимена, был для Вас образцом служения?

Главным примером для меня был мой отец - протоиерей Иоанн Рязанцев. Кроме того, когда я служил в Богоявленском соборе, мне посчастливилось служить вместе со многими достойнейшими священнослужителями. Например, такими, как протопресвитер Виталий Боровой, протопресвитер Матфей Стаднюк. Он подавал нам пример: приходил на раннюю Литургию и читал записки, а потом шел служить позднюю Литургию.

В Новодевичьем монастыре я учился у священников Леонида Кузьминова, Сергия Суздальцева. Они были разными по характеру и менталитету, но этих пастырей объединяло особое благоговейное отношение к богослужению. Эти люди прошли если не через прямые гонения, то через серьезные унижения точно. И когда они принимали сан, они знали, на что идут, но у них была вера и желание послужить Богу и людям. Это чувствовалось: они шли не за карьерным ростом, о котором, к сожалению, иногда помышляет нынешнее духовенство. Никто из них об этом не думал. Такие примеры были у меня перед глазами, и я сейчас стараюсь им подражать, продолжать московскую традицию богослужения.

Какие особенности служения Литургии, характерные для этих замечательных пастырей, Вы считаете важным донести до молодых священников?

Московская традиция служения всегда отличалась благолепием, богослужение было красивым и вдохновенным. Я помню еще в советские времена, как к нам в гости приехал священник из Ленинграда - они вместе с моим батюшкой учились в семинарии. Когда они поездили по нашим московским храмам, то гость удивился: «Как у вас благолепно в храмах! Красота, чистота, порядок». Ясно, что он имел в виду не красоту архитектуры или интерьера, а именно отношение к храму как к святыне. У нас даже бабушки прибирались в храмах после окончания службы с особенной любовью - чистили подсвечники, протирали полы, каждый уголок. Это делалось не просто по обязанности. Люди воспринимали храм как святое место, где должен быть особый порядок.

Я часто говорю диаконам, которые у нас проходят практику, что служение начинается с выхода на ектению. Он еще ничего не произнес, а люди уже видят его и настраиваются. Одно дело, когда он выходит опрятный, идет благоговейно, уверенной поступью, спокойно. Но если опрометью «вылетают» из алтаря и начинают торопливо или небрежно совершать крестное знамение, то это очень нехорошо.

Настроение священнослужителя всегда передается людям. Если диакон или священник благоговеет перед тем, что он делает, то это благоговение по особому Божиему произволению переходит на людей. И даже не только на молящихся, но и на тех, кто заходит в храм из любопытства.

В Храме Христа Спасителя и клирики, и другие служащие стараются сохранить дух традиционного московского богослужения. Поэтому молодые священники могут получить здесь хорошую практику. Нельзя сказать, что это какой-то очень большой опыт, но хотя бы главному они успевают научиться.

Беседовала Антонина Мага

В преддверии праздника Рождества Христова ключарь Храма Христа Спасителя протоиерей Михаил Рязанцев рассказывает о святынях кафедрального собора, иконах с интересной историей, старинном Евангелии, которое выносят только 2 раза в год, а также отвечает на вопрос о елках и корпоративных праздниках, которые якобы проходят в Храме.

Отец Михаил, какую святыню Храма Христа Спасителя Вы бы назвали главной?

Думаю, что главной святыней является частица Ризы Господней. Не так давно мы сделали для нее особый аналой, и теперь она помещается у правого клироса отдельно от других святынь

Это делается для того, чтобы все, кто приходит в наш храм, могли по отдельности приложиться именно к этим великим святыням. Кроме этого, у нас есть гвоздь Креста Господня и прочие святыни .


- Думаю, если задать вопрос о главной святыне Храма Христа Спасителя москвичам, большинство назовут мощи святителя Филарета, а о частицах Риз и не вспомнят. Как Вы считаете, почему?

Боюсь, что, к сожалению, многие москвичи не назовут и мощи святителя Филарета. Часто бывает, что люди приходят в наш храм, видят раку с мощами святителя и спрашивают: «А кто это?». И приходится им рассказывать, кем был святитель Филарет, какое духовное влияние он оказал на историю нашей Церкви и какой интеллектуальный вклад внес в проектирование и создание Храма Христа Спасителя.

Наверное, о том, что у нас находятся частицы Риз, мало кто знает, потому что об этом нигде не было сказано публично. И потом, они ведь были переданы в наш храм не так давно, а раньше находились в Музеях Московского Кремля и поэтому не были широко доступны для поклонения. До революции, например, частицу Ризы Господней выносили для поклонения верующим один раз в год - в день ее положения в Москве. Это был большой московский праздник, и множество народа стекалось, чтобы помолиться перед этой великой святыней и приложиться к ней.

Потом Риза хранилась в запасниках Музеев Московского Кремля.

19 августа 2000 года, в день великого освящения Храма Христа Спасителя, по благословению Святейшего Патриарха Алексия II и с разрешение дирекции Музеев Кремля мы с крестным ходом обнесли частицу Ризы Господней вокруг храма, и весь этот день она пребывала в Храме Христа Спасителя. Конечно, потом мы вынуждены были отдать ее обратно в музей, и только в 2007 году по просьбе покойного Патриарха Алексия II было принято решение передать ее и некоторые другие святыни, которые также хранились в кремлевских музеях, Русской Православной Церкви.

Нам передали и Ризу Господню, и Ризу Пресвятой Богородицы, а кроме того - гвоздь Креста Господня, мощи святого равноапостольного великого князя Владимира, святого великомученика Феодора Стратилата, великомученицы Евфимии Всехвальной, преподобного Михаила Малеина, Иоанна Крестителя, Василия Великого и главу святителя Григория Богослова.

Святыни были переданы в исторических ковчегах, что, конечно, было некоторым спорным моментом, потому что для музеев эти ковчеги представляли ценность. Но нашлись люди, которые оплатили изготовление копий этих ковчегов, в которые мы и переложили частицы мощей. Таким образом, ковчеги были возвращены в музеи, а святыни, которые не представляли ценности для светской истории, остались в Церкви.

В первое время мы выносили частицу Ризы Господней только на субботу-воскресенье. Но в наш храм приезжает множество паломников из разных городов и стран, не все имеют возможность прийти именно в выходные дни, поэтому мы сочли возможным и необходимым, чтобы она пребывала в храме и была доступна верующим в любой день.

Какова история частиц Ризы Господней и Ризы Божией Матери, как они попали в Москву?

Что касается частицы Ризы Господней, не совсем понятно, что это за Риза. Один из вариантов предания гласит, что это хитон Спасителя, полученный по жребию одним из воинов, присутствовавших при Распятии. Согласно другой версии, Риза Спасителя — это не хитон, а другая верхняя одежда — плащ (гимантий), потому что хитон просто нельзя было бы позже разделить на части: он бы распустился, так как был вязаным. Так или иначе, Риза Господня была перенесена в Иверию (Грузию), где хранилась в древней столице — Мцхете, в Патриаршем соборе Светицховели.

В 1617 году Грузию захватил персидский шах Аббас II. Его солдаты разорили храм и передали Ризу шаху. В 1625 году шах, по настоянию русского посла, прислал Ризу в дар царю Михаилу Федоровичу. Патриарх Московский Филарет (Романов) собрал достоверные сведения о Ризе Господней, и только после этого она была торжественно положена в Успенском соборе Московского Кремля. В честь этого события был установлен ежегодный праздник Положения Ризы Господней в Москве, 10 июля по старому стилю (23 июля - по новому). Впоследствии фрагмент Ризы Господней был разделен для того, чтобы отправить частицы святыни в крупные города империи. В 1918 году частица ризы Господней, которая хранилась в алтаре Успенского собора Московского Кремля, была перенесена в Крестовоздвиженский монастырь, а после его закрытия конфискована и помещена в фонды Музеев Московского Кремля.

В XIV веке Дионисий Суздальский привез на Русь из Константинополя. В числе прочих святынь она находилась в так называемом «ковчеге Дионисия», который был значимой реликвией московских великих князей. После октябрьского переворота 1917 года частица Ризы Богородицы попала в Музеи Московского Кремля. В наш храм ее передали в 2008 году.

Более точных сведений об истории этих реликвий у нас нет.

В Храме Христа Спасителя находится икона Божией Матери «Смоленская» с очень необычной историей…

У нас в храме есть две Смоленских иконы.

Одна, XVI века, пребывает в нижнем храме.

Этот образ имеет трагическую судьбу: его распилили на 4 части и готовились переправить за границу, но что-то не сложилось, и каким-то образом он попал к моему знакомому художнику - реставратору. Он отреставрировал эту икону, соединил четыре части так, что следов распила практически незаметно, и решил, что Храм Христа Спасителя - достойное место для размещения этого большого старинного образа. Сейчас он находится слева от иконостаса, возле Тихвинского придела.

Вторая икона находится в верхнем храме у мощей святителя Филарета. Это знаменитая чудотворная икона Божией Матери «Смоленская - Устюженская» из города Устюжна Вологодской губернии.

Изначально икона пребывала в местном соборе, после революции в храме сделали музей, и икона стала музейным экспонатом. Потом она куда-то пропала, может быть, ее тайно вывезли или выкрали, и в какой-то момент появилась на одном из заграничных аукционов. Некий благотворитель выкупил эту древнюю икону, и в период своего первого президентства Владимир Владимирович Путин преподнес ее в дар Святейшему Патриарху Алексию II. По благословению Святейшего икона была передана в Храм Христа Спасителя в особом киоте, и было решено, что она будет пребывать здесь до тех пор, пока Устюженский собор не будет передан Церкви.

Надо сказать, к нам в храм приезжали люди из города Устюжна и просили, чтобы икона пока осталась в нашем храме, потому что боятся, что она снова может пропасть и уже вряд ли будет возможно снова ее найти.

Какие еще иконы с необычной историей есть в кафедральном соборе?

Икона святителя Николая из города Бари, которая находится в нижнем, Преображенском храме с правой стороны, у придела Алексия человека Божия. Этот образ сделан итальянским художником в 1994 году. Я не случайно употребляю именно это слово - «сделан» - потому что икона выполнена в достаточно редкой технике и не просто написана красками, но и содержит в себе аппликации из полудрагоценных камней.

Изначально икона была помещена в городе Бари в базилике, в которой пребывают мощи святителя Николая. Видя, с какой любовью русские паломники приезжают поклониться святителю, создавший ее художник принял решение передать образ в дар Русской Православной Церкви, и по благословению Патриарха Алексия II он был принесен в Храм Христа Спасителя, один из приделов которого посвящен святителю Николаю.

Интересен путь, который икона проделала из Бари до Москвы. По морю она была привезена в Одессу, из Одессы по суше ее пронесли и провезли до Москвы через несколько епархий Русской Православной Церкви, причем на протяжении всего пути перед ней совершали молебны, пели акафисты. Многие, зная об этом, приходят к нам в храм, преклоняют колена перед этим образом и, как рассказывают, через это изображение святитель Николай подает людям свою помощь.

В декабре 2012 года в наш храм была передана еще одна икона святителя Николая, которая связана с именем великой певицы Галины Павловны Вишневской, которую мы отпевали совсем недавно - 14 декабря.

В 1979 году муж Галины Павловны, Мстислав Леопольдович Ростропович, купил икону в одном из лондонских антикварных магазинов. Образ святителя Николая долгое время хранился в их семье и был очень почитаем. В последние годы жизни Галина Павловна приняла решение передать икону в Храм Христа Спасителя, зная, что один из его приделов посвящен святителю Николаю, и намеревалась осуществить это 19 декабря этого года. Для певицы 19 декабря было значимо не только как общецерковный праздник святителя Николая, но и как очень памятная личная дата: 19 декабря 1961 года Анна Андреевна Ахматова, услышав по радио, как Вишневская поет «Бразильскую бахиану №5» Эйтора Вилла-Лобоса, написала посвященное ей стихотворение:

Женский голос как ветер несется,
Черным кажется, влажным, ночным,
И чего на лету ни коснется -
Все становится сразу иным.
Заливает алмазным сияньем,
Где-то что-то на миг серебрит
И загадочным одеяньем
Небывалых шелков шелестит.
И такая могучая сила
Зачарованный голос влечет,
Будто там впереди не могила,
А таинственный лестницы взлет.

Но Господь распорядился иначе: 11 декабря Галина Павловна скончалась. На 9-й день, который приходился как раз на 19 декабря, ее дочери Елена и Ольга, исполняя волю почившей матери, принесли икону в наш храм.

Образу святителя Николая необходима определенная реставрация. После того, как она будет сделана, мы найдем для иконы подобающее место, на котором она будет находиться постоянно.

Есть в нашем храме еще одна интересная икона - образ Спасителя из южного придела верхнего храма, изготовленный одним из православных людей Грузии. Образ этот не привлекает к себе внимания какими-то красками или художественными особенностями, но с ним связана особенная история. Человек, который изготовил его, вместе с супругой пешком пронес его из города Кутаиси в Москву в Храм Христа Спасителя. Единственное место, где супруги проехали на машине - Карачаево - Черкесия, потому что им запретили нести образ Христа по территории этой мусульманской республики.

Наверное, нельзя не упомянуть и знаменитый образ священномученика Александра Хотовицкого?

Да, такую икону больше нигде не найдешь. Протопресвитер Александр был последним ключарем первого Храма Христа Спасителя, и было желание каким-то образом запечатлеть память о нем в нашем храме.

Первоначально священномученик Александр был канонизирован в Американской Православной Церкви. Естественно, там был написан его образ, и я попросил сделать с этой иконы список, но только приблизить его к нашей традиции. Так в нашем храме появилась первая небольшая икона священномученика Александра, которая сейчас расположена в нижнем храме. Но хотелось, чтобы образ отца Александра присутствовал в самом Храме Христа Спасителя, и по моей просьбе художник Никита Нужный, который принимал участие в росписи нашего храма, написал икону священномученика Александра в полный рост, стоящего как бы у стены внутри Храма Христа Спасителя. На мой взгляд, получилось очень удачно.

Симметрично этой иконе в правой части храма располагается образ святителя Тихона, Патриарха Московского и всея Руси, созданный тем же художником. Как известно, после долгих десятилетий Синодального периода именно в нашем храме схиархимандрит Алексий вытянул жребий и произнес имя будущего Патриарха: «Тихон». И хотелось, чтобы память об этом моменте в нашем храме тоже была как-то запечатлена.

Одно из сокровищ храма - старинное Евангелие. Что это за книга и как она попала в храм?

Это напрестольное Евангелие времен императрицы Елизаветы Петровны.

В наш храм оно было передано по завещанию покойного митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима для особо торжественных праздничных богослужений. Когда я был иподиаконом у патриарха Пимена, в храме святителя Николая в Хамовниках было большое старинное Евангелие, которое выносили в престольный праздник, когда служил Патриарх. Вспомнив об этом, решили такую традицию поддержать и установить в Храме Христа Спасителя. По благословению приснопамятного Патриарха Алексия II наше старинное Евангелие выносится только дважды в год: на великую вечерню в день праздника Рождества Христова и на Пасхальную великую вечерню. Обычно его выносят два протодиакона, потому что одному человеку поднять 30-килограммовую книгу не под силу.

Святейший Патриарх читает Евангелие, стоя в Царских вратах, и это придает богослужению особенную торжественность. В остальные дни Евангелие хранится у нас в ризнице.

В алтаре храма находятся шесть подлинных отреставрированных полотен художника В.П. Верещагина. Есть ли возможность хотя бы иногда выносить их, чтобы можно было посмотреть?

Вынести их из алтаря невозможно, потому что это громадные полотна 6 на 3 метров.

А почему было решено оставить эти шедевры в алтаре, где их не видит никто, кроме священнослужителей? Ведь, к примеру, фрагменты «Тайной вечери» из разрушенного храма выставлены в Музее Храма Христа Спасителя.

От «Тайной вечери» ничего не осталось, кроме этих фрагментов, а полотна Верещагина сохранились полностью, и после реставрации их решили поместить на прежнее места. Некоторое время назад один художник делал с них репродукции, которые можно было приобрести у нас в лавке с иконами. Сейчас мы с ним не сотрудничаем, но эти полотна можно найти в альбомах, посвященных Храму Христа Спасителя.

Порой у нас бывают крайности: мощи воспринимаются или как магический предмет, благодаря которому совершаются чудеса, или же, напротив, видятся как нечто ничего не значащее, к чему относятся с равнодушием и невниманием. Как правильно относиться к мощам?

Сейчас практически в каждом храме Русской Православной Церкви есть частицы мощей тех или иных святых, появилась возможность привозить мощи или частицы мощей из одних городов и стран в другие. Порой это происходит несколько бесконтрольно, поэтому Святейший Патриарх создал специальную комиссию по перевозу мощей, так что сейчас перемещение святынь регулируется священноначалием и приводится в должный порядок.

К сожалению, приходится наблюдать, что у некоторых из наших верующих людей вошло в привычку приходить в храм, искать реликвии и стремиться приложиться к как можно большему их количеству: считается, что чем больше святынь поцелуешь, тем больше благодати получишь. В этом есть опасность, потому что в этой погоне за количеством человек может попросту потерять духовное настроение, расположение и благоговение, которое должно быть при виде святыни. Помню, с каким благоговением мы приезжали в Троице-Сергиеву лавру, чтобы приложиться к мощам преподобного Сергия Радонежского. Это было целое событие! И все внимание было сконцентрировано на этой встрече с преподобным и молитву у раки с его мощами и ни на что более не рассеивалось.

К святыне нужно подходить, не думая, что, если мы приложимся к ней, она непременно произведет на нас какое-то магическое воздействие и мы станем лучше, чище, здоровее, богаче. Чтобы стать чище и лучше, нужно произвести определенную работу внутри себя и прикосновение к святыне может только помочь нам в этом духовном делании и совершенствовании, вдохновить, придать сил и радости. Разумеется, у мощей происходят чудесные явления и исцеления, но это зависит от веры и состояния человека и от того, что желает для нас Господь. Надо помнить, что, надеясь получить помощь, мы обращаемся ни в коем случае не к частице мощей, а к святому, который незримо присутствует рядом с ними и через святыню может подать нам помощь, если на то будет воля Господа.

Отец Михаил, сейчас, в дни новогодних каникул, многие возмущены тем, что в Храме Христа Спасителя проводятся елки, корпоративы и концерты. Насчет корпоративных праздников возникают вопросы на протяжении всего года. Как возможно, чтобы такие вещи проводились в помещении храма?

Спасибо за этот вопрос, потому что он постоянно возникает. Как бы мы ни объясняли, что бы ни говорили, почему-то сознание людей не воспринимает наши слова. Журналисты - я не знаю, почему, то ли специально, то ли по незнанию, то ли потому что им все равно, что говорить публике, - постоянно говорят о том, что в храме проводятся эти мероприятия. Один из последних примеров - прошедшая по телевидению новостная передача про благотворительный концерт Пласидо Доминго и Хосе Каррераса, который проходил в Зале Церковных соборов. Я сам видел, как корреспондент, стоя напротив Храма Христа Спасителя и показывая на него, говорил, что вот, сегодня вечером в главном кафедральном соборе страны поют мировые знаменитости. Это была ложь, потому что Каррерас и Доминго давали концерт исключительно в Зале Церковных соборов, ни о каком выступлении в храме речи не было и быть не могло.

Еще раз хочу сказать, что в самом храме, там, где совершается богослужение, никаких елок, концертов, корпоративов, автомобильных стоянок и автомобильных моек нет. В Храме Христа Спасителя совершается только богослужение. Мероприятия проводятся в Зале Церковных соборов и трапезных палатах.

А разве эти помещения не относятся к храму?

Зал Церковных соборов с храмом никак не соединен и не имеет к нему никакого отношения. Он был построен не на церковные, а на бюджетные деньги правительства Москвы. Им, равно как и трапезными палатами и вообще всем комплексом, распоряжается не Церковь, не те, кто служит в Храме Христа Спасителя, а Фонд Храма Христа Спасителя - организация, которая никаким образом не связана с Московской Патриархией. Наряду со множеством светских там проходят и церковные мероприятия, например, Архиерейские и Поместные соборы, Епархиальные собрания московского духовенства.

То есть с просьбой об аренде Зала Церковных соборов и трапезных палат обращаются не к Церкви, не к Патриарху и не к Вам?

Нет. Это все - к Фонду. И поскольку Фонд управляет этими помещениями, мы никак не можем влиять на мероприятия, которых проходят в этих залах, будь то концерт или корпоратив. С нами их никак не согласовывают.

Если Церковь не владеет этими помещениями и, условно говоря, приходит туда, условно говоря, «в гости», значит ли это, что для церковных мероприятий - например, патриарших трапез, Архиерейского собора и так далее - эти залы также приходится арендовать?

Если трапезы или мероприятия (например, Архиерейский собор или Епархиальное собрание) проходят в присутствии Святейшего Патриарха, Фонд не берет арендную плату. Но если мы хотим, скажем, провести детскую елку или молодежный вечер в трапезной палате или в Зале Церковных соборов, то должны заплатить за аренду.

А почему в этом году Епархиальное собрание московского духовенства проходило не в Зале Церковных соборов, как в прежние годы, а в самом Храме Христа Спасителя?

Обычно Епархиальное собрание проходило раньше, чем начинались елки, и Зал Церковных соборов был свободен, в нем не были установлены декорации, которые сложно поставить и демонтировать. В этом году собрание состоялось почти перед самым Новым годом, когда все елки были уже распланированы и декорации смонтированы, поэтому было решено собраться в самом храме. Многим это понравилось, потому что была более церковная обстановка. И Святейший Патриарх сказал, что в будущем году Епархиальное собрание также будет проходить в самом Храме Христа Спасителя.

Ключарь Кафедрального Соборного храма Христа Спасителя
протоиерей Михаил РЯЗАНЦЕВ
рассказывает о храмовом хоре

– Стараюсь всю свою сознательную жизнь просвещать людей в любви к классическому искусству, которое, на мой взгляд, свидетельствует о существовании Бога. Вы согласны с тем, что великое искусство, даже не будучи церковным, свидетельствует о Господе?

– Я где-то прочитал такую мысль: музыка – это дар Неба. Я с этим полностью согласен. Действительно, музыка способствует человеку проникнуть в области заоблачные, вспорхнуть в небесные выси, где находится наш невидимый мир. Особенно церковная музыка содействует молитвенному настроению.

– До разрушения, с 1901 по 1922 годы, в храме служил самостоятельный хор под руководством регентов Михаила Карпова и Александра Александрова, кстати, автора музыки гимна Советского Союза и современной России. Гимн, по-моему, имеет церковную подоплёку.

– Несомненно.

– И у Вас, наверное, есть некая гордость за то, что главный гимн огромной нашей страны, звучащий на протяжении десятилетий, зародился, можно сказать, в стенах этого храма…

– Об этом мы узнали не так давно. Было время, когда замалчивалась эта сторона творчества Александрова, но когда узнали, действительно пришла мысль о том, что такая музыка могла родиться только у человека, который очень богат духовной музыкальной культурой. А храм Христа Спасителя, естественно, являл в своё время сокровищницу этой музыкальной культуры.

– Какие здесь пели протодиаконы: Афанасий Здиховский, знаменитый Константин Розов…

– У него был титул Великий Архидиакон. Константин Васильевич Розов, на службы с участием которого в храм Христа Спасителя собирались тысячи человек – единственный человек, который имел такой титул. Это вроде Генералиссимуса среди диаконов. Ничего подобного не повторялось в истории. И он служил здесь, на этом месте. Это наделяет особой ответственностью и нынешних служителей музыки, которые здесь поют.

– Кстати, все регенты, которые здесь служили, были ещё и композиторами. Не исключение и нынешний регент Илья Борисович Толкачёв, творчество которого мне очень нравится. Илья Борисович, порой «засекречивает» свою композиторскую деятельность и нечасто сообщает, что звучит его музыка, уподобляясь в этом древним иконописцам. Что Вы скажете по этому поводу?

– Именно потому, что Илья Борисович зачастую выступает анонимно, я не сразу мог узнать, когда звучала музыка Толкачёва. Но для меня критерием удачного исполнения церковного песнопения является то, что, когда хор поёт – я его не слышу. То есть он уместен на богослужении, не отвлекает на себя внимание священника, который совершает Божественную литургию либо другие богослужения. А ведь бывают такие песнопения, которые сами по себе и красивы, и интересны в музыкальном отношении, но никак не ложатся на богослужебную канву. И тогда приходится либо подстраиваться в эмоциональную тональность этого произведения, либо принимать другие меры. Но это отвлекает от самого богослужения, что не очень хорошо. А когда пение соответствует тому, что происходит в алтаре и тому, что происходит в храме, это можно отметить как удачные моменты. Которых, кстати, у нас очень много, и певчие, и регент храма Христа Спасителя справляются с этой задачей.

– Ваш хор имеет многомиллионную аудиторию благодаря богослужениям, которые транслируются минимум два раза в год. Эта аудитория является порой строгим критиком хора, но чаще он вызывает восторг. Восторг вызывает мудрость выбора репертуара. Потому что, когда идёт богослужение, когда священник ил диакон читают молитвы, хор создаёт некую мягкую звуковую ауру, которая только помогает клирикам и прихожанам сосредоточиться на молитве. Но когда, допустим, идёт запричастный концерт, то здесь Илья Толкачёв, например, несколько лет назад позволил себе исполнить в храме песнопение Георгия Свиридова – «Странное Рождество». И, знаете, это был праздник для всего русского народа, образованные представители которого очень чтят этого гениального композитора.

– Имя Свиридова и храм Христа Спасителя неразрывно связаны своими судьбами. Ведь вместе с писателем Владимиром Солоухиным Георгий Свиридов стоял у истоков возрождения храма. Здесь он был отпет в Сочельник 1998 года в недостроенном ещё храме… Я помню тот день. Было чувство, что ушёл великий человек. И на его отпевании собрался в храме весь цвет культуры, и не только музыкальной. И может быть, это событие, как и отпевание годом раньше Владимира Солоухина (его отпевали в деревянной часовне Державной Божией Матери), и стало началом того, что храм Спасителя, ещё находившийся в процессе воссоздания, уже привлёк к себе внимание людей творческих, составляющих действительную ценность для нашего Отечества. Как, собственно говоря, составляет теперь эту ценность духовную сам храм Христа Спасителя.

– Тогда сам Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II совершал отпевание Георгия Васильевича. Это ведь редкий случай?

– Да. Это было редчайшее событие, подтверждающее высокую оценку творчества великого человека Русской Православной Церковью и её Предстоятелем. И теперь музыка Свиридова очень уместно, очень вовремя включена в праздничные богослужения, проходящие в главном храме страны. Может быть, Свиридов и не писал свой цикл «Песнопения и молитвы» для церкви – время было такое, что трудно было представить исполнение сложного сочинения церковными певчими. Но он точно писал для Господа и православных людей, и сегодня грандиозная свиридовская музыка органично вписалась в общую духовно-художественную среду нашего огромного Кафедрального собора с его мощной архитектурой, фресками, иконами, барельефами. Музыка Георгия Свиридова хорошо ложится на канву богослужения и при этом излишне не отвлекает на себя внимание людей.

– На мой взгляд, сегодня хор под управлением Ильи Толкачёва занимает ведущее место среди российских певческих коллективов. У каждого хора есть своя звучность. У хора храма Христа Спасителя светлый, радостный звук, в меру торжественный, но не кричаще торжественный, а мягкий, свидетельствующий о радости Православной Веры. Аккорды сопрягаются стройно, без биений, возникает подлинная гармония. Уверен, что это невозможно без тщательного подбора певчих. Вы как-то следите за этим процессом?

– Поначалу, когда Илья Борисович только пришёл к нам в хор, я следил за отбором. Часть певчих осталась от прежних руководителей. Здесь я хотел бы назвать имя Николая Сергеевича Георгиевского, знаменитого московского регента, которым и был воссоздан хор храма в конце XX века. Георгиевский заложил прочный фундамент церковного пения в нашем храме. Потом, когда он ушёл, человек шесть певчих осталось здесь. Это крепкие профессионалы, грамотные церковные певчие, прекрасно знающие церковный репертуар и обиход, что очень важно. Они составили костяк нынешнего хора. Потом у нас регентом был Сергей Васильевич Кривобоков, после него недолго работал ещё один регент. Его сменил Илья Борисович Толкачёв. Он пел ранее у Николая Васильевича Матвеева, знаменитого регента, управлявшего хором в храме на Ордынке, и определённые навыки управления хором вынес оттуда. Придя сюда, Толкачёву пришлось хорошо потрудиться для того, чтобы собрать и сделать из несколько разрозненного коллектива ансамбль, который отличается высокими качествами, которые Вы упомянули. Помню, как он стал проводить первые спевки, стал добиваться чёткого, гармоничного, однородного звучания хора. Ротация, конечно, происходит, но приходящие сюда люди вливаются в коллектив и добавляют свои богатые нотки, интонации. Как я уже сказал, первое время я следил за отбором певчих, но потом я понял, что можно положиться на самого регента, и необязательно его контролировать. И теперь отбор, приём певчих происходит без моего участия. Полностью доверяю Илье Борисовичу Толкачёву.

– Но не бывает же всё так благополучно, как хотелось бы. И в каждом человеке есть некая греховная отягчённость, и мир у нас совсем не идеально устроен. Проблемы всё равно возникают. Сегодня в храме Христа Спасителя прихожане слышат хор через усилитель и динамики, что не принято обычно в храмах. Это неизбежно?

– К сожалению, да. Это наше больное место. Нам часто ставят в упрёк, что хор у нас радиофицирован, звук не совсем естественный, – как произнесение возгласов священнослужителями, так и пение хора. Но, к сожалению, мы не можем без этого обойтись. Есть историческое свидетельство, что акустика в прошлом, разрушенном храме тоже была не очень хорошая. Но там был огромный хор, голоса, пробивающие толщу воздуха. И духовенство подбиралось под стать этому объёму. Сейчас ситуация изменилась, да и время изменилось, можно использовать звукоусиливающую аппаратуру за богослужением. Но обязательно высококачественную, минимально искажающую живой звук. Хор сегодня, к сожалению, использует технику, которая уже устарела и морально, и технически, находится не на том уровне, который должен быть в этом храме. Я знаю, что выделяются какие-то деньги для того, чтобы смонтировать здесь действительно достойную звукоусиливающую аппаратуру. Работа в этом направлении идёт. Надеюсь, что если не в этом году, то в следующем мы поменяем и микрофоны, и динамики, и сам пульт управления на более новые, современные. И тогда уже в полной мере можно будет насладиться замечательным пением нашего хора.

– Ну, а сейчас насладиться им можно не только на богослужении в храме Христа Спасителя, но и на концертных площадках с хорошей акустикой, где коллектив под управлением Ильи Толкачёва поёт.

– Да, это ещё одна сторона деятельности нашего хора. Славу Богу, есть сейчас возможности выступать вне стен храма. Он является непременным участником Пасхальных фестивалей, часто поёт в Московском Доме музыки. Хочется верить, что со временем у людей будет всё больше пробуждаться интерес и к классической, и академической, в частности, церковной музыке. И тогда наш хор будет ещё больше востребован.

– Он и сейчас востребован, во всяком случае, образованной православной частью наших сограждан. А для того, чтобы их было больше, работаете, в том числе, и Вы.

– Спасибо. Я – сын священника, рос и воспитывался на высочайших примерах церковного певческого искусства. В храме Преображения в Богородском, где служил мой батюшка, пел хор под управлением знаменитого московского регента Серафима Ивановича Виноградова. Будучи совсем маленьким, я не мог вполне оценить пение замечательного хора, но, видимо, в подсознании отложилось высокое качество церковного пения. Это стало некой планкой. Потом, когда в юношеском возрасте я иподьяконствовал у Святейшего Патриарха Пимена, в Богоявленском соборе пел хор под руководством Виктора Степановича Комарова, отличающийся не только высоким качеством пения, но и удивительной задушевностью, восторгавшей прихожан, и небывалым подбором репертуара для каждого праздника. Помню, как после Всенощной я добирался домой, и всю дорогу у меня в голове звучали исполненные новых интонаций тропари, только что звучавшие в Богоявленском соборе за Всенощным бдением. Восхищался я и редчайшим профессионализмом Николая Васильевича Матвеева, обладавшего консерваторским образованием. К нему в Скорбященский храм на Большой Ордынке на, к примеру, исполнение Литургии Чайковского стекалась вся музыкальная Москва.

Поэтому, когда меня назначили служить в храм Христа Спасителя, естественным стало желание поднять хоровое дело в нём на максимально возможную высоту. И, когда сюда пришёл Илья Борисович, я был рад тому, что нашёл такого человека, который тоже понимает смысл церковных текстов и музыкальных произведений, облекает их звучанием в соответствии со смыслом. Толкачёв начал свою деятельность в нашем храме с энтузиазмом, и я надеюсь, что он у него не иссякнет.

Беседовал композитор Иван ВИШНЕВСКИЙ.

Оставьте комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.

7 апреля 2012 года исполняется 30 лет со дня иерейской хиротонии ключаря храма Христа Спасителя протоиерея Михаила Рязанцева. Сегодня в "Татьянином дне" - рассказы друзей, соратников и сотрудников отца Михаила о том, как начиналось его церковное служение, чем жила основанная им в Новодевичьем монастыре Воскресная школа, почему именно он стал ключарем Московского кафедрального собора и как под его руководством проходят практику молодые священнослужители.

Протоиерей Владимир Диваков, настоятель храма «Большое Вознесение», благочинный Центрального округа:

Отца Михаила Рязанцева я знал еще как иподиакона Святейшего Патриарха Пимена. Он был очень подтянутым, примерным молодым человеком, и я всегда радовался, глядя на него.

В дальнейшем мне нечасто приходилось встречаться с ним (я больше служил на своем приходе), но доводилось видеть его, когда он уже был старшим священником Новодевичьего монастыря.

Когда встал вопрос о том, чтобы передать монастырь в ведение владыки Ювеналия, меня обеспокоила судьба отца Михаила, потому что, перейдя к владыке, монастырь стал бы областным, и служащие в нем клирики, соответственно, начали бы относиться не к московскому, а к областному духовенству.

Я позвонил отцу Михаилу и спросил, хочет ли он перейти в область или остаться в Москве. Мы с ним поговорили, в конце концов, он сказал, что хотел бы остаться в Москве, и написал соответствующее прошение.

Вскоре встал вопрос о воссоздании храма Христа Спасителя, протопресвитер Матфей Стаднюк послал меня на совещание, посвященное храму, примерно с такими словами: «Хотят Храм Христа Спасителя восстанавливать. Это, конечно, невозможно, но ты сходи, послушай».

Совещание проводил Владимир Иосифович Ресин. Как представителя Церкви, он спросил меня, как мы относимся к идее воссоздания храма. Конечно, я сказал, что это наша мечта, скорее, затаенная, и что если Храм Христа Спасителя удастся воссоздать, мы будем очень благодарны. На совещании выступали многие противники строительства храма. Директор бассейна «Москва», устроенного на месте взорванного собора, говорил, что людей хотят лишить здоровья, раз вместо бассейна тут будет храм; сотрудники Пушкинского музея опасались вибраций, который могли возникнуть во время строительных работ, и так далее. Но Ресин свел обсуждение к положительному решению о воссоздании храма.

Через месяц я проезжал метро «Кропоткинская» и увидел, что бассейн начали разбирать. Это было осенью 1994 года. А уже через несколько месяцев, в праздник Рождества Христова 1995 года, в присутствии председателя Правительства РФ Виктора Степановича Черномырдина и мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова Патриарх Алексий II совершил торжественный молебен с закладкой камня и памятной доски в фундамент будущего храма. После литургии в Успенском соборе Московского Кремля торжественный крестный ход с хоругвями во главе с Патриархом Алексием II двинулся к месту будущего кафедрального собора, где был отслужен торжественный молебен.

Осенью 1994 года, когда уже начали разбирать бассейн, встал вопрос о том, кого же поставить в будущий храм настоятелем (точнее, ключарем, потому что настоятелем кафедрального собора является Святейший Патриарх).

Я сразу сказал, что не потяну, потому что там стройка, надо постоянно быть с рабочими, так что лучше выбрать кого-то помоложе. В то же время ключарем будущего кафедрального собора должен был быть человек, авторитетный в среде московского духовенства, то есть какого-то мальчишку тоже нельзя было ставить. Мы посовещались с владыкой Арсением в Патриархии, перебрали много кандидатур, и предложили Патриарху Алексию II рассмотреть кандидатуру отца Михаила Рязанцева. И таким вот малым советом пришли к единому решению, что именно он будет ключарем Храма Христа Спасителя.

Мне до сих пор стыдно и я сожалею, что так «подставил» отца Михаила, потому что того, что легло на его плечи с назначением в Храм Христа Спасителя, не пожелаешь никому. Дни и ночи надо было быть на стройке, все время общаться с рабочими, следить за процессом, отстаивать то, что было нужно нам, и не позволять, чтобы строили просто ради того, чтобы скорее закончить строительство. Эта стройка отцу Михаилу очень тяжело далась, не знаю, кто еще выдержал бы такую нагрузку. Если бы был кто-то эмоциональный, то, наверное, давно бы уже сорвался и попал в больницу, а отец Михаил - человек спокойный, предельно выдержанный и умел урегулировать конфликты с большой выдержкой.

Еще когда на месте будущего храма стоял крест, образовалась община храма Христа Спасителя. Они неоднократно проводили совещание по поводу будущего кафедрального собора в моем храме, и однажды их обсуждения дошли до рукопашной. Одним словом, это были мало управляемые люди, каждый претендовал на роль главенствующего; они предъявляли множество требований и этим существенно тормозили строительный процесс. Отец Михаил сумел как-то успокоить их и направить их энергию в мирное русло, чтобы они трудились и приносили пользу приходу. Воинственности, которая была в них раньше, постепенно не стало.

Наверное, быть ключарем храма Христа Спасителя - ответственность, которая не по плечу больше никому из московского духовенства. Это ведь не просто храм. В нем проходит множество мероприятий, и священнику приходится быть регулятором взаимоотношений между Патриархией и городскими властями, а еще ведь существует фонд храма Христа Спасителя, с которым очень сложные отношения, о чем отец Михаил говорил в недавнем интервью . Но отец Михаил как-то умеет соблюдать равновесие. Многие из наших священников говорят, что долго бы не выдержали.

Отец Михаил поставил богослужение в кафедральном соборе на должной высоте. И хор поет очень хорошо, так что может провести любые богослужения. Это может казаться обычным, но, на самом деле, так бывает далеко не в каждом кафедральном соборе. А отцу Михаилу удалось создать самую подходящую атмосферу. Думаю, каждый, приходя в Храм Христа Спасителя, чувствует эту обстановку. А священнослужителям есть чему там поучиться, так что храм можно ставить в пример.

К 30-й годовщине иерейской хиротонии отцу Михаилу, конечно, хочется пожелать здоровья и помощи Божией, чтобы еще многие годы он потрудился на этом поприще, чтобы ему хватило сил и крепости и дальше тянуть этот крест. Первые 30 лет служения были образцовыми. Дай Бог, чтобы и последующие 30 или более лет были такими же образцовыми, плодотворными и радующими всех окружающих.

Протодиакон Александр Агейкин, клирик кафедрального соборного храма Христа Спасителя:

В патриарших богослужениях в кафедральном соборе я участвовал с 1997 года, соответственно, с этого же времени знаю отца Михаила, а официальный указ о моем назначении Патриарх Алексий II подписал 12 лет назад. В какой-то степени мое назначение в собор было связано и с личным выбором отца Михаила, потому что покойный Предстоятель считался с его мнением. Для меня назначение в Храм Христа Спасителя было неожиданностью, и сегодня я благодарен Богу за то, что несу служение здесь, рядом с отцом Михаилом.

Если вспоминать мое знакомство с отцом Михаилом, то, конечно, стоит сказать, что первое впечатление было ошибочно. У батюшки всегда вид особой строгости, сосредоточенности, и поначалу он человека пугает. А потом, когда узнаешь его, понимаешь, что это все внешнее, а внутри он очень добрый, внимательный человек.

Он с молоком матери впитал традицию Церкви, и каждому клирику есть чему у него поучиться. Святейший Патриарх Кирилл говорит, что богослужение в Храме Христа Спасителя - образцовое, и во многом это заслуга отца Михаила. Мы, клирики собора, всегда берем с него пример, и его личный образ очень нас дисциплинирует. Мы многому учимся у батюшки, особенно тому, что касается тонкостей московской традиции совершения богослужений, в первую очередь - ревностному отношению к мелочам, ко всем элементам богослужения, даже если они и кажутся незначительными.

Например, вопрос сокращений. На самом деле, в Москве сокращение богослужений стало традицией, причем эти сокращения не нарушают строй богослужения. Бывает, что по незнанию молодые священники, назначенные на приходы, начинают править службы по своему усмотрению, не понимая, что вносят надлом в структуру богослужения. А надлома можно избежать, если следовать практике, которая уже сложилась и передается преемственно от одного поколения священников к другому. Отец Михаил очень хорошо знает это, знает все тонкости, его отец - известный московский протоиерей Иоанн Рязанцев, так что наш ключарь - наследник старой московской традиции.

Отец Михаил - очень скромный человек, он не любит, чтобы ему приписывали какие-то заслуги. А ведь то, что Храм Христа Спасителя был построен, во многом совершилось благодаря присутствию здесь отца Михаила. Конечно, основной вклад в дело воссоздания Храма Христа Спасителя внесли Святейший Патриарх Алексий II и мэр города, но немаловажно и то, что единственным человеком, который пребывал ежедневно в храме с утра до вечера, был отец Михаил.

«С нуля» приходилось начинать и в плане богослужения, на наших глазах рождалась приходская соборная традиция. Конечно, поначалу пугали размеры храма, но теплые взаимоотношения и то, что здесь совершались важнейшие события церковной жизни, конечно, очень обогащало нашу жизнь.

Наверное, Храм Христа Спасителя - единственный храм, на освящении которого присутствовали представители 15 Поместных Православных Церквей. В 2000 году здесь совершался Юбилейный Архиерейский собор, в нашем храме отпевали и Патриарха Алексия II, и первого президента Российской Федерации, и многих деятелей культуры.

Но наш храм входит в историю Русской Церкви не только благодаря таким грандиозным и уникальным в своем роде событиям: в соборе ежедневно проходят практику новорукоположенные священники и диаконы, так что отец Михаил воспитал уже не одно поколение священнослужителей. Это тоже своего рода духовный подвиг.

Главное, чему он учит, - что не бывает мелочей. Поначалу может казаться, что батюшка слишком строг, придирается, но он просто стремится передать традицию и на самом деле очень переживает за каждого человека, за каждого практиканта. Впоследствии, уже служа на приходах, многие с радостью вспоминают время практики в Храме Христа Спасителя.

После рукоположения молодой священнослужитель может пройти сорокоуст в нескольких московских храмах, но большинство стремится попасть к нам, хотя их и пугает строгость отца Михаила. Это говорит о многом, и в первую очередь - о том, что чувствуется, какой он на самом деле. Наверное, немногие преданы храму так, как отец Михаил. Батюшка здесь практически каждый день и позволяет себе очень мало выходных. Даже если он не служит, то всегда обойдет храм, посмотрит, что в алтарях. То есть каждое утро человек просыпается, и в мыслях у него - а что происходит в храме? И дело не в статусе кафедрального собора: прихожане, которые помнят отца Михаила в годы его служения в Новодевичьем монастыре, говорят, что и тогда батюшка очень любил храм, всегда был в храме. Это человек, преданный Церкви, и эта его черта очень дорога.

Отец Михаил принадлежит не только себе, но и Москве, и Русской Церкви. Его пример нужен, чтобы воспитывать новое поколение духовенства.

В день 30-летия священнической хиротонии отцу Михаилу в первую очередь хочется пожелать, чтобы Господь давал ему здоровье, потому что с годами оно лучше не становится, а то, как он себя чувствует, важно для всех нас. Еще хочется пожелать батюшке быть внимательнее к себе и чтобы в его жизни было больше положительных, радостных и благодатных моментов!

Протоиерей Максим Козлов, настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ, первый заместитель председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви:

С протоиереем Михаилом Рязанцевым, как, наверное, большинство клириков Москвы, я познакомился уже когда он стал ключарем храма Христа Спасителя. Мы неоднократно встречались на общемосковсих богослужениях, когда по тем или иным случаям я призывался в наш кафедральный собор качестве сослужащего священника или молящегося.

Наверное, это прозвучит банально, но главное и самое сильное впечатление от общения с отцом Михаилом - его полное соответствие ответственному и высокому месту, на которое он поставлен, и служению, которое он проходит так, что внешним людям не слишком заметна его непростота. Большое позитивное достоинство руководителя - ставить дело таким образом, что для внешнего взгляда все идет как бы само собой: хоры поют слаженно и благолепно, храм имеет вид благоукрашенный сообразно времени церковного года, лампочки освещают все уголки храма, - одним словом, все содержится в порядке и происходит как бы само собой, естественным образом. Но на самом-то деле выдерживать эту нормативность очень нелегко, и то, что отцу Михаилу это удается - огромное его достоинство как церковного администратора.

Зная, какую школу проходило под его пастырским попечением младшее поколение духовенства нашего татианинского храма во время практики в храме Христа Спасителя, я бы отметил и то, как организовано это первоначальное научение клириков Москвы. Отец Михаил весьма требователен к практикантам, так что, возвращаясь на свои приходы, молодые батюшки и диаконы могут немного расслабиться и радостно почувствовать себя что-то умеющими по сравнению с тем, что они ощущали в храме Христа Спасителя. То есть отец Михаил берет на себя роль такого строгого учителя, в иных случаях - вразумляющего, а в иных и наказывающего с тем, чтобы как можно лучше подготовить молодого клирика к будущему служению. И в этом видна мудрость, достигнутая годами служения и, думаю, многими жизненными опытами.

Наконец, помню доброе понимание, которое было проявлено отцом Михаилом, когда покойный Патриарх Алексий II благословил уделить нашему храму некоторую частицу мощей святителя Филарета. Память не сохранила особенных эпизодов, связанных с этим событием, и это хорошо. Передача мощей из одного храма в другой по сути своей является особенным делом, и оно было организовано таким правильным регулярным порядком, что с ним не соединилась никакая ненужная повышенная эмоциональность. Все было сделано с той церковной трезвостью, которую так радостно встретить в нашем современном бытии.

Пожелание к 30-летию хиротонии - даже не возрастать из меры в меру, потому что отец Михаил достиг одной из предельных мер, возможных для белого духовенства в его служении, а «держать планку». В спорте говорят, что чемпионом трудно стать, но еще труднее оставаться на уровне чемпионских достижений на протяжении ряда лет. Отец Михаил - чемпион в своем деле. И хочется пожелать ему удерживать эту блистательную нормативность в качестве ориентира для клириков Москвы еще многие-многие годы.

Протоиерей Владимир Вигилянский, руководитель пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси:

Протоиерей Михаил Рязанцев - один из самых авторитетных священников Москвы. За последние семь лет я не раз с ним встречался по самым разным вопросам. Обнаруживал удивительные для нашего времени черты - рассудительность, сдержанность, умение держать слово, исключительную порядочность, ни одного случайного не то, что слова, даже жеста. За его сдержанностью скрывается богатая культура церковного благочестия, опыт «бывалого» мудрого человека, замечательного пастыря.

Дай Бог тебе, дорогой отец Михаил, побольше радости от твоих братьев-сослужителей, от твоих духовных чад и твоего домашнего окружения. Я точно знаю, что ты это заслужил.

Протоиерей Николай Соколов, настоятель храма святителя Николая в Толмачах:

Очень люблю моего собрата протоиерея Михаила Рязанцева, и 7-го апреля всегда с любовью вспоминаю, что мы с ним были рукоположены в один день. В день 30-летия хиротонии желаю ему сил, здоровья, помощи Божией в делах и благополучия его семье и всем-всем близким!

Архимандрит Нестор (Жиляев), благочинный Одинцовского округа Московской области:


С отцом Михаилом Рязанцевым мы познакомились в 1970-е годы. Тогда он был еще просто Мишей - иподиаконом Святейшего Патриарха Пимена, а я - сторожем-дворником в Елоховском соборе. Мы были знакомы и с будущей супругой отца Михаила, в те времена молодых людей в Церкви вообще было не так много, и все мы друг с другом общались. Михаил всегда располагал к себе доброжелательностью, спокойствием, сочувствием, не раз выказывал мне участие, сопереживал. Я ведь не просто так работал дворником, но чтобы меня взяли в семинарию, а ведь достаточно сложно, когда тебе 19-20 лет, видеть, как твои однокурсники идут из Менделеевского, а ты в это время урны чистишь. И вот Михаил всегда говорил мне: «Держись, держись!»

Потом наши пути на несколько лет разошлись, и вновь мы пересеклись, когда он стал клириком Новодевичьего монастыря. В то время я работал в Отделе внешних церковных связей и не был клириком определенного храма, но, как священнику, мне надо было где-то служить, и я приходил в Новодевичий.

Там я знал отца Михаила уже как священника, и всегда поражало и до сих пор поражает его спокойствие, невозмутимость, умение владеть собой, доброжелательность и к собратьям-священникам, и к тем, кто стоит ниже. И еще - удивительное терпение. Бывало, к нему приходил кто-то поговорить - а вопрос совершенно пустой. И вот, казалось бы, уже все выяснили, а человек не уходит, да и человек-то, может, не вполне нормальный, знаете, бывают такие «кликуши». А отец Михаил стоит и беседует с ним, беседует… Другие священники говорили ему потом: «Ну сколько можно-то?» А он отвечал: «Я же священник! Я же должен!» Наверное, у него нервы просто как канаты.

Он служил в Новодевичьем в 80-е годы, время было еще советское и любая миссионерская активность строго пресекалась, но он все равно находил возможности беседовать с молодежью. Обратите внимание: не проводить беседы (то есть что-то организовывать), а именно беседовать, например, с теми, кто помогал в алтаре или просто приходил на службу. Разговаривать ведь никто не запретит, правда? И отец Михаил использовал любую возможность.

Что касается отношения к нижестоящим, отец Михаил не приказным тоном общается, а пытается скорее убедить, чтобы человек понял, что то, что от него требуется, действительно нужно.

На богослужении он всегда удивительно внимателен. Чего греха таить - есть священники, которые любят поболтать на службе. Отец Михаил - никогда, во время молитвы он всегда сосредоточен. И спокойствие от него передается другим.

Потом снова наши пути пересеклись, когда я был направлен служить в Одинцово. Он с супругой приезжал ко мне на престольные праздники, помог нашему молодежному хору, в частности, предоставил певчим возможность петь в храме Христа Спасителя на воскресной службе, сотрудничаем мы и по рождественским елкам. Конечно, у наших храмов разные «весовые категории»: кафедральный собор и небольшой приходской храм в Одинцово. В одной из песен есть такие слова: «Друг - это третье мое плечо». И вот про отца Михаила я знаю, что если обратиться к нему за помощью, он непременно поможет.

В Евангелии от Луки сказано: «И от всякого, кому дано много, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут». Господь дал отцу Михаилу очень много. И хочется пожелать, чтобы еще много-много лет он отдавал народу Божию, Церкви Христовой то многое, что Господь так обильно даровал ему!

Протоиерей Валентин Тимаков, заместитель главного редактора Издательства Московской Патриархии:


Наши отцы принадлежали к одному кругу, дружили. Поэтому, естественно, мы знали друг друга и, соответственно, я не помню, чтобы у нас с отцом Михаилом было какое-то знакомство: создаётся впечатление, что я знал его всегда, но виделись мы не так часто.

Сблизились мы во время учебы в Академии, опять же из-за общего круга знакомых, к тому же оба принадлежали к иподиаконской братии: он был у Патриарха Пимена, я - у митрополита Ювеналия. Часто бывали вместе на богослужениях.

Когда после хиротонии отца Михаила направили служить в Успенский собор Новодевичьего монастыря, мы снова стали общаться достаточно интенсивно, потому что в обители была кафедра моего владыки. Затем меня назначили на приход и лет на восемь наши дороги разошлись. С моим назначением в Издательство Московской Патриархии общение оживилось снова, и теперь у нас масса совместных проектов.

Протоиерей Михаил Рязанцев относится к классу родовых священников, его отец был известным московским протоиереем, так что церковную традицию, предание, культуру, то, что составляет содержание жизни Церкви, он воспринял в семье, можно сказать, впитал с молоком матери. И это - самое главное.

Одна из основных бед нашего времени - то, что у многих недавно рукоположенных священнослужителей нет прочной связи с церковной традицией, укорененности в ней, глубокого духовного и церковного воспитания. Сделана ставка на образование. Это, безусловно, важно. Но ведь, если поставить себе цель освоить какие-то знания и начать систематически заниматься, их можно накопить. Гораздо сложнее впитать в себя церковность и ту великую культуру, которая была в России до революции и затем во многом была утрачена или прервана.

Отец Михаил удивительным образом сочетает в себе традиционность и профессиональную выучку. Он священник и по своему духовному призванию, и, если можно так сказать, «по профессии». В этом плане он один из самых подготовленных священников нашей Церкви. Он безукоризнен с точки зрения выполнения самого последования, обряда, стати богослужения, и многим молодым священнослужителям есть чему у него поучиться.

Очень хорошо, что именно в Храме Христа Спасителя проходят сорокоуст новорукоположенные священники и диаконы. Даже если отец Михаил не делает им замечаний, не говорит что-то напрямую, уже само сослужение его, предстояние вместе с ним перед Престолом воспитывает молодого священнослужителя. Даже если молодой священник просто смотрит, как служит отец Михаил, это уже накладывает на него свой отпечаток, воспитывает, заставляет невольно воспринимать и перенимать традицию. Я слышал отзывы многих священников, которые проходили практику у отца Михаила, и все с признательностью вспоминают, что за время соборной практики он дал им очень много. То, что у нас есть такая школа, что человек из священнической семьи передает церковную традицию новым поколениям священников - бесценно.

Отец Михаил всегда казался мне очень сбалансированной личностью и в плане чувства собственного достоинства. Некоторые люди видят в нем спесь и горделивость, но в действительности они никогда не были ему свойственны и еще он никогда не опускался до каких-то бытовых мелочей, дрязг. Это его очень отличало и давало высокий образ. И для меня большая радость, что перед глазами есть пример человека, который несет знамя Христово так высоко.

Конечно, он очень образованный, эрудированный человек, и его нынешнее служение - одно из самых непростых в нашей Церкви. Попасть в Храм Христа Спасителя - значит быть выжатым как лимон, потому что все время возникают какие-то непростые ситуации - и политические, и экономические - и надо предельно грамотно и тонко действовать, чтобы обеспечить жизнь собора и при этом сохранить мир и равновесие. Какие нервы, какую психику надо иметь, чтобы на протяжении стольких лет так безукоризненно справляться со своими обязанностями! Вспомним недавнюю ситуацию - пребывание в соборе Пояса Пресвятой Богородицы. Сколько там было всего: образовалось несколько очередей, стремились пройти к Поясу без очереди, приезжали высокопоставленные чиновники, множество народа из разных городов, журналисты писали провокационные тексты… И как спокойно, как выдержанно среди всей этой поднявшейся вокруг Пояса суматохи вел себя отец Михаил!

Время, проведенное в должности ключаря Храма Христа Спасителя, не только спрессовало отца Михаила испытаниями, но и, с другой стороны, помогло ему раскрыться. И он в полной мере проявляет то, что от него требуется - богословскую эрудицию, политическую тонкость, дипломатичность, экономические знания… Так что с одной стороны это - работа на износ, с другой - своего рода награда, потому что неизвестно, где бы еще отец Михаил смог так проявить себя.

Во Втором послании к Фессалоникийцам святого апостола Павла есть понятие «удерживающий». Это понятие универсальное, и можно сказать, что для Храма Христа Спасителя отец Михаил как ключарь является именно «удерживающим», который вносит в жизнь храма стабильность, спокойствие и равновесие и внушает их другим.

Хочется пожелать, чтобы в Храме Христа Спасителя и дальше сохранялся этот «стержень», чтобы отец Михаил не терял выдержку и терпение, и эта стабильность сохранялась. Еще одно пожелание - чтобы и в дальнейшем он находился на таких же высоких постах и Господь всегда давал ему поле для реализации его собственного опыта и того, что передал ему отец. И главное, что можно пожелать человеку на данном этапе жизни, — чтобы молитвы окружающих о нем не оскудевали, чтобы друзья не забывали его своими молитвами.

Помоги ему Господи в трудах! Поздравления и наилучшие пожелания!

Татьяна Сергеевна Корабельникова, помощник ключаря Храма Христа Спасителя по социальному служению:

С отцом Михаилом Рязанцевым мы познакомились в 1989 году. В стране тогда была сложная обстановка, людям жилось трудно. В это время вышел указ об организации в Москве воскресных школ и о них стали рассказывать. У меня было две дочери - 12-ти и 8-ми лет - и младшая захотела пойти в воскресную школу. По рекомендации одной из наших знакомых мы пришли в школу Новодевичьего монастыря, которую организовал настоятель Успенского храма протоиерей Михаил Рязанцев.

Народу в школе было много, наверное, около 120 человек, занимались мы в одной большой комнате. Формально это была школа для детей, но на занятиях присутствовали и взрослые. Уроки вел сам отец Михаил. Люди в школу приходили очень разные: и из церковных семей, и такие, как мы, «тепленькие», которые о Церкви не знали почти ничего, затюканные советским временем. Прибегали в храм, оставляли записки, ставили свечи, не полностью выстаивали какие-то службы, но толком не понимали ничего.

Отец Михаил сразу поставил условие, что наша школа будет «литургическая»: перед занятием дети должны были присутствовать на Литургии. Не все могли выдержать, и часть отсеялась. Зато остался костяк прихожан, который до сих пор существует при Новодевичьем монастыре, и в воскресную школу ходят уже дети тех, кто некогда сам учился в ней.

После Литургии мы обязательно кормили детей, поили их чаем, и все это организовывалось храмом по благословению отца Михаила. Для занятий требовались книги, а их было очень мало: тогда только начали выпускать первые печатные учебники, книги о Церкви. Они стоили дорого, но стараниями отца Михаила у нас были и эти книги, и молитвословы, и Евангелия. С помощью батюшки мы собрали прекрасную библиотеку.

Батюшка с удовольствием преподавал в школе и, надо сказать, дети его побаивались. Он всегда был строгий. Но строгий-то - строгий, а сердце у него доброе. Когда что-то случалось - разные ведь судьбы у всех, были у нас и матери-одиночки, и многодетные родители (у кого по 4-6, а в одной семье - 13 детей!), он всегда помогал

Мне очень запомнились наши первые праздники. В 1990-м - первое Рождество с маленькой, но зато своей, такой домашней и уютной «елкой» в храме. Потом - первая Пасха, когда мы в школе сами красили яйца, украшали их первыми появившимися наклейками, а потом - уже и сам праздник в храме, когда дети пели, читали стихи. А вот в 1991-м году на Рождество нам пришлось трудно: пришло множество народу, привели детей из детских садом, а у нас не было ни-че-го, даже конфет нельзя было купить. И отец Михаил привез нам подарок от Святейшего Патриарха Алексия II - 10-килограммовые коробки-посылки, в которых было буквально все. Это был потрясающий подарок! До сих пор без слез не могу это вспоминать.


Отец Михаил вырос в православной семье и был воспитан в традициях православия. Всех нас он возвращал к истокам, учил и помогал вернуть эти традиции в нашу жизнь и укоренить их в семьях. С какой радостью мы пекли жаворонков и угощали всех! На Благовещение снова стали выпускать птиц. Как радовались дети, когда с ними был отец Михаил!

Мы много ездили в паломнические поездки, два раза посетили Валаам, и он был вместе с нами. И вообще старался организовать все так, чтобы школа была как семья. Мы пытались создать теплую атмосферу, но в этом сообществе нужно было непременно что-то делать, праздные люди рядом с ним никогда не удерживались. Он всегда говорил, что непременно нужно знать, что происходит в семьях, какая требуется помощь. У нас в храме Христа Спасителя и сейчас так. Со всеми проблемами, которые возникают, мы идем к нему. Я здесь работаю с 2004 года и никогда не слышала, чтобы кто-то получил отказ в помощи.

Отец Михаил - удивительный человек. Он может тебя отругать, и отругать здорово и по делу - и тут же пожалеть. Мы иногда берем на себя слишком много, то, что нам не по силам, хотим сделать по своему желанию, а не как надо, а батюшка все время нас поправляет. Иногда он решает вопрос так, как тебе бы и в голову не пришло его решить, и получается, что находит самый простой способ. Он человек с отличным чувством юмора, но в основе его действий - строгость и справедливость, а в первую очередь - любовь, причем независимо от того, что происходит. Ко всем проблемам он подходит с любовью. А без строгости нельзя, потому что и дистанция какая-то должна быть, и иерархичность.

В день 30-летия хиротонии пожелаю ему в первую очередь здоровья, потому что весь этот огромный объем работы выдержать очень сложно. Терпения. И помощи Божией, ведь без этого ничего не получается.

Сердечно поздравляем протоиерея Михаила с 30-летием хиротонии! Здоровья, радости, непрестанной молитвенной поддержки близких и помощи Божией во всех-всех благих делах и служении! Многая и благая лета!