Сражение в заливе лейте 1944. Битва, давшая миру камикадзе

Введение
1 Силы и планы сторон
1.1 Японский флот
1.2 Американский флот
1.3 Подготовка
1.4 Атаки подводных лодок

2 Сражение в море Сибуян (24 октября)
3 Сражение в проливе Суригао (25 октября)
3.1 Соединение Нисимуры
3.2 Соединение Симы

4 Сражение у острова Самар (25 октября)
5 Сражение у мыса Энганьо
6 Итоги
7 Сноски и примечания

Введение

Сражение в заливе Лейте (Второе сражение в Филиппинском море) - самое масштабное морское сражение в истории. Происходило в морях, окружающих филиппинский остров Лейте с 23 по 26 октября 1944 г. между американским флотом и японским императорским флотом. Японцы пытались изгнать или уничтожить силы союзников, расположенные возле Лейте, впервые в войне используя тактику камикадзе. Однако в результате флот союзников одержал значительную победу, потопив, среди прочего, один из двух крупнейших линкоров мира «Мусаси» и повредив второй - «Ямато». После этой битвы Объединённый флот Японии не предпринимал крупных операций.

1. Силы и планы сторон 1.1. Японский флот

Для отражения американского вторжения на Филиппины японское командование разработало план «Сё-1» (яп. ????? Сё: итиго: сакусэн?, «сё» - «победа»). Так как большая часть японской авиации была потеряна во время сражения у Марианских островов, то план заключался в массированном использовании флота. Флот должен был действовать тремя группами, общее руководство осуществлял адмирал Соэму Тоёда из штаба в Японии:

2-й флот в Сингапуре под ком. вице-адмирала Такэо Куриты: 7 линкоров, 11 крейсеров, 23 эсминца;5-й флот на Тайване под ком. адмирала Киёхидэ Симы: 3 крейсера («Нати», «Асигара», «Абукума»), 7 эсминцев;3-й флот в бухте Хиросима под ком. вице-адмирала Дзисабуро Одзавы: 4 авианосца («Дзуйкаку», «Дзуйхо», «Титосэ», «Тиёда»), 2 линкора («Исэ», «Хюга»), 3 лёгких крейсера («Оёдо», «Тома», «Исудзу»), 8 эсминцев.Одзава должен был идти из Хиросимы, подходя к Филиппинам с севера. Авианосцы адмирала Одзавы имели только 100 самолетов, поэтому было решено использовать их в качестве приманки для отвлечения ударного соединения Уильяма Хэлси на север. Фактически, 3-й флот должен был погибнуть, отвлекая американские авианосцы на себя.
Тогда 2-й флот Куриты переходит из Сингапура в Бруней, там заправляется, и из его сил выделяется «Соединение С» адмирала Сёдзи Нисимуры, которое идёт в пролив Суригао на соединение с 5-м флотом адмирала Симы. Затем Курита пройдет пролив Сан-Бернардино и атакует американские транспорты с севера. 5-й флот и соединение Нисимуры пройдут пролив Суригао и атакуют транспорты с юга.

План «Сё-1» не имел даже тени шанса на успех с учетом сил противника. Даже если бы Курита прорвался в залив Лейте, там не было массы транспортов, потопление которой оправдало бы потери. Он мог посеять некоторую суматоху на плацдарме и среди вспомогательных судов, но цена была уж слишком высока. А после подхода одной или нескольких авианосных групп Хэлси японские корабли оказались бы в ловушке.

Японское командование сознавало, что рискует потерять весь флот в предстоящем сражении. Однако Филиппины надо было удержать любой ценой. После войны адмирал Тоёда объяснял свои расчеты так: «Если бы случилось самое худшее, мы могли бы потерять весь флот, но я считал, что надо пойти на риск… В случае неудачи в Филиппинской операции морские коммуникации с югом были бы полностью отрезаны и флот, вернувшись в японские воды, не смог бы получать необходимого топлива, а оставшись в южных водах, не смог бы получать боеприпасы и вооружение. Не было никакого смысла спасать флот за счет утраты Филиппин».

1.2. Американский флот

Американское командование разработало план вторжения на Филиппины - операцию «Кинг-2». Операция началась прежде, чем японцы успели подготовиться к реализации плана «Сё-1».

Американский флот состоял из двух оперативных соединений под общим командованием адмирала Хэлси:

Оперативное Соединение 38 (вице-адмирал М. Э. Митчер)

Оперативная Группа 38.1 (контр-адмирал Дж. С. Маккейн): 5 авианосцев, 6 крейсеров, 14 эсминцев.Оперативная Группа 38.2 (контр-адмирал Д. Ф. Боган): 3 авианосца, 2 линкора, 3 крейсера, 16 эсминцев,Оперативная Группа 38.3 (контр-адмирал Ф. К. Шерман): 4 авианосца, 2 линкора, 4 крейсера, 3 эсминцев.Оперативная Группа 38.4 (контр-адмирал Р. Э. Дэвисон): 4 авианосца, 2 линкора, 2 крейсера, 15 эсминцев.

Оперативное Соединение 77 (вице-адмирал Т. К. Кинкейд)

Оперативная Группа 77.2 (контр-адмирал Дж. Б. Олдендорф): 6 линкоров («Пеннсильвания», «Калифорния», «Теннесси», «Миссиссиппи», «Мэриленд», «Вест Вирджиния»), 8 крейсеров («Луисвилл», «Портленд», «Миннеаполис», «Денвер», «Коламбиа», «Феникс», «Бойз», «Шропшир») 28 эсминцев.Оперативная группа 77.4 (контр-адмирал Т. Л. Спрэг)Оперативная Единица Таффи-1 (контр-адмирал Спрэг):Оперативная Единица Таффи-2 (контр-адмирал Стамп):Оперативная Единица Таффи-3 (контр-адмирал К. Э. П. Спрэг):

Против этих сил противника с нашей стороны должны были действовать 12 быстроходных авианосцев, 18 эскортных авианосцев, 12 линейных кораблей, 20 крейсеров и 104 эскадренных и эскортных миноносца. Число наших самолетов авианосного базирования доходило до 1280 - это было подавляющее превосходство.

1.3. Подготовка

17 октября 1944 года американцы осуществили высадку на остров Лейте, между Таклобаном и Дулагом. Для нейтрализации японской авиации было использовано ОС 38 (Оперативное Соединение 38) адмирала Марка Митчера. Это соединение имело 9 тяжелых и 8 легких авианосцев, всего 1178 самолетов. 20-21 сентября был проведен ряд налетов на аэродромы Лусона, 9 сентября - на аэродромы Тайваня, 12-13 ноября и 17-18 ноября - снова по Лусону.

…неполадки со связью оказались роковыми. Прибывшие американские пилоты увидели то, на что не смели надеяться. Около сотни «Зеро» стояли на аэродроме Себу, совершенно беззащитные против ударов с воздуха. Американцы не упустили такую редкостную возможность. Начался подлинный кошмар. … более 50 «Зеро» превратились в обломки. Это была страшная потеря. Одним ударом противник уничтожил 2/3 истребительной авиации на Филиппинах. Многие из уцелевших «Зеро» были повреждены.

Во время этих налетов в гавани Манилы был потоплен эсминец «Сацуки». Налёты привели к тому, что истребительная авиация не смогла участвовать в обороне Филиппин. Командующий первым воздушным флотом вице-адмирал Такидзиро Ониси принял решение о применении тактики камикадзе. Его знаменитые слова «Я не думаю, что есть ещё какой-то способ выполнить стоящую перед нами задачу» были произнесены 19 октября. Первый вылет лётчиков-камикадзе состоялся на следующий день.

Утром 20 октября основные силы американской 6-й армии высадились на остров. В этот момент произошёл налёт японской авиации, которая впервые использовала тактику камикадзе: был поврежден крейсер «Австралия». Кроме того, торпеда повредила лёгкий крейсер «Гонолулу».

1.4. Атаки подводных лодок

Подлодка «Дартер» выпустила 6 торпед с дистанции 1000 ярдов в крейсер «Атаго» и добилась 2 попаданий. «Атаго» начал тонуть, эсминцы «Асасимо» и «Кисинами» подошли к крейсеру и спасли адмирала Куриту вместе с 529 остальными моряками. В 5:53 «Атаго» затонул, унеся с собой 360 человек. Одновременно «Дартер» выпустила 4 торпеды из кормовых аппаратов в тяжелый крейсер «Такао». 2 из них попали в крейсер, «Такао» начал крениться, на нем вспыхнули пожары, вода залила котельное отделение. Крейсер отправили назад в Бруней под эскортом эсминца «Наганами».

Подлодка «Дейс» выпустила 4 торпеды, подорвав крейсер «Мая», который затонул в 6:05 вместе с 336 членами экипажа. Эсминец «Акисимо» успел спасти 769 человек.

В 6:30 адмирал Курита вошел в море Сибуян. Американцам было уже известно расположение японского флота, уже были обнаружены соединения Нисимуры и Симы. Курита надеялся, что базовая авиация сможет обеспечить воздушное прикрытие его флота. Но базовая авиация была почти уничтожена. Вице-адмирал Ониси организовал на американский флот три волны налетов, по 50-60 самолетов в каждой волне. При этом большая часть самолетов была уничтожена. Однако, авиации удалось уничтожить 1 авианосец.

В 9:39 к американскому флоту неожиданно вышел один японский бомбардировщик Yokosuka D4Y «Джуди» и атаковал авианосец «Princeton». Ему удалось сбросить 500-фунтовую бомбу прямо на полетную палубу авианосца, после чего его сбил истребитель. Однако вскоре на ангарной палубе авианосца начался сильный пожар, взорвались торпеды, взрывом сорвало полетную палубу, и авианосец вышел из строя. Крейсер «Бирмингем» помогал тушить пожар, но внезапный взрыв на авианосце повлек гибель 255 человек на крейсере. Адмирал Митчер приказал затопить авианосец и при наступлении темноты крейсер «Рено» уничтожил его торпедами.

самолеты с авианосца «Essex» сбили всего 24 самолета. Другие группы истребителей также установили замечательные рекорды: самолеты с «Princeton» сообщили об уничтожении 34 японских самолетов, с нового «Lexington» - 13, с «Langley» - 5. Это был удачный день. Такого количества сбитых самолетов противника не было со времени боя у Марианских островов 20 июня 1944 г.

Несмотря на уничтожение авианосца, большая часть японских самолетов была уничтожена, и прикрывать корабли Куриты оказалось нечем. Когда Курита повернул на запад, он попал под 5 атак самолетов ОС 38 при полном отсутствии воздушного прикрытия.

Атаки длились весь день, в них участвовали 259 самолетов. В первой волне участвовали самолеты с авианосцев «Интрепид» и «Кабот», во второй - с авианосцев «Интрепид», «Essex» и «Лексингтон». Американцы сосредоточили удары на линкоре «Мусаси», который получил 20 торпед и 17 бомб, не считая 18 близких разрывов. В 18:35 «Мусаси» затонул. Из 2279 человек экипажа погиб 991.

В «Ямато» попали 2 бомбы (13:30). Корабль начал крениться, но аварийные партии выровняли крен. Линкор «Нагато» получил 2 прямых попадания (14:20), одно пришлось в котельное отделение. Второе попадание пришлось в кубрики. В 13:38 тяжелый крейсер «Тонэ» получил 2 мелкие бомбы, еще 2 разорвались рядом. В 13:15 эсминец «Киёсимо» получил прямое попадание, 5 бомб разорвались рядом. Повреждения получили некоторые эсминцы.

Четырехдневные военные действия японского и американского флотов в ходе боев за освобождение Филиппин 23-26 октября 1944 года вошли в историю как сражение в заливе Лейте.

После ряда успехов американское командование приступило к осуществлению своего главного плана — возвращению контроля над Филиппинами. Захват архипелага имел не только стратегическое значение: не закрепившись на нем, нельзя было даже планировать дальнейшее продвижение к Японским островам. Огромным было и моральное значение: США крайне тяжело переживали потерю ими Филиппин в 1942 году. В середине октября 1944 года американский флот был готов осуществить высадку на Филиппинах — кодовое название операции King Two («Король Два»).

НА ПУТИ К ОСТРОВУ ЛЕЙТЕ

Американцы действовали методично и особо не рискуя: сначала в бой вступила авиация, базировавшаяся на авианосцах 38-го оперативного соединения ВМС США. В результате действий американских самолетов японская авиация на Филиппинах была практически полностью выведена из строя, что во многом способствовало позже успеху и всех остальных операций. 11 сентября американская авиация накрыла главную военно-воздушную базу японцев на Себу, уничтожив на земле более 50 истребителей «Зеро».

Ситуация у японцев складывалась безвыходная. С одной стороны, им было необходимо удержать Филиппины, с другой — в случае поражения Япония могла лишиться своего флота и остаться безоружной перед союзниками. Тем не менее командование японского флота все же решило рискнуть и ввело в действие свой план «Сё-1» — «Победа-1». Невосполнимые потери в самолетах привели к тому, что японское командование решило согласиться с инициативой командующего 1-м авианосным флотом вице-адмирала Ониси Такидзиро, который начал создавать отряд летчиков-самоубийц — камикадзе. Именно накануне сражения при Лейте, 20 октября, был создан первый в истории отряд камикадзе — 26 самолетов. Свою первую атаку камикадзе предприняли 21 октября — их целью стал тяжелый крейсер «Острейлиа». Самолет летчика-камикадзе (несший бомбу весом 200 кг) успешно протаранил надстройки корабля, но казавшаяся неминуемой катастрофа чудом была предотвращена: по неизвестным причинам бомба не взорвалась, и в связи с этим гибель на корабле всего 30 человек (включая капитана «Австралии») можно посчитать большой удачей.

НАЧАЛО СРАЖЕНИЯ

Боевые действия между противоборствующими флотами открыли 23 октября подводные лодки союзников. В этих действиях отличилась американская субмарина USS Darter, которой удалось потопить японский крейсер «Атаго» и вывести из строя тяжелый крейсер «Такао». Другой подлодке — USS Dace — удалось поразить своими торпедами крейсер «Майя». Сражение при Лейте начиналось явно не в пользу японцев. Рано утром следующего дня — 24 октября — основные силы 2-го флота вице-адмирала Куриты Такэо вошли в море Сибуян. Адмирал Ониси собрал остатки своей авиации и бросил ее против американского флота: но силы были неравны, и большая часть японских самолетов погибла, так и не нанеся серьезного урона противнику. Хотя одна удача все же была: японскому бомбардировщику Йокосука D4Y удалось поразить тяжелой бомбой полетную палубу американского авианосца «Принстон» (типа «Эссекс»). Корабль, на котором погибли 255 человек, получил настольно тяжелые повреждения, что было решено его затопить. Но этот успех не мог компенсировать уничтожения японской авиации, поскольку теперь корабли Куриты остались без прикрытия с воздуха.

Японский флот повернул на запад, но теперь ему приходилось двигаться под постоянными атаками с воздуха, ответить на которые было нечем. Тем не менее японцы потеряли всего один корабль — им стал линкор «Мусаси», который ушел под воду в 18:35, унеся с собой на дно 991 члена экипажа. Повреждения получили также линкоры «Ямато» и «Нагато», тяжелый крейсер «Тонэ». Эсминец «Киёсимо» получил прямое попадание пяти бомб. Повреждения получили некоторые эсминцы. Флот Куриты оказался на пороге катастрофы, ему грозило полное уничтожение, тем не менее он был спасен самоотверженными действиями вице-адмирала Одзавы Дзисабуро, который демонстративно выдвинул свои корабли вперед, стремясь отвлечь на себя американцев. Наконец, в 16:40 американская разведка обнаружила корабли Одзавы и, как тот и рассчитывал, приняла их за главные силы японского флота. После этого адмирал Уильям Хэлси, посчитав, что соединение Куриты уже не сможет вести активные действия, отдал приказ кораблям своего флота повернуть на север и идти на перехват соединения Одзавы.

РАЗГРОМ ЯПОНСКОГО ФЛОТА

В ходе нескольких морских боев, которые вместе и составляют сражение в заливе Лейте, силы Объединенного флота Японии были окончательно подорваны, и позже он уже больше не предпринимал каких-либо крупномасштабных операций.

Около 02:00 25 октября Южная группа ВМС Японии (линкоры «Фусо» и «Ямасиро», тяжелый крейсер «Могами», эсминцы «Сигурэ», «Митисио», «Асагумо» и «Ямагумо») под командованием адмирала Нисимуры Сёдзи вошла в пролив Суригао. К этому моменту адмирал уже понимал, что обнаружен противником (поскольку уже подвергся атаке американской авиации), но тем не менее продолжил движение, хотя первоначально предполагалось, что он дождется шедшей за ним группы адмирала Сима Киёхидэ. В результате ему пришлось о одиночку противостоять оперативной группе 77.2 контр-адмирала Джесси Олдендорфа, которая имела превосходство по силам и огневой мощи.

ГИБЕЛЬ ЮЖНОЙ ГРУППЫ

Еще до этого — примерно с 22:00 24 октября — начались боевые боестолкновения японцев с американскими торпедными катерами, а бой крупных надводных кораблей начался уже в проливе Суригао. Буквально через несколько минут загорелся линкор «Фусо», вскоре он разломился надвое и затонул. Затем взорвался флагман Нисимуры линкор «Ямасиро», на капитанском мостике которого погиб сам Нисимура и командир корабля контрадмирал Кацукиё Синода. Также на дно ушли эсминцы «Ямагумо» и «Митисио», остальные корабли получили серьезные повреждения, но все же смогли уйти из пролива. Позже — в 06:21 — американцы добили «Асагумо», тяжелому крейсеру «Могами» также не удалось пережить этот день. Южная группа Нисимуры перестала существовать.

ПРОДОЛЖЕНИЕ БОЯ В ПРОЛИВЕ СУРИГАО

5-й флот адмирала Сима Киёхидэ, спешивший на помощь Нисимуре, уже на подходе к проливу Суригао понес первые серьезные потери. Он лишился трех эсминцев из имевшихся у него семи: «Вакаба» был потоплен, а «Хацусимо» и «Хацухару» были повреждены и ушли в Манилу.

Когда Сима вошел в пролив, немногим позже 03:00 25 октября, судьба Южной группы уже была фактически решена. Вскоре, однако, на его пути оказался потерявший командира и много офицеров и тяжело поврежденный тяжелый крейсер «Могами». При отходе он столкнулся с тяжелым крейсером «Нати», на нем сдетонировал боезапас, после чего он вновь попал под огонь американцев. В конце концов экипаж покинул корабль, и «Могами» был затоплен. Понимая, что никаких перспектив у боя нет, Сима принял решение о срочном отходе и сумел вывести свои корабли и благополучно добраться до Манилы.

БОЙ У ОСТРОВА СAMАР

Флот вице-адмирала Куриты Такэо тем временем ушел через пролив Сан-Бернардино к острову Самар, где наткнулся на корабли оперативной группы 77.4 контр-адмирала Томаса Спрэга. В 05:56 25 октября самый крупный в мире линкор — «Ямато» — открыл огонь, начав новое морское сражение. На этот раз преимущество было на стороне японцев, а помощи Спрэгу было ждать неоткуда: Олдендорф вел бой в проливе Суригао, а Хэлси гонялся за Одзавой.

Ситуацию спасла отчаянная атака семи американских эсминцев и эскортных миноносцев, которые, потеряв три корабля, вывели из строя тяжелый крейсер «Кумано» и сбили темп наступления японцев. В очередной раз сказалось отсутствие у японцев поддержки с воздуха, и, несмотря на абсолютное превосходство в огневой мощи, японские линкоры и крейсера ничего не могли противопоставить американским авианосцам. В результате Курита, потопив всего один американский эскортный авианосец «Гамбир-Бей», в 08:11 отдал приказ об отходе, завершив тем самым бой. Точку в этом сражении поставили камикадзе, атаковавшие корабли Спрэга в тот же день. Смертникам удалось то, что не получилось у линкоров: потеряв 17 самолетов, они потопили эскортный авианосец «Сент-Ло» и вывели из строя еще шесть авианосцев.

МЫС ЭНГАНЬО

25 октября вице-адмирал Одзава Дзисабуро у мыса Энганьо ожидал подхода главных сил американского флота. И вновь исход столкновения был решен в воздухе. Одзава бросил свои самолеты на противника, решив, что 30 истребителей ему будет достаточно, чтобы отбить авиацию противника. Он ошибся.

С 07:20 по 12:05 американцы предприняли три воздушных атаки: в первой шло 130 самолетов, во второй — 170, в третьей — около 100. Одзава отвлек противника от соединения Куриты, но дорого за это заплатил. Удалось вывести из боя лишь три американских крейсера и семь эсминцев, а его главные ударные силы — последние четыре японских авианосца, «Дзуйкаку», «Дзуйхо», «Титосэ», «Тиёда» были потоплены американской авиацией. Общие потери японцев в ходе сражения в заливе Лейте составили 4 авианосца, 3 линкора, 8 крейсеров и 12 эсминцев. Американцы лишились авианосца, 2 эскортных авианосцев, 3 эсминцев и корабля сопровождения.

Последнее большое морское сражение Второй мировой войны на Тихом океане продолжалось 23-26 октября 1944 г. и вначале было названо его участниками Вторым сражением у Филиппин. Адмирал Нимиц позднее назвал его сражением за залив Лейте и приказал употреблять это название во всей официальной корреспонденции. Район сражения простирался на 600 миль с севера на юг и на несколько сот миль с востока на запад. Главные бои велись у Филиппин, далеко от залива Лейте, и фактически привели к полному устранению японского военно-морского флота как какого-либо фактора в войне. Этот результат имел большее значение, чем непосредственное влияние данного сражения на действия наземных войск вокруг залива Лейте или в других местах Филиппинских островов, поскольку он открыл двери для возможного вторжения собственно в Японию.

Нехватка авианосцев заставила японцев принять план действий, рассчитанный на максимальное использование огневой мощи их тяжелых артиллерийских кораблей, которые не участвовали непосредственно в боях с нашим флотом со времени кампании на Соломоновых островах осенью 1942 г. Они решили, что их линейные корабли и крейсера, подойдя с юга, с боем проложат себе путь к пунктам высадки на Лейте, где они уничтожат корабли наших сил вторжения, а в это время их авианосные силы выйдут из вод метрополии и сыграют роль приманки, которая должна будет отвлечь наше оперативное соединение быстроходных авианосцев от места намеченного решающего боя.

Японские южные силы должны были быть разделены на две группы: одна должна была входить в залив через пролив Суригао, другая должна была проникнуть через пролив Сан-Бернардино и войти в залив Лейте с востока. Таким образом, они должны были сойтись в одной точке с двух направлений и уничтожить наши силы “одним ударом”.

Японский флот состоял из 4 авианосцев, 7 линейных кораблей, 19 крейсеров, 33 эскадренных миноносцев и 2 линейных кораблей-авианосцев, которые имели в кормовой части полетные палубы, но в данном случае не несли самолетов. Японцам удалось обеспечить свои авианосцы 116 самолетами и разместить в районе Лусона около 600 самолетов берегового базирования.

Против этих сил противника с нашей стороны должны были действовать 12 быстроходных авианосцев, 18 эскортных авианосцев, 12 линейных кораблей, 20 крейсеров и 104 эскадренных и эскортных миноносца. Число наших самолетов авианосного базирования доходило до 1280 - это было подавляющее превосходство.

В ночь на 23 октября вскоре после полуночи поступило донесение, что наши подводные лодки “Darter” и “Dace”, занимавшие позиции у о. Палаван, заметили японский флот, шедший на север к заливу Лейте. Это был первый контакт в данном сражении. Эти лодки 22 октября заметили, как им показалось в темноте, три крейсера, но они выпустили их из поля зрения и больше в тот день ничего не видели. С первыми лучами солнца они погрузились на перископную глубину, дождались подхода флота, а затем с близкого расстояния выпустили торпеды, потопив два японских крейсера и повредив еще один. Сам Курита находился на головном крейсере. Его спасли прежде, чем корабль затонул, и доставили на Ямато , но для него это было сильным потрясением. Более того, американские адмиралы узнали о приближении противника и об его силах.

Три авианосные группы 38-го оперативного соединения, прибыв на свои позиции восточнее Филиппин в 6.00 утра 24 октября, выслали самолеты на поиск сил противника, о которых сообщили подводные лодки. Летчики обнаружили центральные силы в море Сибуян на пути к проливу Сан-Бернардино. Как сообщили адмиралу Холси, они были потрясены видом новых сверхмощных линейных кораблей противника Ямато и Мусаси . Присутствие огромных линейных кораблей было приятной новостью, но где же были японские авианосцы? Казалось немыслимым, чтобы японцы послали линкоры в атаку без поддержки авианосцев, и последние должны были быть где-то в пределах зоны боевых действий.

Адмирал Холси решил использовать всю свою авиацию, чтобы помешать этим центральным силам достичь пролива Сан-Бернардино. Наш флот не мог бы войти в пролив, так как узкости не позволили бы авианосцам принимать и выпускать самолеты и так как там существовала минная опасность. Воздушная атака должна была быть предпринята из открытого моря восточнее Филиппин, и самолеты, чтобы достичь своих целей, должны были пересечь барьер островов.

За 3-й группой 38-го оперативного соединения, которая находилась под моим командованием и занимала самую северную позицию, в течение всей ночи, когда мы подходили к побережью Лусона, следили японские разведывательные самолеты. Ночные истребители заставляли большинство из них держаться на некотором расстоянии от соединения и в 2.27 сбили один самолет. В б.00 на экране радиолокационной установки еще было видно пять разведчиков противника. Японцы, очевидно, хорошо знали местонахождение моей группы, а возможно, и всех остальных.

Когда в 8.00 донесение разведывательных самолетов с авианосца Интрепид до нас дошло, мы немедленно подготовились к высылке крупных сил самолетов в море Сибуян. Но прежде чем мы смогли выпустить их, наши радиолокационные установки обнаружили большую группу японских самолетов, подходивших к нам с севера. Скоро за этой группой была обнаружена еще одна большая группа. Несколько минут спустя на экране появилась третья группа, большая, чем первые две, находившаяся в 60 милях к юго-западу от нас. Все они приближались. Было ясно, что нам предстоят тяжелые воздушные атаки. Самолеты подходили с направления от о. Лусона, что еще не давало основания считать, что в непосредственной близости от нас находятся авианосцы противника. Много наших истребителей сейчас отсутствовало, производя поиск на западе и атаки против Манилы; их осталось слишком мало, чтобы оборонять наши войска от неизбежной атаки и эскортировать ударную группу в море Сибуян. Я решил отложить высылку ударной авиагруппы до тех пор, когда будут отражены предстоящие атаки. Мы поспешно выслали в воздух все остававшиеся у нас истребители. Как только самолеты покинули авианосцы, корабли пошли в один из ближних дождевых шквалов, стремясь найти там укрытие. В течение всего дня мы играли в прятки благодаря этим шквалам. Они очень помогли нам укрываться от атаковавших нас самолетов.

Коммандер Маккэмбелл, командир авиагруппы авианосца Эссекс , ведущий отряда из семи истребителей “Hellcat”, первый установил соприкосновение с авиацией противника. Его истребители встретили 60 японских самолетов и атаковали их с пикирования, несмотря на большое численное несоответствие. Самолеты противника, будучи не в состоянии соперничать, рассыпались. Даже японские истребители, казалось, больше были заняты самообороной, чем защитой бомбардировщиков и торпедоносцев, которые они должны были охранять. Последовала общая беспорядочная схватка, и бои между небольшими группами самолетов распространились по большому району. Маккэмбелл, один из асов мира и превосходный стрелок, лично сбил 9 японских самолетов, установив рекорд на все время войны. Его ведомый сбил 6 самолетов, и остальные летчики - 9, т. Е. самолеты с авианосца Эссекс сбили всего 24 самолета. Другие группы истребителей также установили замечательные рекорды: самолеты с Принстон сообщили об уничтожении 34 японских самолетов, с нового “Lexington” - 13, с “Langley” - 5. Это был удачный день. Такого количества сбитых самолетов противника не было со времени боя у Марианских островов 20 июня 1944 г. Все участвовавшие в этом бою самолеты противника были палубные, но они действовали с баз на Лусоне. Ни одному из них не удалось атаковать наши авианосцы.

Наконец в 9.39, когда радиолокационные установки не обнаруживали в радиусе 50 миль от наших кораблей ни одного вражеского самолета, мы вышли из дождевого шквала и повернули навстречу ветру, чтобы принять на борт истребители, истощившие запасы боеприпасов и горючего. Прием самолетов был почти закончен, когда вдруг из-за низкого облака появился одинокий японский бомбардировщик “Judi” и направился к Принстон . Хотя по бомбардировщику сразу же был открыт огонь, ему удалось сбросить бомбу прямо на полетную палубу авианосца Принстон . Истребитель с “Langley” сбил его, когда он Отходил после атаки. Попадание в авианосец не вызвало у меня большого беспокойства, так как я считал Принстон слишком живучим кораблем, чтобы одна 500-фунтовая бомба могла причинить ему какое-либо серьезное повреждение. Однако вскоре на его ангарной палубе начался сильный пожар, а на эту палубу, пока мы выпускали истребители для отражения атаки, были поставлены вооруженные торпедами самолеты. Было видно, как пламя и дым выбивались из отверстий в борту авианосца. Внезапно раздался сильный взрыв, и на несколько сот футов в воздух поднялся столб дыма. Это взорвались торпеды на ангарной палубе. Взрывом сорвало полетную палубу, и пожар распространился по всей длине корабля среди самолетов с грузом бензина, боеприпасов и торпед. Отчаянно борясь с пожарами, тяжело поврежденный авианосец оставил свое место в строю. Крейсер ПВО Противо-воздушная оборона “Reno” и три эскадренных миноносца получили приказание остаться с ним, чтобы защищать его от воздушных атак и помогать тушить пожары.

Наши остальные авианосцы в 11.00 выслали самолеты против японских центральных сил в море Сибуян. Это была самая серьезная атака в тот день в море Сибуян, в ней принимали участие 32 торпедоносца, 16 истребителей и 20 пикирующих бомбардировщиков. Наши самолеты появились над своими целями в 12.30 и атаковали их, несмотря на сильный зенитный огонь. По оценке летчиков, они добились трех попаданий торпед в линейный корабль типа Ямато , одного попадания бомбы в другой такой же корабль, четырех попаданий торпед в линейный корабль типа Нагато и ряда попаданий в пять крейсеров и несколько эскадренных миноносцев. Интенсивный зенитный огонь помешал нашим летчикам точно установить причиненные ими повреждения.

В 12.45, когда моя оперативная группа выпускала в воздух вторую ударную группу самолетов для атаки противника в море Сибуян, был установлен радиолокационный контакт с новым отрядом японской авиации, шедшим к нам с северо-востока и находившимся на расстоянии 105 миль. Этот контакт указывал наконец на местопребывание японских авианосцев, которое представляло для нас такой большой интерес. Мы готовились к поиску на севере и северо-востоке, но поскольку предстояла сильная атака, мы теперь не могли выделить необходимые для этого истребители. Пока самолеты противника еще находились достаточно далеко, мы выслали на запад ударную авиагруппу, а все остальные истребители нам пришлось поспешно выслать в воздух на отражение этой новой угрозы. Встретив подходившие самолеты противника на расстоянии 45 миль от нашего соединения, наши решительные летчики в коротких ожесточенных боях сбили большинство японских самолетов.

Тем временем поступило донесение о второй большой группе японских самолетов, шедшей в 40 милях позади первой. Дополнительно были высланы истребители. Они перехватили вторую группу на расстоянии около 25 миль. Некоторые из входивших в ее состав самолетов ускользнули от наших истребителей и пикировали на наши авианосцы. Усиленно маневрируя и ведя огонь из всех своих орудий, наши корабли избежали попаданий, Три самолета “камикадзе” камнем упали в море, как пылающие факелы: им не удалось обрушиться на выбранные цели. Рейд скоро закончился. Нашими самолетами и зенитной артиллерией менее чем за 6 часов было уничтожено 167 японских самолетов.

В 14.05 мы выслали бомбардировщики-разведчики для проведения поиска в северном направлении. Они вышли без прикрытия, так как все истребители после боя нуждались в заправке. В 16.40 разведчики обнаружили японские авианосные силы на расстоянии всего 190 миль к северу. Предпринимать атаку в этот день было уже слишком поздно, но авианосцы противника наконец появились на сцене, и мы знали, где они находятся.

На рассвете 25 октября малые эскортные авианосцы, занимавшие позиции тремя группами восточнее залива Лейте, в соответствии с графиком выслали воздушные патрули на выполнение дневных заданий. В числе этих заданий были и противовоздушное и противолодочное патрулирование около кораблей своего соединения, оказание поддержки находившимся на берегу войскам, корректировка их огня и атаки против поврежденных кораблей противника, оставленных Олдендорфом южнее пролива Суригао. Не было и мысли о том, что мощный 3-й флот Холси не остановил центральные силы противника, которые, как накануне сообщалось, направлялись к проливу Сан-Бернардино.

Море было спокойное, дул легкий северо-восточный бриз, а в небе медленно плыли редкие белые облака. Видимость была хорошая, не считая немногочисленных разбросанных поблизости дождевых шквалов. Корабли находились в обычном круговом ордере: корабли эскорта охраняли находившиеся в центре авианосцы.

Неожиданно в 6.45 один из находившихся в воздухе патрульных самолетов передал удивительное донесение, что он заметил японский флот и находится под огнем. Это было невероятно. Предположили, что это какая-то ошибка. Но скоро наблюдатели на мостиках самой северной группы авианосцев сами увидели пагодообразные мачты японских линейных кораблей, медленно появлявшиеся на горизонте. Положение было ужасное. Малые авианосцы, не имевшие орудий, о которых стоило бы говорить, оказались перед лицом неминуемого и полного уничтожения.

Проскользнув каким-то неизвестным образом, центральные силы противника, о которых накануне сообщалось, что они находятся в море Сибуян, прошли через пролив Сан-Бернардино и теперь появились здесь, направляясь к эскортным авианосцам. Контр-адмирал Спрэг, командовавший северной группой, приказал выслать в воздух все самолеты и лечь на восточный курс, делая безнадежную попытку полным ходом (16 узлов) уйти от противника. Было похоже, что черепаха пытается убежать от зайца.

Через 10 минут гигантский линейный корабль Ямато произвел первый залп. Он открыл огонь из своих 18,1” орудий с дистанции 15 миль. Через несколько минут снаряды взяли в вилку авианосец White Plains , который только что начал выпускать в воздух самолеты. Снаряды, разрывавшиеся под водой рядом с авианосцем, страшно сотрясали небольшой корабль, но он продолжал высылать самолеты и начал выпускать из дымовой трубы густой черный дым. Сочтя это признаком того, что с этим авианосцем покончено, японские корабли перенесли огонь на соседний авианосец Midway/St. Lo .

Когда новая цель в свою очередь была взята в вилку, Спрэг приказал эскортным кораблям поставить дымовую завесу, которая с помощью дыма, выпускаемого самими авианосцами из труб, успешно скрыла казавшиеся в тот момент обреченными корабли. Мгновенно прикрывшись дымовой завесой, авианосцам удалось укрыться в ближайшем дождевом шквале. Вокруг них продолжали сыпаться снаряды, но при ухудшившейся видимости точность огня противника была плохая. Курита выслал дивизион тяжелых крейсеров в обход фланга, чтобы занять позицию с наветренной стороны от авианосцев, тогда как линейные корабли безжалостно вели по ним огонь с кормы.

Тут адмирал Спрэг приказал своим семи кораблям охранения произвести торпедную атаку. И тогда три эскадренных и четыре эскортных миноносца провели один из самых смелых и кровопролитных боев за время всей войны. Маневрируя на большой скорости, входя в дымовые завесы и выходя из них, ведя по линейным кораблям и крейсерам огонь из своих орудий с дистанции всего 6000 ярдов, корабли охранения выстрелили свои торпеды. Заставив японские корабли маневрировать, чтобы избежать торпед, и добившись попадания в тяжелый крейсер “Кумано”, который был вынужден выйти из боя, им удалось заметно задержать продвижение противника. Просто чудо, что хоть какие-то из этих малых кораблей уцелели. Эскадренные миноносцы “Hoel” и “Johonston” и эскортный миноносец “Samuel В. Roberts” были потоплены, а остальные понесли огромнейшие потери в личном составе. Впоследствии Кинкейд назвал эту атаку “одним из самых доблестных и героических актов в войне”.

Тем временем выделенные крейсера постепенно обходили северный фланг, пока не оказались на траверзе авианосцев. Они непрерывно вели по авианосцам сильнейший огонь, и авианосцы отвечали им своими “игрушечными” пушками. Каждый авианосец был вооружен одним 5” орудием. Все авианосцы получили попадания. Gambier Bay , ближайший к противнику, наконец совершенно потерял ход и дрейфовал кормой в направлении подходившего противника. Вскоре после этого под непрерывными залпами одного японского крейсера, который вел огонь по нему с дистанции 2000 ярдов, он перевернулся и затонул.

Между тем все авианосцы, в том числе и находившиеся южнее, выпускали самолеты, которые атаковали японские корабли. Один отряд бомбардировщиков отметил девять бомбовых попаданий в тяжелый крейсер, который позднее взорвался и затонул. Еще по крайней мере два крейсера получили попадания торпед. Другие самолеты атаковали ракетами и малыми бомбами и обстреливали на бреющем полете мостики кораблей противника. Самолеты без бомб и торпед делали ложные заходы, пытаясь запугать японцев и заставить их повернуть обратно. Все делали всё возможное, чтобы спасти авианосцы от уничтожения артиллерией противника.

В 9.25, когда полное уничтожение северной группы эскортных авианосцев казалось вопросом всего лишь нескольких минут, произошла удивительная вещь. Корабли японского флота легли на обратный курс и быстро удалились. Это было просто невероятно. Адмирал К. А. Ф. Спрэг в своем донесении приписывает случившееся “несомненной благосклонности всемогущего Бога”. Это было похоже на отмену в последнюю минуту смертного приговора, хотя в тот момент американцы не могли понять, была ли это отмена приговора или только отсрочка казни. Но они не избавились от противника совсем. В 10.49, когда на эскортных авианосцах боролись за живучесть и были заняты приемкой самолетов, авианосцы были внезапно атакованы шестью истребителями “камикадзе”. В 11.00 Midway/St. Lo в результате попадания бомбы и последовавшего затем взрыва внутри корпуса затонул. На White Plains и Kalinin Bay обрушились самолеты, управляемые летчиками-самоубийцами, и на них начались пожары. Десять минут спустя еще один самолет “камикадзе” упал всего в 50 ярдах от Kitkun Bay . Этим эпизодом закончились атаки против северной группы эскортных авианосцев. White Plains и Kalinin Bay в конце концов ликвидировали свои пожары. Просто чудо, что после таких ожесточенных атак часть эскортных авианосцев еще держалась на плаву.

Военные силы Куриты после своего невероятного отступления еще в течение двух часов кружили несколько севернее места боя. Они не пошли ни к проливу Сан-Бернардино, ни к заливу Лейте, где им было приказано потопить наши транспорты. Они “учитывали обстановку”, как сообщили они после войны. Те из наших малых авианосцев, которые еще оставались неповрежденными, продолжали против них воздушные атаки силами всех самолетов, какие они могли набрать. В результате атак самолетов с эскортных авианосцев у Куриты были потоплены 3 крейсера и несколько кораблей сильно повреждено. Моральное воздействие непрерывных двухдневных воздушных налетов наряду с потерей кораблей, вероятно, сказалось на его решении и привело к тому, что он решил отступать, вместо того чтобы атаковать наши транспорты в заливе Лейте и идти обратно через пролив Суригао, как предусматривалось планом. Самая большая заслуга в кампании по отражению центральных сил адмирала Куриты по праву принадлежит эскадрильям эскортных авианосцев и решительной героической атаке крошечных эскортных кораблей северной группы.

Во время допроса после окончания войны Курита не мог дать удовлетворительного объяснения, почему он повернул обратно в тот момент, когда наши эскортные авианосцы были полностью в его власти. Он сказал, что пошел на север “на соединение с адмиралом Одзава” и “на поиски противника”. Другими словами, после того как адмиралу Одзава удалось сыграть роль приманки и отвлечь 3-й флот от залива Лейте, Курита пошел на север, чтобы атаковать те силы, которые отвлекались от военных действий! Это, несомненно, не имело смысла. Далее Курита заявил, что он считал, что не сможет успешно действовать внутри залива Лейте, и, кроме того, он полагал, что должен был к наступлению темноты быть уже в проливе Сан-Бернардино. Все эти заявления заставляют думать, что Курита был в полном замешательстве, боялся дальнейших воздушных атак и пошел на север со смутной надеждой, что ему удастся спасти репутацию, нанеся некоторые потери части флота адмирала Холси, прежде чем возвратиться вечером через пролив. После двух дней сильных воздушных атак, потери одного из самых мощных в мире линейных кораблей, Мусаси (кроме шести крейсеров), и повреждения еще многих кораблей решение Куриты об отступлении можно понять только как результат упадка морального духа. Отсутствие информации относительно событий на севере, судьбы кораблей Нисимуры и местонахождения наших сил, несомненно, явилось решающим фактором при выборе решения этого неспособного рассуждать логически человека.

В это время происходил третий бой у Мыс Энганьо .

Так закончилось второе сражение в Филиппинском море. С этого времени японский флот перестал существовать как боевая организация. По количеству участвовавших в сражении сил, по размерам района, в котором велись действия, и по решающему значению результатов этот бой войдет в историю как одно из величайших морских сражений всех времен.

Принятое адмиралом Холси решение, в результате которого пролив Сан-Бернардино остался неохраняемым, сотни лет будет обсуждаться критиками. Решение было принято с полным учетом обстановки и, по словам самого Холси, “представляло наилучшую возможность захвата врасплох и уничтожения авианосных сил противника… (что) должно было иметь большое значение для будущих операций”. Главной причиной, обусловившей внезапное появление японских центральных сил у о. Самар, было разделение командования у американцев. Холси говорил впоследствии, что тот факт, что наши морские силы не были подчинены единому командованию, просто предопределил катастрофу, которая чуть не произошла.

Сражение в заливе Лейте

Война на океане против Японии достигла теперь своей наивысшей точки. От Бенгальского залива и до центральной части Тихого океана все больше сказывалась мощь союзного флота. К апрелю 1944 года в водах Цейлона были сосредоточены три английских линкора, два авианосца и несколько легких судов. К ним присоединились американский авианосец «Саратога», французский линкор «Ришелье» и голландские корабли. В феврале прибыла сильная флотилия английских подводных лодок, которая сразу же стала топить вражеские суда в Малаккском проливе. В течение года прибыли еще два английских авианосца, а авианосец «Саратога» вернулся в Тихий океан. При наличии этих сил адмирал Сомервелл добился значительно больших результатов. В апреле его авианосцы нанесли удар по Сабангу, расположенному на северной оконечности острова Суматра, а в мае они подвергли бомбардировке нефтеперегонный завод и промышленные предприятия в Сурабае, на острове Ява. Эта операция продолжалась 22 дня, и флот покрыл расстояние семь тысяч миль. В последующие месяцы английские подводные лодки и авиация перерезали морской путь японцев в Рангун.

В августе адмирал Сомервелл, командовавший восточным флотом в течение всего тяжелого периода начиная с марта 1942 года, был заменен адмиралом Брюсом Фрэзером. Месяц спустя в распоряжение адмирала Фрэзера поступили еще два новых линкора – «Хау» и «Кинг Джордж V». 22 ноября 1944 года английский тихоокеанский флот уже был официально сформирован.

Организаторская деятельность и промышленное производство Соединенных Штатов, достигавшие огромных масштабов, сказывались на Тихом океане в полной мере. Об этих масштабах и успехах, достигнутых американцами, свидетельствует следующий пример. Осенью 1942 года, в период наиболее ожесточенной борьбы за Гуадалканал, у американцев было всего три авианосца. Через год их уже насчитывалось пятьдесят, а к концу войны – более сотни. Такие же замечательные достижения имелись и в области авиации. Эти огромные силы приводились в движение активной стратегией и более совершенной новой эффективной тактикой. Перед американцами стояла огромнейшая задача.

Длинная цепь островов, тянувшаяся примерно на две тысячи миль, простиралась к югу через Тихий океан от Японии к Марианским и Каролинским островам. Многие из этих островов были укреплены противником и оснащены прекрасными аэродромами, а на крайне южном конце этой цепи островов находилась японская военно-морская база Трук. За этим островным заслоном были Формоза, Филиппины и Китай, а между ними пролегали пути снабжения наиболее передовых позиций противника. Таким образом, невозможно было вторгнуться или подвергнуть непосредственной бомбардировке саму Японию. Необходимо было прежде всего прорвать эту цепь. Для того чтобы захватить каждый укрепленный остров в отдельности, потребовалось бы слишком много времени, и поэтому американцы применили тактику «перепрыгивания». Они захватили лишь наиболее важные острова и обошли остальные. Однако их военно-морские силы к этому времени были уже столь велики и так быстро увеличивались, что американцы создали собственные линии коммуникаций и прервали линии коммуникаций противника, сделав беспомощными защитников обойденных островов. Их метод штурма тоже вполне себя оправдал. Вначале пускались в ход самолеты, базировавшиеся на авианосцах, затем следовала усиленная, временами продолжительная бомбардировка с моря, потом осуществлялись десантные операции и завязывались бои на берегу. Как только остров оказывался в руках американцев и на нем размещался гарнизон, для отражения контратак противника использовались самолеты, базировавшиеся на суше. Эти же самолеты содействовали дальнейшему продвижению американских войск. Флот действовал эшелонами. Когда одна группа кораблей вела бои, другая готовилась к новому броску. Это требовало огромных ресурсов не только для обеспечения боевых операций, но и для создания баз по пути продвижения. Американцы справились со всем этим.

В июне 1944 года наступление американцев развивалось успешно. На юго-западе генерал Макартур уже почти полностью завершил захват Новой Гвинеи, а в центре адмирал Нимиц глубоко вторгся в цепь укрепленных островов. Оба эти наступления имели своей целью Филиппины, и борьба за этот район вскоре увенчалась разгромом японского флота. Японский флот уже и до этого был значительно ослаблен, ему особенно не хватало авианосцев. Но у японцев оставалась лишь одна надежда – победа на море. Чтобы сохранить свои силы для этого опасного, но чрезвычайно важного периода, главный японский флот был отведен с острова Трук, и его теперь разделили между островами Голландской Индии и водами метрополии. Однако вскоре ему пришлось вступить в бой. В начале июня адмирал Спрюэнс при помощи своих авианосцев нанес удар по Марианским островам и 15-го числа высадился на укрепленном острове Сайпан. Захват Сайпана и прилегающих островов Тиниан и Гуам привел бы к прорыву линии обороны противника. Ввиду крайне серьезной угрозы японский флот решил вмешаться. В этот день у Филиппинских островов были замечены пять японских линкоров и девять авианосцев, следовавших в восточном направлении. У Спрюэнса было достаточно времени, чтобы занять необходимые позиции. Его главная цель заключалась в том, чтобы прикрыть высадку на острове Сайпан. С этой задачей он справился. Затем он собрал свои корабли, в том числе 15 авианосцев, и ждал противника к западу от этого острова. 19 июня японские самолеты с авианосцев подвергли бомбардировке американские авианосцы со всех направлений. Воздушные бои продолжались в течение всего дня. Американцы понесли небольшие потери, но зато они так потрепали японские авиаэскадрильи, что их авианосцы вынуждены были отступить.

В ту же ночь Спрюэнс тщетно искал исчезнувшего противника. Поздно вечером 20-го числа он его обнаружил на расстоянии примерно 250 миль. Американские самолеты, предприняв бомбардировку перед самым заходом солнца, потопили один авианосец, нанесли повреждения четырем другим авианосцам, а также линкору и тяжелому крейсеру. Накануне американские подводные лодки потопили два других крупных авианосца противника. Дальнейшие атаки стали невозможными, и оставшимся кораблям противника удалось ускользнуть, но это решило судьбу Сайпана. Хотя гарнизон упорно сражался, высадка продолжалась, накопление сил увеличивалось, и к 9 июля всякое организованное сопротивление прекратилось. Были захвачены соседние острова Гуам и Тиниан, и в первые дни августа американцы установили полное господство на Марианских островах.

Падение Сайпана явилось большим ударом для японского верховного командования и косвенно привело к отставке правительства генерала Тодзио. Беспокойство противника было вполне обоснованным. Эта крепость находилась менее чем в 1300 милях от Токио. Они считали ее неприступной, а теперь она пала. Их южные районы обороны оказались отрезанными, а американские тяжелые бомбардировщики получили первоклассную базу для бомбардировки самих японских островов. В течение длительного времени американские подводные лодки топили японские торговые суда у побережья Китая; теперь к подводным лодкам могли присоединиться и другие военные корабли. Дальнейшее продвижение американцев угрожало отрезать Японию от источников нефти и сырья. Японский флот все еще был довольно сильным, но он стал неуравновешенным. Ему в такой мере не хватало эсминцев, авианосцев и летчиков, что он больше не мог эффективно сражаться без поддержки с наземных авиабаз. Японскому флоту не хватало горючего, и это не только мешало проводить обучение, но и лишало командование возможности концентрировать суда в одном месте, в результате чего в конце лета большинство тяжелых кораблей и крейсеров находилось у Сингапура и около источников снабжения горючим в Голландской Индии, а несколько спасшихся авианосцев оставались во внутренних водах метрополии, где их новые авиаэскадрильи заканчивали обучение.

Положение японской армии было не намного лучше. Хотя ее численность все еще была довольно велика, армия была рассеяна в Китае, в Юго-Восточной Азии, томилась на отдаленных островах, которым невозможно было оказать поддержку. Наиболее здравомыслящие лидеры противника начали искать пути для окончания войны, но не могли одолеть милитаристскую машину. Верховное командование перебросило подкрепления из Маньчжурии и приказало сражаться до конца на Формозе и на Филиппинах. Здесь, как и в самой Японии, войска должны были стоять насмерть. Японское морское министерство было настроено не менее решительно. Если оно проиграет предстоящую битву за острова, то Япония окажется отрезанной от источников горючего в Голландской Индии. Нет никакого смысла, утверждали они, сохранять корабли, не имея горючего. Готовые к жертвам, не теряя надежду на победу, они в августе решили бросить в бой весь свой флот.

15 сентября американцы продвинулись дальше. Генерал Макартур захватил остров Моротай, находившийся на полпути между западной оконечностью Новой Гвинеи и Филиппинами, а адмирал Хэлси, который теперь принял командование американскими военно-морскими силами, захватил передовую базу для своего флота на островах Палау. Это одновременное продвижение имело исключительно большое значение. В то же время Хэлси постоянно прощупывал оборону противника всеми своими силами. Он надеялся таким образом навязать решающее сражение на море, которое позволило бы уничтожить японский флот и особенно оставшиеся авианосцы. Следующий бросок предстояло предпринять на Филиппинские острова, но тут неожиданно произошло знаменательное изменение американского плана. До этого времени наши союзники намеревались вторгнуться на крайнюю южную часть Филиппинских островов – остров Минданао, и самолеты с авианосцев Хэлси уже бомбили японские аэродромы здесь, на юге, и на большом северном острове Лусон. Они уничтожили значительное количество вражеских самолетов и в ходе боя обнаружили, что японский гарнизон на острове Лейте более слаб, чем предполагалось. Это небольшой, но теперь уже ставший знаменитым остров, расположенный между двумя большими, но стратегически менее важными островами Минданао и Лусон, оказался бесспорным пунктом высадки американцев. 13 сентября, когда союзники все еще совещались в Квебеке, адмирал Нимиц по предложению Хэлси начал настаивать на том, чтобы немедленно начать вторжение. Макартур согласился с этим, и два дня спустя американские начальники штабов решили назначить штурм на 20 октября, т. е. на два месяца раньше, чем было намечено. Так обстояло дело со сражением в заливе Лейте.

Американцы начали кампанию 10 октября налетами на аэродромы, расположенные на островах между Японией и Филиппинами. Непрерывные опустошительные налеты на Формозу вызвали самое ожесточенное сопротивление, и с 12 по 16 октября происходили постоянные тяжелые воздушные бои между самолетами, базировавшимися на авианосцах, и самолетами, базировавшимися на суше. Американцы нанесли серьезный урон японской авиации как в воздухе, так и на аэродромах, но сами мало пострадали, а их авианосцы выдержали мощные атаки самолетов, опиравшихся на наземные базы. Этот результат имел решающее значение. Авиация противника была разгромлена еще до того, как она могла принять участие в сражении за Лейте. Многие японские самолеты, предназначавшиеся для действий с авианосцев, были непредусмотрительно посланы в качестве подкрепления на Формозу, где их уничтожили. Таким образом, в предстоявшем теперь решающем морском сражении японские авианосцы располагали не более чем сотней слабо обученных летчиков.

Для того чтобы представить себе ход последовавших боев, необходимо ознакомиться с прилагаемыми картами. Два больших острова Филиппинского архипелага – Лусон на севере и Минданао на юге – разделены целой группой более мелких островов, среди которых Лейте занимает центральное и ключевое место. Эта центральная группа островов разделена двумя судоходными проливами, которым суждено было сыграть важную роль в этом знаменитом сражении. На севере – пролив Сан-Бернардино и примерно в 200 милях южнее его – пролив Суригао, непосредственно ведущий к Лейте. Американцы, как мы видели, намеревались захватить Лейте, а японцы были полны решимости задержать их здесь и разгромить американский флот. План был простой и смелый. Четыре дивизии под командованием генерала Макартура должны были высадиться на острове Лейте под прикрытием орудийного огня американских кораблей и самолетов – так представляли себе операцию японцы, или, быть может, они даже располагали такими сведениями. Оттянуть этот флот, отвлечь его далеко на север и завязать там второстепенное сражение – такова была первая задача. Но это было бы лишь предварительным шагом. Как только удастся отвлечь главный флот, две сильные колонны кораблей пройдут через проливы – одна через Сан-Бернардино, другая через Суригао – и направятся к месту высадки. Все внимание будет обращено на берега Лейте, все орудия должны быть наведены туда, а тяжелые корабли и крупные авианосцы, которые одни лишь могут выдержать натиск, будут преследовать далеко на севере корабли, послужившие приманкой. Этот план чуть было не увенчался успехом.

17 октября японский главнокомандующий приказал своему флоту выйти в море. Корабли, предназначенные в качестве приманки, под командованием верховного командующего адмирала Одзавы вышли непосредственно из Японии и направились к Лусону. Это была сводная эскадра, включавшая авианосцы, линкоры, крейсера и эсминцы. Задача Одзавы заключалась в том, чтобы появиться у восточного побережья Лусона, завязать бой с американским флотом и отвлечь его от места высадки в заливе Лейте. У авианосцев не хватало самолетов и летчиков, но это не имело большого значения, так как они должны были служить лишь приманкой, а приманка для того и предназначается, чтобы ее съели. Тем временем главные японские ударные силы направились в проливы. Более крупная эскадра, которую можно назвать центральной эскадрой, насчитывала 5 линкоров, 12 крейсеров и 15 эсминцев. Она направилась из Сингапура под командованием адмирала Куриты к Сан-Бернардино, чтобы, обогнув остров Самар, выйти к Лейте, Вторая, меньшая, или южная, эскадра в составе 2 линкоров, 4 крейсеров и 8 эсминцев двумя независимыми группами направилась через пролив Суригао.

20 октября американцы высадились на острове Лейте. Вначале все шло хорошо. Сопротивление на берегу оказалось слабым, предмостное укрепление было создано быстро, и войска генерала Макартура начали свое наступление. Их поддерживали корабли американского 7-го флота под командованием адмирала Кинкейда, находившегося под командованием Макартура. Его более старые линкоры и небольшие авианосцы были вполне пригодны для десантных операций. Далее на севере находился главный флот адмирала Хэлси, прикрывавший их от атаки с моря.

Однако еще предстоял кризис. 23 октября с американских подводных лодок заметили недалеко от побережья Борнео японскую центральную эскадру (адмирала Куриты) и потопили два тяжелых крейсера, в том числе флагманский, повредив третий корабль. На следующий день, 24 октября, в бой вступили самолеты с авианосцев адмирала Хэлси. Огромный линкор «Мусаси», имевший девять 16-дюймовых орудий, был потоплен, другие суда получили повреждения, и Курита повернул обратно. Американские летчики доставили оптимистические и, может быть, вводящие в заблуждение сведения. Хэлси сделал вывод – не без основания, – что битва выиграна полностью или, во всяком случае, частично. Он знал, что вторая, или южная, эскадра противника приближается к проливу Суригао, но он рассудил вполне правильно, что она может быть отброшена 7-м флотом Кинкейда. Он приказал произвести разведку на севере, и 24 октября поздно вечером его летчики обнаружили далеко на северо-востоке от Лусона корабли адмирала Одзавы, служившие приманкой и державшие курс на юг. Там было четыре авианосца, два линкора, оборудованные палубами для самолетов, три крейсера и десять эсминцев! Здесь, решил он, и находится источник неприятности и действительный объект для атаки. На следующий день Хэлси приказал всему своему флоту направиться на север и уничтожить флот адмирала Одзавы. Так он попал в ловушку. Во второй половине того же дня, 24 октября, Курита снова повернул на восток и вновь направился в пролив Сан-Бернардино. На сей раз никто не должен был остановить его.

Тем временем японская южная эскадра приближалась к проливу Суригао, и в ту же ночь корабли вошли в него двумя группами. Последовал ожесточенный бой, в котором участвовали корабли всех классов, начиная от линкоров и кончая легкими кораблями прибрежного действия. Первая группа была уничтожена флотом Кинкейда, сосредоточенным у северного выхода; вторая группа пыталась прорваться, пользуясь темнотой и замешательством, но была отброшена. Казалось, что все идет хорошо. Однако пока Кинкейд сражался в проливе Суригао, а Хэлси на всех парах преследовал далеко на севере японские корабли, служившие приманкой, Курита под прикрытием темноты беспрепятственно прошел через пролив Сан-Бернардино и рано утром 25 октября атаковал группу эскортных авианосцев, поддерживавших высадку войск генерала Макартура. Застигнутые врасплох и недостаточно быстроходные для бегства авианосцы не сумели сразу поднять свои самолеты, чтобы отбить атаку с моря. На протяжении почти двух с половиной часов эти небольшие американские корабли вели упорный арьергардный бой под прикрытием дымовой завесы. В этом бою они потеряли два авианосца, три эсминца и более ста самолетов, причем один из авианосцев был потоплен японским самолетом, пилотировавшимся летчиком-смертником. Однако им в свою очередь удалось потопить три вражеских крейсера и нанести повреждения другим. Помощь была далека. Тяжелые корабли Кинкейда, разгромив японскую южную эскадру, находились далеко на юге от острова Лейте и крайне нуждались в боеприпасах и горючем. Хэлси со своими десятью авианосцами и всеми его быстроходными линкорами находился еще дальше, и хотя другая группа его авианосцев, посланная для заправки горючим, теперь была вызвана, она не могла прибыть в самые ближайшие часы. Казалось, что победа находится в руках Куриты. Никто не мог помешать ему зайти в залив Лейте и уничтожить десантный флот Макартура.

Но Курита снова повернул обратно. Чем он руководствовался, неясно. Многие его корабли подверглись бомбардировке и были рассеяны легкими эскортными авианосцами Кинкейда, и он уже теперь знал, что южная эскадра разгромлена. У него не было никаких сведений о судьбе служивших приманкой кораблей на севере, и он точно не знал местонахождения американского флота. Перехваченные сигналы заставили его подумать, что корабли Кинкейда и Хэлси, располагая превосходящими силами, окружают его и что десантным судам Макартура уже удалось бежать. Оставшись один, без поддержки, он теперь отказался от отчаянной попытки, ради которой так много было принесено в жертву и которая уже была близка к успеху. Не пытаясь войти в залив Лейте, адмирал Курита развернулся и снова направился к проливу Сан-Бернардино. Он рассчитывал в пути дать последний бой флоту Хэлси, но и это ему не удалось осуществить. В ответ на неоднократные призывы Кинкейда о помощи Хэлси наконец повернул обратно со своими линкорами, оставив две группы авианосцев для продолжения преследования противника на севере. В течение дня они уничтожили все четыре авианосца Одзавы, однако сам Хэлси вернулся в Сан-Бернардино слишком поздно. Эскадры не встретились. Курита бежал. На следующий день самолеты Хэлси и Макартура преследовали японского адмирала и потопили еще один крейсер и два эсминца. Это был конец сражения.

Сражение в заливе Лейте имело решающее значение. Ценой гибели своих трех авианосцев, трех эсминцев и одной подводной лодки американцы победили японский флот. Сражение продолжалось с 22 по 27 октября. Были потоплены три линкора, четыре авианосца и двадцать других военных кораблей противника. Отныне у противника оставалось единственное эффективное средство борьбы против флота – самолеты, пилотируемые летчиками-смертниками. Использовавшееся в качестве меры самого крайнего отчаяния, это оружие все еще было смертельным, хотя и не сулило никакой надежды на победу.

В последующие недели бои за Филиппины разрастались вглубь и вширь. К концу ноября на острове Лейте высадилось почти четверть миллиона американцев, а к середине декабря сопротивление японцев было сломлено. Макартур продолжал развивать свое главное наступление и вскоре, не встретив сопротивления, высадился на острове Миндоро, немногим более чем в 100 милях от Манилы. По мере того как американцы продвигались к Маниле, сопротивление усиливалось, но им удалось произвести еще две высадки на западном побережье и окружить город. Противник отчаянно оборонялся вплоть до начала марта, когда были убиты последние защитники. В развалинах насчитали 16 тысяч погибших японцев.

Хотя бои на островах продолжались еще в течение нескольких месяцев, господство на морях Южного Китая уже перешло к победителю, а вместе с ним и контроль над источниками нефти и других видов сырья, от которых зависела Япония.

Из книги «Тирпиц». Боевые действия линкора в 1942-1944 годах автора Вудворд Дэвид

Глава 6 СРАЖЕНИЕ ПОД НОВЫЙ ГОД А теперь отвлечемся от больших конвоев на север России, состоявших из множества кораблей, и обратим наше внимание на небольшое норвежское рыболовецкое суденышко длиной всего 55 футов с командой из десяти человек, идущее, пыхтя

Из книги Великие сражения Античного мира автора Кризи Эдвард

Глава 9 ПОСЛЕДНЕЕ БОЛЬШОЕ СРАЖЕНИЕ НАДВОДНЫХ КОРАБЛЕЙ Теперь единственным крупным боеспособным кораблем Германии оставался «Шарнхорст». С приходом зимы арктические конвои возобновились. Положение немцев на Восточном фронте никогда еще не было таким плохим – русские

Из книги Канонерка 658. Боевые операции малых кораблей Британии на Средиземноморье и Адриатике автора Рейнолдс Леонард К

Глава 6 Шалонское сражение (битва на Каталаунских полях) (451 г.) Крушение настойчивых устремлений Аттилы к созданию нового антихристианского царства на развалинах Римской державы, простоявшей 1200 лет и погибшей по истечении срока, установленного предсказаниями

Из книги Последний поход «Графа Шпее». Гибель в Южной Атлантике. 1938–1939 автора Пауэлл Майкл

Глава 3. СУХАРИ В ЗАЛИВЕ Семнадцать судов конвоя друг за другом миновали шлюз и вышли во внешнюю гавань. Мы уходили четвертыми. Пока мы медленно двигались по узкому каналу, Корни неожиданно резко втянул носом воздух, принюхиваясь, и обернулся к Пику:– Бензин! Ты чувствуешь

Из книги Сильнее «божественного ветра». Эсминцы США: война на Тихом океане автора Роско Теодор

Глава 9. СРАЖЕНИЕ В КАНАЛЕ ПЬОМБИНО Мы получили приказ готовиться к патрулированию острова Эльба. Судя по всему, наступил новый этап войны, в котором наши цели были более определенными, чем раньше.Наша задача заключалась в том, чтобы прекратить ночное движение вражеских

Из книги Флот двух океанов автора Морисон Сэмюэль Элиот

Глава 19. СРАЖЕНИЕ В ПРОЛИВЕ МЛЕТ Через два дня, когда лодка вернулась утром из очередного ничем не примечательного патрулирования, на причале нас встретил Корни. Все были очень рады видеть его снова. Я слышал, как один матрос сказал другому:– Наш кровожадный командир

Из книги Боевые действия подводных лодок США во второй мировой войне автора Роско Теодор

Глава 7 СРАЖЕНИЕ НА РЕКЕ ЛА-ПЛАТА 1. «АЯКС»Заметив дымок на горизонте, Свонстон громко доложил:– Вижу дым, пеленг красный 100.Главный старшина-сигнальщик подошел и посмотрел в указанном направлении в свой бинокль.– Ты видишь его? – спросил Свонстон.Дым был очень далеко и

Из книги Правый руль автора Авченко Василий Олегович

Эсминцы против летчиков-смертников в заливе Лейте 1 ноября 1944 года японцы провели «решительную атаку», чтобы выбить силы прикрытия 7-го Флота из залива Лейте. К этому времени с Императорским Флотом уже было покончено. Однако японская авиация - базовая и остатки

Из книги автора

Новые стычки в заливе Лейте В течение ноября 3-й Флот продолжал наносить удары по вражеским аэродромам и портам на севере Филиппин. Японцы не могли поймать стремительно передвигающихся МакКейна и Хэлси, но вечером 19 ноября 4 «Бетти» обрушились на эсминец «Коллет»

Из книги автора

Глава 14 ЛЕЙТЕ, сентябрь - декабрь 1944 1. Снова Тихоокеанская стратегия Мы покинули Тихий океан в конце июля 1944 после победного завершения боя в Филиппинском море и захвата Сайпана, Тиниана и Гуама. Генерал МакАртур установил контроль над Биаком и полуостровом Фогелькоп

Из книги автора

4. Битва в заливе Лейте - первые столкновения, 23 - 24 октября Когда десантные суда закончили разгрузку на берегу Лейте и VI армия расширила плацдарм, японский флот начал выходить в море, чтобы дать бой. Битва за залив Лейте распадается на 4 отдельных боя. Вот официальные

Из книги автора

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ НАКАНУНЕ БИТВЫ В ЗАЛИВЕ ЛЕЙТЕ Генерал Дуглас МакАртурВерховный Главнокомандующий союзников в Юго-западном районе Тихого океана6 Армия 7 ФлотГенерал-лейтенант Вице-адмиралВальтер Крюгер КинкейдСеверная Группа Южная Группа Северное

Из книги автора

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ ЯПОНЦЕВ НАКАНУНЕ БИТВЫ В ЗАЛИВЕ ЛЕЙТЕ Морской отдел Императорской Верховной СтавкиАдмирал ОикаваОбъединенный ФлотАдмирал ТоёдаПередовое Соединение Мобильное Соединение Соединение Юго-Западного(подводные лодки) районаВице-адмирал Мива

Из книги автора

Глава VII. Сражение у острова Мидуэй Весной 1942 года некоторое время главный японский штаб был занят одним спорным вопросом: следует ли занять Австралию, двигаясь вдоль восточного побережья Новой Гвинеи, мимо Соломоновых островов и островов Новые Гебриды, или же укрепить

Из книги автора

Глава XXIII. Боевые действия, предшествующие сражению у острова Лейте К середине лета в южную часть Марианских островов были введены части - американской морской пехоты и сухопутных войск. Двадцать пять тысяч японских войск, все то, что осталось от прежнего гарнизона, были

Из книги автора

Глава первая Летучие голландцы в заливе Трепанга Открыт закрытый порт Владивосток. Высоцкий, 1967 1- Василий, принимай решение! - произнёс, держась за уши, мой спутник Николай. Было холодно. Минус двадцать (я утром специально смотрел по термометру за окном) - для


Запомните эти последние слова!


В октябре 1944 года, когда солдаты США в Европе прорывались в германский Аахен, занимая улицу за улицей, а противостоящие армии столкнулись с холодной зимой, когда завоевания оказались незначительными, пришло время для «Со–1» – обороны Филиппин. Тарава со своим кровавым рифом была страницей гордости союзников; и такими же были острова Гилберта, Маршалловы и Марианские острова, Новая Гвинея, Биак, Палау и Моротай. Б–29 слетались на новые аэродромы на Гуаме, Сайпане и Тиниане, чтобы бомбить Японию; подводные лодки США охотились за грузовыми кораблями противника; американский флаг развевался над обрамленными пальмами островами, которые некогда были отдаленными оплотами императорской власти.

С 31 августа по 24 сентября быстрые авианосцы адмирала Уильяма Ф. Халси, поддерживаемые линейными кораблями, беспокоили японские базы от Минданао до Лусона, и 21 сентября, когда радио Манилы передавало «Музыку для вашего утреннего настроения» [а], пилоты морской авиации прочесывали Манильский залив. Добыча на всех островах в целом была крупной, сопротивление противника удивительно слабым, и адмирал Халси сообщил адмиралу Честеру У. Нимицу, главнокомандующему в области Тихого океана: «У наших надводных сил потерь нет, и ничего нет на экране, кроме Хеди Ламарра».

Слабая ответная реакция японцев привела к изменению стратегии американцев . Планируемый захват Япа и постепенное продвижение к Минданао на юге Филиппин, а затем на север были отменены; десантная атака на остров Лейте в центре Филиппин перенесена на два месяца и назначена на 20 октября 1944 года.

Она началась по плану. Великая армада из более чем 700 американских кораблей вошла в залив Лейте на рассвете 20 октября; в небе летал лишь одинокий японский самолет. Первое сопротивление японцев оказалось слабым; крупная американская армада – величайшая в войне на Тихом океане, в которую входили 15 танкодесантных кораблей (LST), 58 транспортов, 221 танкодесантное плавучее средство (LCT), 79 пехотно – десантных плавучих средств (LCI) и сотни других судов, – могла напугать оборонявшихся. К концу дня «А» плюс 2 – 21 октября – тысячи американских солдат были высажены на Лейте с малыми потерями, и лишь три военных корабля получили повреждения.

Через четыре часа после первой высадки в Лейте генерал Дуглас Макартур брел по воде к берегу; позднее полковник Карлос Ромуло, маленький филиппинец, который был вместе с ним, вынужден был с иронией заметить: «Высокому Макартуру вода достигала колен, а за ним шел маленький Ромуло, пытавшийся удержать голову над водой».

Выступая в здании сигнального корпуса на только что завоеванном берегу под дождливым небом, Макартур вспомнил кровавую эпическую поэму Батаана: «Это Голос Свободы, – сказал он. – Люди Филиппин, я вернулся… »

Легкий крейсер «Гонолулу» был первой потерей американцев. В день высадки японский торпедный самолет «пустил рыбу» в его левый борт. Взрывом разворотило дыру в борту «Гонолулу», в результате чего крейсер сильно накренился; погибло 60 человек, и первый из многих кораблей вышел из строя.

В 8:09 17 октября, всего через девять минут после того, как военный корабль США «Денвер» открыл огонь при освобождении Филиппинских островов, японские силы были переброшены на осуществление плана «Со–1» . Адмирал Соему Тоёда, главнокомандующий японским объединенным флотом и «лидер утерянной надежды», о чем он не знал, получил последнюю возможность «разбить врага, который пользуется роскошью материальных благ». Из своей штаб – квартиры в военно – морском колледже близ Токио он направил приказ: «Завоевать» своим сильно разбросанным частям.

План «Со» был смелым и отчаянным, пригодным для последних месяцев империи, напрягшейся на пределе своих возможностей. Японский флот не оправился от своих общих потерь, в частности от тяжелого удара, который он пережил четырьмя месяцами раньше в сражении на Филиппинском море, когда адмирал Рэймонд У. Спрюэнс, руководивший нашей высадкой на Марианских островах, разбил более 400 японских самолетов, потопил три японских авианосца и помог переломить хребет японской морской авиации [b]. В середине октября, когда Хасли в преддверии высадки в заливе Лейте нанес тяжелый удар по Формозе, Тоёда использовал свои самолеты наземного базирования и также бросил в бой своих новых, в спешке обученных пилотов авианосцев. Игра была проиграна. Но «патология страха» и странная склонность японцев превращать поражения в победы в своих официальных сообщениях увеличили обычно и так слишком хвастливые притязания японских авиаторов. Токио объявил, что 3–й флот «перестал быть организованной ударной силой».

Вражеский самолет разбрасывал листовки над недавно захваченным Пелелиу:


БЕЗРАССУДНОМУ ЯНКИ – БОЛВАНУ


Ты знаешь о морском сражении, которое вел американский 58–й флот в море возле Тайваня [Формозы] и Филиппин? Могущественные воздушные силы Японии потопили 19 его авианосцев, 4 линкора, 10 различных крейсеров и эсминцев, а также отправили в море 1 261 корабельный самолет…


В действительности только два крейсера «Канберра» и «Хьюстон» получили повреждения, было потеряно менее 100 американских самолетов; когда великая армада приблизилась к заливу Лейте, японцам пришлось проститься .

Но что касается Тоёды, сражение в Филиппинском море и его тщетная игра при защите Формозы оставили японский флот беззащитным перед воздушными атаками. У Тоёды были авианосцы, но с малым числом самолетов и полуобученными пилотами [с]. «Со–1» поэтому должен был зависеть от скрытности и хитрости, от ночных операций и от того, какое будет обеспечено прикрытие с воздуха, главным образом самолетами наземного базирования с филиппинских баз, действующими в тесном взаимодействии с флотом.

Тоёда столкнулся с другой проблемой – флот был разделен большими расстояниями. Он осуществлял командование из своей штаб – квартиры над теоретически «объединенным флотом», но вице – адмирал Джисабуро Озава, флаг которого развевался на авианосце «Дзуйкаку» и который командовал повреженными авианосцами и несколькими крейсерами и эсминцами, базировался во Внутреннем море родных японских вод. Ядро сильных флотских подразделений – 1–е диверсионно – наступательные силы вице – адмирала Такео Куриты из 7 линкоров, 13 крейсеров и 19 эсминцев – базировалось на стоянке Лингга возле Сингапура, близко к источникам топлива. Японский флот оказался разделенным перед лицом угрозы превосходящих военно – морских сил; он не мог быть собран до начала сражения.

Эти недостатки, а также географическое положение Филиппин определяли план противника, который был спешно пересмотрен в последний момент частично из – за слабости японской авиации на авианосцах. Два главных пролива – Сан – Бернардино, расположенный к северу от острова Самар, и Суригао, находящийся между Минданао и Динагатом и Лейте и Панайе – вели из Южно – Китайского моря в залив Лейте, где великая армада Макартура собралась для вторжения. Японские корабли, базировавшиеся возле Сингапура – так называемые 1–е диверсионно – наступательные силы, – должны были плыть на север к Лейте с остановкой в Брунейском заливе Борнео для дозаправки. Там их предполагалось разделить. Центральная группа под командованием вице – адмирала Такео Куриты на тяжелом крейсере «Атаго» с 5 линейными кораблями, 10 тяжелыми крейсерами, 2 легкими крейсерами и 15 эсминцами должна была пройти пролив Сан – Бернардино ночью; южная группа вице – адмирала Шодзи Нишимуры с двумя линкорами, одним тяжелым крейсером и четырьмя эсминцами должна была быть усилена в проливе Суригао вспомогательными силами еще из трех крейсеров и четырех эсминцев под командованием вице – адмирала Кийохидо Шимы, которые предполагали пройти через пролив Формоза с остановкой в Пескадоросе. Все эти силы должны были нанести сильный удар по американской армаде в заливе Лейте почти одновременно на рассвете 21 октября и провести опустошение среди тонкостенных десантных кораблей, как ястребы среди кур.

Однако ключевыми в этой операции были ослабленные японские авианосцы под командованием вице – адмирала Джисабуро Озавы, действующие со своих баз во Внутреннем Японском море. Эти корабли – один тяжелый и три легких авианосца со 116 самолетами на борту («все, что осталось от когда – то мощных авианесущих сил противника») – должны были идти на юг к Лусону и действовать в качестве приманок или самоубийственных «вабиков» для крупного 3–го флота адмирала Халси, который «прикрывал» десантное вторжение на Лейте. Северные отвлекающие силы сопровождали два «гермафродита» – линкора – авианосца «Изе» и «Хюга», на которых кормовые башни были заменены короткими взлетными палубами, но без самолетов, – и три крейсера и девять эсминцев. Озава должен был заманить 3–й флот Халси на север, подальше от Лейте, и открыть проход для Куриты и Нишимуры в залив Лейте.

В то же время всем трем группировкам предполагалось оказывать помощь не путем прямого прикрытия с воздуха, а интенсивными атаками японских самолетов наземного базирования на американские авианосцы и корабли. В последний момент было принято решение использовать японские специальные штурмовые группы, а летчики – камикадзе («божественный ветер») начали свои самоубийственные атаки на американские корабли. Уже 15 октября контр – адмирал Масабуми Арима, командир морской авиации, летящий с аэродрома на Филиппинах, совершил самоубийственное пикирование и «зажег запал пылких желаний своих солдат» [d]. Когда вице – адмирал Такидзиро Ониши 17 октября принял командование 1–м воздушным флотом, на всем Филиппинском архипелаге было всего лишь 100 действующих японских самолетов (впоследствии воздушный флот усилили). Поблизости находилось, и адмирал Ониши знал это, по меньшей мере 20–30 американских авианосцев. Чтобы решить это уравнение, появились камикадзе. Адмирал Ониши объяснил задачу в обращении к командирам японской воздушной группировки на Филиппинах 19 октября: «Судьба империи зависит от этой операции … Наши надводные силы уже продвигаются … Задача 1–го воздушного флота заключается в обеспечении прикрытия с сухопутных баз продвижению адмирала Куриты…. Чтобы выполнить ее, мы должны поразить авианосцы противника и нейтрализовать их по крайней мере на одну неделю.

По моему мнению, существует лишь один способ обеспечить максимальную эффективность наших недостаточных сил, который заключается в том, что груженные бомбами истребители должны падать на палубы вражеских авианосцев .

Все эти далеко разбросанные силы находились под командованием адмирала Тоёды, который осуществлял свое руководство далеко в Токио.

Таков был отчаянный план «Со–1» – возможно, величайшей игры, самый смелый и необычный план в истории морских войн.

Он предусматривал использование практически всего, что осталось от действующих военно – морских сил Японии на море и в воздухе: 4 авианосца, 2 линкора – авианосца, 7 линкоров, 19 крейсеров, 33 эсминца и, вероятно, от 500 до 700 самолетов, большинство из которых базировались на суше.

Но противостоящие им американские силы были намного мощнее. Подобно японцам, у которых не было общего командира ближе Токио, флот США действовал под раздельным командованием. Генерал Макартур, как командующий на театре военных действий в юго – западной части Тихого океана, нес общую ответственность за операцию по высадке в Лейте и через адмирала Томаса Кинкайда командовал 7–м флотом, который непосредственно отвечал за десант. Но мощные силы прикрытия крупнейшего в мире 3–го флота адмирала Халси не были под командованием Макартура; это была часть тихоокеанских сил адмирала Честера Нимица, а штаб – квартира Нимица находилась на Гавайях. А над Нимицем и Макартуром единственным оставалось объединенное командование в Вашингтоне.

Артиллерийскую мощь 7–го флота Кинкайда образовывали 6 старых линкоров, 5 из которых были подняты с ила Пёрл – Харбора. Но у Кинкайда было еще 16 авианосцев сопровождения (небольших малоскоростных судов, переделанных из торговых кораблей), 8 крейсеров и десятки эсминцев и их сопровождение: фрегаты, моторные торпедные катера и прочие суда. Кинкайд должен был обеспечить обстрел берега и тесную поддержку с воздуха сухопутной армии, а также защиту десантных сил от подводных лодок и самолетов.

Халси, который имел в своем подчинении 8 крупных атакующих авианосцев, 8 легких авианосцев, 6 быстроходных новых линкоров, 15 крейсеров и 58 эсминцев, получил приказ «прикрывать и поддерживать силы юго – западной части Тихого океана (под командованием Макартура), чтобы помочь захватить и оккупировать цели в центре Филиппин» [e]. Он должен был уничтожить морские и воздушные силы противника, которые угрожали высадке. И «при возможности уничтожить большую часть вражеского флота, такое действие должно стать главной задачей». Он должен был оставаться подчиненным адмиралу Нимицу, но считал, что «необходимые меры по детальной координации операций между <…> и <…> будут организованы <…> командующими» [f].

Объединенные 3–й и 7–й флоты могли собрать от 1 000 до 1 400 корабельных самолетов, 32 авианосца, 12 линкоров, 23 крейсера и более 100 эсминцев и эсминцев сопровождения, а также большое количество малых кораблей и сотни вспомогательных судов. 7–й флот также имел несколько патрульных самолетов (летающих лодок) на плавучих базах [g]. Но не все эти силы участвовали в дальних воздушных атаках и трех крупных раздельных операциях, которые позже стали называть сражением за залив Лейте.

Такой была сцена, такими были актеры, и таким был сюжет самого драматичного и самого масштабного в истории морского сражения.

Он начинается первой кровью, которая досталась подводным лодкам. На рассвете 23 октября американские подводные лодки «Дартер» и «Дейс», патрулировавшие проход Палаван, перехватывают адмирала Куриту. «Дартер» пускает пять торпед во флагманский корабль Куриты, тяжелый крейсер «Атаго», с расстояния менее 1 000 ярдов и наносит удар крейсеру «Такао». «Дейс» подбивает крейсер «Майя» четырьмя торпедами. «Атаго» тонет примерно через 20 минут, когда Курита переносит свой флаг на эсминец «Кишинани», а позже на линкор «Ямато» . «Майя» взрывается и тонет через несколько минут; «Такао», горящий и низко сидящий в воде, посылают обратно на Бруней в сопровождении двух эсминцев. Курита плывет дальше, потрясенный, но не сломленный, к проливу Сан – Бернардино.

24 октября

На борту линкора «Нью – Джерси», флагмане Быка Халси, когда солнце сжигает утреннюю дымку, самолеты готовятся к вылету. На авианосцах, качающихся на волнах, на взлетных палубах звучат команды: «Пилотам занять кабины».

В 6:00 3–й флот запускает поисковые самолеты, чтобы прочесать обширную область моря, охватывающую подходы к проливам Сан – Бернардино и Суригао. Сообщения с подводных лодок «Дартер», «Дейс» и «Гитарро» встревожили американцев, но было уже поздно, чтобы остановить отряд крупнейшей оперативной группы 3–го флота – оперативной группы 381 под командованием вице – адмирала Джона Маккейна, которая получила приказы отойти на Улити для отдыха и пополнения припасов. Три другие оперативные группы растянуты на 300 миль океана к востоку от Филиппин и Лусона в центре до Самара на юге; одну из них, находящуюся севернее, всю ночь преследовали надоедливые самолеты противника. Когда самолеты взлетают для осмотра испещренных рифами вод морей Сибиян и Сулу и подходов к Сан – Бернардино и Суригао, старые линкоры Кинкайда и малые авианосцы недалеко от Лейте поддерживают джи – ай на берегу.


В 7:46 лейтенант (младшего разряда) Макс Адамс, пролетающий в «Хеллдайвере» над величественными вулканическими утесами, поросшими пальмами, и поразительно голубым морем архипелага, сообщает о радиолокационном контакте, и через несколько минут он видит 1–е диверсионно – наступательные силы адмирала Куриты, которые усеивают живописное море, как игрушечные кораблики. В свете солнца отчетливо вырисовываются мачты.

Напряженность передается в радиорубку «Нью – Джерси», когда поступают сообщения о контакте. Рация передает сообщения: «Срочно», «Совершенно секретно» в Вашингтон, Нимицу, Кинкайду, всем командующим оперативными группами. Маккейна, который находится в 600 милях восточнее на пути к Улити, отзывают, а 3–му флоту отдается приказ собраться у Бернардино, чтобы наносить удары по противнику.

Но в 8:20, далеко к югу, впервые обнаруживают южную часть японских клещей. Вице – адмирал Нишимура с линкорами «Фузо» и «Ямаширо», тяжелым крейсером «Могами» и четырьмя эсминцами плывет к Суригао. Поисковые самолеты «Энтерпрайза» атакуют, встречая тяжелый зенитный огонь; катапульта для запуска самолетов на «Фузо» выведена из строя, его самолеты разбиты, и на корабле начинается пожар; на эсминце «Шигуре» разбита орудийная башня, но Нишимура продолжает плыть на восток с прежней скоростью . А Халси продолжает собирать свой флот возле Сан – Бернардино, чтобы нанести удар по японским центральным силам.

К северу и северо – востоку утренний поиск не производился, и отвлекающие авианосцы Озавы, плывущие на юг к Лусону, еще не обнаружены.

План «Со» теперь подходит к своему драматическому заключению. Японские самолеты, летящие с авианосцев Озавы и филиппинских баз, начинают самую яростную после высадки атаку на 7–й и 3–й флоты. К северу от Лусона авианосцы «Лэнгли», «Принстон», «Эссекс» и «Лексингтон» испытывают на себе главные удары авиации японцев. Восемь «Хеллкэтс» с «Эссекса», возглавляемые командующим Дэвидом Маккэмпбеллом, перехватывают 60 японских самолетов (половина из них истребители), и после схватки в течение 1 часа 35 минут американцы сбивают 24 японских самолета, а сами при этом потерь не несут. «Принстон» сообщает о гибели 34 самолетов противника, совершавших другой массированный налет; для летчиков «Лексингтона» и «Лэнгли» также нашлось дело; с воздуха от пилотов приходят ликующие «ату!»: «в воду упал один «Бетти» и два «Зика».

Но и японцы наносят удары. Около 9:38, когда 3–й флот начинает стягиваться к Сан – Бернардино, а авианосцы готовятся поднять в воздух свой палубный груз, чтобы нанести удар по центральным силам противника, японский «Джуди» (пикирующий бомбардировщик или истребитель – бомбардировщик) пикирует из – за облаков, невидимый и незамеченный на экране радара. Японский самолет сбрасывает 550–фунтовую бомбу прямо на взлетную палубу «Принстона»; бомба проникает на ангарную палубу, воспламеняет топливо в шести торпедных самолетах и вызывает сильный пожар. Начинается борьба за спасение корабля, но в 10:02 от серии взрывов взлетная палуба раскалывается, как корка упавшего арбуза, и выбрасывает самолетный подъемник высоко вверх, а к 10:20 выходит из строя система пожаротушения. Корабль застывает на воде, а над ним на 1 000 футов вздымается столб дыма. Сотни людей команды оказываются в воде. Оперативная группа плывет на юг в Сан – Бернар – дино, а крейсеры «Бирмингем» и «Рено» и эсминцы «Гатлинг», «Ирвин» и «Кассин Янг» целый день вертятся вокруг подбитого «Принстона», пытаясь его спасти.

Но «Принстон» горит. Главные силы Куриты из пяти линкоров, сопровождаемых крейсерами и эсминцами, проходят сквозь строй. Авианосец начинает наносить удары по 1–м диверсионно – атакующим силам около 10:25, а возбужденные американские летчики концентрируют свои действия на целях, которые никто из них никогда раньше не видел – крупнейших в мире линкорах. «Ямато» и «Мусаши», давние и загадочные цели морской разведки, оказались под крыльями морской авиации. На фоне их грузоподъемности в 669 500 тонн, пушек калибра 18,1 дюйма, скорости 27,5 узла их «братья» кажутся карликами. «Мусаши» уже раньше получил повреждение; нефть оставляет след на синей воде, вытекая из разорванного борта, в который попала торпеда. Но он еще силен; скорость его не уменьшилась. Не так обстоят дела у «Миоко». Этот тяжелый крейсер получил сильное повреждение во время первой атаки; его скорость упала до 15 узлов, он поворачивает и в одиночку плетется в порт; Курита потерял четыре из десяти тяжелых крейсеров, которые так красиво вышли из Брунея.

И «Миоко» не дают передышки. Через три минуты после полудня еще один удар приходится с солнечной стороны. Зенитные снаряды японцев расцветают в небе розовыми и пурпурными цветами; стреляют даже главные батареи линкоров. Несколько американских самолетов подбито; один падает, объятый пламенем; но в «Мусаши» попадают две бомбы и две торпеды; он теряет скорость и медленно отстает от строя.

Полтора часа спустя «Ямато» получает два заряда в переднюю башню № 1, начавшую стрелять. Однако ее толстое ограждение спасает от повреждений; пожар потушен. Но «Мусаши» сильно ранен; во время атаки в него попадает четыре бомбы и еще три торпеды; его верхние надстройки искорежены, нос почти находится в воде, скорость снижается сначала до 16, а затем до 12 узлов.

Медленная агония Куриты продолжается весь этот долгий солнечный день. Он напрасно надеется на воздушное прикрытие. «Ямато» получает новое повреждение во время четвертой атаки, и более старый линкор «Нагато» также подбит.

Днем, когда отбивает шесть склянок (в 15:00), Курита приказывает искалеченному «Мусаши» выйти из боя. Но уже поздно. Последняя, самая крупная атака настигает его, когда он тяжело разворачивается в надежде на спасение. Через 15 минут «Мусаши» получает смертельный удар – еще 10 бомб и четыре торпеды; его скорость снизилась до шести узлов, нос ушел в воду, и он медленно ползет в порт, как умирающий гладиатор.

Курита потрясен. У него нет прикрытия с воздуха. Он подвергся интенсивной атаке. Его первоначальные силы, включавшие в себя 5 линкоров, 12 крейсеров и 15 эсминцев, сократились до 4 линкоров, 8 крейсеров и 11 эсминцев; все оставшиеся военные корабли получили повреждения; скорость флотилии ограничена 22 узлами. Нет признака того, что северным отвлекающим силам Озавы удастся заманить противника и отвлечь 3–й флот от Сан – Бернардино. В 15:30 Курита меняет курс и уходит на запад. Американские летчики сообщают об этом «отходе» адмиралу Халси, находящемуся на борту «Нью – Джерси»: «В мозаике отсутствует одна часть – [японские] авианосцы».

Северная оперативная группа 3–го флота подверглась атаке самолетов противника, похожих на самолеты с авианосцев. Но возможно, что они базировались на суше, так как никаких сообщений об авианосцах союзник не получал. Где они?..

В 14:05, когда главные силы Куриты с трудом пробираются по морю Сибуян, самолеты «Лексингтон» взлетают, чтобы найти их. Им отдан приказ искать на севере и северо – востоке, в тех районах, которые не затронул утренний поиск.

Поисковые самолеты летят в испещренном тучами небе сквозь прекращающийся по временам дождь, оставляя за собой оперативную группу, которая подвергается яростным, хотя и не постоянным воздушным атакам японцев.

Горящий «Принстон», весь в огне и клубах дыма, еще держится на плаву, а вокруг него роятся спасательные корабли. Несмотря на разрывы и палящий жар, крейсеры «Бирмингем» и «Рено» и эсминцы «Моррисон», «Ирвин», «Кассин Янг» подходят к его борту и качают воду своими помпами на горящий авианосец. Подводные лодки и воздушные атаки прерывают операцию: спасательные корабли отходят. В 15:23, когда Курита, находясь на расстоянии 300 миль, изменяет курс и направляется на запад в море Сибуян, крейсер «Бирмингем» вновь подходит к горящему левому борту «Принстона». Открытые палубы крейсера заполнены солдатами – пожарными, связистами, зенитчиками, врачами, спасателями, наблюдателями. Между «Принстоном» и «Бирмингемом» 50 футов открытой воды.

Внезапно «чудовищный взрыв» разрушает корму «Принстона» и заднюю часть взлетной палубы; стальные пластины «величиной с дом» летят по воздуху, изжеванные куски стали, разбитые орудийные стволы, осколки, каски, обломки сыпятся на мостик «Бирмингема». Его верхние надстройки и заполненные людьми палубы в доли секунды превращаются в склеп, истекая кровью, – 229 убитых, 420 изувеченных и раненых; верхняя часть корабля превращена в решето.

На борту «Принстона» все пожарные ранены. Капитан Джон Хоскинс, который вскоре должен принять командование «Принстоном», остается на его борту со шкипером, которому он помогал, затягивает жгут вокруг ноги: его левая ступня оторвана и висит на сухожилии и лоскутке мяса. Оставшийся в живых военный врач отрезает ему ступню скальпелем, прижигает рану сульфамидной пудрой, впрыскивает морфий… Хоскинс остается жив, он станет первым современным адмиралом с деревянной ногой.

Но «Принстон» продолжает оставаться на плаву. Он весь объят пламенем, как вулкан, а его палубы заполнены окровавленной командой.

В 16:40 дает результаты поиск на севере. Американские самолеты находят отвлекающие авианосные силы Озавы. Доклады о контакте с противником будоражат и вводят в смятение 3–й флот. Северная группировка кораблей Озавы, которая была обнаружена в 130 милях к востоку от северной оконечности Лусона, включает в себя два «гермафродита» – линкора, но наши летчики по ошибке сообщают о четырех . Летчики не знают, что на авианосцах Озавы почти нет самолетов.

Рапорты о контактах определяют судьбу «Принстона». Его уставшая пожарная команда прекращает работу, длившаяся целый день борьба заканчивается; и в 16:49 «Рено» пускает две торпеды по горящему корпусу, авианосец взрывается, разламывается на две части и тонет. Искалеченный «Бирмингем», который потерял людей больше, чем погибло их на «Принстоне», который он пытался спасти, выходит из боя и плывет со своими мертвыми и умирающими к Улити…

Двумя часами позже возле острова Сибуян гигантский «Масаши», гордость центральной группы Куриты, проигрывает свой долгий бой. Смертельно раненный, он медленно погружается в спокойное море, а ближе к вечеру крупнейший в мире линкор заваливается и забирает с собой в пучину половину своей команды. Но ни один американец не видит, как он гибнет… И ни один американец не видел, как Курита вновь изменил курс и в 17:14 вновь направился вместе со своими потрепанными, но еще мощными силами обратно в пролив Сан – Бернардино…

В 19:50, с наступлением тропических сумерек, Бык Халси принимает решение и информирует об этом командующего 7–м флотом Кинкайда:

«Центральным силам нанесен тяжелый урон. Я иду на север с тремя группами, чтобы атаковать авианосцы на рассвете» .

Третий флот собирается и тяжело идет на север; непочтительные историки позже назовут это «рывком Быка». Ночные самолеты с «Индепенденс» летают над северными силами японцев, а на авианосцы поступают приказы запустить самолеты на рассвете [h]. Пролив Сан – Бернардино не прикрыт; в его водах нет даже дозорных подводных лодок [i]. Кинкайд и 7–й флот, защищающий высадку на Лейте, считают, что его перекрывает Халси; Халси же, который слишком доверяет преувеличенным докладам своих летчиков о понесенных противником потерях [j], думает, что силы Куриты остановлены дневными воздушными атаками и оставшиеся в живых ослабленные японцы могут идти лишь к Кинкайду. На таком непонимании основан ход истории и судьба наций [к].

Под прикрытием суши темнеет пролив Суригао. С утра не было обнаружено северных сил японцев; даже их точный состав неизвестен. Но Кинкайд и 7–й флот не сомневаются: японцы попытаются пробиться ночью. Кинкайд и контрадмирал Джесс Б. Ольдендорф, его офицер тактического командования, определили диспозицию ночного морского сражения. Они образовали «комитет по приему», включая торпедные катера, которые в проливе прикрывали южные подходы, три эскадры эсминцев возле центра и в устье, где пролив врывается в залив Лейте, шесть старых линкоров и восемь авианосцев .

В эту ловушку южные силы японцев попадают двумя группами по отдельности. Нишимура с линкорами «Фузо» и «Ямаширо», крейсером «Могами» и четырьмя эсминцами возглавляет шествие. В 20 милях за Нишимурой идет вице – адмирал Шима с тремя крейсерами и четырьмя эсминцами с внутренних японских баз. Две японские группировки нападают урывками и несогласованно, один не знает точно о планах другого. Шима и Нишимура были сокурсниками в Японской военно – морской академии; их карьера породила соперничество. Нишимура, который раньше был старше по рангу, был обойден при продвижениях, осуществляемых Шимой, который теперь командует меньшими силами, но на шесть месяцев раньше получил звание. Но Нишимура, морской адмирал, видел войну больше. Ни один из них не может служить с другим. Поэтому нет общего командования.

Радары на торпедных катерах засекают противника около 23:00, когда «вспышка зарницы заставляет потускнеть расплывшееся пятно садящейся луны, а в горах эхом разносится гром».

Тридцать девять торпедных катеров с приглушенными моторами направляются к Нишимуре и атакуют последовательными ударами идущего вперед противника. Но японцы открывают счет первыми. Вражеские эсминцы освещают маленькие катера РТ своими прожекторами задолго до того, как торпедные катера подошли на расстояние атаки; в результате попадания начинает гореть РТ–152; всплеск от попавшего рядом снаряда тушит пожар; РТ–130 и РТ–132 также подбиты . Но Нишимура обнаружен. О его курсе, скорости и составе сообщают флотилии Кинкайда, и атаки РТ продолжаются .

На борту эсминца «Реми», флагманского корабля 54–й истребительной эскадры, командир Р.П. Фиала подходит к рупору, чтобы поговорить с командой:

«Говорит капитан. Сегодня ночью было решено, что наш корабль нанесет первый торпедный удар по японским оперативным силам, которые стоят на нашем пути, чтобы остановить нас и не дать высадиться в районе залива Лейте. Наша задача – предупредить японцев. Да будет с нами Бог в эту ночь».

Эсминцы атакуют с обеих сторон узкого пролива; их силуэты сливаются с сушей; японцы едва могут различить темные очертания корабля на фоне земли; экран радара покрывается зерном, и светящиеся на нем точки сливаются в сплошное пятно.

Стоит глубокая ночь, когда в 3:01 25 октября первые торпеды, выпущенные эсминцами, мчатся через пролив. Менее чем за полчаса Нишимура получает тяжелые удары. Его медленно идущий, кренящийся флагман линкор «Ямаширо» подбит. Эсминец «Ямагуто» потоплен; два других потеряли управление. Нишимура отдает свою последнюю команду: «По нам нанесли торпедный удар. Вы должны держаться и атаковать все корабли».

Линкор «Фузо», крейсер «Могами», эсминец «Шигуре» идут к заливу Лейте.

Но около 4:00 на «Ямаширо» вспыхивает огонь и затем возникает пламя: еще одна американская торпеда попадает в склад боеприпасов. Линкор раскалывается на две части и тонет вместе с флагманом Нишимуры.

«Фузо» не надолго переживает своего «брата». Поднявшись из грязи Пёрл – Харбора, мстители ждут – шесть старых линкоров патрулируют устье пролива. Это мечта адмирала. Как Того при Цусиме и Желлико в Ютландии, Кинкайд и Олдендорф ставят точку над i: оставшиеся японские корабли идут одним тяжелым строем на колонну американских кораблей под прямым углом. Сконцентрированные бортовые залпы шести линкоров ведутся по ведущему японскому кораблю, и только его передние башни могут оказывать американцам сопротивление.

Кульминация сражения. Когда последняя и самая мощная атака эсминцев достигает цели после команды: «Достаньте этих больших парней», ночь окрашивается малиновым цветом.

«Фузо» и «Могами» горят и трясутся, когда по ним стучит «дождь из снарядов». «Фузо» беспомощно дрейфует, пораженный мощными взрывами и окруженный покровом ярости. Он погибает перед рассветом, а «Могами» в огне умирает позже вместе с другими калеками. Только эсминцу «Шигуре» удается скрыться на скорости 30 узлов.

В эту безумную мясорубку с умирающими остатками флота его сокурсника вплывает вице – адмирал Шима – «тяжелый, глупый и счастливый». Он ничего не знает о том, что произошло; у него нет четкого плана сражения. «Абукума», единственный легкий линкор Шимы, подбит торпедой, выпущенной с торпедного катера еще до того, как он проник далеко в пролив; «Абукума» остается позади, замедляя скорость, а два тяжелых крейсера и четыре эсминца плывут дальше в направлении орудийных вспышек на горизонте. Около 4:00 Шима встречает эсминец «Шигуре», единственный выживший из флота Нишимуры и отходящий по проливу.

«Шигуре» ничего не сообщает Шиме о разгроме; он просто сигнализирует: «Я «Шигуре». У меня проблемы с управлением».

Дальше происходит комический спад представления. Шима идет в пролив, видит группу темных теней, пускает торпеды и умудряется затеять схватку между своим флагманом «Начи» и подбитым и горящим «Могами», который на фоне темной воды пролива похож на Эмпайр – Стейт – Билдинг. И это конец для бесполезного Шимы; благоразумие – лучшая часть доблести; о смерти за императора забыто; и Шима меняет курс, направляясь обратно в море Минданао, в тень истории.

Сражение в проливе Суригао заканчивается на рассвете разгромом японцев. У американцев погибает один торпедный катер, поврежден один эсминец. Южная часть клещей у залива Лейте уничтожена .

25 октября

К этому дню более 114 000 солдат и почти 200 000 тонн грузов было доставлено на берега Лейте, и большая часть величайшего десантного флота очистила залив. Но когда начинается день сражения, там на якоре стоят еще более 50 тонкостенных «Либертис», танкодесантных плавучих средств и десантных судов.

Рассвет 25 октября застает адмирала Озаву с его приманивающими силами [m] восточнее мыса Энгано (испанское слово «энгано» означает «приманку» или «обман»). Они готовы погибнуть за императора. В 7:12, когда первые американские самолеты появляются с юго – восточной стороны, Озава знает, что ему, по крайней мере, удалась отвлекающая миссия. Накануне он временами был в отчаянии: более 100 самолетов его авианосцев – все, что у него было, если не считать небольшое количество патрульных самолетов, – присоединились к японским самолетам наземного базирования и совершали атаки на северную оперативную группу Халси. Но его самолеты не вернулись; одни были подбиты, другие улетели на филиппинские базы. В этот день менее 30 самолетов – знаковые остатки некогда великого летающего флота Японии – это все, чем командует Озава. Некоторые из них в воздухе. Они быстро погибнут под огнем американских пушек, когда начнутся первые тяжелые атаки с авианосцев Халси.

Летчики с американских авианосцев в этот день находятся на поле боя; воздух заполнен треском переговоров между пилотами.

«Одного сбил, парни. Пусть они получат».

Японская группировка выбрасывает в небо ковер защитного огня; разноцветные разрывы и трассирующие снаряды окрашивают границы сражения в небе и на море. Корабли крутятся и вертятся, совершая замысловатые маневры, чтобы уйти от бомб и торпед, но пришло их время. Около 8:30 около 150 американских самолетов с авианосцев наносят удар. Подбит авианосец «Чиёда», смертельно раненный авианосец «Читозе», испуская клубы дыма, останавливается, получив тяжелый крен; торпедированный легкий крейсер «Тама» идет назад; эсминец «Акицуки» подорван, легкий авианосец «Цуихо» подбит, а флагманский корабль Озавы «Цуйкаку» получил в корму торпеду, которая искорежила рулевой мотор – он управляется вручную.





Второй удар в 10:00 калечит «Чиёду», который умирает медленной смертью. С ним позднее покончат американские надводные корабли. Ранним днем третий удар топит авианосец «Цуйкаку», последний из оставшихся со времени атаки японцев на Пёрл – Харбор. Он медленно кружится и тонет с «боевым флагом огромных размеров». В 15:27 авианосец «Цуихо» «следует за ним». Линкоры – «гермафродиты» с взлетными палубами на корме – «Хиуга» и «Изе», «самые жирные из оставшейся добычи», – подвергаются постоянному обстрелу, их днища пробиты, палубы залиты тоннами воды от близких разрывов. Левая катапульта «Изе» выведена из строя. Но они продолжают жить. Адмирал Озава, перенесший флаг на крейсер «Оедо» и выполнивший свою «отвлекающую миссию», пробивается на север со своими искалеченными в битве у мыса Энгано кораблями. Весь день он подвергается нескончаемым воздушным атакам, и к концу дня и ночью 25 октября американские крейсеры и эсминцы 3–го флота кончают с калеками.

«Цена успеха отвлекающих сил адмирала Озавы высока: все четыре авианосца, один из трех крейсеров и два из восьми эсминцев потеряны. Но он выполнил свою задачу: отвлек Халси, пролив Сан – Бернардино остался без охраны, а ястреб Курита оказался среди цыплят».

У побережья Самара в то утро 25 октября море на рассвете было спокойным, дул легкий ветер, небо покрыто кучевыми облаками, на воду падают капли дождя. На борту 16 авианосцев сопровождения 7–го флота и сопровождающих их «малышей» (эсминцы и их сопровождение) дан отбой утренней тревоге. Предыдущие задачи отменены (хотя не для поисковых самолетов в северных секторах). Многие самолеты авианосцев уже над Лейте поддерживают сухопутные силы, действуют боевые воздушные и противолодочные патрули, а на мостике авианосца «Фаншо – Бэй» адмирал Спрейг выпивает вторую чашку кофе.

Наступающий день заполнен работой; маленькие авианосцы сопровождения получили задание оказывать поддержку и летят к солдатам на берегу залива Лейте. Они также должны оказывать поддержку противовоздушной обороне и противолодочным патрулям и наносить удар по подбитым и убегающим остаткам японских сил, разбитых в ночном сражении в проливе Суригао. Группы авианосного сопровождения расходятся от восточного побережья Филиппин: от Минданао до Самара. Северная группировка Спрейга из шести авианосцев, трех эсминцев и четырех кораблей сопровождения авианосцев плывет на север со скоростью 15 узлов в 50 милях от Самара напротив центральной части побережья острова.

Авианосцы сопровождения, обозначаемые в ВМС CVE, обиты жестью, без брони. Это медленные корабли, переделанные из торговых или танкеров, и на них находится от 18 до 36 самолетов. У них много нелестных прозвищ – «маленькие аэродромы», «консервные банки», «перевозчики джипов», а новобранцам, впервые взошедшим на борт, старослужащие рассказывали, что CVE расшифровывается как Combustible, Vulnerable, Eхpendable («горящие, уязвимые, одноразовые»). Их максимальная скорость в 18 узлов слишком мала, чтобы обеспечить безопасность в бою; тонкие борта и пушки калибром 5 и менее дюймов не годятся для ведения надводного боя; это корабли с ограниченными возможностями, предназначенные для воздушной поддержки сухопутных операций, действий против подводных лодок и противовоздушной обороны, но не в составе флота.

Однако в это утро им придется вести бои в сражении новобранцев и гигантов.

Едва адмирал Спрейг успел допить свой кофе, по межкорабельной связи приходит сообщение о сражении с противником. Пилот группы обнаружения подводных лодок сообщает, что вражеские линкоры, крейсеры и эсминцы находятся в 20 милях и быстро приближаются.

«Проверьте эту информацию», – говорит адмирал, считая, что какой – то неопытный пилот принял по ошибке быстрые линкоры Халси за корабли противника.

Ответ резкий, с явным раздражением. «Сообщение подтверждается, – доходит раздраженный голос пилота. – На кораблях пагодообразные мачты».

Почти одновременно радисты слышат переговоры японцев; северная группировка CVE видит зенитные разрывы в небе к северу; на экранах радаров появляются точки неопознанных кораблей; а около 7:00 сигнальщик с длинной подзорной трубой обнаруживает многоярусные надстройки и пагодообразные мачты японских кораблей.

Чувствуется недоверие, удивление и испуг. Авианосцы сопровождения, сам адмирал Кинкайд, фактически большая часть 7–го флота, были уверены, что главные силы японцев все еще находятся западнее Филиппин и что в любом случае быстроходные линкоры Халси (находящиеся сейчас далеко к северу, где авианосцы ведут сражение у мыса Энгано) охраняют пролив Сан – Бернардино. Но Курита пришел. И почти все, что находится между ним и транспортными судами, грузовыми кораблями, десантными судами в заливе Лейте, штабом сухопутной армии и складами снабжения на берегу, – это «маленькие аэродромы» и сопровождающие их «малыши».

Нет времени разрабатывать планы; за пять минут визуального наблюдения японские тяжелые снаряды из орудий калибра 18,1 дюйма с «Ямато», корабля того же типа, что и ушедший на дно «Мусаши», начинают свистеть над головой. Спрейг, отдающий приказы через радиорупор, поворачивает свои корабли на восток против ветра, максимально увеличивает скорость, отдает приказы поднять в воздух все самолеты. К 7:05 авианосец сопровождения «Уайт – Плэйнс», запускающий самолеты, получает несколько ударов, когда красные, желтые, зеленые и синие струи воды от снарядов с красителями вздымаются над его мостиком, сильно раскачивая корабль. Они повреждают машинное отделение по правому борту, размыкают прерыватели электрической цепи, срывают истребитель с башмаков и бросают его на взлетную палубу.

«Уайт – Плэйнс» дымит, и японцы переносят огонь на «Сент – Ло», который страдает от близких разрывов и несет людские потери от осколков. «Малыши» тоже дымят, а авианосцы, котлы которых задыхаются от напряжения, пускают из труб клубы черного маслянистого дыма, который затягивает море. Наступает момент передышки; самолеты – в воздухе. Большинство их вооружены небольшими или противопехотными бомбами, бомбами общего назначения или глубинными, которые не годятся для сражения против бронированных кораблей. Но для перевооружения нет времени…

По радиосвязи звучит сигнал тревоги. Спрейг радирует об опасности на обычном языке в 7:01; в 7:07 адмирал Кинкайд на борту флагманского корабля «Уосатч» в заливе Лейте узнает о самом худшем, что произошло: японский флот – в трех часах хода от берегового плацдарма; маленькие авианосцы сопровождения могут быть разбиты. Пятью минутами раньше Кинкайд узнал, что его предположение о том, что пробка 3–го флота забита в горлышко бутылки пролива Сан – Бернардино, было неверным. В ответ на переданный в 4:12 по рации запрос Халси сообщает ему, что оперативные силы–34 – современные быстрые линкоры – находятся вместе с авианосцами 3–го флота у берегов мыса Энгано, далеко к северу.

Кинкайд «срочно и без промедления» просит помощи быстроходных линкоров, ударов с воздуха, немедленного действия. Даже адмирал Нимиц на далеких Гавайях отправляет сообщение Халси: «Где оперативные силы–34 – это интересует всех» .

Но в заливе Лейте и в проливе Суригао набат тревоги, передаваемый по радиоволнам, приводит в действие 7–й флот, уставший от нескольких дней обстрелов и ночей сражения [o].

Некоторые старые линкоры и крейсеры отзываются из пролива Суригао. Из них формируют оперативное подразделение, и они лихорадочно готовятся к вооружению и дозаправке. Тяжелые корабли находятся не в очень хорошей форме для ведения надводного боя; у них не хватает вооружения после пятидневного обстрела берега. Некоторая часть бронебойных снарядов была израсходована в ночном сражении. У эсминцев недостаточно торпед, у многих кораблей мало топлива [р].

А в сражении близ Самара Спрейг бьется за свою жизнь.

В течение 20 минут, когда маленькие авианосцы плывут на восток и пускают в воздух самолеты, расстояние до противника сократилось до 25 000 ярдов. Это на руку крупным дальнобойным орудиям японцев, но расстояние слишком велико, чтобы американские пятидюймовки могли вести эффективный огонь.

Эсминец «Джонстон» под командованием командора Эрнеста Эванса понимает свой долг и выполняет его. Предвосхищая приказы (которые были отданы адмиралом Спрейгом в 7:16), он увеличивает скорость почти до 30 узлов и выпускает десяток торпед по тяжелому крейсеру противника «Кумано», который находится на фланге авианосцев. Эсминец выпускает дым и огонь, а его пятидюймовые пушки непрерывно стреляют, когда расстояние до противника сокращается. Он избегает ударов, а затем поворачивает, чтобы отойти. Залп трех 14–дюймовых орудий вслед за шестидюймовыми снарядами пробивает эсминец. Капитан ранен, рулевой мотор, задний орудийный отсек и машинное отделение повреждены, выбиты кормовые орудия и гирокомпас. Разрывы настигают многих членов команды и заставляют эсминец снизить скорость до 16 узлов.

Спрейг и его авианосцы, наполовину закрытые дымом, находят временное убежище за стеной дождя; водная завеса спасает на некоторое время раненый «Джонстон». Но задолго до 8:00 Курита отправил несколько своих быстрых кораблей вперед и на фланги авианосцев сопровождения; постепенно Спрейг поворачивает к югу, противник давит на оба его фланга и сзади.

«Малым кораблям провести торпедную атаку», – отдает приказ Спрейг по сети межкорабельной связи.

Эсминцы «Хеерманн» и «Хоэл» и подбитый «Джонстон» уже с израсходованным запасом торпед, но еще со стреляющими орудиями, следуют приказу. Три эсминца в дневной атаке против тяжело вооруженных кораблей японского флота, три корабля с жестяными бортами против четырех линкоров, восьми крейсеров и одиннадцати эсминцев .

«Дружище» командор Амос Т. Хатауэй, шкипер «Хеерманна» хладнокровно говорит своему палубному офицеру: «Что нам надо – так это горниста для звукового сопровождения».

«Хоэл» и «Хеерманн» вслед за плетущимся «Джонстоном» плывут к своему морскому бессмертию.

В шквале дождя, покрытые черным маслянистым дымом труб и белым химическим дымом дымогенераторов, пятятся назад эсминцы, чтобы избежать столкновений. Они слышат, как сверху, словно шум железнодорожного экспресса, раздается грохот 14–дюймовых орудий; эсминцы ведут огонь по тяжелому крейсеру, калечат верхнюю надстройку линкора своими пятидюймовыми снарядами, выпускают последние торпеды на расстоянии 4 400 ярдов. Затем Хатауэй на «Хеерманне» спокойно заходит в свою рубку, вызывает адмирала Спрейга по межкорабельной связи и сообщает: «Упражнение закончено».

Но эсминцам приходит конец. У «Хоэла» вышел из строя правый двигатель, он управляется вручную, его палубы представляют собой ужасную сцену крови и разрушений. Контроль за ведением огня и электропитание выведены из строя. Орудие № 3 покрыто белым горячим паром из разбитых паровых труб, № 5 заклинило от близкого разрыва, половину ствола № 4 оторвало, а орудия № 1 и № 2 продолжают вести огонь.

К 8:30 выходит из строя левый двигатель, все инженерные помещения затоплены. Корабль снижает ход и останавливается, и его, горящего, решетят вражеские орудия. В 8:40 при 20–градусном крене поступает приказ: «Покинуть корабль». Через 15 минут он заваливается на правый борт и тонет носом вперед, получив еще несколько пробоин от крупнокалиберных снарядов.

На «Хеерманне» малиновая краска вражеских снарядов смешивается с кровью и окрашивает мостик и надстройки в красноватые тона. Снаряд попадает в холодильник и разбрызгивает бурую массу по палубе. «Хеерманн» принимает удары, но, несмотря на огонь, продолжает жить.

Не так обстоят дела у «Джонстона». Он до самого конца отплевывается огнем, окруженный фактически всем японским флотом. Его забивает лавина снарядов, и он тонет через час после «Хоэла».

Четыре маленьких и более медленных эсминца проводят вторую торпедную атаку. «Рэймонд» и «Джон Батлер» остались целы. У «Денниса» выбило пушки. Но «Сэмюэль Б. Робертс», весь в дыму, окруженный всплесками разрывов, погибает в сумасшедшей схватке. В него попадает много крупных бронебойных снарядов, скорость его падает и к 9:00 залп 14–дюймовых орудий, как консервный нож, вскрывает его правый борт, корежит машинное отделение, вызывает сильный пожар. «Робертс» от носа до кормы выглядит как «инертная масса искореженного металла». У него не осталось сил, и он без движения застывает на воде.

Но расчет орудия № 2 заряжает, досылает, целится и стреляет в ручном режиме. Он знает, чем рискует: без сжатого воздуха для очистки ствола от горящих остатков предыдущего снаряда мягкие пороховые мешки могут «подгореть» и взорваться до того, как будет закрыт затвор. Но, несмотря на опасность, выпускают шесть снарядов. Седьмой «подгорает» и убивает почти весь расчет. Но артиллерийский капитан Поль Генри Карр, у которого тело разорвано от шеи до паха, еще держит 54–фунтовый снаряд в руках, а его последними прерывающимися словами перед смертью были слова с просьбой помочь зарядить орудие.

Дым заволакивает небо, стучит дождь. Торпедные атаки не спасают медленные, неуклюжие, маленькие авианосцы. Курита направил свои корабли в сторону открытого моря. Медленно бои перемещаются с юга на юго – запад. Авианосцы Спрейга, растянутые на мили океанского пространства, плывут, раненые, в залив Лейте, а вражеские эсминцы подходят близко к их левому флангу: линкоры – сзади, а крейсеры – впереди.

Авианосцы увертываются и идут между столбами воды высотой в 150 футов, которые вздымаются от разрывов крупнокалиберных японских снарядов. Они дают залпы из пятидюймовых пушек. В «Фаншоу – Бэй» попадает пять снарядов и один восьмидюймовый разрывается рядом, повреждая катапульту и пробивая корпус. Начинается пожар. В «Калинин – Бэй» попадает 15 снарядов. «Уайт – Плэйнс» изрешечен от кормы до носа; большинство огромных бронебойных снарядов проходит насквозь через небронированные авианосцы и не разрывается. «Гэмбиер – Бэй», незащищенный с подветренной стороны, где дымовая завеса его не скрывает, получает удар по взлетной палубе. Рядом взрывается еще один снаряд, который выводит из строя машину. Скорость его снижается до 11 узлов, прерывается электроснабжение – он обречен. В течение часа, далеко от поля боя, «Гэмбиер – Бэй» погибает в агонии, получая от противника каждую минуту по снаряду. Он тонет около 9:00. Пламя вспыхивает при взрывах топлива, а японский крейсер все еще преследует его, находясь от корабля всего лишь в 2 000 ярдах.

К 9:30 сражение все больше приближается к заливу Лейте, где ведутся неистовые приготовления. Оно захватывает северную группу авианосцев сопровождения; центральная группа находится под огнем, а 16 малых авианосцев уже потеряли 105 самолетов.

Наблюдатели считали, что поражение двух групп – лишь «вопрос времени».

Два эсминца, эсминец сопровождения и авианосец потоплены или тонут; два авианосца, один эсминец и корабль сопровождения получили сильные повреждения.

На борту «Киткан – Бэй» офицер саркастически отмечает: «Осталось немного, парни. Мы втягиваем их в досягаемость наших 40–миллиметровок».

Внезапно в 9:11 вице – адмирал Курита выходит из боя, поворачивает корабли на север и завершает надводную фазу сражения у Самара.

«Черт возьми, – говорит моряк. – Они ушли».

Действия Куриты, неожиданные для того момента, имели, хотя и не полное, оправдание. Атаки американских «малышей», которые стали одним из самых волнующих эпизодов в длинной истории морской войны, и отчаянная отвага летчиков авианосцев сопровождения, наносивших импровизированные и нескоординированные воздушные атаки, возымели свое действие. У побережья Самара американские летчики с авианосцев CVE постоянно надоедали Курите, сбили более 100 самолетов противника, базировавшихся на суше, сбросили 191 тонну бомб и 83 торпеды. Корабли противника поворачивали и совершали отчаянные маневры, чтобы избежать попадания торпед. Эффективная дымовая завеса смутила японцев. Интенсивность и эффективность воздушных атак нарастала, когда взлетали самолеты с авианосцев сопровождения центральной и южной группировок и когда изменили задачу самолетов поддержки сухопутных сил и перебросили на новое срочное задание. Летчики храбро атаковали японские корабли, сбрасывали глубинные и противопехотные бомбы, жужжали над японскими мачтами без боеприпасов и без оружия, чтобы выиграть время и отогнать японцев.

Торпедные атаки надводных кораблей и самолетов нанесли урон японским кораблям; и флот Куриты, состоящий из кораблей, имеющих различную скорость, растянулся на мили океанского пространства. Торпедированный крейсер «Кумано» сбавляет скорость до 16 узлов, крейсеры «Чикума» и «Чокай» подбиты, палубные надстройки, штурманские рубки и оборудование связи на других кораблях повреждены пятидюймовыми корабельными снарядами и огнем с воздуха. Японцы потрясены. Курита, который потерял тесный тактический контроль над командованием , не осознал свою близость к победе. Он посчитал, что столкнулся с несколькими крупными быстроходными авианосцами 3–го флота, а не с авианосцами сопровождения 7–го флота. Радиоперехват американских сообщений убеждает его, хотя это не так, что взлетные полосы Лейте действуют [q]. Он считает, что остальные мощные силы Халси где – то рядом. Курита знает, что южная часть клещей Нишимуры разбита в проливе Суригао. Он не получил ни одного сообщения от Озавы, который был намного севернее, об успехах его отвлекающей миссии. Поэтому Курита отзывает свои корабли и собирает разбросанные силы – и шанс упущен.

Адмирал Спрейг отмечает (в рапорте после сражения) в благодарном замешательстве: «То, что противник… не уничтожил полностью все суда оперативного подразделения, произошло благодаря эффективности нашей дымовой завесы, нашим торпедным контратакам и, частично, Всемогущему Богу».

Результаты

Решение Куриты сопровождалось усилением американских атак. Находясь лишь в двух часах хода от мест десантных высадок в заливе Лейте, что было его первоначальной целью, Курита потерял время, собирая свои разбросанные силы и оказывая помощь подбитым кораблям. Его флот долго стоял почти на одном месте. Крейсер «Судзуйя» получил смертельные повреждения после воздушной атаки, и в 10:30, в двух – трех часах полета восточнее, оперативная группа–38,1 адмирала Маккейна (которая была отправлена на Улити для отдыха и дозаправки, а затем спешно отозвана и поспешила на помощь) нанесла сильный удар . Колокол звонил по Курите, а японское солнце прошло зенит. А далеко к северу Бык Халси, нанося удары по отвлекающим силам Озавы, наконец был встревожен неистовыми призывами Кинкайда о помощи и, в частности, запросом от Нимица. Большая часть его флота переменила курс, находясь в 40 милях от решительных надводных действий, и Халси отпустил несколько своих быстроходных линкоров на юг, но было уже поздно, и они не могли вмешаться .

Остаток дня 25 октября и весь день 26–го был тяжелым. Остатки японцев бежали, но японские самолеты наземного базирования наносили сильные удары. Самолеты японских камикадзе атаковали и подбивали авианосцы сопротивления, повредили три из них и разбили корму у «Сен – Ло», выжившего после стрельбы 18,1–дюймовых пушек «Ямато». Но Курита, который так близко подошел к славе, дорого заплатил за роскошь быть нерешительным. По нему вновь и вновь наносились воздушные атаки днем 25 октября. Три его подбитых и горящих крейсера пришлось затопить. «Тоне», один из двух оставшихся тяжелых крейсеров, получил попадание в корму; и ночью 25 октября, когда Курита вел свои побитые суда через пролив Сан – Бернардино, американские надводные силы поймали и потопили эсминец «Новаки». В полночь 25 октября лишь один из кораблей Куриты – эсминец – остался невредимым.


26 октября продолжалась медленная гибель кораблей Куриты. Летчики Халси и Кинкайда при поддержке нескольких бомбардировщиков сухопутной армии, совершали нападения на отходящих японцев. А 1–е диверсионно – атакующие силы, «которые вынесли больше воздушных атак, чем какие – либо другие силы в морской истории, вновь приготовились к окончательной катастрофе». Эсминец «Ноширо» был потоплен. «Ямато» с гигантскими, но бесполезными 18,1–дюймовыми орудиями подбит дважды, а его надпалубные сооружения изрешечены осколками. С другими «калеками» сражения у Самара и битвы в проливе Суригао, включая крейсер «Абукума» и эсминец «Хаяшимо», было покончено. И еще оставался строй американских подводных лодок.


План великой игры «Со» полностью провалился. В растянувшемся морском сражении в заливе Лейте Япония потеряла один тяжелый и три легких авианосца, три линкора, включая два крупнейших в мире военных корабля, два тяжелых крейсера, четыре легких крейсера и 12 эсминцев. Большинство оставшихся кораблей были в разной степени повреждены. Сотни самолетов сбиты. Погибло от 7 475 до 10 000 японских моряков. Японские военно – морские силы прекратили свое существование как боевой флот. Залив Лейте стал для противника ударом, от которого он так никогда и не оправился.

Однако для Соединенных Штатов, которые могли выиграть игру, это не было полной победой. Разделенное командование, неспособность «определить зоны ответственности» и неточные предположения Кинкайда и Халси стали пагубными для наших малых авианосцев и привели к побегу Куриты вместе с его оставшимися кораблями, включая 4 линкора, и Озавы с 10 из 17 кораблей, которые были у него вначале .

Адмирал Халси побежал на север, оставив позади 7–й флот, силу, не соответствующую по своей мощности и скорости задаче разбить Куриту, а затем, когда он был готов разбить Озаву, развернулся и устремился на юг в ответ на призывы Кинкайда о срочной помощи [s]. Японская приманка сработала, но план «Со», который главным образом зависел от хорошей связи, быстрой координации действий и смелого лидерства, пришел к полному и губительному провалу.

Для Соединенных Штатов победа обошлась в 2 803 жизни; они потеряли несколько сотен самолетов, один легкий крейсер, два авианосца сопровождения и «малышей», которые помогли изменить направление сражения, – эсминцы «Джонстон» и «Хоэл» и эсминец сопровождения «Сэмюэль Б. Робертс». Они сражались «хорошо обученными командами, воодушевленно, в соответствии с лучшими традициями военно – морских сил» .

Анализ

Сражение в заливе Лейте всегда будет источником противоречий (сравнимых, но конечно же не таких горьких) с разногласиями Сэмпсона и Шлея после испано – американской войны или между Желлико и Битти после Ютландии . Адмирал Халси и адмирал Кинкайд считали, что их суждения были справедливыми. Каждый из них считал, что другой мог и должен был прикрыть пролив Сан – Бернардино [t].

Залив Лейте показал, какое значение имеет связь для одержания победы. Ее плохое качество сделало невозможным координацию действий японцев и, следовательно, обеспечить им успех. Курита, например, не получал сообщения Озавы . Но и в силах США было получено слишком много сообщений, неверно построенных , которые сделали возможным неожиданное появление Куриты перед легкими авианосцами Спрейга.

24 октября, когда 3–й флот проводил воздушные атаки на силы Куриты, который в то время находился в море Сибуян, Халси отправил «подготовительную депешу» [u] высшим командирам 3–го флота, назвав четыре из шести быстроходных линкоров с подразделениями поддержки в качестве оперативной силы–34 . Эта оперативная группа должна была отсоединиться от главного флота и использоваться в качестве линии надводного сражения против надводных японских кораблей при определенном развитии событий. Халси не сформировал такие силы; он просто проинформировал командиров о том, что это был «план сражения», который следует исполнять в случае отдельного распоряжения. Однако Кинкайд, Нимиц и вице – адмирал Марк Митшер перехватили это послание, хотя оно не было направлено ни одному из них, и позже, во время сражения, частично благодаря последующим указаниям, все они неправильно его истолковали.

Когда поздно вечером 24 октября Халси принял решение идти на север со всем своим флотом и атаковать Озаву, он сообщил Кинкайду, что «продвигается на север тремя группами». Кинкайд, перехвативший более раннее сообщение об оперативных силах–34, думал, что Халси взял свои три группы авианосцев на север и оставил четыре из шести быстроходных линкоров охранять пролив Сан – Бернардино. Но Кинкайд, занятый подготовкой к ночным действиям в проливе Суригао, не спросил Халси до 4:12 25 октября: охраняют ли оперативные силы–34 пролив Сан – Бернардино?

Он не получал от Халси отрицательного ответа до тех пор, пока Курита не набросился из утреннего тумана на удивленного Спрейга.

Если бы Кинкайд попытался прояснить ситуацию раньше, если бы не перехватил сообщение об оперативных силах–34, или Халси сообщил бы ему, что он «продвигается на север со всеми своими силами» вместо «продвигается на север тремя группами», неожиданности не произошло бы [v].

Был еще один фактор, который повлиял на неожиданное появление Куриты. Кинкайд не послал ни одного поискового самолета на юг от пролива Сан – Бернардино вдоль побережья Самара в ночь на 25 октября и утром 25 октября. Не было сообщений от самолета ночного поиска PBY («Черного кота»), а утренний не начинался до того времени, пока на горизонте не появились мачты Куриты . Флот Халси также посылал ночных «ищеек», и в сообщении одного из них, которое получил 3–й флот ночью 24 октября, говорилось, что Курита вновь повернул на восток в сторону Сан – Бернар – дино.

Однако остается фактом: между 3–м и 7–м флотами не было хорошего понимания относительно Сан – Бернардино. «Координация», которую требовали приказы адмирала Халси, оказалась плохой, и он сам написал (в материалах Военно – морского института США ), что бои в заливе Лейте «говорят о необходимости одного военно – морского командования в районе боевых действий, которое отвечало бы за все задействованные боевые части и за полное управление ими [w]. Разделение оперативного управления в области боевых действий ведет, по крайней мере, к непониманию, недостатку согласованности и перенасыщению связи (ошибка американцев, которую часто отмечали во время сражения) и может привести к катастрофе».

В отчете 3–го флота после сражения 25 января 1945 года указаны соображения адмирала Халси, по которым он увел все свои силы на север, клюнув на приманку Озавы: «У адмирала Кинкайда было преимущество в положении и силе, чтобы справиться с северными (японскими) силами. Главные силы могли идти через пролив Сан – Бернардино к заливу Лейте, однако тщательно оцененные сообщения о сильных повреждениях противника убедили командующего 3–м флотом в том, что даже если бы главные силы вышли из пролива Сан – Бернардино, их боевая эффективность была бы не настолько велика, чтобы выиграть бой у Лейте (7–й флот). Северные силы [Озавы] были мощными, опасными, неповрежденными и пока свободными в своих действиях. Командующий 3–м флотом решил а) ударить по Озаве внезапно и всеми силами, б) держать все их вместе и с) доверять предположению о безнадежно ослабленном состоянии главных сил – предположению, которое подразумевало неспособность японцев справиться с CVA и остальной мелочью, стоявшей рядом с ними и останавливавшей их на пути» .

Положение адмирала Кинкайда, каким оно отмечено в отчете о сражении, очевидно, не согласуется со следующим выводом адмирала: «Следует помнить о задачах сил».

«Ключ к сражению в заливе Лейте кроется в задачах двух флотов, – пишет Кинкайд. – Их следует отчетливо понимать. Задача 7–го флота заключалась в высадке и поддержке сил вторжения. Я был командующим главных филиппинских наступательных сил. Наша работа заключалась в высадке солдат и поддержке их на берегу. Корабли были вооружены соответствующим образом, и у них оставалось мало бронебойных снарядов [х]. На CVE были противопехотные бомбы вместо торпед и тяжелых бомб. Мы оказались не подготовлены для морского боя…

Единственное, как я думаю, можно было бы сделать по – другому. Если бы я знал, что Курита определенно шел через Сан – Бернардино, не встречая сопротивления, передвигая северную группу CVE дальше на юг, я бы создал ударный отряд из авианосцев сопротивления, чтобы искать его на рассвете.

Ошибки, допущенные во время сражения, не следует относить к недостаткам планов. Все они оказались ошибками умозаключений, а не организации. Две сопредельные области – центральная Тихого океана и юго – западная Тихого океана – представляли собой сложную проблему командования, но один ум не исправил бы положения» .


В ретроспективе кажется очевидным, что: 1) Сан – Бернардино следовало бы тщательно патрулировать 7–м флотом, силами Халси или и тем и другим; 2) что Халси был «выманен» на север и пролив стал открытым для Куриты; 3) что нерешительность и неэффективность действий Куриты и смелые действия авианосцев сопровождения по задержке противника не дали японским главным силам пройти в залив Лейте; 4) что только задержка, а не поражение стало бы результатом успешного обстрела силами Куриты берегового плацдарма Лейте и входа в залив Лейте. Адмирал Халси мертв, и суждения легко делать теперь, обладая информацией, которой не было в то время. Но кажется вероятным, что три основных соображения привели к решению забрать весь флот на север, когда он узнал, что были обнаружены авианосцы Озавы.

Концентрация силы – древний принцип войны; каждого командира учили с молодых лет, что опасно делить их перед встречей с врагом.

Во – первых, Халси, должно быть, знал, что на этом этапе войны в Тихом океане один 3–й флот Соединенных Штатов (даже без сил Кинкайда) имел преимущество над японскими главными и северными силами и мог легко позволить разделить свой флот, чтобы встретить угрозу японцев с разных сторон. Но принципы, которым когда – то учили, трудно нарушать.

Во – вторых, Халси был адмиралом воздушно – морских сил и одним из самых удачливых во время Второй мировой войны. Он лучше других верил в то, что японские авианосцы, наиболее страшные и опасные корабли, – это верная цель для его флота. Он знал, что у главных сил Куриты нет авианосцев; судя по его собственным словам, он не знал, что на авианосцах Озавы было слишком мало самолетов.

В – третьих, приказы Халси, которые он хорошо умел формулировать, ставили главной его целью, при возможности, уничтожить большую часть японского флота. Эта фраза, как отмечает Морисон, контрастирует с иными приказами о других крупных десантных высадках в районе Тихого океана. Подобная ситуация, с которой столкнулся Халси, сложилась во время высадки на Марианских островах, когда адмирал Рэймонд Спрюэнс был атакован самолетами с японских авианосцев. Тогда их уничтожили в так называемой «марианской стрельбе по индейкам», но Спрюэнс, который прервал свою главную миссию прикрытия десантного вторжения, боролся с соблазном отвести свой флот от островов и погнаться за японским.

Халси, имеющий иной темперамент и, в отличие от Спрюэнса, бывший адмиралом авиации, не мог устоять перед открывшейся возможностью, тем более этого требовали приказы. Халси был агрессивным, с налетом традиций Нельсона, и имел большое желание руководить. Его Южно – Тихоокеанская кампания носила оттенок величия. Но он не обладал холодной расчетливостью и тщательностью Спрюэнса. Спрюэнс же не обладал качествами динамичного и яркого лидера Халси и не был известен ни военно – морским силам, ни общественности. Но, судя по действиям, это – великий боевой адмирал. Как написал адмирал Роберт Б. Карни, «каждый был по – своему замечательным человеком».

Если бы Курита дошел до залива Лейте, ввиду предшествующего поражения в проливе Суригао, маловероятно, что он мог бы достичь решающего успеха. Большинство десантных кораблей шли без груза. Он столкнулся бы с шестью американскими линкорами, на каждом из которых было по 13–24 бронебойных снаряда на орудие, и без собственной сильной воздушной поддержки он постоянно подвергался бы нападениям американских самолетов. Потери военно – морских сил обеих сторон оказались бы, вероятно, более тяжелыми. Курита, например, обнаружил бы, что пролив Сан – Бернардино охраняют линкоры Халси, если бы он отложил смену курса еще часа на два. Но он не смог бы уничтожить береговой плацдарм или перерезать пуповину морских перевозок. Как отметил Халси в примечаниях к этой главе, стремительные японские силы, часть которых фактически не встречала сопротивления, постоянно обстреливали береговой плацдарм США на Гуадалканале и иногда наши грузовые суда, однако американцы держались там, несмотря на превосходство в то время японцев на море, а иногда и в воздухе. В заливе Лейте японцы допустили много ошибок, и было маловероятно, что их план «Со» увенчается успехом. После поражения в проливе Суригао лучшее, на что мог надеяться Курита, – это потопить много американских кораблей и отсрочить завоевание Лейте.

Несмотря на ошибки и первоначальные преувеличенные сообщения наших летчиков о потерях противника, сражение в заливе Лейте несомненно является крупной победой американцев. Но японцы, у которых был шанс в этой игре хотя бы продлить войну, нанеся значительные потери американцам, сами внесли вклад в свое решающее поражение, не справившись со связью (z), не обеспечив достаточного воздушного прикрытия, не согласовав характер воздушных и надводных операций. У них была удивительная неспособность рассчитывать время действий, неверные суждения и нерешительность, а порой и глупость трех из четырех основных командиров. Только адмирал Озава справился со своей задачей.

Японцы хотели осуществить один из самых сложных планов в истории морских сражений – план, требовавший отличной согласованности и связи и жертвенной храбрости. Он был слишком сложен, смело задуман, но бездарно исполнен.

Везение, как и суждение, очевидно, сыграло важную роль в сражении. Но удача, как оказывается, сопутствует хорошим командирам. Японцы упустили свой шанс, оставив свою главную цель – тонкостенные десантные корабли в заливе Лейте – в разгар сражения, тем самым нарушив важный военный принцип.

А американские 3–й и 7–й флоты, как передал по рации на Гавайи и в Вашингтон адмирал Халси, перебили хребет японскому флоту, «оказывая поддержку нашим солдатам, высаживавшимся на Лейте».

Лейте стал великолепной прощальной речью линкора и, вероятно, последним морским сражением, в котором главную роль играл корабль, вооруженный крупными орудиями.

Сражение обрекло японцев на дальнейшее поражение и стало последней главой истории войны на Тихом океане.