«Вот и сбросили маски». Патриарх Кирилл назвал сектантами тех, кто против строительства храмов в парках
В редакцию Правмира поступили материалы координационного центра противников строительства новых храмов в Москве. Оказывается, под видом «местных жителей», якобы выступающих против возведения храма в шаговой доступности от жилых домов, действует небольшая организованная группа активистов.
Каковы их методы работы? Об этом Правмиру рассказала одна из бывших участниц группы борцов против строительства храмов.
Здравствуйте!
Так сложилось, что я стала участницей борьбы со строительством православного храма. Я никогда не была ярой безбожницей и противницей Православия. Да, я верила в душе, сомневалась, скептически относилась к священникам и церковным начальникам, а также к обрядам и службам в церкви. И тут появились люди, которые стали говорить, что хотят «застроить сквер», или что «попы захватывают общую землю», якобы под строительство не только храма, но и для каких-то других целей: торговли, жилья, продажи земли. Мы начали протестовать: организовывать пикеты, составлять обращения в органы власти, собирать подписи против строительства.
В дальнейшем я поняла, что это – не моё. В основном большинстве местные жители за храм. Да и не собирался никто «застраивать весь парк», как выяснилось потом. Чем дальше, тем больше я стала отдаляться от своих бывших союзников, которые принялись бороться с храмом в Гольяново. И наконец, я решилась: хватит! Что это из меня сделали какую-то фурию, ненавидящую своих православных соседей?
Я продолжала участвовать в обсуждении, читала материалы группы бывших своих единомышленников, и чем дальше, тем больше понимала, как четко все отработано, какая машина тут в действии.
Вкратце, схема протеста против храма такая:
- обработка (запугиванием и ложью) жителей ближайших домов (например, о размере выделяемой под храм площади, обещание, что негде будет гулять и в 7 утра будут будить колокола) и сбор подписей против.
- рассылка однотипных обращений в органы власти, чтобы те замучились их обрабатывать.
- массовые клеветнические жалобы на “разжигание вражды” в официальные органы.
- письма депутату МосГорДумы, который сочувствует храмоборцам.
Организуют протесты не местные жители. Руководят нашей «инициативной группой» вовсе не местные жители, а лица из Лефортово, Кузьминок и Головинского района, в группе они пишут под именами Андреева, Ястребов и некая Светлана (Гришина).
Все пикеты проводились для галочки – сфоткаться и объявить о «народном протесте».
Саша Андреева – депутат муниципального собрания Лефортово – знает, какие бюрократические механизмы можно включить, чтобы не допустить строительства ни одного православного храма.
Для муниципального депутата Андреевой – храм – почти раковая опухоль :
“ По всей Москве отдельные инициативные группы борются со строительством церквей (программа «200 храмов»). Отмена каждого безумного проекта требует огромных сил и времени. При этом проект, свернувшийся в одном месте, как раковая опухоль, всплывает в другом. Координатор проекта депутат совета депутатов Лефортово Саша Андреева e-mail: [email protected] “
Слова Марины Веригиной – словно в 1937 году сказаны:
Мнение местных жителей активистов не волнует: «подписи не имеют никакого значения»
Поджог?
В дальнейшем в группе состоялось обсуждение возможного поджога временного храма, искали для этого «местных мужиков». Ему-то чем помешал храм в Гольянове? Боролся бы со стройками в своем районе!
Борьба с храмами продолжается.
Те, кто бывали в воскресенье в храмах в спальных районах Москвы, знают, . На территории новых храмов разбиваются прекрасные сады и даже детские площадки. Ведется просветительская и образовательная работа с детьми и молодежью, работают курсы сестер милосердия и т.д. Мы – православные – не можем допустить, что обманом и манипулированием у верующих москвичей отберут возможность молиться в храме недалеко от дома.
Этим летом в Лосиноостровском районе Москвы началось противостояние в духе борьбы за Химкинский лес: в парке «Торфянка» местные жители выступили против строительства храма. Возводить церковь в районе начали после общественных слушаний, участники которых якобы поддержали строительство. Однако протестующие говорят, что слушания сфальсифицировали: обсуждение было кулуарным и жителей района на него не позвали. Борьба между православными активистами и защитниками парка, разбившими палаточный лагерь, шла несколько дней и ночей. В ситуацию был вынужден вмешаться патриарх Кирилл, после чего стройку остановили до решения суда. Подобных историй в Москве несколько. The Village выяснил, как в городе строят храмы и почему это многим не нравится.
«У нас поликлиник не хватает, в „Торфянке“ роддом закрыли, беременные вынуждены в Бибирево ездить. Зато храм в шаговой доступности», - разводит руками москвичка Наталья. В парке её родного района Ростокино сейчас строят церковь на 500 прихожан. Противники строительства говорят, что храм возводят на особо охраняемой природной территории. Любая стройка в таком месте запрещена по закону, но благодаря постановлению правительства Москвы возведение церкви стало возможным, и теперь решение властей жители района оспаривают в Мосгорсуде.
Как рассказывает Наталья, на одном из первых заседаний судья поинтересовалась: «Чем вам храм-то помешал?» Таким же вопросом задаётся прихожанин Владимир Чирков. По его словам, под строительство выделили территорию в 0,36 гектара, или около 2 % парковой зоны Ростокина. Прихожанка Любовь Козлова отмечает, что строят церковь на пустыре у дороги. Любовь говорит, что в Ростокине уже есть два храма, но всех желающих они не вмещают: «Случалось, что в Тихвинском храме стоять было невозможно, а в Леоновский в праздник даже не войти».
Эта история типична для Москвы, где уже несколько лет реализуют программу «200 храмов». Проект ещё в 2009 году одобрил Юрий Лужков. Незадолго до своей отставки мэр обещал патриарху Кириллу строить церкви так, «чтобы не было мест, где храм Божий не находился бы на расстоянии шаговой доступности». Предстоятель указывал, что городу не хватает около 600 храмов, но в итоге городское правительство и РПЦ сошлись на цифре в 200 церквей. Противники программы уже прозвали её «минус 200 парков и скверов». За пять лет работы программы в городе построили 17 церквей, а ещё три - в новой Москве. По данным руководителя движения жителей района Ходынка «За парк» Олега Ларина, примерно в половине случаев такая стройка вызывает протесты местных жителей.
Курирует программу бывший заместитель и соратник Юрия Лужкова, а ныне депутат Государственной Думы Владимир Ресин. Он и сам признаёт, что «разногласия с общественностью бывают». По словам политика, за всё время программы было 27 случаев, когда от планов по строительству храма на предложенных участках пришлось отказаться. «Мы со своим народом не воюем», - уверяет Ресин. Этой весной в сопровождении священников он осматривал стройку в Ростокине. Противники строительства встречали политика плакатами «У нас украли парк» и «Помогите, Владимир Иосифович, вы же из Ростокина».
Где строят церкви
Как правило, храмы возводят на территории парков. Это и вызывает возмущение местных жителей: люди недовольны сокращением зелёной зоны в их районе. Так произошло и в Останкине. В 2013 году там благоустроили сквер. «Поставили лавочки, начали отдыхать люди, бабушки оторвались от подъездов», - вспоминает жительница Останкина Валентина Бакулина. Вскоре местная газета написала, что в сквере планируют построить церковь в рамках программы «200 храмов». «Однажды мы увидели на месте, где сейчас стоит храм, горстку молящихся людей и священника. Представители РПЦ просто приезжали в течение полугода по воскресеньям в 15 часов. Так население приучали к тому, что эта территория теперь принадлежит им», - уверена Бакулина. Священник Алексей Яковлев - настоятель храма в Останкине. По его словам, возводить церкви в Москве больше негде. «В городе очень мало места. Чтобы построить новое здание, обычно сносят предыдущее, а мы не можем поступать таким образом. На постройку гипермаркетов все реагируют спокойно, а строить храм, видите ли, нельзя», - возмущается Яковлев.
Председатель правления фонда «Поддержки строительства храмов города Москвы» архиепископ Егорьевский Марк утверждает, что в большинстве случаев церкви возводят не в парках и скверах, а на заброшенных и неосвоенных участках городской земли. Случаи строительства в зелёных зонах Москвы он объясняет тем, что для храмов «издревле выбирались самые красивые и живописные места». В комментарии The Village архиепископ также добавил, что новую территорию прихожане всегда благоустраивают, а в случае, если при строительстве вырубили деревья, зелёные насаждения восстанавливают в другом месте парка. «Территория всегда хорошо освещена. Мамы и дети могут спокойно отдыхать, не опасаясь встретить здесь алкоголика или бомжа».
«Зачем нужно два храма рядом друг
с другом
? Скрепы крепнут,
невозможно вместить всех желающих»
Научный сотрудник Высшей школы урбанистики Пётр Иванов считает, что парки - не лучшее место для храмов. Он предлагает возводить новые церкви в промышленных зонах, «не пытаясь строить их у людей на голове». В ответ на вопрос, не слишком ли далеко это для прихожан, эксперт отмечает: «Для верующих нигде не будет далеко». Иванов уверен, что храм должен стоять вдали от жилых домов из-за колокольного звона.
Защитники парков обычно опасаются, что после возведения храма церковный участок станет местом не для всех. «Парк должен быть неприкосновенной территорией, где будут атеисты, православные, мусульмане, бабушки, дедушки, собачки и кошечки», - считает жительница Ростокина Наталья. Так, закрытой стала территория, которую занял храм в Джамгаровском парке. Противостояние строителей и активистов началось ещё полтора года назад, однако храм всё равно возвели и «огородили глухим забором», рассказывает местная жительница Юлия Трофимова. «Мои знакомые пытались туда попасть, но неудачно. Ни одного знакомого лица рядом с храмом я не видела. Построили его для узкого круга лиц», - уверена Трофимова.
Нарушения при строительстве
Юристы говорят, что застраивать парки нельзя. «Согласно Генплану Москвы парк относится к природным и озеленённым территориям общего пользования, а также к зоне охраняемого природного ландшафта. Строить там нельзя вообще ничего», - объясняет Иван Медведев, защитник протестующих жителей Лосиноостровского района. По словам Медведева, чтобы получить разрешение на стройку, обычно проводят публичные слушания, на которых утверждается проект планировки территории. Нередко общественные обсуждения проходят кулуарно, без уведомления местных жителей.
Так, по словам юриста, произошло и при строительстве храма в «Торфянке». Участники слушаний якобы одобрили возведение церкви в парке, и правительство приняло постановление о перепланировке территории. Документ изменил границы парка: часть его площади отвели под строительство храмового комплекса. Местные жители рассказывают, что ничего не знали о проходящих обсуждениях. Теперь они оспаривают результаты слушаний в суде. В фонде «Поддержки строительства храмов города Москвы» отмечают, что разрешение на строительство каждого объекта выдают на основе решения московского правительства. Участки зелёной зоны, которые отводят под застройку, не выводят из состава природного комплекса, а лишь меняют режим использования земли.
Выдачу разрешений на строительство в парках протестующие называют опасным прецедентом. Жительница Ростокина Наталья уверена, что массовое строительство церквей в парках - это «рейдерский захват дорогой московской земли». «На примере программы „200 храмов“ отработано изъятие участков из природного комплекса. Эта методика может быть использована и для строительства других объектов», - считает Олег Ларин. В его родном районе, на Ходынке, вплотную к парку также строят храм. Местные жители предполагают, что в будущем владельцы заберут себе часть зелёной территории и возведут дополнительные строения.
Возведение церковных объектов на Ходынке началось в 2012 году, когда в парке поставили крест и помост для молитв. Жители посчитали действия незаконными и написали сотни обращений, требуя демонтировать сооружение. А в прошлом году на месте бывшей взлётно-посадочной полосы возвели деревянную церковь. Как утверждает Олег Ларин - без разрешения на строительство и оформления прав на земельный участок. Органы власти уверяют, что постройка временная и разрешения для неё не нужны. Однако в последние месяцы поблизости от деревянной церкви возводят ещё один, большой храм. Уже эту стройку столичные власти признали незаконной.
Впрочем, в фонде «Поддержки строительства храмов» утверждают, что факты незаконного строительства официально не подтверждены. Возведение храма Преподобного Сергия Радонежского там хотят продолжить и завершить к 2017 году. Строительство двух близких церковных объектов архиепископ Марк объясняет так: «В преддверии возведения основной каменной церкви на участке устанавливают небольшой храм-часовню, чтобы местные жители смогли поскорее участвовать в литургической жизни прихода». В ответ на это Олег Ларин разводит руками: «Зачем нужно два храма рядом друг с другом? Скрепы крепнут, невозможно вместить всех желающих».
Хватает ли москвичам храмов
Представители мэрии и РПЦ уверяют, что храмов в Москве не хватает. «Спуститесь в воскресенье утром в метро, - говорил Сергей Собянин. - Вы обязательно увидите людей с православными молитвословами в руках, которые вынуждены вставать ни свет ни заря, чтобы добраться до храма». Патриарх Кирилл ещё радикальнее в своих суждениях. Он считает, что даже программа строительства церквей не исправит ситуацию. «200 храмов - это капля в море», - уверен предстоятель.
«Раньше Москва была в десять раз меньше, а храмов в ней было в два раза больше. В среднем по России статистика такова: на один храм приходится 35 тысяч человек. А в Москве на один храм - 80 тысяч человек», - подсчитывает священник Алексей Яковлев. Противники массовой церковной застройки отмечают, что не все жители Москвы - верующие. «Изначально программа называлась „600 храмов в Москве“. Всё население Москвы разделили на существующие храмы. Но никто не думает о том, что в городе живут люди разных вероисповеданий», - парирует жительница района Останкино Валентина Бакулина. Урбанист Пётр Иванов против самой идеи типовых храмов. По его словам, они не обладают никакой исторической ценностью: «Когда мы строим 200 храмов, мы задумываемся только о том, как бы это попроще построить».
Борьба на стройплощадке
Как правило, противостояние вокруг строительства столичных храмов проходит бурно. Противники возведения церквей выходят на митинги, сторонники - на молебны. И то, и то редко обходится без взаимных упрёков. В июне протестующие в парке «Торфянка» устанавливали палатки, дежурили там по ночам и блокировали въезд строительной техники. Охраняло стройку движение «Сорок сороков». Его координатор Андрей Кормухин открыто говорит, что объединение создавалось два года назад для защиты строительства церквей по программе «200 храмов». Он уверен, что против проекта идёт хорошо спланированная атака. По словам Кормухина, на сегодняшний день активисты движения «помогли 15 православным общинам Москвы обрести свои храмы».
Противник строительства храма в «Торфянке» Сергей Атаманенко отмечает, что активисты движения «Сорок сороков» - это, как правило, агрессивные молодые люди спортивного телосложения. По его словам, в «Торфянке» не было крупных драк, но регулярно случались локальные стычки. «В дискуссиях они часто идут на провокационное сближение, начинают давить корпусом», - добавляет Атаманенко. Местные жители рассказывают, что в парк «Торфянка» привозили и простых прихожан: верующие организованно проходили на стройплощадку и начинали проводить службу. «Мы считаем, что это не местные жители, но свою прописку они показывать отказываются», - говорит Сергей. Жительница Лосиноостровского района Юлия Трофимова вспоминает, что во время противостояния в Джамгаровском парке её и других противников застройки «проклинали и пытались бить пригнанные чужаки-прихожане». «Такую агрессию в свой адрес я испытала впервые в жизни», - признаётся она.
«Идея постройки храма не нравится представителям различных сект, ЛГБТ-сообществу. Через противостояние церкви пытаются противодействовать власти. Это делается на те же деньги, которые тратились на майданы »
Не удерживается от резких высказываний даже патриарх Кирилл: несколько лет назад выступления против строительства церквей он называл «волной лицемерного гнева». Однако, говоря о событиях в «Торфянке», предстоятель призывал стороны к «отказу от конфронтации» и «мирному урегулированию».
В фонде «Поддержки строительства храмов» не видят волны протестов. «Иногда стоит разобраться: действительно ли это местные жители протестуют, или это одна и та же группа людей, разъезжающая по разным районам Москвы и пугающая жителей страшилками про бомжей, покойников и снос парка», - говорит архиепископ Марк. Священник Алексей Яковлев, как и координатор движения «Сорок сороков», уверен, что противникам строительства церквей хорошо заплатили: «Идея постройки храма не нравится представителям различных сект, ЛГБТ-сообществу. Через противостояние церкви пытаются противодействовать власти. Это не просто похоже на Майдан, а делается на те же деньги, которые тратились на майданы». Яковлев считает, что строительству мешают представители «Яблока» и КПРФ. «У кого-то родители собственноручно расстреливали попов, разрушали храмы и уничтожали иконы. Конечно, теперь и их дети могут быть несогласны с постройкой храма», - добавляет священник.
Жительница Останкина Валентина Бакулина, как и многие другие защитники парков, подчёркивает, что протестующим не нравится стройка в зелёной зоне, и неважно - возводят там храм или гипермаркет. «Озеленённые территории полезны и верующим, и атеистам. Почему людей, пытающихся сохранить эти территории, стали называть богоборцами, нужно спрашивать у самих застройщиков, - говорит Валентина. - Не наша вина, что сюда примешалась религия».
Помощь в подготовке материала: Анна Деспоташвили, Тамара Муллаходжаева, Ирина Ащеулова
Фотографии: обложка - Andrey/Flickr.com , 1 - eFesenko/Shutterstock.com, 2 - Shutterstock.com
“Семьдесят лет назад в массовом порядке крушили церкви, теперь точно так же насильственно возводят”
“А если мы не согласимся, чтобы у нас во дворе построили церковь, тогда, как нам уже пригрозили, здесь построят бомжатник!”
Чудны дела твои, Господи! Как всегда — особенно в России.
В прошлом году Патриарх всея Руси и московское руководство одобрили строительство в столице 200 модульных церквей “шаговой доступности”. Но светлое начинание в иных местах переросло в безбожный скандал...
Против шаговой, как продуктовые магазинчики, доступности храмов выступили те, ради кого, собственно, и старались власти, то есть потенциальные прихожане. Православных москвичей сделали “протестантами”...
Жители Чоботовской улицы в Новопеределкине не хотят приобщаться к духовности ценой уничтожения своего двора. фото: Елена Семенова
«Напишите только, что мы не безбожники, как нас сейчас пытаются обрисовать, мы не против религии и веры, мы против чиновничьего беспредела и точечной застройки нашей территории», — жители Чоботовской улицы в Новопеределкине не хотят приобщаться к духовности ценой уничтожения своего двора.
Ночь. Улица. Фонарь. Полиция. Никакой церкви пока нет — одни бетонные блоки валяются да вьются на ветру, как знамена, обрывки бело-красных строительных ленточек. Машины еле-еле разъезжаются по оставшейся не занятой строительством узенькой полоске тротуара, чиркают дном асфальт. Гр-р-р-р-р! Группа граждан нервно вздрагивает на сентябрьской прохладце. Есть среди них и работяги, и интеллигенция с папками и портфелями, предприниматель, женщина средних лет, активные кумушки-пенсионерки. Короче, весь христианский мир — наше гражданское общество в миниатюре. Это протестующие жители Чоботовской улицы, дом 1 и дом 3.
Рослый военный, полковник, предупреждает нас сразу, что он ни в коем случае не за бузу, он в данном конкретном варианте за справедливость. «Проблема в том, что есть дом, есть его жители и у них есть собственное мнение, что они хотят видеть в своем дворе, но на это самое мнение плевать — и церкви, и властям». Только что закончилась драка. Строители храма побили пенсионерку, которая пыталась пройти на территорию возводимого объекта, чтобы забрать оттуда свою машину. В результате строительства автомобиль Нины Михайловны Родимовой оказался заперт за воротами и бетонными блоками. Он такой не один. «Нам приказано убрать все машины, которые стояли раньше на этой территории, — возмущаются люди. — Если сейчас негде припарковаться, то что будет после возведения храма? А в дни церковных праздников? Но позвонил участковый и предупредил, что номера автомобилей переписаны и, если мы их не уберем добровольно, приедет эвакуатор».
Путь пожилой дамы, пробирающейся в темноте к своему авто, перегородил прораб с арматурой, тоже, кстати, православный, родом из Белоруссии. Прораб порвал даме куртку и якобы пригрозил ее прибить совсем, если она не прекратит свой путь к храму, несчастную женщину оттащили соседи и повезли в полицию: снимать побои и давать показания. Оставшиеся продолжали кучно митинговать.
— Вышли мы 12 сентября во двор, а там уже бетонные блоки по периметру накиданы, это будущую строительную площадку огородили. Мы прямо и ахнули! Понять не можем — что это и зачем? И у нас не спросили: хотим ли мы такую благодать или не хотим?!
— Строительство храма ведется ночью, под покровом темноты, оно уже началось, но мы знаем, что никаких разрешающих документов на момент его начала еще не было, их только на днях подписали, когда уже начали работы.
— Что же это такое — семьдесят лет назад в массовом порядке крушили церкви, теперь точно так же насильственно возводят, когда это издевательство над народом кончится?
— Мы пробились на прием к главе управы Евгению Сороке, а он нам заявил, что вопрос решен на самом верху и наше дело — последнее. Храм на этом месте все равно будет. Мы написали открытое письмо патриарху Кириллу, Сергею Собянину, но пока они его прочитают, храм сдадут под ключ.
Справка МК Справка "МК"
На церемонии освящения закладки храма в честь святителя Стефана Пермского в Южном Бутове первый заммэра Москвы Владимир Ресин пообещал Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу не растягивать “на десятилетия” строительство культовых сооружений. “В следующий раз, ваше святейшество, мы с вами еще не один раз встретимся на закладке таких камней в самое ближайшее время”, — заверил Ресин.
«Нам пообещали, что если будем сопротивляться, то назло поставят мечеть или синагогу, или приют для бомжей...». «Не допустим!», «Не хотим!», «Имеем право!» — в едином порыве бушуют горожане. Еще год назад в Москве была с помпой проанонсирована программа Фонда поддержки строительства храмов. Реализацию проекта прорабатывает и координирует финансово-хозяйственное управление Московского патриархата. Строительство должно осуществляться за счет добровольных пожертвований населения, конечно, учитывая и мнение жителей, которым рядом с этой благодатью жить.
— У нас в районе уже есть три храма и еще один в Солнцеве, они пустые стоят. Нам как объяснили: вот появится еще один храм — и никто не будет пить и колоться, — рассказывает жительница Альбина Душкина.
Возродить духовное начало, поднять в обществе нравственность и мораль, сделать, наконец, наших граждан добрее друг к другу, умножив число храмов на душу населения, вот для чего было решено строить эти модули. Куда же завели столь благие помыслы?
«Темные люди! — отмахиваются чиновники. — Что вы хотите, столько лет жили в безбожии Приходится теперь насаждать культуру!» Но не хотят жить рядом с модульным храмом в Теплом Стане, были громкие скандалы по этому поводу и в Восточном Дегунино. Протесты горожан вынудили временно остановить строительство и перенести объект культа на новое место. Этой весной состоялись первые публичные слушания по поводу того, где стоять церкви в Новопеределкине, на них вроде бы позвали местных жителей, чтобы объяснить им, неразумным, как же им повезло, и жители — что подтверждено документально — все как один проголосовали «за».
— Нас никто никуда не приглашал, это были не мы, — убеждают нас жильцы. — Мы узнали об этих слушаниях из районной газеты только сейчас. Все делалось по-тихому. На слушаниях присутствовали какие-то 24 неизвестных гражданина из 115 тысяч проживающих в Новопеределкине, еще чиновники и рабочие с предприятий, которые здесь вообще не живут, они и подписали все необходимые бумаги.
Дело закончилось дракой. фото: Елена Семенова
— Это наша земля, — уверены в Новопеределкине. — И у нас ее отбирают. Здесь была расположена часть детской площадки, она попадает на территорию будущей церкви, с той стороны, где по канонам расположен ее вход. Стояла естественная ледовая горка. Мы ее заливали сами. Она пропадет. А детям куда? Куда подросткам деваться? По подъездам с наркотиками?
— Раньше я жил в доме, где во дворе тоже стояла церквушка, — грустно замечает жилец по имени Алексей. — Она была разрушена, и мы хотели ее восстановить. Как только мы ее восстановили, оказалось, что колокольный звон радует и умиротворяет только тогда, когда слышишь его редко. А тут чуть не каждый час тебе по голове — бум-бум-бум, дети спать не могут, взрослые приходят с работы — и за цитромон, голова болит, не прекращает. Квартиры упали в цене. Наличие церкви во дворе — это, как выяснилось, понижающий коэффициент. Я четыре года свою хату продавал, еле избавился, переехал сюда — и тут такая же катавасия...
— На Руси всегда возводили церкви со звонницами на больших перекрестках, где не было жилья, а рядом с домами ставили небольшие часовенки, кто только подписал этот проект?! Ведь первоначально он был не такой! — жительница Лариса Булаева ведет нас к табличке, на которой обозначено, что та самая церковь, против которой все протестуют, должна была возводиться на пересечении Чоботовской улицы и Боровского шоссе, то есть метрах в трестах от этих домов, на опушке небольшого лесочка.
Но, как сообщили нам в пресс-службе префектуры Западного округа, возвышенность на пересечении Чоботовской улицы и Боровского шоссе — лучшее место для храма — уже обременена инвестконтрактом, то есть эту землю давно и прочно освоили, и на ее территории планируется поставить пять жилых домов, школу, детский сад, здание новой управы района и гостиницу.
500 подписей собрали жители Чоботовской с требованием оставить их в покое. Однако настоятель ныне действующего в Новопеределкине храма Михаил Глазов утверждает, что пять тысяч других его прихожан, жителей того же района, тоже готовы подписать срочную петицию о том, что храм именно на Чоботовской верующим жизненно необходим.
— Конечно, они подпишут что угодно, все ведь прекрасно понимают, что если храм не поставят у нас на Чоботовской, то его впихнут в их собственный двор, — огрызаются митингующие.
Бедные люди. Смотрим на них, мерзнущих ночью, но готовых идти до конца в этом противостоянии — не против веры, против чиновничьего беспредела (это они просили подчеркнуть особо!). А ведь еще немного, думаем мы, и их доведут до такого состояния, что единственный храм, в который они вообще согласятся прийти, будет построен в их душе.
И что тогда делать церкви?
Актуальный комментарий
Пресс-секретарь Фонда поддержки строительства храмов Москвы Анастасия Горшкова:
— Глава управы Новопеределкина Евгений Сорока пояснил, что другой, более подходящей и свободной для строительства храма земли в этом микрорайоне нет. Участок, выделенный под храм, зарезервирован под строительство, закрепление этого статуса произошло задолго до того, как его предложили РПЦ, и поэтому на этой земле в любом случае будут что-то строить. Также в управе нам сообщили, что на публичных слушаниях по вопросу строительства храма атмосфера была очень доброжелательной. Причин для скандала мы не видим.
В редакцию Правмира поступили материалы координационного центра противников строительства новых храмов в Москве. Оказывается, под видом «местных жителей», якобы выступающих против возведения храма в шаговой доступности от жилых домой, действует небольшая организованная группа активистов.
Каковы их методы работы? Об этом Правмиру рассказала одна из бывших участниц группы борцов против строительства храмов.
Здравствуйте!
Так сложилось, что я стала участницей борьбы со строительством православного храма. Я никогда не была ярой безбожницей и противницей Православия. Да, я верила в душе, сомневалась, скептически относилась к священникам и церковным начальникам, а также к обрядам и службам в церкви. И тут появились люди, которые стали говорить, что хотят «застроить сквер», или что «попы захватывают общую землю», якобы под строительство не только храма, но и для каких-то других целей: торговли, жилья, продажи земли. Мы начали протестовать: организовывать пикеты, составлять обращения в органы власти, собирать подписи против строительства.
В дальнейшем я поняла, что это - не моё. В основном большинстве местные жители за храм. Да и не собирался никто «застраивать весь парк», как выяснилось потом. Чем дальше, тем больше я стала отдаляться от своих бывших союзников, которые принялись бороться с храмом в Гольяново. И наконец, я решилась: хватит! Что это из меня сделали какую-то фурию, ненавидящую своих православных соседей?
Я продолжала участвовать в обсуждении, читала материлы группы бывших своих единомышленников, и чем дальше, тем больше понимала, как четко все отработано, какая машина тут в действии.
Вкратце, схема протеста против храма такая:
- обработка (запугиванием и ложью) жителей ближайших домов (например, о размере выделяемой под храм площади, обещание, что негде будет гулять и в 7 утра будут будить колокола) и сбор подписей против.
- рассылка однотипных обращений в органы власти, чтобы те замучились их обрабатывать.
- массовые клеветнические жалобы на «разжигание вражды» в официальные органы.
- письма депутату МосГорДумы, который сочувствует храмоборцам.
Организуют протесты не местные жители. Руководят нашей «инициативной группой» вовсе не местные жители, а лица из Лефортово, Кузьминок и Головинского района, в группе они пишут под именами Андреева, Ястребов и некая Светлана (Гришина).
Все пикеты проводились для галочки - сфоткаться и объявить о «народном протесте».
Саша Андреева — депутат муниципального собрания Лефортово - знает, какие бюрократические механизмы можно включить, чтобы не допустить строительства ни одного православного храма.
Для муниципального депутата Андреевой - храм - почти раковая опухоль :
« По всей Москве отдельные инициативные группы борются со строительством церквей (программа «200 храмов»). Отмена каждого безумного проекта требует огромных сил и времени. При этом проект, свернувшийся в одном месте, как раковая опухоль, всплывает в другом. Координатор проекта депутат совета депутатов Лефортово Саша Андреева e-mail: [email protected] «
Слова Марины Веригиной - словно в 1937 году сказаны:
Мнение местных жителей активистов не волнует: «подписи не имеют никакого значения»
Поджог?
В дальнейшем в группе состоялось обсуждение возможного поджога временного храма, искали для этого «местных мужиков». Ему-то чем помешал храм в Гольянове? Боролся бы со стройками в своем районе!
Борьба с храмами продолжается.
Те, кто бывали в воскресенье в храмах в спальных районах Москвы, знают, как трудно пробиться в храм, как нужны новые храмы. На территории новых храмов разбиваются прекрасные сады и даже детские площадки. Ведется просветительская и образовательная работа с детьми и молодежью, работают курсы сестер милосердия и т.д. Мы - православные - не можем допустить, что обманом и манипулированием у верующих москвичей отберут возможность молиться в храме недалеко от дома.