Соловьёв совратил Друбич, имея беременную жену!…
К омпозитор, дочь актрисы Татьяны Друбич и режиссера Сергея Соловьева Анна Друбич переехала в Лос-Анджелес три года назад. Она пишет музыку для Голливуда, воспитывает дочь в США и с тревогой наблюдает за тем, как меняется ситуация в России: в ее музыкальной, кинематографической и общественной жизни. Корреспондент Радио Свобода Роман Супер поговорил с Анной Друбич и выяснил, чем отличается работа в Голливуде от сотрудничества с российскими киностудиями, интересна ли современная Россия американской киноимперии и почему так причудливо сложились судьбы героев "Ассы" – главного фильма отца Анны, Сергея Соловьева.
– Аня, расскажите, как и почему вы оказались в Лос-Анджелесе?
– C Лос-Анджелесом сложная история получилась. Мне повезло: свой первый саундтрек я написала к фильму "Анна Каренина" и поняла, что музыкой для кино надо заниматься серьезно. В тот момент я училась в Мюнхене исполнительскому искусству, играла на фортепиано. И вот я стала смотреть, где учат профессионально писать музыку для кино. Выяснила, что в России – нигде. А в Лос-Анджелесе очень даже учат. Я поехала в Лос-Анджелес и стала учиться. Мне этот город ужасно не понравился. Так сильно, что я оттуда сбежала, вернулась в Германию, поступила там на факультет киномузыки, проучилась четыре года, поняв за это время, что все дороги все равно ведут в Лос-Анджелес.
– Потому что нет в мире другого места, где киноиндустрия была бы столь развитой?
– Да. Я съездила на кинофестиваль в Америку, познакомилась с преподавателем-композитором, который на меня посмотрел и с удивлением и грустью сказал: "Чего ты торчишь в Германии? Перебирайся в Лос-Анджелес, все тут". Я перебралась и снова поступила на тот же факультет, с которого ранее сбежала. Отучилась и осталась здесь. В Лос-Анджелесе очень ясно показывают и объясняют, как все может и должно быть в профессии. Тебя водят в самые крутые студии, знакомят с топовыми композиторами, для тебя проводят великолепные мастер-классы. От этого сносит голову. И постепенно ты начинаешь думать, что по-другому и не бывает.
– Но потом выяснилось, что и в Лос-Анджелесе бывает очень по-разному?
– Да, конечно. Со временем приходит понимание, что сказок тут тоже очень много, и таких наивных дурачков, как ты, здесь миллион. Все приехали бороться за себя в профессии. Конкуренция страшная. И до того момента, когда ты, возможно, дорастешь до собственной студии в Малибу с оркестрами по двести человек, которые играют только тебя, должна пройти целая жизнь.
– Ну вы довольно успешно движетесь в сторону оркестра в Малибу. Я ведь правильно понимаю, что вы уже вовсю работаете – страшно вслух произнести – для Голливуда?
– Мне сложно сказать, насколько я успешно двигаюсь. Но для Голливуда работаю, да. За время учебы я познакомилась с известным голливудским композитором Марко Белтрами. Ему понравилась моя музыка. И он позвал меня работать в свою команду. Теперь мы с ним пишем музыку для блокбастеров, сериалов. Помимо этого у меня есть свои независимые проекты: кино, анимация, много музыки я пишу и для России.
– Скажите, а Голливуду есть дело до того, чем живет современная Россия? Я имею в виду и киноиндустрию, и общественно-политическую жизнь. Вообще, тема России всплывает в главной мировой киноимперии?
– Нет. Я бы сказала, что Голливуд – это совершенно обособленная планета. Именно планета. Здесь значения не имеет ничего: ни национальности, ни языки, ни акценты. Здесь значение имеет только одно – успех. С одной стороны, это плюс, так жить легче. До этого я восемь лет жила в Германии: там очень важно – немец ты или не немец, твое происхождение играет большую роль. В Голливуде этого нет вообще. У всех одинаковый старт, возможности одинаковые. С другой стороны, когда единственная валюта – это успех, то ты начинаешь сравнивать себя с другими композиторами: если у тебя не так, как у них, то начинает казаться, что ты близок к краху. И это держит тебя в постоянном напряжении.
– Понимаю, что описать это, наверное, непросто, но тем не менее попытайтесь: как пишется музыка для кино? Вам режиссер дает почитать сценарий, и вы на уровне текста понимаете, какое у кино должно быть настроение? Ловите это настроение и перекладываете его на ноты? Или как?
– Есть два пути. Первый путь – мой любимый, когда еще на стадии планирования фильма ты начинаешь работать с режиссером, долго обсуждать замысел, присматриваться к примерным раскадровкам, референсам, писать демоверсии на еще не существующее кино. Этот путь предполагает твою внутреннюю свободу. У тебя есть своя картина, которая потом может оказаться совершенно другой. Это длительный процесс, который иногда оказывается прекрасным и очень творческим.
– Но в Голливуде такой путь наверняка невозможен. Какой второй путь?
– Второй путь – голливудский. Тут у тебя уже готов монтаж, все продюсеры между собой давно переругались. Они присылают тебе вариант фильма, который нашпигован чужой музыкой. Ты слушаешь эту музыку и обязан понять, что нравится продюсерам. Потом начинаешь думать, как тебе написать что-то свое оригинальное, но похожее на то, что они уже поставили в фильм, чтобы не напугать их кардинально новым материалом. И что тут можно любить? Но этот путь самый распространенный: голливудское кино долго снимают и монтируют, а времени на музыку уже не остается.
– Ваш отец – большой русский режиссер Сергей Соловьев – ревниво относится к тому, что вы отдаете свою душу не российским киностудиям, а Голливуду? Бывали у вас по этому поводу тяжелые ночные разговоры?
– Я не могу сказать, что я все отдаю Голливуду. Большая часть моей души принадлежит российскому кино. В Лос-Анджелесе я нахожусь всего три года, это только начало пути. Параллельно я очень много работаю для России, в процентном соотношении даже больше. Поэтому папа не ревнует. Напротив, он считает, что я все делаю правильно и хорошо. Хотя у самого-то с Голливудом не сложилось.
– Его звали работать в Голливуд?
– Да, его зазывали в Голливуд. Но он отказался, сказал, что в Голливуде работать не будет.
– Почему?
Гир проникся этой дружбой и решил, что надо сделать презентацию моего отца в Голливуде
– Это давнишняя история. Папа очень дружит с Ричардом Гиром. Еще с тех времен, когда отец был председателем Союза кинематографистов и руководил Московским кинофестивалем. Однажды он пригласил Ричарда Гира в жюри, там они и задружились. Гир проникся этой дружбой и решил, что надо сделать презентацию моего отца в Голливуде. Ричард собрал всех больших продюсеров в летнем жарком Лос-Анджелесе и показал им папин фильм "Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви".
– Странноватый выбор.
– Да, этот фильм и многим русским кажется странным. А уж для Голливуда…
– Соловьев, видимо, решил сразу расставить все точки над i, чтобы больше не приставали.
– Возможно, но не сработало. Американцы внимательно этот фильм посмотрели, поцокали языками, потрясли руками, поздравляли папу. Но все-таки они засомневались: в своем ли уме Гир и не надо ли его показать психиатру? Действительно, выбор фильма был, как вы сказали, странным. Гир на эти сомнения невозмутимо ответил, что хочет снять в Голливуде фильм о Пушкине. И снять его должен только мой папа. Начались переговоры, начали составлять бюджет. Но вдруг кто-то из сообразительных голливудских продюсеров удачно вспомнил, что у Пушкина были африканские корни и предложил на роль Александра Сергеевича…
– Уилла Смита?
– Майкла Джексона.
– Майкла Джексона?
– Майкла Джексона.
– Папа забеспокоился?
– Папа понял, что надо сваливать. Так он не стал голливудским режиссером.
– Аня, вот вы говорите, что большую часть души вы отдаете русскому кино. Но все-таки делать это вы предпочитаете дистанционно, из логова главного мирового конкурента. Почему? Вам проще творить, дистанцировавшись от непростой страны и непростого времени?
– Да весь мир сейчас дистанционный. Какая разница, где кто находится, когда все можно написать где угодно и отправить по электронной почте?
– Никакой разницы, если бы вы были программистом и писали не музыку, а компьютерные программы. Но вы художник, и конечно, география имеет значение. Важно же чувствовать среду, проживать ее.
Последние несколько лет страна балансирует на грани всех мыслимых и немыслимых фолов
– Пожалуй, соглашусь с вами. К тому же всегда хочется личного контакта с режиссером, хочется заглянуть в глаза человеку, для которого ты работаешь. Есть технологии, а есть глаза, да. Но взять и вырваться из Лос-Анджелеса мне уже не так просто. У меня дочка здесь пошла в школу. Мой муж Евгений Тонха – виолончелист – работает здесь, он играет много концертов, дистанционно работать он не может, по скайпу концерт не дашь. Так что мы залипли здесь. А вот Лос-Анджелес, кстати, измен не терпит. Если хочешь сделать карьеру здесь, то и находиться нужно только здесь. Уезжаешь куда-нибудь, чекинишься в фейсбуке – все, у продюсеров в головах возникает галочка: человека нет, человека не рассматривают.
– Вы считаете себя эмигрантом?
– Нет, я не считаю себя эмигрантом. Я не считаю себя человеком, который переехал навсегда. И в этом смысле мне психологически сложнее: я понимаю, что у меня есть тыл, понимаю, что мне есть куда вернуться. Когда тебе возвращаться некуда, то пути назад нет. Так проще.
– Вы стали гражданкой США?
– Нет, не стала. У меня российский паспорт. И я часто бываю в Москве. Каждые полгода. Всегда жду этих поездок. В России все очень родное и близкое, несмотря на то что последние несколько лет страна балансирует на грани всех мыслимых и немыслимых фолов. Когда созваниваюсь с Москвой, мне доброхоты и советчики говорят, что возвращаться сейчас в Россию не стоит. Мои друзья очень пессимистично настроены. Но назвать при этом Лос-Анджелес своим домом и местом, в котором я могла бы прожить всю жизнь, не могу. Лос-Анджелес – это развитие, опыт, индустрия, мир, но не дом.
– А вас эта русская тоска через океан каким-то образом задевает? Вы находите время на рефлексию?
– Фейсбук, скайп, имейлы не позволяют терять связь с реальностью. И потом, я не интегрирована в американскую политическую жизнь, я слежу за российской. Американцы следят за американской, российская их мало волнует. Кто такой Путин, они, может быть, и знают, но не более того: конфликт на Украине, Сирия, Крым – это не повестка дня в Лос-Анджелесе. Здесь эгоцентричное и циничное общество, которое интересуют только местные проблемы: успех, бабло и Голливуд. Российские информационные сайты уверены, что в США только о России и говорят. Но это, конечно, не так.
– Сейчас-то точно не так. Сейчас есть Дональд Трамп.
– И Хиллари. США очень активно готовятся к выборам. Мне это по энергетике напоминает 1996 год в России.
– Аня, вы написали музыку для сериала "Красные браслеты" Натальи Мещаниновой, который вот-вот должен показать российский Первый канал. Этот сериал про, мягко говоря, не самую простую и популярную тему в России – про детскую онкологию. Вам эмоционально тяжело было писать музыку для такого проекта? Или тут нужно максимально цинично браться за работу и не размазывать слезы-сопли по фортепиано, иначе ничего не получится?
Кто такой Путин, они, может быть, и знают, но не более того: конфликт на Украине, Сирия, Крым – это не повестка дня в Лос-Анджелесе
– Мне не было трудно писать музыку для этого проекта. Потому что непростая и тяжелая тема детской онкологии сделана в этом фильме настолько деликатно, легко и жизнеутверждающе! В сериале прекрасные главные герои с человеческими лицами и отношениями, которые редко можно встретить в российском телеэфире. От этого фильма оторваться невозможно. И работать для него – одно удовольствие.
– Ваша последняя работа – это саундтрек для нового фильма Леонида Парфенова "Русские евреи". Я смотрел этот фильм, и ваша роль в нем, по-моему, колоссальная.
– Эта работа очень многое мне дала. И очень многое взяла. Если ты работаешь с Сережей Нурмамедом (режиссером фильма "Русские евреи"), все твои соки выжмутся, но выжмутся точно не зря. Этот фильм лег на важную полосу в моей жизни. В моей семье было трагическое событие: умерла мама моего мужа – прекрасная женщина, редкий человек. Переживая это, я написала музыкальное произведение – кадиш (еврейская молитва), записала его в Sony Studio. Я отправила это произведение Нурмамеду, с этого и началась работа над фильмом "Русские евреи". Я много и плотно писала для этого проекта, двадцать четыре часа в сутки больше четырех месяцев. В фильме сложный и очень талантливый монтаж, там очень стремительно меняется сюжет, а вместе с ним должна меняться и музыка. Все это было непросто, но я счастлива, что это было и теперь есть в моей жизни. Для меня этот проект – большая честь.
– А что вас так тянет к еврейской теме? Вы иудейка?
– Да. У меня мама еврейка.
– Папа-то точно нет.
– Папа точно не еврей. И я не росла в ярко выраженной традиции. Но с возрастом меня эта тема все больше и больше интересует, как вы говорите, тянет…
– Вы любите папин фильм "Асса"?
– Да, люблю.
– Сколько вам было лет, когда вышел этот фильм?
– Мне был один год, когда этот фильм снимался. Лет в восемь я его посмотрела первый раз.
– Вы когда-нибудь задумывались о том, как причудливо сложились судьбы главных героев этого фильма? Говорухин, игравший бандюгана, в итоге вступил в "Единую Россию", инициирует совершенно дикие законы вроде закона о мате. Голосует за "закон Димы Яковлева" и, по-моему, в жизни в каком-то смысле продолжает играть роль Крымова. Прекрасный Бананан повзрослел, стал ярым сторонником президента Путина и "топит" за аннексию Крыма. И, кажется, только Цой остался живым человек, потому что умер.
– Вы довольно точно описали, что произошло с героями и страной после выхода "Ассы". Вы смотрели фильм "Асса-2"?
– Нет, я опасаюсь его смотреть, потому что невольно его придется сравнивать с "Ассой", а делать это, наверное, нельзя.
Все очень хотели перемен, воспетых Цоем, а получили то, что получили
– Посмотрите. Я считаю, что это очень крутое кино. Оно другое. Его важно посмотреть, чтобы как раз понять, кем стали "Крымовы" и Говорухины в современной России, или, скажем, моя мама. Она ведь тоже была персонажем "Ассы" и потом стала героиней "Ассы-2". И это очень многое объясняет.
Анна Друбич, Сергей Соловьев и Татьяна Друбич– Вы, Аня, являетесь дочкой одной из самых известных и любимых российских актрис. При этом вы – дочка одного из самых значимых российских режиссеров. Вы зажаты с двух сторон грузом ответственности. Вам это помогает в жизни или, наоборот, вредит?
– Я счастливый и везучий человек. Я родилась у таких людей. Но у этого есть и другая сторона. Почему я не живу в России? Потому что с самого раннего возраста, когда только начала заниматься фортепиано, все время слышала одну фразу: "Ну все с ней понятно – дочка Друбич и Соловьева". Все мои успехи, все мои концерты в Большом зале Консерватории объяснялись моими родителями. Я от этого бегу всю жизнь. В 17 лет уехала одна жить в Германию, где никто не знал, кто такие Друбич и Соловьев. Я сама всюду поступала, сама получала гранты и призы. За пределами России мне все это легче удается. Потому что в России, что бы со мной ни произошло, я вновь и вновь услышу эту фразу: "Ну все с ней понятно – дочка Друбич и Соловьева".
– Но ведь карьера ваша началась не без папиной помощи?
Ну все с ней понятно – дочка Друбич и Соловьева
– Папина помощь была колоссальной. Но она была вполне случайной. Я сколько себя помню, всегда сочиняла музыку. Однажды я бренчала на фортепиано, папа заканчивал работу над фильмом "О любви". Он услышал, как я бренчала, и сказал: "Слушай, как здорово, мне как раз нужна примерно такая хрень для кино. Можешь завтра прийти на Мосфильм? Я тебе поставлю куски фильма, а ты побренчишь еще". Так и случилось. Потом он подбил меня написать музыку к "Анне Карениной", вполне себе из корыстных соображений. Все композиторы, с которыми он тогда хотел работать, просили большие авансы. И вот ему нужно было снимать сцену бала, вальс ему нужен был! Композиторы ломили гонорары, без договора не брались писать музыку. Отец пришел ко мне злой: "Слушай, ну ты же у меня музыкант. Играешь Шопена. Напиши мне вальс, а? Что тебе стоит? Нужен легкий вальс, Шопен, непринужденно переходящий в Прокофьева. Ну, что-то типа раз-два-три, раз-два-три". Конечно, я покрутила пальцем у виска, но вальс написала.
– А что вы делали до музыки для кино?
– Исполнительским искусством занималась. Пианисткой была, концерты играла. Но к придумыванию музыки всегда тянулась. Ездила как-то на лето к композитору Исааку Шварцу. Ходили по лесу, слушали музыку, ели мороженое и разговаривали. Мне Шварц, написавший к тому моменту музыку для ста фильмов, говорил между прочим: "Ань, выкинь из головы понятие "киномузыка". Никакой киномузыки в природе нет. Существует просто музыка, и она либо звучит, либо молчит". Прекрасное было время. Я счастлива, что все же оказалась в кино.
– Представим, что вам заказали музыку для фильма о современной России. Что вы напишете? Какая музыка у вас начинает играть в голове, когда вы думаете о России образца 2016 года?
Современная Россия – это такой сложный и непредсказуемый замес всего, чего хочешь
– Разнообразная. Современная Россия – это такой сложный и непредсказуемый замес всего, чего хочешь. Скорее всего, это была бы экспериментальная музыка: Карлхайнц Штокхаузен, смешанный с Николаем Басковым и Григорием Лепсом. Но надо будет, конечно, посмотреть на заказчика этого саундтрека. От унылого концептуализма я бы сразу отказалась. А от интересных экспериментов – у меня всегда азарт.
– Что вы пишете в эти дни? Вот сейчас закончим интервью, какая ваша музыка заиграет у вас в комнате?
– Сейчас заканчиваю музыку к фильму "Ке-Ды" по рассказу Андрея Геласимова – совместная работа с рэпером Бастой. Еще работаю над музыкой для большой исторической драмы. Пишу свой альбом песен. Параллельно есть несколько анимационных проектов. Так что музыки будет много.
Она никогда не считала себя профессиональной актрисой
Образы, созданные ею в фильмах «Асса», «Десять негритят» и «Анна Каренина», навсегда запали зрителям в душу. До Друбич наш кинематограф почти не знал таких женщин - хрупких, утонченных, неземных. Ее предшественницей можно назвать только Веру Холодную.
Татьяна Друбич родилась 7 июня 1960 года в Москве. Ее отец был инженером и занимался реставрацией старых часовых механизмов. Мама, экономист по образованию, всю жизнь мечтала стать актрисой. Одна из семейных историй связана с артистом Михаилом Жаровым. Мама Татьяны собрала коллекцию фотографий артистов, туда попало и фото со съемок фильма «Беспокойное хозяйство», где были запечатлены Михаил Жаров и Людмила Целиковская. Позже известный артист умолял продать ему эту фотографию, но она не уступила дорогую реликвию.
В возрасте 18 лет Татьяну потрясла смерть отца. По словам самой актрисы, смерть родителей не бывает ни ранней, ни поздней. «Их уход всегда катастрофа, и твоя жизнь начинается сначала и по-другому».
Татьяна Друбич
Эта хрупкая девочка с грустными глазами не хотела «кем-то стать» в будущем, и уж тем более актрисой. Она любила играть - своим любимым местом в Москве Друбич называет Садовую-Сухаревскую улицу, где осталось много зарытых ею в землю бутылочных стекол с цветной фольгой: «Они озаряли мое детство».
В школе она училась очень хорошо, но куда поступать потом, не знала.
Случайная кинокарьера
В 1972 году Татьяну в возрасте 12 лет пригласили сняться в приключенческом фильме Инны Туманян «Пятнадцатая весна». Так состоялся дебют Друбич в кино. Ей не понравилось, как она выглядит на экране и «сниматься в кино ей было неинтересно» - пишет в своих воспоминаниях Сергей Соловьев. Позже Татьяна не раз утверждала, что у нее «нет актерских данных», она не обладает так называемым «низким стартом», - не может сразу заплакать или засмеяться. Кинокарьера Друбич - это цепь случайных совпадений, которых могло и не быть. Тем не менее ярким явлением в кинематографе она всё-таки стала.
Вторым фильмом, где снялась Друбич, стала лента Сергея Соловьёва «Сто дней после детства». Встреча на съёмочной площадке оказалась для юного дарования и режиссёра судьбоносной. Соловьев обратил внимание на талантливую девушку с характером, которая «пыталась избежать своей судьбы и не стать актрисой». Образ, который он придумал, расходился с тем, что представляла собой юная Друбич. И только однажды на репетиции, когда они с Таней спрятались от дождя под крышей одной из декораций, режиссер вдруг понял, что лучшей кандидатуры на роль не найти на всем белом свете. Он написал об этом: «В этой будке, под этим дождем, каким-то непостижимым образом возникло у нас с Таней странное чувство труднообъяснимой, но несомненно естественной сопричастности друг другу. Как будто мы вдруг узнали, что нам обоим известна одна, возможно, даже самая главная, тайна жизни».
После выхода фильма в прокат Татьяна проснулась знаменитой. «Сто дней после детства» имели колоссальный успех у людей любого возраста по всей стране. Картина завоевала несколько престижных наград, включая «Серебряного медведя» кинофестиваля в Берлине.
Удивительно, но даже после такого успеха Татьяна Друбич... предпочла профессию врача! В одном из интервью на вопрос, почему она не выбрала актерское образование, она ответила: «Самым ценным я считаю образование медицинское. Оно способно заменить и актерское, и почти любое другое, если речь идет о понимании человека, мотивов его действий, реакций. Но главное, оно дает иное - полноценное - восприятие жизни. Ведь ничто так не проявляет, не проясняет жизнь… как смерть. А это факт медицинский».
Окончив Московский медицинский стоматологический институт им. Семашко, Татьяна Друбич устроилась работать врачом в поликлинику.
Эра Соловьева
Сюжет ее отношений с Сергеем Соловьевым, в общем, укладывается в рамки рассказа о художнике и музе. Мэтр-режиссер увидел девочку, полюбил ее, стал снимать в своих фильмах. От подобных союзов выигрывает и киноискусство, и зрители - достаточно вспомнить о Федерико Феллини и Джульетте Мазине, Карло Понти и Софи Лорен, Жане-Люке Годаре и Анне Карине.
Татьяна Друбич
Когда Сергею Соловьеву было 30 лет Таня Друбич училась в школе, в 8-м классе. Их роман заставил его вести мучительную двойную жизнь с уголовным отливом: «Долгое время на манер данелиевского героя из «Осеннего марафона» я вел какую-то полуинфернальную двойную жизнь, которую не имел внутреннего права до поры ни переделать, ни прекратить…»
Соловьев пригласил Друбич на съемки в свой фильм «Спасатель», где она блестяще сыграла роль Аси. Затем последовали «Избранные» (1983), после съемок в которых Татьяна Друбич и Сергей Соловьев поженились. Далее были «Десять негритят» (1987), «Асса» (1987), «Черная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви» (1989).
По признанию актрисы, она «первые годы замужества жила, словно в облаке счастья». В кино снималась не столько по собственному желанию, сколько потому, что так хотел Соловьев. У супругов родилась дочь Анна, которая потом стала композитором. Сейчас она выступает с концертами и сотрудничает с оркестрами «Зальцбургер Моцартеум», «Виртуозы Москвы», Крымским Симфоническим оркестром.
Пока маэстро творил, Друбич закончила ординатуру, начала практиковать как гомеопат. Муж настаивал, чтобы она сосредоточилась на кино. Так продолжалось долго, но в итоге Татьяна упорхнула в самостоятельную жизнь. Но и после развода актриса продолжала сниматься у Соловьева, вышли такие картины с ее участием, как «О любви» (2003), «Анна Каренина» (2008), «2-Асса-2» (2009).
Другая Друбич
Татьяна Друбич сосредоточилась на врачебной деятельности и на воспитании дочери, а потом ее жизнь совершила еще один резкий поворот. В 90-е годы известная актриса и уважаемый доктор решила попробовать себя в роли бизнес-леди. Сначала у неё появился клуб «Актовый зал», который пользовался популярностью, но просуществовал недолго. Татьяна призналась потом: «То, что я за два месяца получила, я за всю жизнь не получала: бандиты, разборки…».
Затем она возглавила московское представительство солидной немецкой медицинской фирмы, а после всерьез взялась за создание собственной клиники. При этом успевала сниматься в кино уже не только у Соловьёва (например, в фильмах «Привет, дуралеи!» и «Москва»). Сейчас актриса играет в Малом театре, пробуется на телевидении, строит загородный дом. И каким бы энергозатратным делом Друбич ни занималась, внешне она остаётся по-девичьи хрупкой. Судьба словно наделила её бесконечным запасом времени, - ни возраст, ни бытовые проблемы не оставляют на ней отпечатка.
Помимо того, что она успешная бизнес-леди, хоть и отдала свои акции в управление, «поскольку нельзя одновременно заниматься бизнесом и сниматься в «Анне Карениной», артистка находит время на благотворительные проекты. Она сотрудничает с Чулпан Хаматовой, помогающей больным лейкозом детям, работает в хосписе Веры Васильевны Миллионщиковой.
Татьяна Друбич
Недавно Друбич снялась в фильме Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты». В этой таинственной истории она как нигде на своем месте - ведь речь идёт о любви. «Мы когда-то много лет назад хотели сделать эту историю с Ренатой. С тех пор прошло лет пятнадцать - все изменилось - и история, и я. Не могу объяснить почему, но эта работа была мне необходима, - так сказала Друбич о своей роли в этом фильме. - Моя героиня - это тотальная потеря. Потеря всего - и любви к себе, и любви к когда-то любимым».
Советы доктора Татьяны
Когда ей задают вопросы о деньгах и о том, что значит жить достойно, она отвечает, что достойная жизнь - это то, что тебе позволяет жить и ощущать себя человеком. Деньги, как бы ни были они важны, не дают счастья. По мнению Друбич, «нужно максимально делать то, что ты можешь». Сергей Соловьев говорит о ней: «Ее единственный секрет - работоспособность с 6 утра до 12 ночи».
Достаточно посмотреть «Сто дней после детства» 1974 года и недавние фильмы с участием Друбич, чтобы убедиться - на экране одно и то же хрупкое создание. Ее позиция проста и не нова - следить за собой, разумеется, необходимо. Однако люди, озабоченные лишь физиологическим функционированием организма, ей не симпатичны. Здоровым нужно быть, чтобы не обременять собой других. Здоровье - это комфорт, не больше, но и не меньше. Основной же компонент в деле сохранения молодости, по убеждению Друбич, правильное самосознание. Конечно, существуют и специальные медицинские технологии. Ведь старость, по сути, болезнь, лечением которой занимается отдельное направление современной науки - «медицина против старения».
Татьяна Друбич
Татьяна убеждена: продолжительность жизни, физическое здоровье и психологическое состояние на треть зависят от наследственности, но остальное в наших руках! Правильное питание, отказ от жирной пищи, посильная физическая нагрузка - это желательный минимум для каждого. Она, кстати, неспортивный человек, просто от природы выносливый, но старается больше двигаться, гулять, избегать излишеств в еде. Как врач-эндокринолог Друбич настоятельно рекомендует людям 30-35 лет пройти полное медицинское обследование, прежде всего гормональное, чтобы определить свой биологический возраст, который, как правило, расходится с паспортными данными. И на основе полученных результатов начать принимать антиоксидантные препараты, которые нейтрализуют активность свободных радикалов на молекулярном уровне, задерживая процесс старения.
И еще, по мнению Друбич, к 30-летию всем женщинам обязательно нужно обзавестись персональным косметологом.
Цитата: «Счастье — это правильный выбор трех вещей. Человека рядом. Профессии... Места, где живешь».
Фото с сайта kino-teatr.ru
Скоро на экраны выходит фильм Сергея СОЛОВЬЕВА «Анна Каренина». Заглавную роль в нем сыграет экс-жена режиссера Татьяна ДРУБИЧ, которую зритель увидит в кадре обнаженной. Об этом в основном и идет оживленная дискуссия на интернет-сайтах.
О противоречивой личности Сергея Соловьева я побеседовал с писателем и сценаристом Александром АЛЕКСАНДРОВЫМ.
- Александр Леонардович, что думаете о новой «Анне Карениной»? Говорят, Друбич там голенькой будет бегать…
Ну какая из Друбич Анна Каренина? А насчет голой… Знаю я эти киношные штучки.
Вы что, рассчитываете реальные Танины прелести на экране увидеть?! Помню, мы как-то снимали одну молоденькую актрису, у нее одна сиська была длиннее другой чуть ли на десять сантиметров. Гримеры так все подтянули, ни сучка, как говорится, ни задоринки.
Считаю, что после 60 лет человек вообще не должен снимать кино. Драйв у него пропадает. Соловьев давно впал в маразм. А Друбич в будущем году полтинник исполнится. 50-летняя тетка полезла голой на экран! Не надо тогда врать, что сниматься ей не хочется. Знаю, что Соловьев все время уговаривает Таню вернуться к нему. Они ведь не живут вместе больше десяти лет.
- Классикой считается Каренина в исполнении Татьяны Самойловой…
Конечно же, ее Карениной веришь, такой глубокий образ! Бедная, спившаяся Таня Самойлова…
- В одном из своих последних интервью Соловьев говорит, что Друбич «необыкновенно умна».
Ум у нее чисто женский и очень, извините, бл…витый. Историй с мужчинами было множество. Все же знают, что у Друбич случился роман с Ваней Дыховичным. До того, как она родила от Соловьева Аньку, бегала с огромными букетами цветов на концерты к Владимиру Спивакову… А вообще я к ней прекрасно отношусь. Знаете, года два назад Друбич взяла на воспитание из детского дома маленькую девочку. Танечка - замечательная женщина, добрейшая душа. Поэтому она и не живет с Соловьевым.
Высокие отношения
В биографии Соловьева белых пятен хватает, - говорит Александров. - Второй его женой была киновед Марианна Кушнерова, которую он отбил у оператора, ушедшего служить в армию. (Кушнерова играла главную роль в фильме Соловьева «Станционный смотритель». - Б.К. ). На съемках «Ста дней после детства» Соловьев закрутил с Друбич роман, а ей тогда было лет 14 - 15. Мы все прекрасно понимали, что дело-то подсудное.
И как раз в сентябре 1974 года Марианна родила сына - Митеньку. Выходит, Серёня спать с Таней начал при беременной жене. Вот такие «высокие отношения»! А сиделкой при младенце я был. Каждый вечер вместе с его супругой купал сына Соловьева. Правда, приезжал я обычно подшофе. Поэтому держать головку и ушки ему закрывать у меня получалось с трудом. А Марианна все повторяла: «Санечек, отвернись! Дыхнешь - маленький помереть может!»
- Где же был счастливый отец?
А счастливый отец в это время под предлогом монтажа картины на каких-то диванах, извините, валялся с несовершеннолетней Друбич. Причем «монтировал» он картину чуть ли не по пять раз в день. Я считаю позором иметь близкие отношения с актрисой, с которой работаешь. Скотоложство какое-то! Она же зависима, как лошадь, животное практически.
И вот прошло месяца полтора. Славная, но наивная Марианна вдруг осторожно спрашивает меня: «Санечек, ты умный, подскажи, может ли человек в 30 лет стать импотентом?» Я насторожился: «Что, какие-то проблемы?» Она, конечно, отмолчалась. И тогда я все понял. Возмущаюсь до сих пор: если 30-летний мужик не может обслужить двух баб, спрашивается, зачем заводить любовницу?!
Мозгов не хватает
- У Соловьева недавно вышел сборник сценариев к его фильмам. У вас, я знаю, он восторга не вызвал.
Разумеется. Смотрите, что там написано: «Сто дней после детства» - автор С.Соловьев. А вот пожалуйста - диплом лауреата Государственной премии, выданный мне, АВТОРУ СЦЕНАРИЯ этой картины. А вот договор со мной, подписанный гендиректором «Мосфильма». Да и повесть с таким эксклюзивным названием была написана тоже мной. Когда-то я над ней надругался - выбросил. А Соловьев ее прочитал. Мы вместе на ресторанных салфетках буквально за час набросали полный план сценария. Соловьев просто на Александрова наплевал! Потому что патологический врун и больной человек. Об этой ситуации я подробно написал в своем блоге grandbadger.livejournal.com . Никто не отрицает наличия у Соловьева таланта. Но то, что он вор, уже доказано. Говорил и говорить буду - Александров сделал Соловьеву карьеру! Он единственный раз в жизни получил престижную премию именно за картину «Сто дней…» - «Серебряного медведя» (Берлинский фестиваль, 1975 год. - Б.К. ). Вот крыша у него и поехала.
 |
- Александр Леонардович, а не подумают люди - брюзжит, мол, Александров, потому что давно не у дел?
Как сказал один мой друг: «У тебя безупречная репутация скандалиста!» К вашему сведению, мы с Павлом Лунгиным работаем сейчас над сценарием. Сюжет раскрывать не стану. Скажу лишь, что съемки будут проходить в Иерусалиме. А что до славы… У меня 12 книг написано, три пьесы, 20 поставленных картин. Текст своровать, конечно, можно. А вот имя украсть нельзя!
Вообще-то теория, вяленько так, рекомендует не увлекаться в равном браке большой разницей в годах. Однако на практике эта разница не слишком осуждается, ибо всегда есть шанс выровнять возможности. Сергей Александрович Соловьев родился 25 августа 1944 года. Татьяна Друбич родилась 7 июня 1959 года (Кабан, Близнецы). Стандартная ситуация, молодой режиссер снимает фильм "Сто дней после детства" и влюбляется в совсем уж молодую актрису. Ничего беспрецедентного, съемки - дело творческое, начинается взаимодействие сердец, умов, тел. Однако достаточно стандартное начало (если не считать слишком уж юный возраст актрисы) приводит к созданию очень необычного творческого союза, уже подарившего России несколько культовых и достаточное количество просто хороших фильмов. Кроме "Ста дней" в первую очередь "Асса", а также "Черная роза" и многие другие".
Вот мнение Татьяны Друбич: "Мне повезло. В моей жизни вдруг появился Сережа. Тогда мне трудно было себе даже представить какую-то любовь к такому человеку. Препятствием был и возраст. И позже это не была любовь зрелой женщины, я ему говорила: "Сережа, разница в наших отношениях в том, что сначала ты для меня был богом, а потом стал авторитетом".
А вот Соловьев считает, что у них замечательные отношения, и даже изумительные. " Я бы даже назвал наши отношения с Таней ничем не омраченными. Будь мы по обычному семейному канону все это время вместе, эти отношения, думаю, чем-то обязательно омрачились бы" Соловьев справедливо полагает, что на наших глазах представление о семье меняется. Испытывая к старой патриархальной модели брака глубочайшее уважение, Соловьев участвует в разработке нового типа отношений. "Что-то свернулось в обычном понятии "семья", слетело с катух... Наш брак вообще начинался очень странно. Мы всегда жили за городом, уже Аня родилась... Так получилось, что у нас с Таней никогда не было общей квартиры. Дочь общая появилась, а квартиры все еще не было. Наконец, она возникла на несколько месяцев, но долгожданного счастья разделенного очага нам не принесла. При всем этом не устану повторять: у нас исключительно близкие взаимоотношения, ближе не бывает. Но почему-то никак эти прекрасные отношения в пространство квартиры и очага не запихивались. По непонятной причине - до сих пор не могу ее сформулировать. Кому-то она кажется странной, а я считаю тип наших отношений одной из, может быть, самых крепких форм брака. Как знать, не являемся ли мы в этом смысле посланцами из будущего? Если считать основой семьи уважение друг к другу, понимание друг друга, любовь, которая выдержала испытание многими обстоятельствами, - то все это у нас есть и по нынешний день.
Татьяна Друбич и врач, и актриса и даже бизнес-леди, несколько раз затевавшая большие дела. Она и сейчас почти совершенно не изменилась. Лишь женственности прибавилось, хотя чувствуется, что нанизано все на стальной внутренний стержень. Ее героини всегда сочетали в себе почти детскую наивность и незащищенность с невероятно огромной силой любви.
Сергей Александрович Соловьев
Те, с которыми я… Татьяна Друбич
© Соловьев С.А., 2017
© Государственный центральный музей кино. Фото, 2017
© ООО ТД «Белый город», дизайн обложки и макет, 2017
* * *От издательства
Мы не случайно начали этот большой проект в 2016 году, объявленном президентом Российской Федерации Годом российского кино. Золотой фонд советского и российского кино является одним из ключевых пластов в нашей истории и культуре. Даже в тяжелые для России времена, в военный период или в сложные годы перестройки, великие артисты, режиссеры, сценаристы, писатели и художники – деятели культуры, которыми так богата наша большая страна, продолжали создавать свои произведения, творить на благо нашей страны.
Коллектив издательства заинтересован в том, чтобы и современная аудитория, и наше будущее поколение могли бы знакомиться с жизнью и творчеством великих людей, которые внесли свой весомый вклад в русскую культуру и искусство.
Одним из ярких представителей кинематографических деятелей является Сергей Александрович Соловьев – не только выдающийся сценарист и кинорежиссер, фильмы которого стали классикой отечественного экрана, но и яркий просветитель-телеведущий, вдумчивый педагог. Наконец, он еще и самобытный «кинематографический писатель», памятливый мемуарист. Его авторский цикл «Те, с которыми я…» для телеканала «Культура» создан с подкупающей искренностью, он пронизан трепетным отношением к выдающимся современникам, с которыми Сергея Соловьева сводила судьба на съемочной площадке и за ее пределами. Его словесные портреты выдающихся мастеров экрана лишены банальных черт, общеизвестных фактов, они согреты неповторимой личностной интонацией автора, который рассказывает о своих коллегах по искусству (в большинстве случаев они являются его друзьями) свободно, раскованно, иронично, но и нежно, с массой ярких деталей и подробностей, которые известны только ему.
На страницах каждой книги этого проекта мы старались передать живую речь Сергея Александровича, отрывки из его диалогов с героями передач, его мысли и воспоминания о моментах, проведенных вместе с ними. Книги написаны ярко и необычно, они как бы пронизаны голосами автора и его героев, погружают читателя в полноценную беседу.
Наши соотечественники за рубежом, которые по стечению различных обстоятельств находятся вдали от своей родины, также любят и помнят прекрасных артистов, на фильмах которых они выросли и которые пересматривают до сих пор. Мы уверены, что этот цикл книг будет востребован у наших соотечественников, у молодого поколения, проживающего в разных странах, которые (что вполне возможно) про некоторых деятелей культуры и искусства могут узнать впервые из этого проекта.
В следующих книгах серии будут представлены и другие яркие представители своей творческой профессии: Алексей Баталов, Михаил Жванецкий, Олег Янковский, Юрий Соломин, Исаак Шварц, Марлен Хуциев и многие-многие другие.
Мы надеемся, что эти блестяще написанные книги сохранят память обо всех ныне живущих и тех, кто, к сожалению, уже ушел в другой мир. Память об этих людях – наше бесценное духовное наследие и богатство.
Сергей Соловьев о Татьяне Друбич
С нитью жемчуга сравнила я свою жизнь.
Порвется – пускай, ведь с годами ослабну, не удержу своих тайн.
Принцесса Сёкуси, вторая половина XII века.
* * *«С нитью жемчуга… Порвется – пускай, ведь с годами ослабну, не удержу своих тайн»… Вот, наверное, если говорить о том, что есть такая мощная традиция в честь женщин слагать стихи, то, я думаю, удачнее, чем это сочинение древней японской принцессы Сёкуси, нет. Удачнее про Таню Друбич никак не скажешь.
Мы с ней познакомились давно, где-то в начале 70-х годов. Я начинал «Сто дней после детства», и ассистентка наша притащила чуть ли не на третий или на четвертый день Таню на какой-то массированный подростковый кастинг по картине. Там были сотни, сотни людей. И среди этих сотен сидела в углу мрачная такая девочка. Была то ли зима, то ли осень – исключительно противная погода. И сидела девочка в черных рейтузах с вытянутыми коленками и смотрела куда-то в сторону, как бы вообще не интересуясь процессом кастинга. Дошла до нее очередь. Я говорю: «Как тебя зовут?» Она говорит: «Меня – Таня Друбич». Я говорю: «Сколько тебе лет?» Она говорит: «Ну, мне сейчас тринадцать, но скоро будет четырнадцать.» Я говорю: «Ты хочешь сниматься в кино?» Она говорит: «Нет, я не хочу сниматься в кино». Это был такой удивительный ответ, потому что все эти сотни кастингующихся детей очень даже хотели сниматься в кино. Я говорю: «А почему это ты не хочешь сниматься?» Она говорит: «Да я уже снималась в кино». И я говорю: «Где?» Она говорит: «На студии Горького, у режиссера Инны Туманян. В кинофильме "Пятнадцатая весна" я играла главную роль. И музыку там писал Таривердиев».